Глава 15

Я обернулся и увидел вылезающего из машины Бориса Алексеевича Медведева. Судя по его бравому виду к нему уже успело вернутся и самообладание и самоуверенность. Он вплотную подошёл ко мне и повторно произнёс:

— Нам надо поговорить! Вы поняли меня Галкин?

— Ишь ты, уже на «вы» обращается. Не иначе гражданин начальник гневаться изволят,- подумал я, но вслух сказал иное,- поговорить, так поговорить. Но только не долго. Мне ещё домой попасть надо.

— Ну это всё от вас зависит. Проявите благоразумие, попадёте. А не проявите…и Медведев развёл руками.

Я едва не расхохотался увидев такие дешёвые понты, в исполнении рядового гебешного опера. Но по его мысли они должны были совершенно сокрушительно подействовать на такого быдло — пролетария, каковым я являлся в представлении товарища старшего лейтенанта.

Однако пока я решил действовать по правилам, которые пытался навязать этот чекист. Пока будем действовать так, как он хочет, а затем посмотрим. Во всяком случае никогда не вредно усыпить бдительность противника.

Поэтому я ни говоря ни слова проследовал в направлении «Москвича». Усевшись на соседнее с водительским место, я вопросительно поглядел на Медведева. Не знаю разглядел ли это моё выражение он на моём лице. В машине было темно, а тусклый ( я бы даже сказал, какой то пыльный) свет близлежащего уличного фонаря практически не разгонял сумрак внутри автомобиля.

Медведев не торопясь ( рисуется падла!- подумалось мне), полез в бардачок вытащил оттуда пачку сигарет ( это были «Союз- Аполлон»), прикурил сигарету и выпустив струйку дыма в открытое окно заговорил:

— Слушай Галкин, я что — то не пойму, ты дурак или просто борзый? Если борзый, то я обещаю тебе, что в моих силах сделать так, что эта борзота слетит с тебя очень быстро. Ну если мы не договоримся конечно. Ну, а если дурак, то тогда право даже не знаю.

— Это вы насчёт, Варвары? -довольно бесцеремонным тоном прервал я очередной сеанс самолюбования товарища старшего лейтенанта,- но я уже сказал. Сучка не захочет кобель не вскочит. Вот не захотела вас Варвара, а мне дала. Не понравились вы ей значит. Так в чём дело — то? Или у вас какие — то свои планы на Варвару были? Ну тут я извиняюсь не причём. Про планы ваши я ничего не ведал, а Варвара баба красивая, как к такой не подкатить? Сами понимать должны!

— Прекрати, Галкин, прекрати изображать из себя кретина,- зашипел Медведев,- я с тобой рассусоливать долго не собираюсь. Если ты не отвалишь от Варвары, то пеняй на себя. Сесть не хочешь? По какой — нибудь не хорошей статье, к примеру?

— Оп-а. Это по какой еще такой статье? Уж не за изнасилование часом? Но тут у тебя ни хрена не выйдет, господин хороший! Ни хрена! У меня с Варварой, всё по доброму согласию. И кстати, твоё московское начальство в курсе, что ты мне, честному советскому гражданину, свои угрозы строишь? А? А может его известить об этом? Как думаешь? И почему это я от Варвары должен отвалить? Не скажете?

— Потому, что эта женщина тебе не по чину. Понял пролетарий?- сказал сквозь зубы Медведев.

— Интересно. Это почему так? А? Это с каких пор, слово пролетарий оскорбительным стало? А ты из каковских будешь, позволь узнать? Что -то подсказывает мне, что ещё твои дедушка с бабушкой в деревне на барина работали. Это сейчас ты себя графом вообразил, а так происходишь из самой, что ни на есть чёрной кости.

— Слушай,- Медведев развернулся ко мне, и я увидел, как крылья его носа раздулись от подступившего к нему гнева,- я дважды повторять не собираюсь. Е@и своих пролетарочек и прочую публику, а Варвара тебе не по чину. Понял?

— Интересно, нет в самом деле интересно,- протяжно произнёс я,- это, что же, вы товарищ старший лейтенант, в таком деликатном вопросе, как взаимоотношения полов, классовый подход проповедуете? Так вас понимать следует? А, простите, можно узнать, ваша партийная организация в курсе тех идеологических взглядов, которых придерживается один из её членов? Как обстоят дела с этим?

— Ах ты демагог! — почти заревел Медведев,- да ты, что по семидесятой статье, в лагеря отъехать захотел? Ну если ты этого, так хочешь, я тебе это всенепременно устрою.

— Не понимаю ваших угроз, товарищ старший лейтенант, — упрямо продолжил я,- вы угрожаете привлечь меня за антисоветскую деятельность, хотя если послушать вас, то как раз, именно вы и являетесь самым настоящим антисоветчиком. Хороши же у нас офицеры КГБ! Мало того, что угрожают отправить в лагеря по надуманному обвинению, честного рабочего человека, так и сами ещё являются законченными антисоветчиками. А всё из — за чего? А из -за того, что женщина предпочла не вас, а меня. И из -за такой мелочи вы готовы укатать меня в лагеря! Хорошенькое дело!

Медведев всё же сумел взять себя в руки. Тяжело и шумно дыша, он с явной ненавистью посмотрел на меня и произнёс:

— Я тебе всё сказал. Не отстанешь от Варвары, сядешь. Понял? И в камере тебе обеспечат очень хорошие условия. Петухом на зону приедешь. А теперь пшел вон!

Тут уже не выдержал я. Быстро развернув по направлению к Медведеву свои ладони я закрыл глаза и представил как к его голове, тянутся огненные стрелы.

Раздался громкий стон. Я открыл глаза и увидел, как мой соперник обхватив руками голову, медленно сползает по креслу вбок. Я поглядел ему прямо в перекошенное от внезапной, острой боли лицо, и сказал:

— Смотри пупок не на надорви,- и ткнув его кулаком в плечо, добавил,- не хворай Боря!

* * *

Утром я поднялся чуть позже обычного. Быстро натянув шорты, футболку и кроссовки, я побежал в направлении пляжа.

У спускаясь с крутой тропинки я уже издали заметил Варю. Вскоре и она заметила меня, а заметив приветственно замахала мне рукой.

Подбежав к ней я схватил её за плечи и крикнул:

— Привет Варюха! Как спалось⁈

— Что на тебя, балбес, нашло, что ты так разорался!

— Ничего не нашло. Я же должен соответствовать образу пролетария — гопника. Должен или нет?

— Учти пролетарий — гопник, мы здесь не одни. Ещё раньше меня сюда пришла эта девочка- латышка. Бирута кажется. Которой так нравишься ты. В-о-он там она плавает. Видишь?

— Ага вижу. Но это логично. Она же не удачно позагорала в первый день. Вся облезла. И теперь видимо следует моему мудрому совету, купается рано утром, когда солнце не особенно жарко. А я тебя всё хотел спросить, ты, что на Центральный пляж не ходишь? Как ни гляну ты всё тут и тут.

Варя поморщилась в ответ.

— Была пару раз. Но мне там очень не понравилось. Слишком много народа. Здесь гораздо лучше. Только вот течение у самого берега сильное, а так место очень и очень прелестное.

— Ну, что пошли, что ли в воду?

Варя кивнула головой, сняла сарафан под которым оказался, раздельный купальник сиреневого цвета и мы полезли в воду.

* * *

Когда мы вылезли из воды Бирута уже давно поджидала нас на берегу, сидя на расстеленном полотенце. Я подошёл к ней и спросил:

— Ну, как ожоги зажили?

— Почти. Но загорать мне конечно надо очень осторожно. Эх, вечно я обгораю на солнце. А так хочется позагорать.

— Тебе длительные солнечные ванны противопоказаны,- сказала ей Варвара,- у людей с твоим типом кожи, ультрафиолет повышает риск развития онкологических заболеваний. Это я тебе, как врач говорю.

— Слушай её,- заметил я,- Варвара врач- онколог. Она знает, что говорит.

— А ерунда! — и Бирута махнула рукой,- волков боятся в лес не ходить. А если я и заболею, то ты Андрей вылечишь меня? Ну как совсем не давно ты вылечил мою ногу.

— Я смотрю ты уже пользуешься успехом в качестве целителя — экстрасенса,- сказала Варвара,- особенно у хорошеньких девушек.

— Ой!-Бирута судорожным движением закрыла ладонью свой рот,- опять я проболталась. Прости меня!

— Ничего страшного,- успокоил я её,- Варвара уже знакома с моими, скажем так не совсем обычными способностями.

— Он и тебя уже лечил? А от чего если не секрет?- спросила Бирута Варю.

— Кровотечение остановил, когда я руку порезала, причём порез был приличный. Не исключаю и того, что если бы его лечили так сказать традиционными способами, то пришлось бы накладывать шов. А так, даже шрама не осталось. До сих пор не знаю, как относится к этому. Я как никак врач. Ни за что бы не поверила в это, если бы не видела это своими глазами.

— А мне он ногу вылечил. Я по валунам ходила. Вон там, нога у меня подвернулась и попала между двумя камнями, мне показалась, что она даже хрустнула. Я с начала расстроилась страшно. На ногу опираться не могу, боль страшная, думала перелом. В общем приехала отдохнуть на море! Но Андрей, помог мне дойти до дома, а потом подержал мою ногу и всё! На утро уже никаких следов не было. Даже отёк прошёл. А ведь я ему с начала тоже не верила- и Бирута вытянула свою левую ногу.

Варвара с интересом всмотрелась в вытянутую стопу, и вдруг я заметил, как у неё нахмурились брови.

— Скажи пожалуйста, Бирута, а вот эта родинка на стопе, она давно у тебя?

— Какая? Ах вот эта. Нет. Не так, что бы уж очень давно. Наверное несколько месяцев. Точно я сказать не могу. Я её впервые, наверное зимой заметила.

— А посмотреть можно?

Варвара опустилась на колени, взяла левую ногу Бируты в руки и стала внимательно всматриваться в родинку на её стопе. От серьёзного выражения, которое приобрело её лицо, сразу повеяло чем — то очень тревожным. По крайней мере для меня лично.

Варвара довольно долго осматривала эту злополучную родинку, а потом спросила Бируту:

— Не болит?

— Сейчас нет, а так да, немного побаливало. Даже затруднения при ходьбе были. Но сейчас всё вроде бы нормально.

Выражение, которое приобрело лицо Варвары нравилось мне всё меньше и меньше. Окончив осматривать злополучную родинку, она поднялась с колен и спросила:

— Бирута, ты ведь живёшь в Москве, если я не ошибаюсь?

— Да, в Москве. А в чём дело? Эта родинка, что -то серьёзное? Она побаливала у меня одно время, но сейчас вроде всё нормально. Только иногда чешется.

— А слабости, потери аппетита, повышенной утомляемости у тебя нет?

— Не знаю. Хотя этой весной я чувствовала себя как -то не очень хорошо. Я поэтому на юг и поехала. У нас в Латвии сейчас погода не очень. Прохладно, дожди. Я и решила с подругой на юг съездить, на солнце погреться. Только подруга заболела аппендицитом. Пришлось мне одной ехать. Можно сказать в никуда. Хорошо я в поезде Андрея встретила. Не знаю, что бы я без него делала. Он здорово мне помог.

— Так ясно,- лицо у Варвары как- то резко нахмурилось.

— Что-то серьёзное? Ты же онколог? Это, что -то серьёзное?- голос Бируты становился всё более и более встревоженным с каждым новым произносимым ею словом.

— Успокойся. Пока ничего серьёзного я не вижу. Но понимаешь такие родинки, могут переродится, как раз в очень серьёзное. Причём очень быстро. Давай сделаем так. Я оставлю тебе свои координаты, и ты сразу, как вернёшься с юга, придешь ко мне на приём. Только не медли? Поняла? С такими вещами не шутят. И вот ещё, что. Пока ты будешь здесь постарайся поменьше бывать на солнце.

Лицо Бируты сморщилось и мне показалось, что она вот вот заплачет. Она всхлипнула и произнесла дрожащим голосом:

— Это рак. Я знаю. У меня шесть лет назад родная тётка умерла от меланомы. Ну, что ты молчишь? Это она? Меланома?

Варвара прямо таки рявкнула на Бируту.

— Так! Прекрати ныть! Тетка у неё умерла! Ты не не она. Запомни, такие диагнозы не ставятся на пляже после двухминутного осмотра. Но я скажу тебе. На мой взгляд это не меланома. Но если ты промедлишь, и будешь бегать от врачей, эта твоя родинка очень запросто может переродится в меланому. Поняла? Так, что как приедешь в Москву, сразу ко мне на приём. Ещё раз спрашиваю тебя- поняла?

Бирута закивала головой. Настроение у всех нас после всего этого, как-то быстро сошло на минор и мы засобирались с пляжа обратно. Купаться после всего этого больше никому больше не хотелось.

Я и Варвара шли позади Бируты. Посмотрев как она с потерянным видом шагает впереди я шепотом спросил Варвару:

— Что всё плохо?

— Похоже да. Похоже, очень похоже на меланому. Причём на запущенную. Видимо у неё и метастазы уже пошли. Хотя конечно, сам понимаешь, на пляже такие диагнозы не ставятся.

— Ну, а если всё подтвердится. Что тогда?

— Тогда ничего хорошего. Меланома, да ещё с метастазами. Боюсь случай безнадёжный. Будем конечно лечить, но такие опухоли практически не курабельны. Год, от силы два. И всё. А может быть и того меньше. А у неё к тому же и наследственность. Тут всё один к одному. Жалко девчонку. Разве только ты со своими способностями поможешь.

— Я вообще то с онкологией никогда дел не имел. Так по мелочам только. Ну я тебе уже говорил об этом.

— И не будешь иметь. Попробуй только. Как попробуешь, так сразу сядешь. Учти это.

Я остановился и посмотрел на Варвару.

— Послушай, а ты, что действительно в случае чего, приложишь все усилия, что бы меня посадили? После всего того, что было между нами?

— Иди. Шагай вперёд. И даже не сомневайся. Посажу. Возможности у меня имеются. Если бы ты знал, как я ненавижу всех вас, самозваных целителей, экстрасенсов и знахарей. Сколько на вашей совести загубленных жизней! Вы мало того, что внушаете несчастным, умирающим людям ложную надежду на выздоровление, вы ещё и обираете их. У вас нет ничего святого. Мародёры!

— Интересно. Нет, это решительно интересно. Мы с твоей точки зрения мародёры. Хотя я вот лично за свой дар с людей ни копейки не взял. Мы внушаем ложную надежду умирающим людям! А, что делаете вы? Да тоже самое! Вылечить то вы их не можете! И чем вот ты, ты, лучше меня? Если мы уж перешли на личности.

Лицо Варвары побагровело, ноздри стали раздуваться, она стала открывать рот, что бы видимо сказать мне, что то резкое, но я схватил её за локоть и тихо сказал:

— Помолчи. А то Бирута услышит. Я так понимаю в самое ближайшее время у неё начнутся очень нелёгкие времена. Давай не будем отравлять ей хотя бы эти последние более или менее хорошие дни. И спорить давай не будем. А тебе я обещаю не делать ничего сложнее остановки кровотечений. Ну и лечения синяков и ушибов. И то по большому блату. Успокоилась? Давай тогда прибавим скорости.