Глава 2

Медведев закурил сигарету, со смаком затянулся и откинувшись на спинку стула, выпустил вверх струйку дыма.

— А я, смотрю, что ты, Соломатов, не любишь эту самую Ирину. Не любишь! Вон, как рожа у тебя скривилась, когда я о ней заговорил.

— А, что мне её любить? Мне с ней не спать. Это её Егор выбрал, а не я. Кстати, нельзя ли с меня снять эти оковы? Или вы, товарищ генерал — лейтенант, боитесь меня? Ну я хоть парень и крепкий, но вполне себе благоразумный. Бросаться на вас не собираюсь. Смысла не вижу.

Медведев внимательно посмотрел на меня, словно оценивая мои физические кондиции ( знал бы он о моих действительных возможностях!) и мои возможные замыслы и крикнул:

— Хижняк!

В комнату вошёл один из тех молодцев, что привёз меня сюда, на свидание с генерал- лейтенантом. Медведев коротко бросил ему:

— Сними браслеты.

Хижняк вытащил ключи из кармана своих брюк, подошёл ко мне и снял с меня наручники.

Потирая занемевшие кисти рук (наручники были затянуты достаточно туго) я старался быстро оценить сложившуюся обстановку. Главным образом я думал о том, пора или всё таки можно подождать, с применением моих особых способностей, которые могли выручить меня, если ситуация примет совсем уж не приятный для меня характер. Об этих способностях по сути не знал никто и даже для меня оставалась совершенно неясной их истинная граница. Подумав немного я всё же решил, пока воздержатся от их применения. В общем мне было не до конца ещё ясно, что произошло с Егором и собственно говоря зачем меня притащили сюда, на эту квартиру, которая судя по всему являлась конспиративной, да ещё и под светлые очи самого генерала Медведева.

Тем временем мой визави, докурил сигарету, положил окурок в стоящую возле него хрустальную пепельницу, помолчал ещё немного, и наконец произнёс:

— Ну, что, Соломатов, у тебя есть, что -то, что ты мог бы сказать в своё оправдание? Какие- то аргументы, которые лично мне показались бы и солидными и убедительными.

— Товарищ, генерал- лейтенант,- отозвался я,- не знаю, что произошло, и, что совершил мой друг, честно говоря, ваши слова о том, что он обнёс ваш банк, кажутся мне не очень достоверными, но мне думается я уже сумел достаточно аргументировано ответить на все ваши вопросы. Если же я не сумел рассеять ваши сомнения, то честно говоря даже не знаю, какие такие доводы, доказывающие мою полную не причастность и невиновность нужна вам ещё.

— Твой дружок и рекомендатель, попытался одним очень хитрым способом вывести из моего банка, на специально открытый зарубежный счёт сумму порядка десяти миллионов евро. Всё было задумано очень хитро, и я бы даже сказал талантливо. Но твоего дружка погубило то, что он посчитал себя, именно себя, самым умным. Мол, один я такой из себя финансовый гений, а вокруг меня одни кретины. Эта самонадеянность обошлась ему очень дорого. Ему и его бабе. Которая без сомнения и подтолкнула этого твоего дружка на эту авантюру. В общем я в очередной раз убедился, что глупая и корыстная баба, способна погубить любого гения. Но речь не о них. Речь о тебе Соломатов.

Судя по последним словам Медведева, дела у Егора обстояли очень и очень не важно. Настолько не важно, что судя по всему мне уже не удастся увидеть его и его сожительницу живыми и здоровыми. Но если Ирку мне было совсем не жалко, то возможная потеря старого друга, который сделал для меня очень много добра и с которым были связаны, пожалуй, лучшие годы моей жизни, очень больно ранила меня. К тому же я не понимал, что нужно от меня этому фэсбешному хмырю? Неужели он совершенно серьёзно считал меня сообщником Егора? А если нет, то к чему весь этот разговор. Или товарищу генералу, просто на просто нечем заняться?

— Но деньги то вы, надеюсь нашли? — спросил я Медведева.

— Конечно. Конечно. Даже не сомневайся, Соломатов. Не родился ещё такой умник, который бы смог безнаказанно обворовать меня. Нет, желающих, конечно находилось не мало. Но почему — то рано или поздно они заканчивали примерно одинаково. Причём скорее рано, чем поздно.

— Тогда я, что- то не понимаю, что вам нужно от меня. Деньги найдены, а раз найдены то наверняка вам известны все детали и подробности. А, следовательно, вы не можете не знать о том, что я в ни коей мере не причастен ко всему этому. Какую пользу я мог принести Егору в этом его мероприятии? Впрочем я говорил вам об этом. А о таких задумках, которая была у него, ни говорят ни пол слова даже самым близким друзьям. Неужели вы не можете понять такой простой и элементарной вещи?

— А я смотрю, что ты смышлён. Смышлён не по годам. Но не волнуйся. Естественно, я прекрасно извещён, что ты ничего не знал и даже, представь себе, не догадывался о том, что собирается провернуть Савельев по наущению своей бабы. Этой как её, Ирины Черновой.

— Тогда в чём дело? Я, что-то не пойму к чему весь этот цирк? Зачем меня схватили на улице, надели наручники и притащили сюда? Да ещё под ваши светлые очи! Какой смысл во всём этом?Честно говоря, до меня это как то не доходит.

Выслушав мои слова генерал хмыкнул, помолчал, а потом произнёс:

— Ладно, так уж и быть. Я объясню зачем тебя доставили, под мои, как ты выразился светлые очи. Оцени честь которую я оказал тебе. Другим, в подобной же ситуации, я пожалуй не уделил б и минуты своего драгоценного времени. А тебе так уж и быть, уделю. И немного больше чем минута. Готов выслушать меня?

В ответ я мог лишь пожать плечами. Конечно готов, товарищ генерал- лейтенант. Можно сказать весь во внимании! Можно подумать, что у меня есть какой — то иной выбор. Не зря же меня притащили сюда, два этих бугая.

Медведев поднялся из кресла, подошёл к окну, отдёрнул занавеску и посмотрел на улицу, затем повернувшись ко мне он начал свою неторопливую речь.

— Понимаешь, Соломатов, я как это не удивительно человек не жадный. Думаешь мне было жалко тех десяти миллионов, которые пытался увести у меня этот твой дружок? Вот поверь мне, нисколько не жалко. Для меня подобная сумма это так, практически мелочи. Большими такие деньги кажутся только таким нищебродам, как этот твой дружок Савельев. Для него, для тебя, и вам подобным, десять миллионов, не рублей конечно, кажутся какой то запредельной, не бывалой суммой. Хотя для многих, такой же суммой покажутся десять миллионов рублей. Так, что дело вовсе не в моей жадности или мелочности. Надеюсь, ты это хорошо понял?

Мне не оставалось ничего другого как утвердительно кивнуть головой. Медведев, ещё раз внимательно окинул меня своим цепким взглядом, вернулся к столу и усевшись, обратно в кресло продолжил:

— Когда я узнал о той афере, что пытался провернуть Савельев, а узнав принял решение жестко наказать его, то уж поверь мне, я исходил совсем из других, совершенно не меркантильных соображений. Хочешь узнать из каких?- и не дождавшись моего ответа генерал продолжил свою речь.

— Так вот, меркантильные соображения, играли самую не значительную роль в моём решении, наказать твоего дружка и его бабу за содеянное. А какие же соображения были основными? Отвечу тебе. Видишь ли деньги для меня — это не просто средства при помощи которых можно приобрести те или иные материальные предметы. Повысить свой уровень комфорта и всё такое прочее. Кто так думает, обычный плебей. Ну вроде твоего этого дружка. Деньги, Соломатов, это можно сказать основная субстанция, такой штуки, как власть. Они один из тех факторов, которые позволяют обладать ею. Конечно, можно иметь много денег, но не иметь и крупицы власти. Согласен, бывает и так. Но никогда, усвой это Соломатов, никогда, нищий не будет иметь никакой власти. Нищий всегда живёт только по милости, имеющих власть. А это, как правило люди очень и очень обеспеченные. Особенно чётко это правило работает в нашей стране. В которой мы имели счастье родится и жить. А значит обладание деньгами очень быстро может привести тебя к обладанию властью, если конечно ты не тупой придурок, которому просто на просто повезло один — единственный раз в жизни. А если ты начинаешь обладать властью, то у тебя появляется возможность быть повелителем и хозяином жизни и смерти миллионов людей. И вот это, самое сильное ощущение которое может быть в жизни человека. Сильнее обладания какими то там вшивыми миллионами. Уж поверь мне в этом, Соломатов. Но парадокс заключается в том, что без этих вшивых миллионов очень трудно, а в нашей стране и вовсе не возможно даже приблизится к власти. Понял ход моей мысли?

Ход его мысли мне был совершенно понятен. Передо мной сидел очередной кандидат на роль «сверхчеловека» и ' имеющего право'. На подобного рода персонажей мне уже удалось насмотреться вдоволь за все двадцать восемь лет своей жизни. Как правило, такие вот деятели, очень любят прикрыть свою душевную мерзость, всякого рода возвышенной философией, иногда собственного изготовления.

Медведев сочтя моё молчание за полное согласие с ним продолжил:

— Итак, деньги приводят прямо к власти, как я уже сказал тебе. Но одних денег мало. Надо понимать, что такое власть, для чего она нужна, иметь волю к ней, можно сказать жаждать её. И только тогда деньги станут для тебя тем инструментом, которые помогут проложить тебе тропу к вершинам власти. Одних денег, даже самых больших совершенно не достаточно для этого. Недостаточно, если ты не имеешь эту самую волю к власти. Но в сочетании с деньгами твоя воля и жажда власти могут быть полностью утолены. А теперь давай, посмотрим на этого твоего Савельева. Для чего он хотел украсть у меня десять миллионов? И ведь почти украл! Для того, что бы идя на поводу у своей тупой бабы, потратить эти деньги, в конечном итоге, на кабаки, шмотки и тачки. Причём насколько я понял, вот лично от всего этого, ему бы досталась самая малость. А всё остальное пошло бы утоление жажды «красивой жизни» у этой самой Ирины. Которая считала, что она достойна кататься на Майбахе, загорать на Мальдивах и всё такое прочее. На большее, фантазии у этой глупой тёлки не хватило. Впрочем твой дружок, оказался не лучше, пойдя на поводу у такой примитивной особы. Ничем не лучше! За, что и был наказан.

— Вас послушать, так, Егор, прямо святотатство какое совершил,- заметил я.

Генерал весь оживился услышав эти мои слова.

— Слушай, Соломатов, а у тебя башка то варит! Именно святотатство. Святотатство и никак и иначе!

— Можно сказать проще. Нечего со свиным рылом, лезть в калашный ряд. Там все места уже распределены.

— Ну если ты хочешь можно и так сказать. По — народному.

— Ну хорошо, положим, что Егор с вашей точки зрения совершил святотатство. Положим. Но всё — таки я не очень понимаю, причём здесь я. Вы же сами сказали, что и мысли не допускаете, о том, что я хотя бы каким то боком был замешан во всём этом.

— Ты его друг, и этого, на мой взгляд совершенно достаточно,- ответил мне Медведев.

— То есть, как я вижу, вы, товарищ, генерал — лейтенант, исповедуете старый, добрый принцип коллективной ответственности? И определили меня в члены семьи изменника Родины. Так?Только вот я решительно не пойму к чему и зачем вы приказали привезти меня сюда? Если трибунал в вашем собственном лице, повелел считать меня этим самым изменником, то достаточно было шлёпнуть меня в каком — ни будь удобном и тихом месте. Как я понимаю ваш уголовный кодекс иных санкций не предусматривает. Оно кстати и безопасно будет. Для вас лично.

— Я не понял тебя, Соломатов, ты, что на тот свет торопишься? — перебил меня Медведев.

— Да, нет. Не тороплюсь представьте себе. Могу подождать ещё лет так пятьдесят. Просто мне…

— Ну раз не торопишься, тогда заткнись и слушай. Очень, конечно благодарен за твою тревогу о моей безопасности. Только она вовсе лишняя. Запомни, Соломатов, мне ничего и никто не угрожает, особенно за то, что я могу и хочу сделать с вами и подобным вам. Вы в полной моей власти. Что бы вы там не воображали о себе и о своей значимости. На самом деле вы никто! Букашки! И живёте вы пока это нужно мне. Уяснил эту простую истину? Вижу, что уяснил. Теперь следующий вопрос, почему, именно ты? Ну тут всё просто. Потому, что ты оказался не в то время и не в том месте. Савельев твой друг, и более того, он рекомендовал тебя, когда ты устраивался на работу в нашем банке. Согласись ты просто идеальная кандидатура. Конечно у Савельева есть ещё и мать, но мне как то нет желания наказывать её. Тем более, в сущности говоря, она уже наказана. И наказана тем, что никогда больше не увидит своего глупого сыночка. Ни живым, ни мёртвым. Это знаешь ли значительно тяжелее, чем увидеть его просто мёртвым. Она так и не смирится с той мыслью, что сына больше нет и будет, совершенно напрасно, ожидать его возвращения, весь остаток, своей никчемной жизни.

Итак Егора, больше нет в живых! Этот упырь прямо сказал сейчас об этом. И судя по всему труп его либо очень надёжно спрятан, либо вообще уничтожен. Проворачивать такие вещи эти мрази — чекисты без условно умеют. Опыт по этой части у них накопился большой. Что же надо постараться либо выбраться из этой квартиры, либо продать свою жизнь подороже. Сейчас надо не заметно выставить вперёд ладони и послать в башку этому мерзавцу импульс максимальной силы. Понятия не имею, что последует за всем этим. Но думаю, что ничего хорошего для этого генерала- ублюдка. Если он и выживет, то наверняка его мозги превратятся в этакий гоголь- моголь, с соответствующими последствиями. Так же не ясно, останутся или нет у меня силы,после всего этого. Силы достаточные, что бы справится с оставшимися двумя бугаями и покинуть квартиру.

— Видишь ли Соломатов,- продолжил Медведев,- я как уже сказал тебе человек не жадный и тих десяти миллионов мне ничуть не жаль. Да, что миллионов! Мне не жаль даже своей жены! Всё равно эта молодая дура порядком мне надоела. А возможности у меня такие, что стоит мне свистнуть, как ко мне прибежит целое стадо молодых тёлок, ещё посимпатичнее и поумелее чем моя Светка. Но тут важен принцип! Твой дружок посягнул на важнейший принцип. Он как ты выразился- ' полез со свиным рылом в калашный ряд'. И за это должен был быть наказан. А поскольку может найтись ещё куча дурачков, его потенциальных последователей, которые будут считать, что этому самому Савельеву просто не повезло, то каждый такой деятель должен знать то, что в случае чего наказание коснётся не только его самого, но и его родственников, друзей, детей и так далее. Причём выбирать кандидатуры каждый раз буду я.

— То есть вы организуете такой не формальный институт заложников,- поинтересовался я,одновременно, сцепив пальцы своих ладоней, поставив свои локти на край столешницы.-причём никто не может знать может ли он оказаться в списке тих самых заложников.

— Да ты прав, Соломатов. Ты совершенно прав. Но вся соль заключается ещё и в том, что вот например, лично тебя никто убивать не собирается. По крайней мере сейчас. Кстати спешу предупредить тебя, ты совершенно напрасно напрягаешься. Если ты решил силой вырваться из того места, то спешу разочаровать тебя, тебе это не удаться. Парень ты крепкий не спорю, но во первых, и я кое- что умею, и кроме того вооружён, а во вторых, эта квартира надёжно охраняется достаточным количеством хорошо подготовленных и вооружённых людей. Тебе не справится с ними в одиночку. Так, что выбрось всякие помыслы о силовом варианте из своей глупой башки. Тем более именно сейчас, твоей жизни ничего не угрожает. И если ты проявишь благоразумие, то совсем вскоре выйдешь отсюда живым. Если хочешь, мои ребята, подбросят тебя до работы, твоей бывшей работы. Ну надо же тебе забрать там какие то личные вещи.

— Нет у меня там никаких личных вещей,- пробормотал я,- во всяком случае нет таких, которыми я не смог бы пожертвовать без сожаления.

— Ну вот и замечательно. Всё своё ношу с собой. Да?- произнеся это Медведев прямо таки лучезарно улыбнулся.

От его улыбки меня буквально передёрнуло. Конечно я не верил ни одному его слову. Не таков был этот мерзавец, что бы вот так, беспрепятственно отпустить меня восвояси. После всего того, что он наговорил мне только, что в этой квартире. Оставалось только понять какую — такую пакость в отношении меня задумал этот негодяй. Понять, что бы по возможности постараться хоть как — то, противодействовать ему. Ну или по крайней мере, подороже продать свою жизнь. Как я понимал другого выбора ( ну кроме того, что бы сложить смиренно лапки и без ропотно дожидаться своей участи) у меня не оставалось.