Глава 13

Вязкая густая темнота окутывала со всех сторон, словно плотное покрывало. Таня на ощупь блуждала в ней и никак не могла найти правильный путь. Даже не представляла, куда идет и зачем, но никак не могла остановиться. Страх сковывал легкие, мешая нормально дышать, а горло саднило от громких криков, но неведомая сила гнала вперед в неизвестность, и Татьяна следовала ее желаниям. Надрывный плач ребенка яркой молнией ворвался в сознание, заставив вздрогнуть и проснуться. Это был всего лишь кошмар…

Открыв глаза, Таня несколько секунд пыталась выровнять дыхание и успокоиться, но нехорошее предчувствие лишь усилилось. Оглядевшись, с ужасом осознала, что не понимает, где находится. Точно помнила, что засыпала в своей кровати, а сейчас вокруг нее были незнакомые кипенно-белые стены и окно с плотно закрытыми жалюзи. На руке катетер от капельницы с лекарством, а также напульсник, мерно отсчитывавший частоту ее сердцебиения. Из всего этого Татьяна сделала вывод, что она в больнице, но как сюда попала, не имела ни малейшего понятия. Паника с новой силой накинулась на нее, мешая адекватно оценивать ситуацию, а при попытке вспомнить хоть что-то голова начинала адски болеть. Отчаявшись справиться с реакцией организма, Таня прикрыла глаза, чтобы дать ему небольшую передышку.

Глубоко вдыхала и медленно выдыхала, надеясь, что это поможет успокоить расшатавшиеся нервы и спокойно все вспомнить. Привычным движением руки скользнула по округлившемуся животику и вздрогнула, не ощутив его. Страх колючими мурашками прошел по позвоночнику, вызывая мерзкий озноб. Дрожащими руками она откинула одеяло и застыла, глядя на свое тело, не увидев никаких признаков беременности.

Такого просто не могло быть, еще вчера она чувствовала и разговаривала со своим ребенком, а сегодня живот исчез. Леденящий ужас проник во все системы организма, буквально парализуя их. Дыхание застряло где-то в горле, а сердце остановилось. Не веря в происходящее, Таня закричала что было сил и заметалась по кровати в истерике.

В палате сразу же стало очень людно, белые халаты сновали туда-сюда. Словно сквозь вату Таня слышала их голоса, но лиц не видела, они расплывались одинаковыми пятнами перед глазами. Почувствовав болезненный укол, провалилась в спасительную темноту.

Противный писк приборов пробивался в сознание словно сквозь вату. Таня слышала его, но не могла вырваться из плена лекарств. Сколько провела в небытии, не знала, но судя по ощущениям — вечность. С большим трудом разлепив веки, неуверенно огляделась. Ничего не изменилось, она по-прежнему находилась в той же палате. Лишь у окна появилась черная фигура.

— Пить, — попросила она и сглотнула колючий ком в горле. Сил не было совершенно, поэтому снова зажмурилась. Голова неприятно кружилась, а тело словно не хотело слушаться. Таня не могла пошевелить ни одним пальцем.

— Танюша, ну слава богу, — услышала она знакомый голос и нахмурилась, пытаясь вспомнить, кому он принадлежит. — Как же ты меня напугала. — Теплая рука обняла ее запястье, и губы коснулись ладони.

— Паша? — неуверенно спросила и, открыв глаза, посмотрела на мужчину рядом. Конечно, это он, какие могут быть сомнения? Ее муж, ее главная поддержка и опора. После смерти родителей самый близкий человек. Облегчение волной прокатилось по телу. Он рядом, значит, все будет хорошо.

— Паша, Паша. — Муж улыбнулся и нежно потерся о ее ладонь щекой. Затем взял бутылку с трубочкой и дал сделать несколько жадных глотков. — Как ты себя чувствуешь?

В его взгляде было столько любви и заботы, но Таня интуитивно чувствовала, что что-то не так. Какое-то непонятное ощущение кололо в груди острой занозой, не давая расслабиться.

— Как-то странно… где я?

— В больнице.

— Что я здесь делаю?

— А ты не помнишь? — с сомнением спросил он, а Таня лишь покачала головой в ответ. Не помнила совершенно ничего из того, что с ней случилось.

— Ты попала в аварию…

Татьяна зажмурилась, пытаясь выловить в омуте памяти хоть какие-то зацепки или намеки, но тщетно: память спала беспробудным сном, не желая помогать

— А ребенок? — взволнованно спросила она, с надеждой глядя на мужа. — Где наш ребенок? Где он?

— Тань, да ты чего? — Павел прижал ее к себе, пытаясь успокоить. — Ты потеряла его еще полгода назад…

— Этого не может быть… — в ужасе зашептала Таня, стараясь вырваться, но муж крепко держал ее. Мысли в голове заметались со скоростью света, но ни одна не находила подтверждения. Она не могла потерять ребенка. Беременность была идеальной, образцово-показательной. Не было повода для волнения. Но даже если бы что-то пошло не так, ее врач лучшая в столице, почему она ничего не сделала? Почему не помогла? Как много вопросов и ни одного ответа.

— Прости, — шептал на ухо Паша и покачивал ее, как маленькую девочку. — У нас еще будут дети…

Но Таня не хотела других детей. Ей нужен был ее малыш, тот, кого она носила под сердцем. Как поверить во все это, если она не помнит ничего? Сил бороться с мужской силой не осталось, она сдалась и перестала вырываться. Слезы, дрожащие на ресницах, сорвались и крупными каплями потекли по щекам, оставляя мокрые дорожки.

— Что со мной? — сквозь всхлипы спросила она. — Почему я ничего не помню?

— Ты попала в аварию и, видимо, ударилась головой… — предположил Паша и нажал на кнопку вызова врача. — Сейчас врач придет, у него и спросим.

— Этого просто не может быть… — тихо бормотала она, с отчаянием гладя плоский живот ладонью, и чувствовала лишь пустоту и в теле, и в душе. Должна была испытывать непомерное горе, но не испытывала. Не понимала почему, но не ощущала боли потери. Все это не укладывалось в голове. Неужели смерть собственного ребенка совсем не трогает ее?

— Добрый день, как вы себя чувствуете? — Немолодой мужчина в белом халате вошел в палату и сразу же направился к ним.

— Нормально, — сухо ответила Таня. — Голова только кружится…

Врач придирчиво осмотрел ее, записал данные в карту и вынес вердикт:

— Это нормально в вашем состоянии. У вас небольшое сотрясение, а вообще вы в рубашке родились…

— Подушки сработали, — пояснил Паша, словно это было очень важно для нее.

— Я не помню, — сквозь слезы пожаловалась Таня, умоляюще глядя на врача, как будто он мог помочь ей. — Я ничего не помню.

— С какого места?

— Со вчерашнего вечера. Я как всегда легла спать у себя дома, а проснулась уже здесь.

— Полгода, — напряженно уточнил Паша. — Полгода назад мы потеряли ребенка на позднем сроке, и этого она не помнит.

— Думаю, это временно, — заключил врач со знанием дела. — Удар головой и стресс. Ваш мозг решил просто заблокировать воспоминания, причиняющие боль. Отдохните и расслабьтесь, память обязательно вернется, дайте только немного времени и пока не нагружайте голову.

— Когда я смогу забрать ее домой? — спросил Павел, пожав руку врачу.

— Через пару дней, я думаю, станет лучше, и заберете.

— Хорошо, спасибо! — Он поднялся на ноги и, приобняв доктора за плечо, повел к выходу.

Таня проводила их равнодушным взглядом и, отвернувшись к стене, прикрыла глаза. Если верить врачу, то ей нужно просто отдохнуть, и тогда она все вспомнит. Обязательно вспомнит, и все вернется на свои места.

***

Белов залпом осушил стопку и шумно выдохнул, ощутив, как живительный огонь потек по пищеводу. Закусил ядреным огурцом бабы Зины и откинулся на спинку стула, наблюдая, как она читает его смертный приговор.

— К какому еще мужу? — Зинаида отложила записку в сторону и впилась в него едким взглядом. — А ты тогда кто?

— Никто, получается. — Саша криво ухмыльнулся, положил голову на стол и накрыл ее руками.

Непрошеные воспоминания вновь проснулись в сознании и принялись терзать с удвоенной силой. Он так старался отгородиться, не позволить маленькой искре в груди разгореться в бушующее пламя, словно знал, что сгорит в нем дотла. Не хотел впускать Таню в свое сердце, но не смог противостоять притяжению. А сейчас всеми силами старался возненавидеть ее, но ничего не получалось — слишком сильно любил. Все бы отдал и простил, если бы она вернулась, готов был ползти за ней на край света, если бы позвала, но Тане он оказался не нужен…

— Вот ведь пострел, и Лариске под юбку залез, и с Танькой закрутил. Ни стыда у тебя, ни совести.

— Про Ларку-то откуда?.. — Саша поднял голову и встретился с хитрыми, улыбающимися глазами.

— Ой, Саш, я столько годков на свете живу, что такие дела в раз просекаю. Дело ваше, молодое. Ты мне лучше скажи, чего-то делать будешь?

— А что я могу? Она сама все решила.

— Так-то оно так, и написано складно. — Зинаида Федоровна вновь прочитала послание Татьяны. — Только вот как-то это все не вяжется… Не похожа она на расчетливую стерву…

— Баб Зин, хорош! — не выдержал Белов, звучно припечатал ладонь к столу и снова поморщился от головной боли. Не хотел ни в чем копаться. Сдался и отпустил, хоть было больно и обидно, хоть и подыхал без нее…

— Не хорош, а приходи в чувство, и подумаем, как тут быть. — Баба Зина даже ухом не повела, проигнорировав его истерику.

— Не хочу я думать, и быть тут нечему. Таня ушла, свой выбор сделала. Не нужен я ей, — с горечью добавил он и протянул рюмку, желая снова залить свое горе. — Плесни еще чуток.

— Нет. — Она забрала стопку и демонстративно выбросила ее в ведро. — Хватит уже, иди давай, приводи себя в порядок, а я пока поесть что-нибудь сварганю.

— Не хочу. — Саша прикрыл глаза, с трудом переживая потерю в глубине души. Каждый вздох доставлял болезненные ощущения в области солнечного сплетения, словно царапал изнутри. — Ничего не хочу.

— Хочу — не хочу, как маленький! Подумаешь, баба бросила, другую найдешь!

— Не нужна мне другая! — Он вскочил с места так, что стул, на котором сидел, с грохотом упал на пол. — Просто уйди и оставь меня в покое!

— Че разорался-то? Я ж как лучше хочу, помочь тебе.

— А я просил? Мне не нужна помощь! Бутылку принесла и спасибо, а в услугах психотерапевта не нуждаюсь. Уходи, — грозно указал Зинаиде на дверь.

— Ну как знаешь. — Она равнодушно пожала плечами, встала и поставила на стол початую бутылку самогона. Саша инстинктивно потянулся к ней, но баба Зина не позволила взять и дождалась, пока он посмотрит ей в глаза. — Ты пить ради чего бросал?

— Ради любви, — усмехнувшись, ответил он. Она подарила ему несколько месяцев безграничного счастья. Стоило ли так высоко взлетать, чтобы теперь с треском рухнуть на самое дно?

— И что? Кончилась любовь твоя?

— Отдай. — Саша дернул на себя бутылку, но так и не смог отнять.

— Сначала ответь.

— Нет, не кончилась.

— Тогда почему ты сдаешься без боя? — Зинаида не уступала ему, а в чем-то даже превосходила.

— За что бороться-то?

— За жену свою, за дочь, за семью. Мало?

— Они не мои, — обреченно заключил Саша, поднял стул и вновь сел за стол.

— А это зависит от тебя… Ты мужик!

Зинаида отпустила бутылку и подошла к нему вплотную.

— Не прекратишь — погубишь себя и Танюшку не вернешь, — мудро изрекла она. — Она любит тебя, просто поверь мне, я знаю, что говорю. Подумай об этом, — по-матерински потрепала его по волосам. — Все можно исправить, пока не вмешается смерть. С ней-то, проклятой, уже не поспоришь…

Она неслышно ушла, а Белов так и остался сидеть с бутылкой в руке. Никак не мог принять важное решение. Противоречивые эмоции раздирали на части. С одной стороны все просто и понятно — жизнь закончилась, точнее, как жить дальше с огромной дырой в душе, он просто не представлял. Куда проще было спрятаться за плотную завесу алкоголя и хоть как-то зализать новые раны. Но с другой… Саша выпустил из рук бутылку и в очередной раз потер лицо ладонями, отгоняя мутную пелену. Внезапно почувствовал, как крохотный огонек надежды проблескивает сквозь острые осколки боли. Что, если баба Зина права и он сдался раньше времени? Что, если еще есть шанс? Готов ли он побороться за свою женщину? Да, черт возьми! Она нужна ему! Нужна как кислород.

Справедливо рассудив, что упиться он успеет всегда, но не простит себя, если хотя бы не попытается вернуть Татьяну, Саша решительно поднялся на ноги, вылил самогон в раковину и побрел в ванную. Нужно было основательно подумать, но для начала привести мозг в чувство.

Целый час Белов провел в душе, периодически меняя воду с горячей на холодную и обратно и отчаянно смывая с себя последствия трехдневного запоя. Закончив водные процедуры он вновь почувствовал себя живым. Мысли прояснились, но вместе с тем и оголились все чувства. Без анестезии раны на сердце нещадно саднило, но Саша терпел эту муку, уговаривая себя, что это ненадолго. Нужно всего лишь найти Таню, и все встанет на свои места. Они любят друг друга, а все, что с ними случилось, какая-то нелепая ошибка. Головой понимал, что, скорее всего, обманывает себя, но так хотелось верить в чудо. Только эта вера поддерживала его решимость докопаться до истины. Вытеревшись, он переоделся в чистую одежду и вернулся на кухню.

— Ну вот, хоть на человека стал похож, — довольно заметила Зинаида Федоровна и подвинула к нему тарелку наваристого борща. — На вот, супчику поешь и сразу полегчает.

— Спасибо. — Саша не стал спорить, давно ничего не ел. Желудок при виде еды буквально сжался, а рот наполнился голодной слюной.

— На здоровье.

— Ты же ушла, — осторожно заметил Саша, с аппетитом уплетая вкусный борщ. Сейчас ему было стыдно за свое поведение, но он очень надеялся, что баба Зина на него не обиделась.

— Да как тебя бросишь, немощного.

— Извини. — Он виновато улыбнулся. — Вспылил немного.

— Да ладно, чего уж там, — отмахнулась она и засуетилась на кухне. Пока он ел, на столе появились чай и бутерброды. — Вот что, Саш, не верю я, что Танюшка могла так поступить. Может, ты ее обидел чем, а? Признавайся.

Он молча доел, спокойно обдумывая ее вопрос. Буквально по секундам восстановил события дня и не нашел ничего, к чему можно было бы придраться.

— Еще утром все было прекрасно… я ей даже кольцо купил… и хотел отметить новую должность…

— И ни с того ни с сего уехала? — Зинаида с сомнением посмотрела не него, словно сомневалась в правдивости слов.

— Да.

— Утром любила, а вечером уже разлюбила?

— Да, — уверенно подтвердил он. Скрывать было нечего.

— И? — Она постучала пальцами по столу, ожидая от него какого-то вывода, но Саша пока плохо соображал и не понимал ее.

— Что «и»?

— Ничего странным не кажется?

— Нет…

Саша попытался вспомнить хоть какие-то детали, найти любой, даже самый крохотный повод, но не находил. Ситуация с Ларисой могла бы повлиять, но они успешно пережили этот сложный момент. Он был уверен, что Таня все поняла и поверила ему. Тогда почему? Еще утром так доверчиво прижималась к нему, а днем написала смс и решила уйти.

— Ничего не понимаю. — Белов недовольно сложил руки на груди, так и не найдя ничего стоящего в закромах сознания.

— А тут и понимать нечего, — оживилась баба Зина. — Надо ехать к ней.

— Куда ехать-то? Я не знаю адреса…

— Надо узнать. Неужели не у кого? — Она хитро прищурилась, будто специально подначивая.

Саша задумался, мысленно перебирая список своих знакомых, к кому обратиться с просьбой.

— Можно попробовать, — протянул он, взял телефон и набрал номер старого друга, работавшего опером в городском УВД. Они давно не общались, но связь все равно поддерживали. Длинные гудки неприятно царапали барабанные перепонки и заставляли нервничать. Так и не дождавшись ответа, Саша хотел сбросить вызов, но наконец услышал сонный голос товарища.

— Архипов, слушаю.

— Игорь, привет, это Белов, — напряженно представился он, опасаясь, что друг его не узнает.

— Белый? Здарова! — уже бодрее отозвался тот. — Какими судьбами?

— Помощь твоя нужна.

— Излагай.

— Девушку поможешь найти одну?.. — Саша зашел издалека, прощупывая почву. Мало ли что случилось в жизни Игоря. Может, он давно уволился из органов. — Очень нужен адрес.

— Ну раз нужен, найдем, — с готовностью согласился он, и Саша облегченно выдохнул. — Давай ФИО и дату рождения, сделаю неофициальный запрос.

— Я не знаю ни того, ни другого. — Только сейчас Саша осознал, что, прожив с Таней несколько месяцев, не узнал о ней совершенно ничего. Даже фамилию.

— В смысле, не знаешь, а как ты себе это представляешь?

— Может, по фото? — с надеждой предложил, радуясь тому, что совсем недавно сделал несколько фотографий.

— Давай попробуем, — немного подумав, согласился Игорь. — Хоть по ориентировкам пробью, глядишь, и всплывет что-нибудь.

— Спасибо, щас пришлю.

Он отключил соединение, отправил несколько более удачных фотографий Архипову и небрежно бросил телефон на стол.

— Надо ждать, — обратился уже к Зинаиде Федоровне.

— Ничего, подождем… — подбодрила она его и встала. — Давай чайку попьем.

Зинаида Федоровна ушла по своим делам, оставив его в одиночестве гипнотизировать смартфон. Напряженное ожидание сводило с ума, а тишина расшатывала нервы. Не выдержав морального давления, Белов встал и начал расхаживать из стороны в сторону. Терпение было на исходе, а желание поскорее все узнать, наоборот, росло в геометрической прогрессии. Внутри все кипело и бурлило от переполнявших эмоций, и каждая секунда ожидания все больше подогревала их. Наконец телефон ожил и громко завибрировал на столе. Саша ощутил, как сердце рухнуло вниз, а в груди возникло волнительное ощущение, как при катании на американских горках. Справившись с волнением, дрожащей рукой разблокировал телефон и ответил на звонок.

— Слушаю, — нетерпеливо выкрикнул и замер в ожидании ответа.

— Ты в своем уме? — В трубке раздался обеспокоенный голос Игоря. — Ты что мне прислал?

— В смысле «что»? — Саша непонимающе нахмурился. — Фотку девушки, которой надо найти.

— В прямом. Ты знаешь, кто это?

— Если бы я знал, тебя бы об этом не просил.

— Это Ларина Татьяна Владимировна. Дочь какой-то шишки в Москве.

После этих слов Саша почувствовал, как стало нечем дышать. Голова предательски закружилась, а ноги подкосились. Он рухнул на стул и прикрыл глаза ладонью. — Да ее полгода муж искал по всей стране. — Игорь безжалостно продолжал вываливать на него новые факты. — Ее фейс висел на каждом столбе.

— И у нас? — хрипло уточнил Белов, пытаясь вспомнить, мог ли где-то увидеть эту информацию, но тщетно: он был настолько поглощен Таней, что не замечал ничего вокруг.

— Нет, до нас не добрался. Только у себя в столице намусорил и в ближайших регионах. Но ориентировки давно у нас есть…

— То есть она из Москвы?

— Естественно.

— Адрес есть?

— Достать можно в принципе, только что толку? Тебя не подпустят туда даже на пушечный выстрел.

— Скинь все, что есть, — попросил Саша с силой сжимая смартфон. — Дальше я сам.

— Лады, — ответил Игорь и отключился.

Белов немигающим взглядом смотрел в одну точку и мучительно переваривал полученную информацию. Еще одна ложь. Он оказался совершенно не готов узнать истинное лицо любимой женщины. Зато теперь становилось понятно, почему она так с ним поступила. Все они одинаковые — богатые и избалованные стервы. Наигралась и бросила, как ненужного котенка. Разочарование заполнило сердце до краев. Он отдал ей всего себя, слепо доверился, а она… Как она могла? Почему? За что?

Слишком много вопросов у него к ней накопилось, и он решил обязательно найти Таню и задать их все лично.