Глава 4

Вита

Торжество закончилось, гости разошлись, Святослав уехал. Я лично видела, как он сел в свою машину и отбыл, что, если честно, напрягает, потому что на него это совсем не похоже.

Вид у него был максимально решительный, и, если бы не девочки, он бы ни за что не отпустил меня и наверняка насилу увез с собой.

И вот мы сидим в холле загородного коттеджа, пока официанты убирают со столов.

Со мной Лара и Лида, а также ее муж Савелий, который тем суровее становится, чем дольше я рассказываю свою историю.

— И ты ко всему прочему украла у него бабло, — подытоживает Жданов.

— Немного, — говорю неуверенно.

— Немного, — повторяет Жданов. — Пять лимонов.

— Угу.

— Ты украла пять лимонов у бандита.

— Типа того.

Лариса и Лида вжимают голову в плечи, а Жданов ставит руки в боки и выдыхает:

— Я-то думал, моя жена отбитая, но ты, Вита… просто, блять, бьешь все рекорды!

— Хватит, Савелий, ты пугаешь ее! — вступается за меня Лида и отодвигает мужа себе за спину.

— Лучше бы она испугалась до того, как украла у Исаева бабки. Ты хоть знаешь, что такие люди делают с ворами? — Савелий, к моему ужасу, выглядит достаточно озадаченным, что нагоняет на меня еще больше страха, который тут же перемешивается с раздражением.

— Ты думаешь, я просто так, с бухты-барахты такая умная залетела с улицы и украла ящик бабла? — фыркаю, срываясь. — Это была моя моральная компенсация. Я имела на нее право, вообще-то! Это были мои деньги!

— Поподробнее, — прищуривается Савелий.

— Свят дал мне карточку, на которой были эти пять миллионов. Ну а я дура какая-то, что ли, сбегать без бабла? Вот я и сняла все под чистую!

Лара трясет головой, глядя на меня:

— Охренеть, Вита! Я-то думала, ты тихоня, а ты оторва та еще! Даже школота знает, что у серьезных людей воровать нельзя.

— В свое оправдание — я надеялась, что спрячусь очень удачно и он меня никогда не найдет, — сознаюсь.

Вчетвером все дружно переглядываемся.

— Что нам теперь делать, есть предложения? — спрашивает Жданов. Я снимаю неудобные туфли, которые натерли мне ноги, и поднимаюсь.

Пол ледяной, но эта прохлада приятная, она остужает гудящие ступни.

— Нам? — выгибаю бровь. — Мы не будем делать ничего, а вот мне, кажется, придется встретиться лицом к лицу с Святом и закрыть все наши незакрытые гештальты.

Это последнее, чего я бы хотела. В идеале рванула бы на море да осела где-нибудь подальше, например в Калининграде. А что? Ходила бы по балтийскому берегу, собирала янтарь.

— Мы тебе поможем, — уверенно заявляют девочки.

— Чем? — усмехаюсь. — Подготовите пакеты, чтобы потом собрать то, что от меня останется?

Жданов закатывает глаза:

— Какая отвратная шутка, Вита.

— Я знаю, — вздыхаю. — Простите, но хорошие шутки у меня закончились аккурат в тот самый момент, когда Исаев прижал меня к стене коттеджа и я поняла, что моя скучная и неинтересная жизнь подошла к своему логическому завершению.

— Мы сделаем все, что скажешь, — говорит Лариса.

— Тогда я попрошу вас не вмешиваться. Я сама с ним поговорю, и будь что будет.

— Тогда давай исполним твое желание прямо сейчас, — звучит ледяной голос от входа.

Святослав стоит, вальяжно привалившись к дверному косяку, будто позирует фотографу, и я залипаю на нем взглядом…

Четыре года своей жизни я с каждым днем все упорнее стирала его образ из памяти. Я делала все, чтобы не думать о нем, забыть его руки, губы, его слова любви, которые он шептал мне горячими ночами.

Я убеждала себя, что разлюбила его и начала жизнь с чистого листа, вот только на этот лист я то и дело переносила свои воспоминания, которых было немало.

Святослав сталкивается со мной взглядом, и я больше не вижу в его глазах ни тепла, ни любви — только жгучая, испепеляющая злость.

Мое сердце бьется так сильно, так больно, что я признаюсь самой себе, пока никто не слышит: я скучала. Вот только это тоска по нам старым. Влюбленным и окрыленным. А на самом деле мы настоящие пообломали крылья. Я так точно.

— Поехали, Вита, — Святослав давит на меня взглядом. — Пакеты я взял, не переживай.

Я открываю рот от шока, а девочки ахают испуганно.

И только один Жданов подносит кулак ко рту и хрюкает в него, не сумев сдержать гогот.

— Какой отвратительный у вас юмор, молодой человек! — удивленно произносит Лида.

Святослав усмехается криво, но, мать его, так сексуально, что крохи моего здравого смысла, которые пытались барахтаться в этом хаосе, плавятся, придавленные розовыми единорогами.

Ну какой же он красавчик, черт его возьми! Гад, но гад красивый!

И правы девочки — ему бы с трибуны говорить да светлое будущее избирателям обещать, а не вот это все.

— Что-то я не очень хочу сейчас куда-то с тобой ехать, — мило улыбаюсь Святу. — День сложный был, понимаешь ли.

— У меня четыре года сложные были, когда я тебя по ебеням нашей необъятной родины искал, но тебе же это не особо интересно, не так ли, Виталина? Так что надень уже наконец обувь и иди за мной.

— Я вроде как не просила меня искать, даже наоборот. Мне казалось, мой побег и записка, в которой я просила не пытаться меня найти, как бы намекнули на то, что не стоит этого делать.

Лара и Лида жалобно смотрят на Савелия, и он выходит вперед, закрывая меня собой.

— В общем, Свят, расклад такой: ты, конечно, уважаемый гость и все такое, но Вита подруга моей жены, а, как ты понимаешь, своих мы в обиду не дадим.

Исаев расплывается в улыбке и выгибает бровь, глядя на меня:

— Ты ведь им не сказала, не так ли, Виточка?

Я вжимаю голову в плечи и поджимаю губы. Девочки непонимающе смотрят на меня, а Святослав продолжает.

— В общем, Ждан, расклад такой: Вита едет со мной.

— С какого хера? — спокойно спрашивает Савелий, а Свят усмехается устало.

— С такого, Жданов, что Вита — моя жена.