Глава 8

Вита

Едва за мной закрывается дверь квартиры, как ноги подкашиваются и я съезжаю по стеночке на пол. Нервно всхлипываю и шумно выдыхаю, пытаясь собрать себя, — вернее те части, на которые я рассыпалась там, в машине, во время поцелуя с мужем.

У нас была веселенькая семейка, а Святослав был шикарен во всех своих аморальных проявлениях.

Этот мужчина меня восхитил тем, что не церемонился со мной. Как там говорят — пришел, увидел, победил.

Все знакомые парни носились со мной, боясь лишний раз сказать что-то не то, потому что знали, кто мой отец.

Он работал в Главном управлении следственного комитета и нагонял страх на всех моих знакомых, хотя по большому счету не сделал никому ничего плохого. Боялись его, так сказать, на всякий случай.

И вот этот абориген, ворвавшийся в мою жизнь с пушкой наперевес, застолбивший меня в тот же момент, как увидел, растопил мое ледяное сердце.

Хорошие девочки любят плохих мальчиков.

Хорошие девочки, но немного отбитые, любят таких же отбитых, как и они, гадов. Подобное, как говорится, к подобному.

И Святослав выполнил все, что обещал мне, правда, несколько нестандартным способом.

Я ехала в город, когда прямо на трассе меня обогнали два джипа и оттеснили на обочину. Когда из двух машин вывалили братки под предводительством моего спасителя, я расплываюсь в восхищенной улыбке.

— Нет, ну каков мужик! Сказал — сделал! — восхитилась я, рассматривая приближающегося к моей машине недавнего знакомого.

Сильный, красивый, с тяжелым взглядом, но глаза… глаза его совершенно противоречили суровой внешности — они отдавали чем-то фантастическим, когда смотрели на меня.

Он открыл водительскую дверь и навис надо мной:

— Ну что, королева, жениться поедем? Ты как раз в белом.

— Ты чокнутый, ты знаешь? — спросила я с восторгом.

— Тебе ведь нравится, — мягко улыбнулся он.

— Шутишь? Я в тебя почти влюбилась!

За свои двадцать два я ни разу по‑настоящему не влюблялась, поэтому сразу поняла: вот оно, то самое чувство. Когда вчера он уехал, оставив меня около дома, я думала, задохнусь от странного ощущения, так похожего на тоску.

— Пустишь за руль? — спросил он ласково. И как можно отказать, когда на тебя так смотрят?

Влюбленная дурочка, я отдала в тот день Святу душу и сердце. Понимала ли я, что он не благородный рыцарь?

Еще как! И это скорее подкупило меня, потому что благородные рыцари в наше время — лишь пыль в глаза. Потом непременно польется гниль, которая с большой долей вероятности затопит все вокруг.

А тут мужчина, который не делает ни малейшей попытки пустить пыль в глаза.

— Садись. — Я перелезла на пассажирское сиденье, а бандит распорядился рядом. — И куда мы едем?

— Как это куда? — спросил он с улыбкой, которая сияла восхитительным счастьем. — Жениться!

Я запрокинула голову и расхохоталась не менее счастливо, потому что душа моя пела.

А потом, в ЗАГСе, я впервые увидела его имя, и дыхание у меня прервалось — моего мужа звали так же, как моего отца, которого я очень любила.

И тогда мне это показалось хорошим знаком.

Хлюпнув носом, я поднимаюсь с пола и иду в ванную, чтобы посмотреть на свое лицо с осыпавшейся тушью, но блестящими глазами, в которых впервые за очень долгое время полыхает огонь.

Я выставляю перед собой палец и говорю своему отражению:

— Стоило только Святу нарисоваться на горизонте, так ты поплыла! И не стыдно тебе? Четыре года одинокой жизни насмарку! А ну-ка соберись, Вита, и вспомни, ради чего вообще все затевалось!

Что ж, это работает. Воспоминания отрезвляют, и появляется такое забытое, но очень яркое и даже вкусное чувство, которое называется злость.

— Думал, явится и я паду ему в ноги, чтобы прощения за побег просить? Да он вообще помнит, кто я? Я дочь полковника Святослава Калинина, и я не собираюсь преклоняться ни перед кем!

Решительно скинув с себя платье и белье, я лезу в душ. Меня все еще потряхивает, когда я обматываюсь полотенцем и отправляюсь к себе в спальню, предварительно проверив все замки в квартире.

С этого гада станется вскрыть дверь, так что цепочка на двери будет кстати.

Лежа в кровати, я разблокирую телефон, в котором обнаруживается куча пропущенных звонков и сообщений от подруг. Я отвечаю, что дома и в порядке, не упоминая при этом, что гордость моя все равно пошатнулась.

В машине у меня сорвало крышу от поцелуев Святослава, потому что последнее, чего я ожидала от него, — что он будет меня целовать, да еще так страстно, прямо как в старые добрые времена. Мне потребовалось очень много усилий, чтобы собрать себя воедино и показать Святу, что со мной по-прежнему шутки плохи.

Я все больше думала, что он меня отвезет куда-то, закроет в каком-нибудь подвале и не выпустит, пока не выведает, кто мне помог сбежать.

Кладу телефон себе на грудь и пытаюсь успокоить сердце, которое болезненно бьется в груди.

Телефон на мне вибрирует, и я беру его, ожидая увидеть сообщение от девочек, но вместо этого мне приходит смс от неизвестного абонента:

«Спи, Калинина».

Я подскакиваю на кровати и осматриваюсь по сторонам, но в моей квартире по-прежнему кроме меня нет никого.

«Откуда ты знаешь, что я не сплю? Ты что же, маньячина, успел поставить камеры?» — пишу нервно.

Сначала мне в ответ приходит смайл, закатывающий глаза, а потом сообщение:

«Ты в сети, Вита».

«Хватит следить за мной!» — и ставлю еще парочку восклицательных знаков.

«Поздно», — приходит от него.

Втягиваю носом воздух и зло говорю экрану:

— Пошел ты в жопу, Свят!

И подношу палец, чтобы заблокировать этот номер, но всплывает новое окно с сообщением:

«Заблокируешь меня — выломаю хлипкую дверь и заберу тебя из твоей розовой постели!»

А постельное белье у меня и правда розовое. Маньяк, я же говорю! Но камеры он вряд ли успел бы поставить.

— Ненавижу тебя! — шепчу ему в экран, но палец от кнопки блокировки контакта убираю.