Глава 9

Вита

— Хорошо-то как, а! — открываю калитку и захожу на территорию своей дачи.

Небольшой домик в станице под Ростовом, куда я переехала сразу после Москвы.

Черт его знает, как меня сюда занесло, но я купила этот домишко в первую же неделю, пару месяцев жила тут, вздрагивая от каждого шороха, а потом, насытившись деревенской жизнью, которая до того момента была мне чужда, переехала в город.

Переехала, но сюда приезжала постоянно, потому что есть какой-то кайф в этой тишине и спокойствии, которое сейчас мне было бы очень даже кстати.

На участке уже вовсю благоухает растительность, по-весеннему сочная и яркая. Надо бы тут порядок навести, да все руки не доходят.

Когда я сбегала из Москвы, с собой у меня было два паспорта, и этот дом куплен на фамилию, которая нигде не светилась, так что я очень надеюсь, что меня тут не потревожат и я проведу в тишине хотя бы один денек.

Ставлю небольшую сумку с вещами на один день, включаю холодильник, убираю в него продукты и обхожу дом с ревизией, а потом иду к соседке.

— Теть Валь! — зову ее и пролезаю через дырку в заборе-сетке, чтобы лишний раз не выходить на улицу. — Вы дома?

— Виточка, деточка, это ты! — бабуля-божий одуванчик поднимается с низкой табуретки, на которой чистила рыбу, и принимается болтать: — Мне вот мужики утром судаков привезли, решила почистить. А ты так быстро приехала, я уж думала, к вечеру будешь.

— Теть Валь, вы мне в шесть утра позвонили, я быстро собралась — и сюда. Я, кстати, проверила дом, газом не пахнет, все в порядке.

— Может, это меня уже на старости лет разум подводит? — спрашивает задумчиво.

А я лишь растерянно улыбаюсь.

— Вот, это вам, там фрукты, сыр, колбаска из индейки.

— Виточка! — У меня сердце разрывается от таких неподдельных эмоций. — Спасибо тебе, моя хорошая!

— Может, вам помочь с чем-то нужно? — спрашиваю старушку.

— Ой, деточка, ты что, не надо ничего, — улыбается добродушно. — Я вот рыбку почищу, потом окошки помою. Правда, только парочку осилю, руки долго поднятыми держать не могу.

— Я помою вам окна, — кладу руку на плечо женщине и потираю его. — Только дайте мне пять минут, я переоденусь и вернусь.

— Ой, Виточка, как бы я тут без тебя! Спасибо тебе, деточка, — причитает.

А я убегаю в дом, принимаюсь перебирать одежду и нахожу парочку старых порванных в коленях джинсов и футболку, переодеваюсь и иду обратно к бабуле.

— На-ка, Вита, платок на голову повяжи, — протягивает мне белую косынку, идеально выглаженную. — А то паутина на голову насыпется.

— Спасибо, — улыбаюсь приветливой соседке и принимаюсь мыть окна.

Делов-то, все это час занимает — хатенка невысокая, я и без стульчика достаю до окон.

— Готово, теть Валь! — кричу соседке. — Принимайте работу. — Отряхиваю руки друг о друга, довольная результатами своего труда и тем, что пусть и немного, но хоть чем-то смогла помочь бабушке.

— Что бы я без тебя делала, деточка. Вот, возьми рыбку, пожаришь, — хитро улыбается и кивает. — Судачок, он знаешь, какой вкусный? Да с жареным лучком, м-м!

— Э-э, да я что-то не уверена, — кошусь на рыбину.

— Бери-бери.

Благодарю тетю Валю и иду к себе, неся рыбину в пакете.

На крылечке сажусь, ставлю пакет рядом с собой и вздыхаю.

— И что мне теперь с тобой делать? Я ведь даже не знаю, как тебя разделывать.

— У меня есть парочка предложений, что нам делать друг с другом.

С визгом подскакиваю на ноги и лечу на землю, прямиком в высокую траву, больно ударяясь локтем.

Святослав неспешно выходит из моего, на минуточку, дома и вальяжно приваливается к деревянной балке. На нем простые синие джинсы и белая футболка — видно, что одевался наспех. И все равно, засранец, выглядит как с обложки журнала!

А я в рваных джинсах с засохшей краской, старой мятой футболке и бабулиной косынке.

Святослав проходится по мне насмешливым взглядом и прищуривается:

— Надо же, Виталина, какое стремительное падение от дорогих мехов, брюликов и дорогущих тачек до сельской жизни и бабушкиных платочков на голове.

Свят спускается по ступенькам и садится на нижнюю, на которой я сидела, подпирает кулаком подбородок и смотрит на меня так, будто ему уже все про меня понятно и словно я разочаровала его.

— И что, не стремно тебе так жизнь свою менять? — на удивление вопрос звучит спокойно, будто ему реально интересен ответ.

Я опираюсь рукой о траву и поднимаю лицо к солнцу, которое светит очень ярко, отчего на земле совсем не холодно сидеть.

— Зато тут дышится легче, не чувствуешь? — спрашиваю мужа.

— Нет, не чувствую, — слышится равнодушный ответ.

Открываю глаза и перевожу взгляд на мужа.

— Конечно, не чувствуешь. Потому что ты душнила, Исаев. Вот ты свалишь восвояси, и я тоже снова задышу легче и свободнее, избавившись от твоего гнета бандитского.

— Какая обворожительная, но совершенно идиотская фантазия, — качает головой. — Но знаешь, что еще тупее?

— Дай-ка подумать. То, что ты, взрослый мужик, от которого сбежала жена, отказываешься давать последней развод?

— Нет, — не ведется на мою провокацию. — То, что ты пыталась сбежать из Ростова, зная, что я уже сижу у тебя на хвосте. Ко всему прочему, еще и вторую свою левую фамилию спалила.

Я поднимаюсь на ноги и отряхиваю попу от травы, смотрю на своего мужа серьезно, без страха и желания задеть за живое:

— Свят, снизь градус своей важности, окей? Во-первых, мне в шесть утра позвонила испуганная соседка и сказала, что у меня на участке слышится запах газа, и я рванула сюда.

— Что там во-вторых? — спрашивает скучающе.

— Когда мне было двадцать шесть и я была испугана до чертиков, я была готова сделать что угодно, пусть даже что-то совершенно глупое, например побег от тебя. Но сейчас мне тридцать, я больше не люблю тебя. Четыре года живу одна — и, представь себе, не пропала! Нашла работу, купила дачу, квартиру. Нашла подруг, наконец. Я не боюсь тебя, Святослав. Ты можешь сколько угодно меня преследовать, я больше не буду убегать от тебя, но и терпеть долго твое присутствие тоже не намерена.

— Кажется, ты заранее готовила эту речь, детка, — улыбается мне, скотина, так миленько, что я хочу поднять с земли несчастного судака и отмудохать им по наглой морде своего бывшего. — Самое главное, чтобы ты сама верила в то, что говоришь.

Закатываю глаза:

— Все это легко проверить, и ничего доказывать я тебе не буду.

— Все, да не все, малыш, — Свят спускается с крыльца и подходит ко мне совсем близко. — Особенно тот момент, когда ты рассказываешь, что больше не любишь меня.

— Высокомерная скотина, — выплевываю ему в лицо.

— Такая Вита мне нравится больше, чем та, которая пытается красивыми речами меня убедить, что ей плевать на меня. А теперь пойдем.

Свят поднимает с земли пакет с рыбой и идет в дом.

— Куда ты? И оставь, бога ради, рыбу! Она моя, я хотела ее отнести в речку и выпустить!

Муж оборачивается от двери:

— Вита, солнышко мое самостоятельное, твоей рыбе уже каюк. Поверь мне, лучше ее съесть в ближайший час, так что еще раз: иди за мной.

— Куда? — округляю глаза.

— Как это куда? Буду учить тебя разделывать рыбу.

Кривлюсь:

— Может, просто прибьешь меня прямо тут?

Свят нагло подмигивает:

— Не сегодня.