Глава 19

Нынешним утром я поднялась рано. Внутреннее волнение не позволило разлеживаться слишком долго. Альдор еще ворочался в постели, медленно просыпаясь: они с Овидио Станом накануне задержались за разговорами. И, судя по легкому хмельному запаху, что исходил от него по возвращении, успели выпить за здоровье Маркуша.

Соскочив с высокой постели, я пробежала по комнате и застыла у огромного зеркала, оглядела отражение почти с удивлением: так давно не видела себя толком, причесывалась на ощупь, одевалась сама, без служанок: в дороге и даже в Трэсире было не до поиска чужой помощи в таких простых делах. Я, оказывается, порядком похудела, черты лица слегка заострились, глаза теперь выглядели на нем и вовсе как голубые блюдца. Растресканные от ветра и постоянных волнений губы, к счастью, уже зажили, но кожа еще оставалась сухой.

Я воровато глянула на мужа, который, кажется, снова заснул, и поспешила в другую комнату наших огромных покоев: приводить себя в порядок. Смешно, конечно: в каком только состоянии не видел меня Альдор за последние недели. И пыльной, и встрепанной, и потной, и усталой до того, что ноги подкашиваются. Но сегодня хотелось выглядеть так хорошо, как это возможно.

Скрывшись от мужа до поры, я вызвала служанку. Но толком все равно ничего не успела. Альдор застал меня в ванной. Напугал помогавшую мне девушку внезапным появлением и смутил полуобнаженным видом до того, что та мигом сбежала. Да, тут было от чего залиться краской: из одежды — всего-то тонкие льняные штаны, а выше — мощный, в бледных полосках давних ожогов торс. На плечах его и груди еще поблескивали капли после умывания. Влажные волосы тонкими прядями падали на лоб. Альдор остановился чуть поодаль, проводив спешно ретировашуюся служанку насмешливым взглядом: нарочно заявился в таком виде. Мало какая женщина вынесет его спокойно. А я сползла в воду по самую шею, прекрасно зная, что она меня ничуть не прикрывает.

— Зря она ушла, — хмыкнул муж. — Я только за поцелуем.

Он склонился надо мной и прижался прохладными губами к моим, толкнулся между ними языком — и все сосредоточенные мысли размазались, словно масло по теплой корке хлеба. Его твердая ладонь медленно скользнула по моей ноге вверх, по животу, дрогнувшему от горячего прикосновения. Остановилась на груди и мягко сжала ее. Я поймала его запястье, удерживая на месте, продляя острое блаженство от откровенной ласки. Но Альдор все же убрал руку, размыкая и наш поцелуй.

— Страшно есть хочу. Скорей бы завтрак, — он стряхнул с ладони воду и как ни в чем не бывало вернулся в другую комнату.

Его двусмысленные слова еще звенели в ушах, когда дверь закрылась. Я, сильнее сжимая бедра, между которыми закрутилась горячая спираль желания, и вовсе погрузилась в воду с головой. Вот же какой гад! Как тут можно теперь думать о завтраке?! Или он имел в виду не его?

И, кажется, мы не слишком торопились со сборами: утро еще раннее. Но когда дошли до покоев Маркуша, оказалось, он еще спит. Строгий слуга, который присматривал за ним, не позволил тревожить выздоравливающего: приказ унбара Тома. Лекарю, конечно, в таком деле мы доверяли безраздельно, а потому оставили Маркуша отдыхать и восстанавливаться дальше, а сами спустились в малую столовую, где нас уже ждал Овидио Стан. Похоже, в отсутствие принца он взял на себя обязанность окружать нас должным вниманием. Ну, и приглядывать заодно.

— Сегодня я получил письмо от его величества, — словно бы между делом проговорил примар во время трапезы. — Он планирует приехать на днях и вам, думаю, стоит его дождаться. Приедет и Венцель.

— Хотят говорить о Маркуше? — сразу нахмурился Альдор, опуская руку с вилкой на запястье и впиваясь в Овидио тяжелым взглядом.

— Ты сам понимаешь, что теперь они не могу оставить это без внимания. Но тут дело не только в твоем брате... — мужчина перевел взгляд на меня. — Но и в твоей жене.

Альдор вздохнул, сжимая зубы. Да, наверное и про мои способности никто из королевской семьи забывать не собирается. К тому же принц, похоже, уже задумал некое мое обучение, о чем и сообщил Корнелу Тома в отдельном послании. Не зря тот накануне упомянул такую возможность.

— Они все хотят у меня забрать? — В голосе Альдора послышалась знакомая угроза.

Похоже, короткое перемирие с Венцелем рисковало окончиться слишком быстро.

— Не забрать, — развел руками Овидио. — Скорее отщипнуть хороший кусок. Но за милость монарших особ чаще всего приходится платить именно так.

— Посмотрим, — буркнул муж, возвращаясь к прерванному завтраку.

Скоро мы вышли во двор, чтобы прогуляться: чудесная предосенняя погода не позволяла засиживаться в покоях. Мягкое солнце окутывало бережным теплом, темная листва кленов слегка золотилась в его лучах на верхушках крон.

Мы не стали ходить по саду. Свернули по мощеной дорожке к скверу, что начинался за одной из внутренних стен двора. А там прошли дальше по тропинке, которую я помнила очень хорошо: по ней убегала из Пьятра Гри, постоянно оглядываясь и трясясь, как заяц. Теперь же вокруг и внутри меня царило такое непривычное умиротворение, что весь этот огромный сад виделся мне совершенно другим. И остатки небольших колодцев не выглядели зловещими — а просто печальными, как тихо доживающие свой век старики, уже давно не ощущающие в себе никаких сил.

— Как невыносимо ждать короля, — я вздохнула, крепче сжимая руку Альдора. — А вдруг он встанет совсем не на ту сторону, на какую нам хотелось бы?

Посмотрела на мужа, который размеренно шел рядом, глядя куда-то в заполненную легким туманом даль сада.

— Венцель во многом похож на отца. Но все же, насколько я знаю, его величество никогда не был столь порывистым. И у него со мной нет никаких счетов.

Мы медленно свернули по боковой дорожке, и через несколько шагов нас окружили совсем уж дикие заросли можжевельника, над головой сомкнулись густые кроны широкоствольных, старых, как и сам Пьятра Гри, кленов.

— Но все же... Если он пожелает забрать Маркуша на службу.

— Ему придется выслушать меня.

Альдор остановил меня рядом с одной из каменных, покрытых зелеными пятнами мха ротонд. Я бездумно заглянула в небольшую чашу с отверстием посередине, но ничего не почувствовала. Ни одного даже самого малого потока.

— Как здесь все мертво. И тихо.

— Мы скоро уедем, — Альдор поднял мою ладонь и вдруг неспешно, с легким нажимом погладил мягкие холмики на ней. — Вернемся в свой огромный Колодец. Ты скучаешь по нему?

Я подняла на мужа взгляд. Да, Анделналт всегда был просто переполнен жизнью. Она будоражила, плескала через край и наполняла каждого, кто там жил, даже не наделенного магией.

— Очень. Не думала, что так полюблю эту громадину.

— Помнится, ты часто говорила, что я и Анделналт, это почти одно и то же.

Ладонь Альдора скользнула по талии и остановилась на спине. Он слегка прищурился, внимательно разглядывая мое лицо.

— Ты хочешь узнать?.. — я улыбнулась, качая головой. — Я люблю вас обоих.

Альдор слегка надавил мне на поясницу, приближая к себе. А я вдруг ткнулась лицом в его плечо, прижимаясь всем телом, ощущая его жар, стук его сердца где-то рядом с моим. Подушечки твердых пальцев прошлись по шее вниз от скулы до ключицы. А за ними, по тому же следу — губы Альдора, раскрываясь, согревая дыханием. Пресветлая Матерь! Я скомкала его рубашку на груди, стыдясь теперь, после признания, даже поднять на него взгляд, несмотря на то, что между нами уже случилось. И не находя в себе сил просто шевельнуться.

Альдор скользил дыханием по моей коже, почти не касаясь, мягко гладил спину и плечи, прижимая к себе все теснее.

— Тебе говорили, что у тебя просто потрясающие глаза? — шепнул он с легкой иронией в голосе мне на ухо и тут же окутал его дыханием, только едва дотрагиваясь губами.

— Много раз. Я сбилась со счета еще в прошлом году, — удивительно, как я вообще смогла выдать так много слов сразу.

Альдор провел костяшками пальцев вверх по моему горлу и поддел подбородок, все же вынуждая посмотреть на него.

— А я не скажу, — он усмехнулся так знакомо и как-то по-особенному.

— Жаль, — выдохнула я, с усилием заставляя себя не отводить взгляд, потому как невыносимый жар смущения от того, что происходит, напополам с нарастающим желанием просто сжигал меня в золу. — Мне казалось, они тебе нравятся.

— Очень, — согласился Альдор. — Но твои губы — больше.

Он склонился и поцеловал меня наконец. Оказывается, я так ждала этого, даже не признаваясь себе, что уже была на пороге того, чтобы просто попросить. Постоянная пытка, с самого дня венчания, когда первый раз он не пытался меня подчинить и уязвить, а просто целовал — долго и с удовольствием. С той встречи в лагере Венцеля. Каждый день и миг, что была рядом с ним и не могла окунуться в его тепло так глубоко, как жаждала того.

Альдор обхватил меня ладонями за талию и усадил на край каменной чаши погасшего источника. Он напирал все сильнее, почти что поглощая мои губы, вбирая в рот нижнюю и отпуская, слегка сжимая зубами и тут же сглаживая острое ощущения языком. Я совсем потерялась в этом невероятном поцелуе, не пытаясь даже угадать, что будет в следующий миг и полностью подчиняясь воле Альдора. Утопая в волне жара, что растекалась от его тела по моему, от его рук, от его дыхания, что, кажется, уже заменило в груди мое собственное.

Пальцы Альдора надавили на мою спину сильнее, зацепили шнуровку — и она тут же ослабла. Я вздрогнула, отстраняясь. Хотела посмотреть на мужа, но почти ничего не увидела сквозь раскаленное марево, что стояло перед глазами. Тело изнывало в желании почувствовать руки Альдора без преграды одежды, кожа покрылась легкой испариной, тугой лиф давил на грудь, что стала ощутимо тяжелее. И я, оказывается, уже крепко сжимала коленями Альдора, который стоял между ними.

— Не бойся, — хрипло пробормотал он мне в чуть приоткрытые, распаленные губы.

— Доверься мне.

— Вдруг кто-то придет?

— Маги не любят смотреть на следы былого благополучия, — Альдор мягко провел ладонью по моему плечу, спуская с него рукав. — Только мы с тобой понимаем…

Он не договорил, вновь вжимаясь в мои губы своими. Я еще попыталась поймать сползающий с груди лиф, но только вскрикнула глухо, когда ткань, окончательно соскользнув, зацепила твердую, чувствительную вершинку. Это сумасшествие какое-то... Я впилась ногтями в спину Альдора, когда он накрыл мягкую округлость ладонью. И вновь припал ртом к изгибу шеи, спускаясь неотвратимо, волнующе, заставляя дыхание останавливаться в предвкушении.

— Альдор. — я отклонилась назад, опираясь на его надежную руку. Вздрогнула мелко и сладко, когда жаркие губы коснулись вздернутого напряженного соска.

А он проурчал что-то, жадно вбирая его в рот и не переставая обнажать меня все больше. И наконец оставил полностью сдернутое с плеч платье и нижнюю сорочку болтаться на талии. Легкая прохлада пробежалась по влажной коже, но тут же отступила под натиском тепла разгоряченного мужского тела, что так сильно вжималось в меня. Широкие ладони вновь прошлись по спине, намеренно избегая касаться пекущей кожу руны. Он обещал не трогать ее. Но меня и без того разрывало на части острыми осколками ощущений. Дотронься Альдор до знака — и я просто сойду с ума.

Пришлось отпустить мужа и упереться ладонями в прохладный камень источника. Альдор подался вперед вслед за мной, лаская ртом саднящую от невыносимого возбуждения грудь. Его ладони легли на бедра, смяли ткань. Альдор слегка дернул меня к себе и провел вверх по икрам до колен, увлекая следом тяжелый подол.

Я совсем забылась в потоке настойчивых, сыплющихся на кожу ласк его рта и рук. Он вновь и вновь, ненасытно, с нарастающим пылом и нетерпением целовал меня, то и дело бормоча что-то жаркое, возмутительно стыдное. И я нарочно не старалась вникнуть, едва касаясь затуманенным разумом смысла его слов.

Почти раскаленными пальцами Альдор, поглаживая, нажимал на нежную кожу бедер, неспешно поднимаясь выше, позволяя осознать, что случится в следующий миг. Я застонала от какого-то болезненного облегчения, когда он наконец, юркнув под край белья, коснулся меня там, где горячим комком скопилось самое острое вожделение. Вторгся уверенно и легко, скользя внутри и покидая — дразня и удерживая меня на самом пике ослепительных ощущений, с которого я каждый миг готова была сорваться в пропасть блаженства.

Наверное, я обезумела, если позволяю ему такое. Бесстыдно брать меня прямо здесь, на камнях погасшего источника, сокрытого от случайных взоров только ненадежной стеной густо растущего можжевельника. Я почти совсем обнажена, я беззащитна перед Альдором, который все время, что мы знакомы, шаг за шагом получил меня в полное распоряжение. И я не жалела. Хотела большего немедленно. Невыносимо — и пусть все катится в пропасть!

Альдор двигал рукой все быстрее, вонзаясь в мое тело, поглаживая и кружа пальцами по самым чувствительным местам. Целовал и чуть прикусывал кожу шеи, спускаясь к груди и слегка болезненно вбирая в рот тугие от скользящей по ним прохлады и невыносимого желания вершинки. Я царапала его лопатки через ткань и бестолково тыкалась лицом в плечо, до всхлипов в горле вдыхая его запах.

Тело вдруг словно прошило ослепительной искрой, заколотило сладкой дрожью. Я застонала глухо, жмурясь, крепко смыкая лодыжки позади Альдора. А он продолжал ласкать меня — теперь медленнее и осторожнее, пока я совсем не затихла, почти повиснув на нем, совершенно обессиленная.

— Идем в комнату, Йоли, — хрипло выдохнул мне на ухо муж. — Иначе я сейчас свихнусь.

Не помню, как я натягивала одежду обратно, едва стоя на подгибающихся ногах. С трудом осознавала, как мы после добирались до своих покоев, распугивая прислугу. Мы шарахались от стены к стене, прижимаясь к теплым камням и постоянно целуясь. Как добрались туда, куда нужно, непонятно — по сторонам не смотрели — но только за нами закрылась дверь, как Альдор почти что сорвал с меня платье, оставив его валяться где-то по пути к постели. Путаясь ногами в упавшей на пол сорочке, я рухнула в недра мягкой перины, согретой светом падающего в окно солнца.

Загребущими руками пошарила перед собой, стремясь поймать чуть замешкавшегося мужа, и что было сил вцепилась пальцами в его ворот. Рванула в стороны, но не сумела разодрать ткань до конца, лишь до пояса.

— Постой, — Альдор засмеялся в мои губы, дыша жарко и рвано. — Проклятье, Йоли. Так мы останемся без целой одежды. В чем будем встречать короля?

— Плевать, — я спустила ткань с его плеч.

Альдор стряхнул рукава и парой рывков освободился от ненужной тряпки. Прошелся ладонями по моим бедрам вверх, раскинул в стороны, надвигаясь на меня, словно великан. Быстро и жадно провел языком между ними — и в голове у меня даже зашумело, как до слуха донесся его глухой довольный рык.

Он выпрямился, вонзая в меня раскаленный, наполненный желанием взгляд. И я лишь на миг задумалась, насколько сейчас открыта перед ним. Бесстыдно, полностью — без тени сомнения, что хочу всего, что будет дальше. Хочу до помрачения перед глазами. До дрожи нетерпения, которая не позволяла лежать смирно и заставляла дергать завязки штанов мужа в стремлении скорее снять их с него.

Громкий, на грани треска, шорох ненавистной ткани — я едва уловила его сквозь собственное дыхание, что шумело в груди, уже с трудом помещаясь. Сквозь стоны, что дрожали в горле в ответ на жесткие движения губ Альдора и его языка у меня во рту. Но они пропали — всего на миг. И муж вжался между моих бедер своими, резко погрузившись в меня до конца.

Кажется, я оглохла и ослепла на бесконечное число судорожных ударов обезумевшего в горячечной гонке сердца. Мир уплотнился вокруг тугим куполом, отрезая все лишние звуки, кроме нашего с Альдором дыхания, тихого животного урчания в его груди и моих коротких хриплых вздохов, что вырывались из горла словно сами по себе с каждым его толчком внутри меня. Пропало все, кроме нависающего надо мной мужа, его темных волос, которые касались моего лба, когда он опускался ниже. Я видела перед собой его широкую блестящую от испарины грудь, напряженную шею и разлет резко очерченных ключиц. Провести бы по каждой языком, но я не могла и головы поднять, лишь вдавливала ее сильнее в мягкую постель. Сжимала в кулаках смоляные гладкие пряди на затылке Альдора и слегка тянула на себя в безотчетной жажде новых прикосновений губ к звенящему, точно тонкая пластинка хрусталя, телу.

Не поняла в какой миг заметила свечение по бокам от себя, где упирались в промявшуюся перину руки мужа. Он сгреб простыню в кулаки, сжал зубы так, что вздулись желваки на щеках.

— Не бойся, — повторил, как там, в саду.

И запахло паленой тканью. Стало горячо — со всех сторон. Там, где касался моих плеч и шеи жадный рот Альдора и его язык. Там, где обнимал меня незримыми ладонями жар его тела. Было горячо и внутри меня — не больно, а просто удивительно насыщенно. Я распахнула глаза шире, задыхаясь, хватая сухими губами воздух — от поразительного ощущения, словно меня пронзает нагретый в огне стержень. Матерь! Я как будто переполнилась огнем из бесконечного источника. И сама вдруг начала плавиться, расплескиваясь раскаленными каплями по постели с каждым ударом бедер мужа.

— Прошу, Альдор! Альдор...

Не знаю, что я еще хотела попросить вместе с тем, что он уже мне дал: сокрушительное блаженство, которое просто растворило меня в нем. Заставило сплестись с нескончаемыми потоками магии, что закручивались вихрями вокруг нас и тем набирая новую силу — виток за витком. Кажется, первый всплеск наслаждения уже отпустил тело — но его заменил новый, а за ним еще — горячее предыдущего. Я билась под мужем, вскрикивая и извиваясь, двигаясь навстречу ему, впуская до самого конца. Выстанывала его имя, скользя по влажной коже грудью, бедрами, руками — в безумном, одичалом желании просто сгрести его в охапку всего. Не понимая, что он, такой большой, просто огромный, заполнивший меня до отказа, вряд ли поместится в моих маленьких объятиях.

Альдор поймал меня и прижал запястья к постели. Придавил заполненным до краев туманом вожделения взглядом. Вонзился еще несколько раз и, обрушив на меня, словно прохладный водопад, протяжный удовлетворенный рык, остановился.

Я смотрела на него, тяжело дыша. Чувствуя, как катятся из уголков глаз слезы. Что это было? Я что, рехнулась?

— С ума сойти, Йоли, — Альдор осторожно отпустил меня, как будто сомневался, что это уже можно сделать. — Если бы я знал, что будет так.

— Что?

Я невольно прикрыла грудь ладонями, словно наконец осознала, как выглядела в его глазах сейчас: с разметавшимися вокруг головы влажными волосами, вся блестящая от испарины, с горящими румянцем щеками. Но муж тут же развел мои руки в стороны.

— Я сделал бы тебя своей гораздо раньше, — прошептал, склоняясь к мои губам.

— Гораздо...

— Это все потому, что я аманта, да? — я чуть отстранилась.

Не хотелось осознавать, что все, что все эти невероятно яркие ощущения — лишь заслуга подготовленного для мага тела. Напускное, не настоящее.

— Нет, — Альдор поймал мой подбородок, не давая отвернуться. — Отчасти потому что ты моя маленькая дикая Заря. И все потоки, что ты чувствуешь, которыми управляешь, усилили твои ощущения. И мои тоже.

Он ненасытно завладел моим ртом, но резко отпустил, словно из источника хлебнул.

— Только поэтому? — слегка разочарованно выдохнула я.

— Я ведь сейчас обижусь, — муж перекатился на постель и нарочито отстраненно уставился в рамку балдахина над нами. — Я все же старался.

Я рассмеялась тихо и обхватила его рукой. Закинула ногу ему на бедро, мелко содрогаясь от вспышек удовольствия, что еще пробегали по телу.

— Если бы я не любила тебя, то было бы не так. Я уверена. И если бы ты.

— Значит, готовься к тому, что так будет всегда, — Альдор повернулся ко мне и отбросил с щеки прядь волос. — А если вспомнить, что между нами теперь связь. То не надейся выбраться из этой постели надолго.

Да, пожалуй, свежая связь, что протянулась между нами, долго не даст покоя. И промелькнуло сомнение: стоило, может, повременить еще немного? Но мягконастойчивые руки мужа уже вновь заскользили по телу, переворачивая мысли совсем другой стороной.

Только к обеду мы добрались до Маркуша. Он как раз недавно проснулся. Унбар Тома еще не позволял ему подниматься с постели, но выглядел юноша гораздо лучше, чем накануне. Уже в дверях он окинул нас с Альдором подозрительным взглядом, словно понял вдруг, что теперь сблизило нас еще больше, чем раньше, но на лице его не отразилось ни капли смущения. Он, кажется, даже слегка помрачнел.

— Как ты себя чувствуешь? — я присела на край его жесткой постели.

— Почти так, как раньше. И по-другому...

— Тебя что-то беспокоит?

— Не особо. Но я хотел бы вернуться домой поскорее, — проворчал Маркуш, пряча от меня взгляд.

Я не понимала, что отражалось сейчас на моем лице или что, может быть, поменялось в моих магических потоках настолько, что даже он ощутил, хоть и не был Собирателем. Но явное раздражение младшего де ла Фиера нарастало так быстро, что мне стало неудобно находиться рядом с ним. Словно он вдруг оброс шипами, что ранили, стоило только попробовать приблизиться.

— Мы скоро вернемся, — отозвался Альдор, пока со стороны наблюдая за братом.

— Но дождаться принца Венцеля и короля нам все же придется. Ты как раз успеешь восстановиться.

— Я восстановлюсь в Анделналте гораздо скорее! — совсем обозлился Маркуш. Почти крикнул заставив слугу, который задумчиво составлял на подносе пустую посуду, вздрогнуть и недоуменно нахмуриться. — Отправьте меня одного, если уехать сейчас не получится. Все равно моего мнения о моей жизни здесь спрашивать никто не будет. Все решите сами.

— А может, так лучше? — ответно вспылил Альдор. — Ты уже нарешал такого недавно, что едва тебя снова в кучу собрали.

Маркуш опустил голову ниже, но не в покорности, а в явном желании упираться до конца. От него тугими короткими волнами начала исходить та самая ослепительная сила, что не так давно едва не убила мага-Хранителя. И отчего-то вся скопившаяся в моем теле мягкая нега от недавней близости с мужем вдруг растворилась, словно ее не было. Словно я не имела на это права и в том было что-то постыдное.

— Что с тобой, Маркуш? — выдавила тихо, пытаясь поймать его взгляд, накрыла ладонью его руку.

Он дернул головой, как от удара по щеке.

— Просто... — сглотнул, отклоняясь, вжимаясь в подушки спиной так, словно от меня дурно пахло. — Еще не пришел в себя. У унбара Тома крепкие зелья.

Он криво усмехнулся. Альдор подошел с протяжным вздохом и, подхватив меня под локоть, поднял на ноги.

— Пойди в комнату, Йоли. Нам с Маркушем надо поговорить.

Я безропотно покинула покои, оставив братьев наедине: слуга опасливо убрался оттуда раньше меня. Пожалуй, и правда пока не стоит вмешиваться. Что-то между ними накопилось, наросло — и это нужно было немедленно разрешить. Пока опасная обида не потащилась за нами в Анделналт. Я ждала Альдора и не могла найти себе места. Все думала: может, сама довела до такого, не должна была сближаться с Маркушем так? Пытаться понять его лучше, чем другие, открываться перед ним, словно перед родным человеком. И все яснее осознавала, что не могло получиться по-другому. Просто не могло.

Они разговаривали долго. Альдор вернулся как будто даже усталым, но вполне спокойным.

— Давно нужно было это сделать, — сказал, помолчав.

Ничего током не поясняя, ничего не пересказывая мне. Но я и не хотела знать. Это их дела, часть той их жизни, которая мне не принадлежит, в которую влазить — только мешать.

— Вы разве не говорили с ним раньше? — только и решила спросить.

— Так — нет, — Альдор остановился у окна и опустил задумчивый взгляд во двор.

— Кажется, я всегда следил за Маркушем. А вот тот момент, когда он вдруг стал совсем взрослым — упустил. Не верил, что ли. Мне было удобнее считать, что он до сих пор мальчишка. Но он, кажется, понял, что я хотел ему сказать. Все пройдет, Йоли.

Я подошла и обняла его. Мне очень хотелось в это верить.

Его высочество приехал первым — через два дня. А король Рокуш, словно подгадал, всего-то через сутки после сына. Меня на встречу с ними вызывать поначалу не хотели, будто мое мнение никого не интересовало. Но я упрямо отправилась вместе с мужем в малый зал Совета. Принц, кажется, не удивился моему появлению, а вот его величество нахмурился, едва завидев. Конечно, он не знал меня в лицо, но без труда догадался, кто я такая.

Я видела его сегодня впервые. Высокий, такой же светловолосый, как и старший наследник, с огрубевшими от времени и обычных для короля забот чертами лица. Острый, холодный взгляд вцепился мне словно бы в самые легкие — и стало трудно дышать. Как я ни храбрилась, а от вида короля вся моя решительность мгновенно улетучилась.

Благо не надолго. Пока шла под руку с мужем до огромного круглого стола, обставленного высокими резными креслами, понемногу успокоилась, хоть пронесшаяся по спине волна волнительного жара, оставила ее чуть влажной — и теперь ткань раздражающе прилипала к коже.

— Когда вы планируете вернуть нам карту Колодцев? — был первый вопрос короля после сухого ответного приветствия.

— Думаю, в том нет большой необходимости, — неожиданно решил вступиться за меня Венцель.

И не удержался при этом от колкого взгляда в сторону Альдора. Но муж пока молчал, предоставляя мне возможность высказаться. Думается, тем самым он немало удивил мужчин, но за это я была ему благодарна. За доверие, которое мы взрастили вместе. За уверенность в том, что теперь я могу постоять за себя сама — не во всех случаях, конечно, но хотя бы там, где дело касалось моих сил, которые с каждым днем становились все привычнее.

— Боюсь, это не может случиться так скоро, как хотелось бы. А хранить ее при себе как раз для меня нет никакой надобности. Я не советник Короны. И не служу при дворе. Она оказалась у меня почти случайно. Но для того, чтобы ее вернуть, мне необходимо одно небольшое путешествие.

— Как раз о вашей службе Короне мы в числе остального и хотели поговорить, — уверенно начал Венцель.

Рокуш кивнул, но тут Альдор подался вперед и опустил локти на гладко отполированный стол.

— Этого не будет. При всем уважении, ваше величество. Ваше высочество... — он выразительно посмотрел на старшего и младшего монархов. — Как не будет службы Маркуша. Последний раз это обернулось большой бедой. Могло обернуться и смертью. И второй раз такое я допустить не могу.

— Сейчас самая большая опасность миновала, — серьезно продолжил слова сына король. — Советник Миклош пойман и будет казнен за измену. Войска Ванулуи начали отступать по всем фронтам. Что же насчет моей племянницы, то поймать ее оказалось трудным делом. Но рано или поздно это случится. Мы лишились сильного Собирателя — уже можно сказать и так — в лице Натана Миклоша...

— Не по нашей вине, — вставил Альдор.

Рокуш покривил губами, но продолжил:

— Как бы то ни было, нам нужна замена.

— Только не моя жена, — почти рявкнул де ла Фиер.

И, кажется, лишь уважение к его величеству и разумное нежелание испортить с ним отношения, удержали его от более резкого тона.

— Альдор, — спокойно возразила я, пытаясь успокоить его. — Я считаю, что в нерегулярной помощи Короне с моей стороны не будет ничего страшного. Разумеется, не постоянной. Переезжать из Анделналта куда бы то ни было, я не собираюсь, как и постоянно находиться при дворе.

Кажется, каждое мое слово приносило мучение Рокушу. Для него было огромным испытанием слушать аманту и вникать в то, что я говорю. Удерживаться от открытого пренебрежения, что постоянно сквозило в его взгляде, когда он был направлен на меня. Но необычные способности и то, что я — Осколок Зари — заставляли короля наступать себе на горло.

— Кажется, вы слишком много на себя берете, — все же проворчал он. — То, что с вами хоть как-то обсуждают это, уже выражение моей огромной благосклонности.

— Простите, ваше величество, я и не думала надеяться на вашу благосклонность. Однако моя жизнь вам не принадлежит. Моему мужу, моей семье — да, но не Короне.

Принц тихо хмыкнул, поглядывая на меня с неизменным интересом. Он покручивал на пальце весьма увесистый перстень и как будто размышлял больше о своем.

— Если на то есть согласие Йоланты, — поддержал меня Альдор. — То я готов к необходимой ее помощи Короне. По случаю. Что же до Маркуша. То по-прежнему нет.

— Вы не можете запретить, — повысил голос Рокуш.

— Могу, ваше величество. Я его опекун и брат. Я выполнил все условия его высочества о сохранении опеки над Маркушем, а значит, несу ответственность за его жизнь. Когда он станет достаточно взрослым, чтобы самостоятельно принимать решения, вы сможете поговорить с ним лично. А пока. Я не вижу настолько весомой необходимости привлекать силы Маркуша на службу королевству. Уж простите. Ваше величество, — добавил Альдор, как будто не сразу вспомнил.

— Тогда пока вы можете уезжать в свое имение. Пока не понадобитесь в связи с разбирательствами в измене Натана Миклоша и... Юдит, — король запнулся, упомянув родственницу.

Пожалуй, такие удары всегда самые болезненные.

— Благодарю за милость, — с легким нажимом в голосе ответил Альдор. — Это очень кстати. Потому как за все это время в Анделналте накопилось много дел.

Мы говорили с принцем и королем еще недолго. Больше теперь о нынешнем положении в войне.

За всеми свидетельницами, которые могли что-то подтвердить, уже отправили. Их собирались временно отвезти в столицу, а там уж отдать в руки королевских дознавателей. Напряжение на границах с Ванутули ослабло пока не так сильно, как того хотелось. А потому всегда оставалась опасность того, что Альдора могут вызвать приказом короля в любое место, где завяжется слишком горячая схватка.

Я больше слушала, не вмешивалась в рассуждения мужчин, сглатывала горечь в горле, но ничего не могла поделать. Я знала, кто мой муж. Знала, что он, потомок великих воинов, не сможет оставаться в стороне от вершащихся в королевстве дел. И я страшно боялась его потерять. Хотя бы на миг.

Наверное, это все наша связь. Делает мысли глупыми, а желание оставить мужа рядом — невыносимым. Желание удержать. Или отправиться за ним туда, куда придется.

Когда Маркуш восстановился совсем, мы сразу собрались уезжать. Но не в Анделналт. Я попросила Альдора об одном: заехать в имение Мариана Шербана. Проведать его. И, наверное, извиниться за то, что невольно вовлекла в неприятности, хоть он меня и предупреждал. Что не оказалась настолько внимательной, чтобы избежать того, что случилось на праздновании Вершины лета.

Альдор не стал противиться: даже решил, что, возможно, сумеет чем-то помочь Мариану. Раз уж раньше его не допустили до советника. Теперь никто помешать не мог. Унбар Шербан встретил нас гостеприимно и вежливо — не более. Он еще мало вставал с постели, но ему становилось все лучше. Больно было видеть следы страшных ожогов на его коже: что ни говори, а раньше советник был красив. Он выслушал нас и последние вести, что мы сумели ему рассказать. Пообещал, как только совсем восстановится, наведаться к нам в Анделналт — и там уже позволить Альдору как-то смягчить следы огня, а возможно, сделать их почти незаметными. Отчего-то мне хотелось, чтобы, несмотря ни на что, Мариан все же нашел себе достойную жену.

Погостив у советника всего пару дней, мы наконец отправились домой. Теперь я уверенно могла назвать Анделналт домом и рвалась туда всей душой. Когда очистились мысли от всего лишнего, отступившего в тень предвкушения возвращения в этот надежный, суровый замок, который был, оказывается, удивительно теплым к тем, кто приходился ему по нраву.

Оставался всего один день пути — и с каждым преодоленным лангом на душе становилось все радостнее. Рядом со мной муж и Маркуш. Мы почти свободны. Почти — наверное, только на это можно было рассчитывать с нашими силами.

Мы остановились на короткую передышку в небольшой, но очень ухоженной и зажиточной — как это часто бывает вблизи крупных городов — деревне. Дать отдых лошадям, пообедать в приличной таверне — теперь мы могли себе это позволить.

После неспешной передышки мужчины задержались внутри за коротким разговором с хозяином постоялого двора, к которому прилежала таверна, а я вышла на улицу, узкую, хорошо укатанную, не слишком уж изброжденную колеями. Сегодня было и ясно, и как будто нет. Плотная дымка кутала небо, оседала духотой на землю, и к вечеру, пожалуй, можно было бы ожидать дождя.

— Простите... — раздался вдруг сбоку от меня чуть низковатый, глубокий женский голос.

Как будто его наполняла вся полнота прожитой жизни. Я повернула голову и в первый миг не поняла, что почувствовала. Удивление? Радость? Или страх. Рядом со мной стояла уже весьма пожилая женщина в светло-сером платье до земли, вышитом замысловатыми, как будто даже иноземными узорами по вороту и рукавам. Плечи ее, несмотря на теплую погоду, покрывал легкий плащ до середины бедра. Ремень мягкой, неведомо чем наполненной сумки пересекал грудь.

Она смотрела на меня терпеливо несколько мгновений, как будто давала прийти в себя, а после заговорила вновь.

— Вы же едете в Сингурул? — улыбнулась открыто и в то же время туманно. — Я не ошиблась.

И внутри у меня, под грудью как будто мелко задрожало что-то.

— Не в сам Сингурул, но…

— Вы не могли бы подвезти меня? — смело и весьма настойчиво попросила незнакомка. — Последнее время мне не везло с погодой. Я почти всегда путешествую пешком, — она помолчала, неспешно оглядывая меня. — Но нынче очень устала. И была бы очень благодарна, если бы вы оказали любезность.

Я только рот смогла приоткрыть, еще не сообразив, что нужно отвечать в таких случаях? Сразу соглашаться? Ведь Странствующей Заре, кажется, никто не отказывает.

— Мы будем очень рады доставить вас до Сингурула.

Крепкие, но бережные пальцы сомкнулись у меня на локте. Я слегка вздрогнула и посмотрела на Альдора, который мягко подтолкнул меня, чтобы шла дальше. Маркуш выглянул из-за плеча брата, еще не понимая, чего все толпятся на крыльце, и его брови поползли вверх. Но он ничего не сказал, лишь юркнул в повозку и устроился на своем месте. Слегка напрягся, когда женщина села рядом с ним.

Я опустилась напротив, все еще не веря. В голове немного кружило, и лишь близость мужа, его ощутимая поддержка, хоть как-то удерживали меня в реальности. Теперь я явственно ощущала эту нить, что связывала меня с Зарей. Но ведь я не звала. И место было вовсе не то. Значит?...

Я прикрыла глаза, отвернувшись к окну, когда повозка тронулась. Когда застучали копыта лошадей по земле и зазвучали голоса всадников, что нас сопровождали. И под этот мерный грохот мысли начали приходить в порядок. Но одно я не могла решить: имею ли право спросить напрямую? Или должна ждать некоего знака?

— Ты хочешь ответов? — раздался у меня в голове голос.

Я слишком резко повернулась к женщине, но она словно бы не говорила ничего. И мне не пришлось. Мысли заменили мне слова. Коснулись разума Зари, не произнесенные вслух:

— Я хотела бы получить ответ. Только один. Как мне избавиться от карты Колодцев?

Женщина усмехнулась, но опять же лишь в моей голове.

— Получишь, как придет время. Очень скоро.

Она перевела взгляд на Альдора, который старательно делал вид, что ничего особенного не происходит. Покосилась на Маркуша, которого сейчас словно из бронзы отлили — до того он был неподвижен. Чуть позже, когда спала первая неловкость, разговор с Зарей все же завязался. Вполне обычный: о том, где она бывала, и зачем отправилась в Сингурул. Неведомо что отвечала женщина: правду или ложь. Порой казалось, что она говорит вовсе не об этом мире. Не об этих горах, дорогах и городах, которые она видела без счета. А о том, что не заметно обычному взгляду.

Она вышла из нашей повозки под Сингурулом. Напоследок только чуть склонилась к Маркушу и, крепко взяв его за руку, проговорила:

— Если ты начнешь смотреть в правильную сторону, мы еще встретимся.

Улыбнулась на его недоуменный взгляд и ловко, как молодая, спрыгнула на землю. Куда отправилась дальше — известно только ей.

Рэзван встретил нас на крыльце Анделналта. Трудно ему пришлось в те недели, что не было хозяина. Но можно было не сомневаться, что он справился со всеми делами, что оставил на его плечах Альдор. Теперь моего мужа снова закрутит суета. Вечные хлопоты и поездки — даже жаль. Я уже начала привыкать, что он весь мой.

Но еще одно обещание, которое муж дал мне однажды, он выполнить не забыл. Первые несколько дней дома мы и правда мало выбирались из супружеской постели. И мне порой хотелось поговорить с ним о встрече с Зарей, о том, что ждет нас дальше, в те мгновения, когда мы находили силы оторваться друг от друга. Но, едва успев о том подумать, я понимала, что это не нужно. Все ясно.

И я почти не удивилась, что одним утром, после смутного сна, из которого только и запомнила, что единственное слово на древне-чайдеаргиндском, утром на моем запястье обнаружился знакомый золотой браслет.

Совсем такой, каким пришлось увидеть его впервые. По воле судьбы или случайности — уже не важно. Важно то, к чему привело мое с ним соприкосновение. То, как повернулась моя жизнь — и за это его можно было бы, наверное, поблагодарить.

Я сняла браслет и бросила пока в ящик тяжелой прикроватной тумбы. Надо будет вернуть Венцелю. После повернулась к еще спящему мужу и обняла его рукой, прижалась обнаженной грудью к спине. Он вздохнул тихо, мой огненный маг.

— Плохой сон? — спросил вяло, уже нащупывая горячей ладонью мое бедро. — Такая рань...

— Нет, — я коснулась губами его лопатки, с удовольствием отметив, что следы ожогов совсем уже пропали с кожи. — Очень хороший.

КОНЕЦ