15. Оранжерея

Я прикусываю горячую сосиску, пряный дымок щекочет ноздри, а жир капает на пальцы. Площадь гудит, как растревоженный улей: торговцы орут, дети носятся между лотков, а где-то за спиной ухарски смеется пьяный стражник.

Кусок мяса застревает в горле. Я медленно опускаю руку, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Кто? — мой голос звучит хрипло, будто я наглоталась дыма.

Продавец, оживляется:

— Да какая-то дворянка с севера! Блондинка, говорят, глаза как лед. — Он с силой швыряет на жаровню новые сосиски, брызги жира шипят на раскаленных углях. — Завтра уже парад будет, всю столицу на уши поставят.

Я машинально киваю, сжимая бумажную обертку так, что жир проступает сквозь нее.

Я должна чувствовать облегчение. Так почему же в груди разливается это странное, горькое чувство?

— Пойдем, — хватаю Линду за рукав, утаскивая от лотка.

Мы пробираемся к фонтану, где крики торговцев сливаются с плеском воды. Сажусь на теплый камень, вытирая липкие пальцы о платье.

— Ну и? — Линда плюхается рядом, ее янтарные глаза сверкают. — Ты должна радоваться! Все получилось даже лучше, теперь тебя — их настоящую истинную не будут искать и ты сможешь спокойно научиться управлять своей магией.

— Тсс! — оглядываюсь, но вокруг только веселящаяся толпа. — Меня сожгут на площади, если узнают, какая я ведьма.

Линда фыркает, откусывает кусок своей сосиски.

— Не узнают, ешь и радуйся, у нас есть повод!

Я закатываю глаза и отворачиваюсь. Повод был, пока я не услышала, о том,что они нашли себе жену.

Завтра они представят свою «невесту». Завтра весь город будет славить счастливую пару.

А я…

Запал веселитесь окончательно улетучился и мы идем домой.

Тропинка в рощу петляет между серебристых ручьев, где вода переливается, словно жидкий лунный камень. Воздух густой от аромата — не просто лимонов, а чего-то большего: терпкая сладость цветов, горьковатая свежесть коры, легкий металлический привкус магии, витающей между деревьев.

Мои деревья. Мой дом. Отчетливо понимаю я, что срослась с этим телом и местом.

Я протягиваю руку, касаясь ближайшего ствола. Кора под пальцами теплая, пульсирующая, будто у этих деревьев есть сердцебиение. На ветвях — не просто плоды, а целые сокровища:

Золотые лимоны — для эликсиров и парфюмерии.

Серебристые — их кожура идет на защитные амулеты.

Розовые — редкие, их сок заживляет раны лучше любого знахаря.

В голове возникает мысль, откуда я все это знаю⁈

Может это родовая память?

Роща шумит в ответ, будто соглашаясь. Ветви склоняются ниже, осыпая меня лепестками, которые оставляют на коже золотые следы.

Пусть у них будет их ложная невеста. У меня есть все это, оглядываю свои сады.

— Завтра, — шепчу я, прикладывая ладонь к шершавой коре. — Завтра начнем.

А пока… пока я просто стою, вдыхая аромат своего царства, и стараюсь не думать о том, что где-то там, в замке, они готовятся к празднику.

Без меня.

Линда дотрагивается до моего плеча и я вздрагиваю.

— Идем? — искорки блуждают в ее глазах.

Матильда не слышала нашего разговора и счастливая бегает и кружится неподалеку.

Только мне совсем не весело. Слезы подступают.

Почему? Почему все так?

Перед глазами Аксель, его улыбка, а когда он обнимал меня тогда на празднике…

Эрик…И Рейнар, его поцелуй, вкус его губ на моих. Как теперь все это забыть⁈

И как какая-то девушка могла оказаться их истинной? Может что-то сломалось? Или истинных несколько?

Хотя какая уже разница, они сделали свой выбор, да и мне с ними быть нельзя.

Мы с Линдой идем по выложенной лунным камнем тропинке, которая извивается между деревьев, как живая серебристая змея. Под ногами мерцающий мох вспыхивает бирюзовыми искрами при каждом шаге, оставляя за нами светящийся след.

Воздух здесь гуще, чем в роще — пахнет влажной землей, лимонной цедрой и чем-то электрическим, будто перед грозой.

— Послушай, — Линда внезапно хватает меня за рукав, указывая в сторону заброшенной оранжереи. — Можно переоборудовать под мастерскую.

Я замедляю шаг, рассматривая полуразрушенное здание.

Стекло еще цело. Фундамент крепкий.

— Ты права, — говорю я и отодвигаю скрипучую стеклянную дверь.

В нос бьёт терпкий аромат столетий — смесь старого дерева, засохшей земли и… чего-то ещё, чего я не могу определить. Пыльные солнечные лучи пробиваются сквозь заросли плюща на стеклянном потолке, рисуя на каменном полу причудливые узоры.

Пол выложен старинной мозаикой, но половина плиток заросла мхом. В углах — темные пятна плесени, а между трещин пробиваются тонкие серебристые корни.

Вокруг сломанные горшки и осколки. Груды керамики, оставшейся от прежних растений. Некоторые черепки покрыты странными синими узорами, разбитые стеклянные колбы, в которых до сих пор плещется какая-то мутная жидкость, засохшие растения в массивных кадках.

В углу лежат старые инструменты — ржавые садовые ножницы с рукоятками из кости, лопата с обломанным черенком, но на лезвии выгравирована какая-то руна.

У стены напротив каменная жаровня с потрескавшимися символами. Рядом чугунные полки покрытые паутиной и деревянный стол с резными ножками.

Идеально. Если навести здесь порядок и выбросить весь хлам можно будет наладить производство!

Линда поднимает с пола потрёпанную книгу в кожаном переплёте.

— Рецепты древних садовников, — она сдувает пыль с обложки. — Может, тут есть что-то полезное?

Я заглядываю через её плечо и замечаю главу: «Как вырастить плоды, которые никогда не гниют».

— Оставляем, — говорю я и забирая книгу. — Это нам нужно.

Мы выходим из оранжереи, наш дом появляется вдали.

— Готова стать самой могущественной лимонной ведьмой в истории? — Линда толкает меня плечом, смеясь.

Я не отвечаю.

Лимонная ветвь склоняется ко мне, предлагая спелый плод. Я срываю его, чувствуя, как кожура пульсирует в ладони.

И на сердце становится теплее…