ГЛАВА 8

Вэйр со вздохом отложил учебник и потер гудящие виски: после того, как маг переправил его в Академию высокого искусства, не проходило ни дня, чтобы у него не болела голова.

Но Вэйру еще повезло (по крайней мере, так сказал лер де Сигон): сейчас для учеников наступил двухнедельный перерыв, во время которого первокурсники разъехались по домам, так что у новичка было время нагнать их хотя бы по теории.

Юноша снова тяжело вздохнул.

За эти две недели ему пришлось освоить уйму всяких книг: «Основы практической магии», «Основы стихийной магии», «Естествознание», «Целительство»… даже какой-то дурацкий «Атлас по травологии»! Пришлось срочно изучать, что такое Озарение, концентрация, медитация, зубрить сумасшедшее количество формул, изначальный язык — и все это надо было сделать в кратчайшие сроки!

Спасало только то, что лер де Сигон наложил на юношу заклятие идеальной памяти, облегчившее процесс запоминания в разы. Озарение юный гений научился вызывать сам, поэтому натаскивать его по данному вопросу не требовалось. С практикой по Воде проблем возникнуть не должно, потому что начальные навыки юноша тоже освоил. А уж по физической подготовке сложностей у него точно не возникнет — куратор только хмыкнул при виде крепких плеч юноши и посоветовал не сломать у лера Дербера стойку с оружием.

«И на том спасибо», — в третий раз вздохнул Вэйр, после чего снова взялся за книжку.

Маг, имени которого он так и не узнал, привел его в академию в тот же день, когда Вэйр встретил виаров.

Заснувших друзей чужак, как и обещал, переправил в Аргаир, в окрестности Пармы. Одновременно передал послание в небольшой городок Ард, чтобы там присмотрели за молодежью. Терпеливо выслушал сбивчивый рассказ Вэйра. Несколько раз уточнил насчет тумана, досконально выяснил, где расположена деревенька юноши, после чего окинул новоиспеченного адепта долгим взглядом и пообещал не только передать эти сведения в Ковен, но и выяснить насчет его родителей. Сразу, как только выкроит время.

Когда буковки на странице снова начали расплываться, Вэйр устало прикрыл глаза.

Проклятие… до чего же трудно сосредоточиться. Невозможно не думать о доме, когда не знаешь, что там, как родители и живы ли вообще. Правда, с мага он стребовал не просто обещание, а полноценную клятву насчет них. И только после этого оказался в западном крыле. После чего нос к носу столкнулся с куратором, выслушал вводную лекцию об обязательных правилах и внутреннем распорядке. А еще через полчаса вошел в пустую комнату, которая должна была стать ему домом на протяжении целого полугодия.

* * *

Занятия возобновились ровно через две недели с того дня, как Вэйр переступил порог академии. К этому времени бесконечные вереницы формул и заклятий начали выстраиваться у него в голове в нечто определенное, схемы формирования тех или иных заклинаний приобрели вполне понятный вид, а зазубренные с помощью лера де Сигона азы изначального языка перестали восприниматься тарабарщиной.

Все необходимое для житья ему тоже предоставили, включая обязательную для учеников форму, костюм для занятий по боевой подготовке, набор учебников, туалетные принадлежности и комплекс бытовых заклинаний.

О расположении учебных комнат ему тоже подробно объяснили, повешенное в холле расписание занятий вопросов не вызвало. Бассейном и умывальной комнатой он научился пользоваться быстро, поэтому можно было сказать, что к началу учебного полугодия Вэйр подготовился успешно.

Плохо одно: способ побудки с такой силой ударил по многострадальной голове юноши, что в первый день тот не сумел сдержать болезненного стона. Затылок и без того был чугунным, но после того, как в коридоре раздался звук гонга, едва не разлетелся на части. Только поэтому Вэйр задержался с подъемом и зашел в умывальню последним. Но при этом испытывал такие мучения, что просто-напросто не заметил, как прошел мимо новых соседей. А очнулся лишь тогда, когда засунул голову под ледяную воду, а чей-то незнакомый голос изумленно воскликнул:

— Эй, парень! Ты откуда взялся в середине учебного года?

Вэйр, выпрямившись, откинул с лица мокрые волосы и совершенно спокойно взглянул на полтора десятка полуголых юношей, уставившихся на него со смесью удивления, недоверия и непонимания.

Все они были примерно его возраста, от шестнадцати до восемнадцати лет. Подтянутые, рослые, явно не понаслышке знакомые с физическими упражнениями. Однако руки у них были ухоженными, с тщательно подстриженными ногтями. А одежда, хоть и простая, выдавала в столпившихся соседях наследников не самых бедных в Лигерии семейств.

Вэйр уже успел насмотреться на таких за последнюю пару месяцев, поэтому не слишком удивился. И не почувствовал раздражения, когда все до единого взгляды уперлись в безобразный шрам на его левой щеке.

— Ты кто такой? — хмуро повторил кто-то из парней. — Откуда взялся, если набор закончился полгода назад?

— Вэйр, — ровно ответил он.

— Просто Вэйр?

— Да.

Тот же самый парень негромко хмыкнул.

— А почему пришел не через Арку?

— Не свезло, — кратко обозначил свои злоключения юноша.

— Опоздал, что ли? Ну-ну… ты откуда родом?

— Из Аргаира.

— Неужто еще один аргаирец на наши головы? — усмехнулся стоящий отдельно брюнет с утонченным лицом. — Надо же… нынешний год просто радует нас выходцами из этой страны. Верно, парни?

Среди юношей раздались нервные смешки, и Вэйр нахмурился, не понимая их причины. Но уточнять не стал — за полгода класс уже сплотился, заимел свои шутки и присказки, так что он еще долгое время не будет их понимать и из-за этого чувствовать себя чужаком. Однако взгляд черноголового ему откровенно не понравился — слишком уж пристальный, оценивающий. С таким надо держать ухо востро. Нож, может, в спину и не воткнет, но гадостей способен наговорить столько, что взвоешь.

— Ладно, пошли, — махнул этот тип. — Хоть сегодня и первый день, но от де Сигона влетит, если опоздаем. Эй, новичок! Надеюсь, ты что-нибудь выучил? А то гляди — если ля Роже прознает, что ты не знаешь, сколько камер у сердца лягушки, проклянет так, что отца с матерью забудешь… говорят, у вас, в Аргаире, это изучают еще в раннем детстве!

Вэйр наклонил голову и сделал мысленную зарубку в памяти: с чернявым надо быть осторожнее. И стоило бы выяснить, за что он взъелся на лера ля Роже и почему Аргаир не дает ему покоя.

* * *

Первый урок прошел для него вполне сносно: лер де Сигон провел урок как обычно, ничем не показав, что заметил новичка, хотя вопрос по теме, конечно же, задал.

Вэйр немного замешкался с ответом, потому что не привык подниматься из-за неудобной парты, но ответил все, как полагалось. Потом ему пришлось целый час переписывать в тетрадь новые формулы, старательно запоминая их прямо во время урока. Затем последовал черед практики, где пришлось показывать куратору, что он вполне справляется с Озарением. После этого снова последовали объяснения, разъяснения, дополнения…

Класс шушукался и волновался, то и дело оглядываясь на новичка.

Особенно старались девушки, с любопытством изучая симпатичного паренька и то и дело косясь на его шрам. Дело дошло до того, что лер де Сигон ядовито поинтересовался, не следует ли ему пригласить нового ученика на свое место, чтобы прелестные барышни вдоволь насмотрелись. И не устроить ли ему зачет по практической магии, раз уж класс сегодня так активен.

После этого шушуканье наконец прекратилось и косых взглядов стало гораздо меньше. Однако, выходя из класса, Вэйр постоянно чувствовал на себе внимание одноклассников, хотя ни один из них так и не рискнул к нему подойти.

Лер ля Роже, против ожиданий, ни про каких лягушек не спросил — его урок был посвящен круговороту воды в природе, так что лер Сухарь велеречиво провещал положенные два часа и, кажется, даже не заметил, что народу в классе прибавилось.

На обеде Бэйру снова пришлось остаться в одиночестве, потому что остальные адепты умчались перекусывать в парк. Сам он дороги туда не знал, поэтому, банально опасаясь заблудиться, никуда не пошел.

Затем наступил черед урока с лером Иберией, и вот тут-то преподаватель не обошел вниманием появившегося в академии юношу. Словно позабыв о теме занятия, толстенький маг жестом велел Бэйру подняться, довольно долго его разглядывал, а затем неожиданно спросил:

— Скажите, юноша, когда вы впервые коснулись силы?

— Чуть меньше месяца назад… лер, — послушно ответил Вэйр, слегка споткнувшись на непривычном обращении.

— Где это произошло?

— На море.

— Вы были один?

— Нет.

— Вам было хорошо в этот момент?

Вэйр вспомнил затопившую его волну ненависти, в ответ на которую море послушно вздыбилось огромным валом, и мрачно сверкнул глазами.

— Нет, лер. Я был зол.

Лер Иберия неожиданно улыбнулся.

— Скажите, какой высоты водяной столб вам удалось создать в первый раз?

— Не знаю, — нахмурился юноша. — Я не считал.

— Хорошо. Сколько примерно человеческих ростов он занял?

— Три… или четыре… я не помню.

— Неплохо, — приятно удивился маг. — Сколько вам удалось создать их в тот день? Каков итог вашего заклинания? Что это было?

Вэйр совсем помрачнел.

— Шторм, лер. Насколько я помню, это был шторм, а итог… боюсь, он вам не понравится.

— Отчего же?

— Потому что в результате я утопил корабль.

— Гм… — задумался лер Иберия. — А корабль был большой?

— Да.

— Вы пробили ему борт?

— Нет, лер, — покачал головой юноша. — Я обрушил на него несколько водяных валов, после чего на судне треснула мачта и оттуда сорвало снасти. В результате корабль разломало пополам, и он затонул.

В воцарившейся тишине преподаватель неловко кашлянул.

— Ну… что ж, бывает. Наверное, кто-то из команды очень сильно вас огорчил?

Вэйр сверкнул потемневшими, как море в грозу, радужками, но вовремя вспомнил, что переправивший его маг запретил говорить о невольниках и Кратте. Затем подметил круглые от удивления глаза одноклассников, задумчивое выражение на лице подначившего его этим утром типа, назвавшегося Асграйвом, и вдруг хищно усмехнулся:

— Да, лер. Со мной там плохо обошлись.

— А людей на корабле было много?

— Больше сотни, лер.

— Сколько из них выжило?

Вэйр спокойно посмотрел.

— Трое.

— Включая вас? — осторожно уточнил учитель.

— Да.

— Гм… и вас это не смущает, молодой человек?

— Они не были людьми, лер, — негромко, но очень твердо ответил новичок, заметно потемнев лицом. — Примерно половину я утопил бы снова, если бы представилась такая возможность, а кое-кого еще и в третий раз бы бросил в волны. Что же касается остальных…

Юноша с горечью припомнил обезумевших невольников.

— Иногда смерть бывает милосерднее жизни. По крайней мере, так сказал человек, который меня нашел и привел сюда.

Учитель кашлянул снова, подметив более чем красноречивые физиономии учеников, а потом неслышно пробормотал, что теперь начинает понимать, почему мастер Викран самолично отправился на поиски этого юного гения. После чего на пробу предложил новичку создать простейшее заклятие — водяной столб, желая убедиться в способностях нового подопечного.

Вэйр на это усмехнулся шире и без особого труда выхватил из наполненной миски покоящуюся там воду, велел ей подняться на высоту вполовину человеческого роста. Однако этим не удовлетворился, а, коротко шепнув недавно освоенное заклинание, заставил его свернуться тугой спиралью, изогнул в виде арки и только после этого, сумев не пролить ни капли, вернул обратно в миску.

Дождавшись кивка от лера Иберии, он молча сел, чувствуя необъяснимую гордость за свои способности, и все оставшееся время ловил на себе весьма заинтересованные взгляды девушек, уважительные — от парней и крайне странные — от преподавателя. А после урока был задержан на несколько минут и получил предложение заняться своим даром более углубленно и, так сказать, во внеучебное время.

Кажется, лер Иберия впечатлился.

Вэйр обещал подумать, но сразу давать согласие поостерегся — жизнь научила его быть осторожным и не принимать поспешных решений. Так что, прежде чем ответить что-то определенное, он решил дождаться вестей из дома и, если получится, спросить совета у того сурового мага, благодаря которому оказался учеником академии.

Последним на этот день в расписании стояло занятие по боевой подготовке, на которое следовало явиться в новой форме.

Вэйр понятия не имел, что это такое и почему так надо, но послушно переоделся и вошел в тренировочный зал вместе с остальными. Правда, по дороге удивился тому, что его сторонятся, но решил не придавать значения — в конце концов, он сделал то, что сделал, а если и жалел о чем-то, то лишь о том, что не смог спасти Хига и не успел притопить Кратта с его командой немного раньше. До того, как неизвестный маг отобрал разум у большинства пленников.

Ведь тогда, быть может, уцелел бы кто-нибудь еще?

Зацепившись за эту мысль, юноша едва не пропустил появление лера Дербера, не заметил одобрительного взгляда и не увидел, как ревниво меряются с ним некоторые соседи шириной груди. А очнулся от дум, лишь когда прозвучала команда: «Бегом!» — и весь строй в едином порыве сдвинулся с места.

Череда упражнений, заданных старым ветераном, заставила его удивиться — ничего нелепее Вэйр в своей жизни еще не встречал. Все эти прыжки, приседания, отжимания, подтягиваяния… он даже не устал! Несколько недель на жарком солнце, когда ежедневно приходилось волохать тяжеленное весло, сделали его руки крепче стали, заставили спину бугриться мощными канатами мышц, закалили, выковали, так что вся эта разминка показалась ему забавным способом потратить куда-нибудь лишнее время.

Только растяжка, с которой остальные ученики справлялись без особого труда, доставила ему некоторое неудобство. Правда, не тем, что причинила боль — плевать на боль, он к ней привык, а тем, что очень быстро в спине появились весьма неприятные ощущения. А когда Вэйр осторожно выпрямился и повел занемевшими плечами, то с отвращением убедился — рубаха была мокрая и липкая, причем совсем не от пота.

— В чем дело? — тут же подошел лер Дербер, заметив, что ученик прекратил упражнение. — Перетянул? Гибкости не хватает?

— Не хватает, — согласился Вэйр, отметив, что старый вояка был единственным, кто обращался к ученикам без этого надоедливого и приторно-вежливого «лер».

— Ничего, к концу года сможешь сложиться пополам и даже не пикнешь. Правда, придется потерпеть, но ты же не девчонка. Справишься как-нибудь.

— Да я не боюсь боли, — вздохнул юноша. — Лер, мне очень жаль, но я, кажется, испортил новую рубаху.

— Снимай! Живо! — сухо велел лер Дербер, и Вэйр неохотно подчинился. — Повернись!

Он так же послушно повернулся и недовольно засопел, когда учитель ошарашенно воззрился на его спину, где еще не успели зажить следы побоев.

Вэйр знал, что выглядит безобразно, и понимал, что исполосованная кожа еще не скоро покроется белесыми рубцами. Зег бил хорошо, умело, срезал целые лоскуты и причинял неимоверную боль. От его кнута на спине парня до сих пор бугрились целые слои из шрамов: и постарее, и посвежее, которые от нагрузки неожиданно вскрылись и заалели выступившими наружу мелкими капельками крови.

Юноша видел, как испуганно отшатнулись от него стоящие рядом девушки. Слышал, как тревожно зашептались парни. Прекрасно понимал, что смотрится сбежавшим с рудника каторжником… вон, даже следы от кандалов на шее и на запястьях есть, потому что местами они натерли ему кожу до кости. И не мог не сознавать, что отныне станет для класса изгоем. Но не слишком этого опасался — два месяца плена отучили его стремиться быть в чьей-либо компании. Он больше переживал, что начнутся расспросы, тогда как маг строго-настрого запретил распространяться насчет Кратта. И велел молчать до тех пор, пока сам не вернется и не решит, как быть.

Лер Дербер поджал губы.

— Кто тебя так?

— Уже никто, — нахмурился Вэйр.

— Почему не сказал?

— Не подумал.

— Болит? — сухо осведомился преподаватель.

— Нет. Я привык.

— Привык, говоришь? — У лера Дербера опасно изменился голос. — Значит, так: сейчас одеваешься и отправляешься в лечебное крыло к леру Лоуру. Пусть заштопает, пошепчет что надо и уберет этот ужас. На следующее занятие явишься уже в приличном виде, понял?

— Да, лер, — поморщился Вэйр, жалея, что не сообразил промолчать. Но дело сделано — весь класс увидел, во что Зег превратил его спину. А то, может, уже решил, что в академию привели беглого преступника.

Проклятие… знать бы, где упасть!

Юноша с досады чуть не сплюнул и попытался надеть рубаху.

— Куда? — остановил его преподаватель. — Нечего одежду портить. Иди так и постарайся не напугать лера Лоура. Заодно придумай какое-нибудь правдоподобное объяснение, чтобы наш строгий лекарь не решил, что это я принялся калечить учеников на занятиях. Все понял?

— Да, лер.

— Тогда вперед. Первая лестница направо, потом прямо и вниз, через парк и прямой коридор.

Вэйр скомкал проклятую рубаху и быстро вышел, мысленно поклявшись, что лучше вернется к себе и самостоятельно приведет себя в порядок. Лишь бы не подвергаться допросу и не испытывать неловкости за последствия своих недавних подвигов.