Глава 12

Таня проснулась на удивление поздно и расстроенно вздохнула, не обнаружив рядом Сашу. Посмотрела на часы и поняла, что он уже уехал на работу и не стал ее будить, оставив без поцелуя. Нащупав телефон, написала ему ругательное смс и, получив в ответ обещание вечером восполнить ущерб, довольно улыбнулась и распласталась на кровати, не желая начинать новый день. Дочка тихо посапывала в своей кроватке, и Таня решила последовать ее примеру и прикрыла глаза.

Ситуация с Ларисой должна была оттолкнуть ее от Саши, наделить сомнениями и подозрениями, но все случилось с точностью до наоборот. После жаркой ночи в его объятиях неприятные события вечера стерлись из памяти и появилась стальная уверенность в нем. Он не обманывал ее, всегда говорил только правду, а она… Таня горестно вздохнула и уткнулась носом в подушку Саши.

Жизнь сделала крутой зигзаг и изменилась до неузнаваемости. Еще совсем недавно казалось, что темнота, в которой она плыла несколько месяцев, никогда не рассеется, руки опускались, а безвыходность сдавливала со всех сторон, но внезапно появился Саша и, словно прибрежный маяк, осветил ее путь ярким лучом, провел сквозь непроглядный мрак и помог увидеть твердую землю. Таня всем сердцем стремилась к нему, но преодолеть прибрежные рифы из собственной лжи было не так просто. Прекрасно понимала, что в любой момент может нарваться на них и погибнуть, но никак не получалось преодолеть страх.

Она искренне любила Сашу и чувствовала, что он тоже неравнодушен к ней, хоть до вчерашнего вечера и не произносил громких слов, но его поступки и искренняя забота говорили сами за себя. Он даже телефон ей купил, чтобы всегда быть на связи. Рядом с ним Таня почувствовала себя живой, настоящей, необходимой. Казалось, так просто расслабиться и довериться ему, рассказав всю правду, но какая-то часть души трусливо отступала каждый раз, когда она хотела затеять откровенный разговор.

Паутина лжи все сильнее опутывала ее. Саша будто чувствовал неладное, задавал наводящие вопросы, давая ей шанс за шансом признаться во всем и попросить прощения, но Таня лишь увиливала от ответов. Знала о его отношении к таким, как она, и это только ухудшало ее положение. Страхи множились со скоростью света. Если раньше она боялась лишь за себя и дочь, то теперь еще и потерять Сашу было сродни смерти. Нервы натянулись как струны и готовы были лопнуть в любой момент. Одного, даже самого небольшого колебания было бы достаточно, чтобы спровоцировать срыв. Таня и сама понимала, что дальше так продолжаться не может, всему должен быть предел, и ее, наконец, наступил. Она очень устала, вся извелась муками совести, постоянно думая лишь о том, как лучше рассказать Саше, кем является на самом деле и истинную причину своего побега.

Судорожно вздохнув, Татьяна распахнула веки и села на кровати. Так продолжаться больше не могло. Их отношения с Сашей развивались слишком стремительно и зашли очень далеко. Они стали настоящей семьей, именно такой, о какой она всегда мечтала. Между ними царили уважение и взаимопонимание. Разве Саша заслуживал такого обращения? Нет. Он имел полное право знать, с кем живет.

Таня сдалась, надеясь на благосклонность Саши, и решила написать ему смс, что вечером их ждет серьезный разговор. Пальцы, набиравшие текст сообщения, мелко дрожали от волнения, а сердце заходилось тревожным набатом. Тысячи разнообразных «если» крутились в голове, но Таня всеми силами старалась не поддаваться панике. Прекрасно знала, с каким презрением Саша относится к людям ее круга, и от этого становилось еще страшнее. Сможет ли она донести до него самое важное? Поверит ли он ей? В конце концов, они уже не чужие люди, любят друг друга, и он должен ее понять и поверить…

***

С самого утра Белов крутился как белка в колесе. Не успел приехать на работу, как ему позвонили из больницы, в которую он недавно отправил свое резюме, и попросили срочно подъехать на собеседование. Расправившись с неотложными делами, Саша оставил амбулаторию на медсестру и помчался в город.

Собеседование прошло на удивление хорошо, главврач — мужчина преклонных лет, по счастливой случайности тоже врач-гинеколог — оказал ему радушный прием. Расспросил о месте учебы и рабочем стаже, задал несколько серьезных вопросов по специальности и, удостоверившись в том, что Белов хорошо ориентируется в своей профессии, принял его в штат. Осталось только отработать положенные две недели и можно было смело выходить на смену в больницу.

Саша был на седьмом небе от счастья, руки так и чесались начать работать. Былой азарт вновь зажегся в нем с новой силой, и не терпелось приступить к своим обязанностям. Вернувшись в машину, он хотел позвонить Тане и поделиться своей радостью, но с сожалением обнаружил, что телефон забыл в амбулатории.

Вырулив с территории больницы, Саша направился в торговый центр. Раз сразу поделиться новостью не получилось, решил устроить Тане сюрприз и создать романтическую обстановку: купить цветы, легкое вино и свечи. Пока ехал, фантазия разыгралась не на шутку, рисуя яркие картинки будущего вечера. Так некстати вспомнились слова Ларисы: «Жена, говоришь… А почему тогда кольца нет?» — и заставили неприятно поморщиться. Доля смысла в них была, раз назвал своей — обязан купить кольцо. Белов довольно улыбнулся, ощутив, как при мысли о Тане пульс участился. Не обязан, а страстно желал надеть ей на палец кольцо, чтобы все знали, что она его женщина. Только его. Пусть пока не обручальное, Саша не питал напрасных иллюзий, понимая, что для начала нужно много всего решить, но с удивлением для себя осознал, что готов к браку. Готов рискнуть еще раз и доверить свою руку и сердце Татьяне.

«А если она не согласится?» — бегущей строкой пронеслось в мозгу. От этой мысли колючие мурашки пробежали по позвоночнику, но Саша не стал концентрироваться на плохом. Даже если Таня не захочет сейчас выходить за него, он сможет в будущем ее убедить. Довольный таким положением вещей, свернул на стоянку торгового центра.

***

Так и не дождавшись ответа от Саши, Таня принялась готовить обед. Время стремительно гнало стрелки по циферблату, а ее решимость таяла с каждой секундой, как снег под весенним солнцем, но отступать было некуда. Снова откладывать разговор не имело смысла, ведь невозможно надышаться перед смертью.

Настойчивый стук в дверь прервал поток тягостных мыслей. Татьяна выглянула в окно, но не увидела визитера. Решив, что это кто-то из соседей в очередной раз пришел попросить о помощи, вытерла руки и пошла открывать.

Не чувствуя подвоха, распахнула дверь и вздрогнула от неожиданности. Меньше всего ожидала увидеть свой самый страшный кошмар, но он настиг ее. Таня приложила ладонь ко рту, чтобы не закричать, и попятилась, судорожно ища пути к бегству.

— Ну здравствуй, дорогая. — Павел тепло улыбнулся и шагнул в дом, аккуратно прикрыв за собой дверь. — Не ждала?

Душа ушла в пятки, а сердце как сумасшедшее заколотилось где-то в горле. Не видела его много месяцев, и ничего дрогнуло внутри, как будто и не было пяти лет брака и они совершенно чужие, незнакомые люди. Вот только Таня знала, что это за человек и насколько он опасен. Понимала, что звать на помощь бесполезно — никто ее не услышит, и лишь бессильно вжималась в стену. Единственный, кто мог спасти ее от мужа, это Саша, но он приедет еще нескоро, оставалось только попробовать как-то договориться и тянуть время.

— Что ты тут делаешь? — спросила она и нервно сглотнула, стараясь обуздать липкий страх, сжимавший своими щупальцами внутренности. Паша выглядел вполне дружелюбно, но Таня слишком хорошо помнила, какой бесподобный он актер. После гибели родителей так искренне сопереживал и утешал ее, радовался беременности, а на самом деле это была всего лишь игра. Всего лишь его жестокий, коварный план по получению наследства ее отца.

— Не поверишь. — Он неопределенно пожал плечами и посмотрел в глаза. — Приехал забрать свою жену и сына.

— Зачем я тебе? — насторожилась Таня, не верила ни одному его слову, но нужно было попытаться пустить пыль в глаза и продолжить разговор.

— Тань, ты серьезно? — Глаза опасно блеснули, Павел подошел вплотную и нежно заправил прядь ей за ухо. — Ты моя жена, я тебя люблю и…

— Любишь? Давно? — Она не смогла удержаться от сарказма. Как бы ни тряслась перед мужем, жажда справедливости брала свое. Обида, поселившаяся в душе, рвалась на волю. Столько лет он ее обманывал, а Таня верила и как последняя дура искала проблемы в себе. Саша показал ей, что значит любить!

— Всегда, — уверенно солгал он и продолжил разыгрывать спектакль. — Ты даже не представляешь, что я пережил, пока искал тебя. Да я чуть с ума не сошел от волнения…

— Хватит врать! Я все знаю! — Таня не выдержала. Пружина, что так долго сжималась, лопнула, выпуская на волю кипевшие внутри эмоции.

— Что же ты знаешь? — Паша снисходительно усмехнулся и сложил руки на груди. Всем своим видом он демонстрировал превосходство, и Таня знала, что противостоять ему выше ее сил.

— Это ты убил моих родителей! — громко крикнула она, переходя в отчаянное нападение. — И меня хотел тоже убить после рождения наследника! Скажешь, не так?

— Нет, — спокойно ответил он, и ни одни мускул не дрогнул на его лице, но на Таню это не произвело никакого впечатления. Своим глазам она доверяла больше чем ему.

— Не будет наследника, я родила дочь, слышишь? Дочь!

Он спокойно выслушал ее тираду, никоим образом не выдав истинных эмоций. Лишь глаза продолжали опасно блестеть.

— Что за глупости? Кто тебе сказал весь этот бред? — Паша попытался притянуть ее к себе, но Таня не позволила и вывернулась из его рук.

— Я сама слышала твой разговор в кабинете, а со слухом у меня все в порядке!

— Ты не так все поняла. — Еще одна снисходительная ухмылка, обнажившая острые зубы. Сейчас Павел и правда был похож на дикого зверя и внушал неприятное чувство благоговейного страха. Никогда прежде Таня не видела его таким, с ней он был спокойным и учтивым, а за спиной проворачивал свои темные дела. Она даже представить не могла, с каким чудовищем прожила пять лет.

— Паш, может, хватит? Я же не дура!

— Тем лучше. Раз не дура, значит, собирайся и поехали домой.

— Я никуда с тобой не поеду, — упрямо возразила Таня, хотя осознавала, что физически противопоставить ей нечего. Если Паша захочет, может просто схватить за шкирку и утащить за собой, но все же надеялась на его благоразумие.

— Куда ты денешься? — Голос звучал напряженно, былое спокойствие испарилось, и появились стальные нотки. Шансов отвоевать свою свободу оставалось все меньше, но Таня не сдавалась, решив бороться до конца.

— Ты не имеешь права заставлять меня!

— Ты моя жена, и я имею полное право на тебя, — холодно напомнил он. — Ты и так выставила меня полнейшим идиотом своим побегом.

— Я больше не хочу быть твоей женой, — в тон ему ответила Таня. — Дай мне развод и живи в свое удовольствие.

— Еще чего! — Паша рявкнул так, что завибрировали стекла в доме, а по телу Тани прошла крупная дрожь. — Даже не мечтай.

Несколько секунд ей понадобилось чтобы прийти в себя. Как она ни старалась, не смогла сдержать слезы, они тонкими дорожками заскользили по щекам. Таня понимала обреченность своего положения, но из последних сил пыталась спастись.

— Обещаю, я никому ничего не скажу. Просто оставь меня в покое, и все…

Схватив за предплечье, Павел притянул ее к себе и процедил сквозь плотно сомкнутые губы:

— Ну уж нет, моя дорогая, хватит с меня. Собирай свои манатки и иди в машину. Не заставляй тащить тебя силой.

— Но я не хочу! — воскликнула Таня и, не справившись со своими эмоциями, разрыдалась.

— А я тебя не спрашиваю.

Громкий плач ребенка раздался из кухни, Таня замерла, не зная, чего ожидать от мужа. Паша выпустил Таню из железной хватки и пошел на звук.

Остановился около заливавшейся плачем дочери и брезгливо скривился:

— И правда девочка…

— Тебе же не нужна дочь. — Таня закрыла собой ребенка, опасаясь грубых действий с его стороны. — Оставь нас в покое… Денег у тебя предостаточно.

— Ты права, она мне не нужна. — Павел перевел на Таню леденящий душу взгляд и продолжил: — А ты родишь мне сына.

— А если опять будет девочка?

— Не будет. Я позабочусь об этом.

— Ты чудовище, — прошептала Татьяна, отрицательно качая головой. — Я никуда не поеду с тобой. У меня давно другой мужчина, и он…

Звонкая пощечина оглушила и едва не сбила с ног. Кожа вспыхнула огнем, а из носа потекла тонкая струйка крови. Перед глазами все поплыло, и Таня ухватилась за стол, чтобы сохранить равновесие. В ужасе смотрела на своего мужа и не узнавала этого человека. Как она раньше не видела в нем жестокого ублюдка?

— Ты рассказала ему?

— Нет…

— Даю тебе пять минут на сборы! — коротко бросил он и, опустившись на стул, достал из кармана телефон. — Аслан, подгони машину и принеси мой портфель.

Под пристальным взглядом мужа Таня собирала дочку на улицу. Слезы перемешивались с кровью и капали на пол, Таня не успевала их вытирать и только размазывала эту массу по лицу, но ей было все равно. Сейчас, в эту самую минуту, решалась ее судьба, а Татьяна в этом процессе была лишь только зрителем. Головой понимала, что муж ее не отпустит, ему нужен сын, именно от нее, чтобы получить многомиллионное наследство ее отца, но где-то в глубине души надеялась на чудо.

Перед глазами, как перед смертью, проносились лучшие кадры жизни, и все они были связаны с Сашей. Их знакомство, перепалки, первый поцелуй, первая ночь и еще много чего. Она помнила каждое мгновение, проведенное с ним, и дорожила своими воспоминаниями. Что бы ни случилось дальше, их у нее никто не отнимет. Таня надеялась на то, что пройдет немного времени и она сможет дать Саше весточку о себе, а возможно, и снова сбежать к нему…

— Забирай ребенка, — услышала Таня голос мужа и резко вскинула голову. От этого движения перед глазами поплыли круги, но вскоре зрение сфокусировалось.

— Не трогайте ее, — очень тихо прошептала она и прижала плачущую девочку к себе. Дочка хотела есть, потому и закатывала истерику. — Я сейчас успокою.

Павел кивнул, давая разрешение. Таня села на стул и отвернувшись от мужчин, принялась кормить Милу грудью. Время остановилось, словно его поставили на паузу. Дочь ритмично сосала, а Татьяна мерно покачивалась в такт ее причмокиваниям и отчаянно молилась. Вскоре малышка уснула, и Таня с сожалением запахнулась и встала.

— Отдай ребенка Аслану, — приказал муж, и она вынуждена была подчиниться. Аккуратно переложила в его руки спящую дочь и повернулась к Павлу. — Вот бумага и ручка, пиши.

— Что?

— Записку своему любовнику. Чтобы не искал тебя. Пиши, что решила вернуться к мужу.

— Нет… — От одной мысли, что будет, когда Саша прочтет записку, Тане стало дурно. Он не заслужил такого предательства с ее стороны. Не хотела причинять ему такую боль, ведь он не виноват, что она такая трусиха и не смогла себя заставить рассказать ему всю правду.

— Ну нет так нет. — Звучно хлопнув ладонями по коленям, Павел встал. — Но если вдруг появится — я его убью, — строго предупредил он и, распахнув полы пальто, продемонстрировал пистолет. — Решай сама.

Таня судорожно сглотнула и взяла ручку. Выбор больше не стоял. Пусть лучше Саша считает ее последней мразью, чем умрет в попытке спасти. Он сильный, сможет пережить еще одно предательство. Она очень хотела верить в то, что он не сломается. Сердце обливалось кровью, пока Таня выводила ровные буквы на бумаге. Закрывала все возможные пути, сжигала мосты, резала их любовь по живому, но другого выбора ей просто не оставили.

Дописав послание, отложила ручку и встала. Прощаясь с Сашей, простилась с собой. Уезжая, оставляла с ним свое сердце и душу, как будет жить без него, не могла даже представить. Но подставлять любимого под удар не желала. Лучше так, а дальше…

Паша перечитал ее записку и удовлетворенно кивнул. Взяв Таню за подбородок, небрежно стер каплю крови у носа и ответил:

— Умница, а теперь в машину, — грубо выпустил ее, подтолкнув к выходу.

Таня больше не сопротивлялась. Спокойно шла вперед, как агнец на заклание, лишь сердце громко вопило в груди, корчась в мучительной агонии. Это была прекрасная сказка, и она закончилась.

***

Вернувшись на работу, Саша извинился перед ждавшими его пациентами и скрылся в своем кабинете. Быстро переоделся, чтобы начать прием, но сначала решил проверить телефон. Пропущенных звонков не было, зато мелькнуло сообщение от Тани. «Не задерживайся, нам нужно серьезно поговорить». Сухо и коротко, так не похоже на нее. Саша нахмурился, ощутив, как сердце тревожно дернулось и быстро заколотилось в груди. Недолго думая, набрал ее номер и долго слушал протяжные гудки, но ответа так и не последовало. Все это ему совсем не нравилось. Нехорошее предчувствие уже прокралось в душу и надежно там обосновалось. Позвонив еще несколько раз, он отшвырнул телефон в сторону и нервно постучал пальцами по столешнице. Надо было срочно ехать домой, но Саша не мог физически — за дверью сидели люди, которым нужна была помощь, и он не имел права отказать. Несколько раз глубоко вдохнув, чтобы унять терзающие душу эмоции, открыл дверь и впустил первого пациента, решив по возможности скорее справиться с работой и уехать домой.

Белов был сам не свой, осматривая пациентов, думал совершенно о другом, точнее, о Тане. Торопился как мог, рассеянно вслушивался в жалобы и потом долго думал над лечением. На третьем пациенте не выдержала медсестра.

— Саш, что с тобой? Ты не заболел? Бледный какой-то…

— Не очень хорошо себя чувствую, — ухватился он за ее вопрос, как за соломинку и путь к спасению.

— Так езжай домой.

— Как я поеду, у нас аншлаг. — Саша устало потер лицо ладонями и вновь взял телефон. В который раз набрал номер Тани, но в ответ слышал только длинные гудки.

— Я разберусь, — улыбнулась медсестра и вышла за дверь. Вернулась через несколько минут и довольно известила: — Остались только двое: Иваныч с ангиной и баба Галя с высокой температурой.

— Отлично, зови, — просиял Саша. — Спасибо тебе огромное.

— Да не за что.

Расправившись со сложными пациентами, Белов быстро переоделся и спустился к машине. Погода стремительно портилась, от ярко сиявшего с утра солнца не осталось и следа, небо затянули тяжелые свинцовые тучи, и начался снег с дождем. Тихо выругавшись на капризы погоды и свою летнюю резину, Саша сел за руль и завел двигатель.

Тревога все нарастала, заставляя гнать по мокрой трассе на предельно допустимой скорости, с трудом справляясь с возникающими заносами. Видимость оставляла желать лучшего, а дворники едва успевали расчищать лобовое стекло, но он упрямо выжимал педаль газа в пол. Никак не мог унять желание поскорее оказаться дома и убедиться, что все в порядке и ничего страшного не случилось.

Добравшись до места в рекордно короткие сроки, Белов сразу заметил отсутствие света в окнах и ощутил, как неприятный холодок пробежал по позвоночнику. Бросил машину посреди двора и со всех ног кинулся внутрь. Вбежал в дом и застыл, боясь пошевелиться. Страх вцепился в горло стальной хваткой, мешая сделать нормальный вдох, и липкими мурашками рассыпался по коже. Звенящая тишина и темнота окружали его со всех сторон, лишь громкий звук собственного сердца давил на перепонки. Умом Саша понимал, что случилось что-то непоправимое, но надежда на чудо все еще теплилась в душе.

Не помня себя, он вбежал наверх, перепрыгивая через несколько ступенек, решительно ворвался в комнату, которую они делили с Таней, и щелкнул выключателем. Яркий свет болезненно ударил по глазам, но Саша не зажмурился, превозмогая дискомфорт, с ужасом смотрел по сторонам и отказывался верить в происходящее. Ни Тани, ни ее дочери в комнате не было, как и вещей, напоминавших об их недавнем присутствии. Лишь детская кроватка, как насмешка судьбы, одиноко стояла у стены.

Саша судорожно выдохнул и зарылся пятерней в волосы, обдумывая возможные варианты, куда могли деться его девочки. Возможно, что-то с ребенком, Таня вызвала скорую, и их забрали в больницу… Или ушли в магазин… Или сломалась коляска… Понимал, что все это бред, но не мог просто бездействовать. Нужно было срочно что-то делать, как-то их искать, не могли же они просто испариться?

Выхватив телефон из заднего кармана джинсов, Саша в очередной раз набрал номер Тани, надеясь, что она наконец возьмет трубку и его кошмар закончится. Откуда-то издалека до него донесся рингтон ее телефона. Белов недоуменно обернулся и, убрав трубку от уха, пошел на звук. Спустился и вошел в кухню. Вызываемый аппарат мерно подрагивал на полу, слабо освещая пространство дисплеем.

Саша сбросил звонок, включил свет в помещении и поднял с пола брошенный гаджет. Разблокировав дисплей, пролистал список звонков и смс, но увидел лишь свои. Ничего не понимая, устало опустился на стул и только сейчас заметил лежавшую на столе записку. Душа ушла в пятки, а пульс от выброса адреналина резко зашкалил. Дрожащими руками он взял бумагу и начал читать:

«Я долго думала о нас и нашем будущем и поняла, что в этой глуши его нет. Меня не устраивает то, что у тебя есть, а большего дать ты мне никогда не сможешь. Я больше не могу здесь находиться и не хочу тебя обманывать. Я решила вернуться к мужу, уж он-то обеспечит нас с дочерью всем необходимым. Хотела сказать тебе лично, но потом поняла, что не смогу.

Ты был прав, когда говорил, что ничего не получится. Зря я тебя не послушала. Не ищи меня, все закончилось, и мое мнение не изменится. Оно взвешенное и обдуманное. Я не люблю тебя, это был всего лишь гормональный всплеск или что-то в этом роде. Оглядываясь, вообще не понимаю, что на меня нашло, какое-то помутнение… Я сильно виновата перед тобой, если сможешь прости меня и забудь. Прощай. Таня».

Саша читал письмо, словно свой смертный приговор. С каждым словом часть его души умирала, мучительно корчась в конвульсиях. Выронив листок, не моргая смотрел прямо перед собой и заставлял себя жить. Воздуха катастрофически не хватало, Саша кое-как поднялся на ноги и распахнул окно, впуская в дом пропитанный сыростью воздух. Дышал глубоко и часто, пытаясь завести остановившееся сердце. Но оно не поддавалось, вхолостую гоняло остывшую кровь по организму.

Боль разрывала на куски, он явственно чувствовал, как она ураганом носится внутри, круша все, что встречается на ее пути. Вглядываясь в темноту ночи, Саша всеми силами старался пережить очередную потерю. Скупые слезы прожигали роговицу насквозь, но так и не пролились из глаз, застыв кислотными каплями на ресницах.

Он думал, что предательство Ольги убило его, но только сейчас понял, как ошибался. То, что испытывал, не шло ни в какое сравнение с тем, что было раньше. Таня ударила в стократ больнее, показала, что такое счастье, и безжалостно раздавила его в своей ладони, оставив Саше лишь жалкие крупицы воспоминаний. Его пылкое сердце, зажегшееся для нее, потухло и покрылось толстой коркой льда.

Внезапная злость зародилась где-то в глубине души и стремительно набирала обороты. Сил сопротивляться негативным эмоциям не было, Белов сдался и позволил демонам, жившим внутри, вырваться наружу. Повинуясь их немому приказу, яростно зарычал и принялся крушить все, что попадалось под руку. Разгромив кухню в щепки, без сил рухнул на колени и громко заорал, так что голосовые связки свело болезненной судорогой. Легче не становилось, собрав последние силы в кулаки, смачно шарахнул ими об пол и замер, прикрыв глаза. Выплеснув эмоции, он почувствовал опустошение, но не облегчение. Душевная боль, щедро приправленная горечью несбывшихся надежд, выкручивала наизнанку, от нее хотелось выть и лезть на стену. Но хуже всего было от осознания, что он сам во всем виноват. Ведь знал, что так все получится, и все равно повелся, как пацан. Таня его просто использовала, а он напридумывал себе всякого… любовь… семья… Придурок.

Так некстати нагрянули воспоминания, добавляя мучений в кипящий котел его боли. Таня постоянно что-то скрывала, он чувствовал это, но не хотел настаивать. Терпеливо ждал, пока она сама ему все расскажет, а надо было вытрясти из нее всю правду. Тогда бы и не было напрасных иллюзий и вот этого всего. Еще и кольцо купил, идиот… жениться хотел…

В груди нестерпимо жгло, и ничто не могло остудить это адское пламя. Белов обессиленно прислонился к стене и прикрыл глаза. Невольно вспоминал их историю и понимал, что всего этого больше не будет в его жизни. Но как жить дальше… без нее… Таня стала слишком важной для него, необходимой, зачем он подпустил ее так близко? Зачем позволил стать своим кислородом? Попросила забыть, а как забыть, если он дышать без нее не может?

Неясная жажда проснулась где-то внутри, заставив судорожно сглотнуть. Уже успел забыть о ней, но сейчас эта жажда казалась спасением. Криво ухмыльнувшись, он поднялся на ноги и достал из холодильника бутылку. Открутил крышку и сделал несколько жадных глотков. Огненная жидкость опалила пищевод и с непривычки перехватила дыхание. Шумно выдохнув, Саша вернулся на свое место и снова приложился к горлышку. Что ему еще оставалось? Снова стремительно падал на самое дно, и, видимо, из этого болота ему уже не выбраться. Какой смысл пытаться, если все было ради нее? Саша не хотел больше ничего, лишь сдохнуть. Уснуть и больше никогда не просыпаться. Прикрыв глаза, жадно пил, заливая свое горе, желая впасть в беспамятство и забыть обо всем.

Конец мечтам, конец всему. Хватит сказок. С сегодняшнего дня только суровая реальность. Реальность, в которой совершенно незачем жить. Все вернулось на круги своя. Он снова один. Хотя почему один? Водка - его верный друг и помощник. Уж она-то никогда не предаст и не уйдет к другому. Всегда честна и рада ему. Не задавая вопросов, распахнет радушные объятия, примет его любого и щедро одарит успокоением.

Саша опустошил бутылку и наконец забылся тяжелым пьяным сном, в котором, будь его воля, остался бы навсегда...