Глава 4

Альдор встал со своего места и ушел вместе со слугой так быстро, что я даже не успела ничего понять. Вот он держал мою руку в своей, касался ее губами — а в другой миг рядом пусто, и тонкая лента ветерка касается шеи с этой стороны. Маркуш даже не проводил брата взглядом, сохранил невозмутимый вид, хоть его застывшее лицо ясно говорило о том, что представление он уже не смотрит.

Я как на иголках сидя дождалась, когда закончится уже начавшая меня раздражать сценка. И тут же встала со скамьи, едва актеры скрылись за занавесом. Рэзван сообщил всем гостям, что они вновь могут пройти в другой двор, где их ожидает продолжение пира в честь помолвки господина де ла Фиера и его очаровательной невесты. Все загомонили довольно, на ходу обсуждая несказанное гостеприимство Альдора. Я не прислушивалась нарочно, но, пока шла до перехода между частями замка, то и дело улавливала краем слуха фразы, обрывки разговоров. Упоминали в них и меня — кажется, ничуть не стесняясь того, что невеста хозяина дома может и услышать.

— А унбар де ла Фиер собирается ехать к вашим родителям, чтобы просить вашей руки? — раздалось вдруг сбоку. — Традиции требуют...

Я резко повернула голову и опустила взгляд на невысокую суховатую женщину в богато расшитом платье насыщенного изумрудного цвета, которое в свете солнца бросало нездоровые блики на ее лицо. Ее хорошо побитые сединой волосы были собраны в сетку, шею обхватывала траурная бархатка с обсидианом. Значит, вдова. И, наверное, не случайно неподалеку от нее крутилась молодая девица, очень на нее похожая: хрупкая, светловолосая и чуть изможденная, как будто она гуляла очень редко и предпочитала проводить время за рукоделием или книгами. Девушка тревожно посматривала в нашу сторону, но держалась в стороне и явно не слышала разговора. Похоже, одна из окрестных созревших невест, что рассчитывали на брак с Альдором, пусть надежда на него была и слаба.

— Думаю… — я чуть замялась, вдруг осознав, что не знаю, как называть своего «жениха». Как будет уместно? — Думаю, Альдор способен сам решить, нужно ли ехать к моим родителям, когда их не слишком волнует моя судьба вот уже много лет.

Женщина пожевала губами, словно хотела сдержать улыбку, и картинно закатила глаза.

— Думаю, сейчас, когда вы так внезапно стали невестой унбара де ла Фиера, они скоро о вас вспомнят. Такое событие нельзя пропустить. И невозможно остаться в стороне.

Я передернула плечами и слегка приподняла подол, перешагивая через камешек на тропинке.

— Они добровольно отказались от меня. И это вряд ли что-то изменит.

Нежданная собеседница обменялась взглядами со своей дочерью, скривила губы так, будто наступила в лужу.

— Да, я слышала, что вы, дорогая, кажется, аманта.

— У вас определенно все хорошо со слухом, офэми. Простите, не имею радости знать ваше имя, — я улыбнулась с нарочитой вежливостью.

Маркуш послал мне преувеличенно укоризненный взгляд, пристроившись с другой стороны от женщины, которая так бесцеремонно решила вдруг указать мне на свое место. Сейчас, среди всех этих людей, которые и на него смотрели с нескрываемым любопытством, он выглядел совершенно так, как если бы у него не было никаких проблем со спиной. И вдруг в голову пришла мысль, что своим креслом он теперь пользуется очень уж редко. А еще месяц назад вряд ли решился бы спуститься к гостям и провести с ними весь день.

— Лучия Уннор, — нехотя представилась гостья. — Унбару де ла Фиеру следовало бы лучше рассказать вам, кто прибудет на вашу помолвку. И, кстати, очень невежливо было не позвать на нее самых близких родственников.

Похоже, она еще и хорошая знакомая дядюшки Шандора де ла Фиера.

— Отчего-то мне кажется, что некоторым гостям следовало бы общаться с теми, кто готов слушать их советы, — я похлопала ресницами, когда лицо женщины перекосило от негодования.

— Офэми Уннор, — окликнул Маркуш стремительно бледнеющую гостью, отвлекая ее от меня. — Я рад вас видеть! Как поживает Влад? Отчего он не приехал?..

И юноша завел со страждущей высказаться женщиной ничего не значащий разговор. Я не стала отходить далеко, прислушиваясь к нему и поражаясь, как Маркушу всего парой фраз удалось превратить гостью из въедливой грымзы в милейшую бабушку для своих внуков, о которых она принялась рассказывать так вдохновенно, словно сагу о великих героях. А может, она уже решила, что и младший де ла Фиер вполне сойдет за возможного жениха для дочери? Похоже, мало кому удавалось запросто попасть в Анделналт и уж тем более похвастаться своими подросшими как раз для замужества кровиночками перед братьями. И сейчас они готовы были из кожи вон лезть.

Но я все же укорила себя за невольную ответную язвительность. Нужно учиться сохранять самообладание в любой ситуации. Ведь Альдор предупреждал, что многие из аристократов пожелают прощупать меня на прочность. И сейчас, помалу рассаживаясь за столами, они то и дело бросали в мою сторону заинтересованные, а то и осуждающие взгляды. Будто их обокрали. Я огляделась невольно, все ожидая, что де ла Фиер наконец появится во дворе, но он все не появлялся, и пальцы сами тянулись к прохладной подвеске на шее — как будто так я могла бы передать ему свои тревоги. Вот только зачем? Разве они ему интересны?

Он, кажется, обеспокоился, когда кулон показал чужое воздействие. Но сейчас все было тихо, я ничего не чувствовала, а значит, и Альдору не о чем было тревожиться. Другое дело, удастся ли поймать ту, кто снова попыталась до меня дотянуться? Или она уже нашла способ улизнуть из замка после неудачи. Но у де ла Фиера сейчас, кажется, появились заботы посерьезнее.

Рэзван тоже пропал куда-то на время. А вернулся хмурый и озадаченный: его солидную фигуру сложно было не заметить среди других. Рядом с ним крутились крепкие мужчины из слуг. Он что-то им серьезно втолковывал, а они внимали и хмурились тоже. Гости же как будто не замечали всего того напряжения, что пронизывало, кажется, весь Анделналт. Они принялись за еду и напитки, быстро увлеклись разговорами и вернулись к обмену последними новостями: многие знали друг друга давно, но не виделись месяцами.

А я сидела во главе стола рядом с пустующим местом Альдора и чувствовала себя развевающейся на шесте красной тряпкой, которая привлекает внимание всех, но никто не понимает, зачем я тут вообще нахожусь. Только близость Маркуша, который сел от меня по левую руку в нарочно для него принесенное удобное кресло, хоть как-то сглаживал это странное чувство. Он то и дело ободряюще не улыбался, но не забывал и озираться по сторонам, словно каждый миг ждал нового на меня нападения.

Но все равно в висках билась мысль: зачем я здесь? Почему Альдор все же выбрал меня, зная, какой ворох проблем за мной тянется? А после, словно нарочно решил выставить напоказ, надев на шею сияющую в свете солнца подвеску, которая порой и меня слепила бликами. И тут же оставил меня задыхаться в этом водовороте сплетней и колких взглядов. В куче недвусмысленных толков, которые после того, как он вел себя во время представления бродячего театра, кружили и кружили над столом, вполне отчетливо достигая слуха: успел ли де ла Фиер в известном смысле связать себя с амантой? Или ему это не удалось — лишь потому, что она до сих пор связана с другим магом?

Я не могла ничем опровергнуть все, что обо мне говорили почти в лицо. И оставалось только цепляться за взгляд Маркуша, который безмолвно обещал, что скоро все это закончится.

— Не окажет ли любезная невеста Альдора де ла Фиера сыграть нам на лютне? — вдруг совершенно неожиданно раздался возглас откуда-то с дальнего конца стола.

— Я слышал, она прекрасно играет!

Я встрепенулась, перестав ковырять вилкой остатки салатных листьев в тарелке. Зашарила взглядом по лицам, но так и не отыскала того, кто так нагло подставил меня в тот миг, когда все уже улеглось, кажется: только и осталось, что дотянуть до конца пира. Маркуш сдвинул темные брови, тоже пытаясь высмотреть выскочку, но деваться мне стало вдруг некуда, потому что гости поддержали его новыми и новыми одобрительными возгласами.

— Я готов дать очаровательной офате свой инструмент, — Со своего места встал трубадур, кажется, слегка захмелевший от вина или эля. — Он хорошо настроен.

Несколько мгновений я еще пыталась придумать, как вывернуться, но даже Маркуш не смог мне в том помочь: вздохнул и сочувственно пожал плечами, когда я на него взглянула. Пришлось вставать и идти в центр огороженной столами площадки, куда расторопный слуга уже принес нарочно для меня короткую скамеечку.

— Будьте любезны, — я улыбнулась трубадуру, принимая из его рук лютню, — не подпоете мне? «Сагу о Красной Деве»?

Певец приподнял брови, слегка озадаченно усмехаясь, но все же кивнул. «Сага о Красной Деве» была хорошо известна в Чайдеаргинде, но популярна скорее в кругах воинов. Или магов-Хранителей с «разрушающими» способностями. Как у Альдора. Но в ней говорилось о том, как девушка-воительница боролась за свою любовь, несмотря на все неодобрение тех, кто окружал принца, который забрал ее сердце. Нет ничего лучше, чем утереть носы всем этим снобам, которые так и думали, с какой бы стороны меня уколоть и как бы лучше ввести в смятение.

Мы с певцом расположились под взглядами гостей: я на скамье, а он — в весьма горделивой, но подходящей случаю позе — рядом со мной. Еще несколько мгновений я боролась с невольным волнением, вспоминая, с каких аккордов начинается мелодия, и тронула струны, мягко на них надавливая.

Уверенный голос трубадура помог забыть о тяжелом внимании собравшихся вокруг аристократов. Я вспоминала мелодию почти на ходу, но переливы песни подгоняли меня, увлекая по ровному руслу истории. За столами стало так тихо, что даже шелест ткани, когда кто-то шевелился, можно было бы различить, не заглушай его музыка.

Как только сага закончилась, я замерла, еще касаясь нагретых моим теплом струн. Очнулась лишь тогда, как рядом оказался слуга — тот самый, после вести от которого Альдор пропал так надолго. Я даже обрадовалась ему, уже предчувствуя, что теперь он явился за мной.

— Офате, — обратился он ко мне, остановившись рядом, но на почтительном расстоянии. — Унбар де ла Фиер просит вас и унбара Маркуша подняться к нему в кабинет.

Конечно, я понимала, что ничего хорошего меня там, скорей всего, не ждет, но возможность уйти с этого нарочитого веселья радовала настолько, что не хотелось выяснять подробности. Я просто встала и, с благодарностью вернув лютню трубару, пошла вслед за слугой и Маркушем, забыв даже присесть в реверансе перед гостями напоследок.

В замке оказалось удивительно прохладно — после той жгучей шары, что давила снаружи, пробираясь разогретыми потоками даже под навесы над столами. Невольно я обращала внимание на светильники вдоль стен: они горели ровно и спокойно. Но чем ближе мы подходили к кабинету Альдора, тем пламя в них становилось яростнее, оно колыхалось, словно на ветру, оставляя на камнях черные следы копоти. Воздух уплотнился и разогрелся — идти стало тяжелее, как будто приходилось проталкиваться через застывающую смолу. За массивной дверью кабинета слышались громкие голоса. Узнаваемый — Альдора. Такой, каким я уже давно его не слышала: настолько яростный, чуть хриплый, что мигом в памяти вставала та ночь, когда он прогнал меня в грозу из замка. Ему отвечал спокойный, но звенящий от напряжения голос Рэзвана. И совсем тихо — еще чей-то, который почти нельзя было разобрать...

Слуга открыл дверь перед Маркушем, а я вошла вслед за ним, невольно стараясь слегка скрыться за его спиной. Внутри было и вовсе почти невыносимо жарко. Гневное дыхание Альдора раскаленным вихрем пронеслось и у меня в груди, когда я встретилась с ним взглядом. Огонь, что перекатывался по его радужке, словно оплавил какую-то внутреннюю струну во мне, которая задрожала и оборвалась, заставляя остановиться на месте, как будто тело перестало мне принадлежать и полностью попало под его волю. Я никогда не привыкну — к этой буре в нем, которая лишь иногда стихала, как спящий вулкан, который не знаешь, когда проснется вновь.

А напротив Альдора, который стоял перед столом, заложив руки за спину, на стуле с высокой спинкой сидел тот самый актер, который еще недавно покорял сердца зрителей на подмостках. Он не выглядел запуганным и даже растерянным, хоть и старался, видно, не слишком часто встречаться с де ла Фиером взглядом. Похоже, разговор их длился не слишком давно, но уже успел довести Альдора едва не до бешенства. В том, конечно, была еще и другая причина — некое известие, которое передал слуга — но и нагловатый вид актера, видно, злил его не меньше. Так, что становилось и правда страшно, что в любой миг де ла Фиер разразится огнем прямо на этом месте.

Но сейчас все это пламя, отраженное в его глазах, обрушилось на меня так явственно, словно на мне загорелась одежда. Лицо, шею, плечи пекло ощутимо, почти на грани боли. Я чувствовала себя соломенной куклой, которую бросили в камин.

— Подойти, Маркуш, — почти прорычал Альдор. — И вы, офате.

Он отвернулся, а Рэзван, что стоял за его спиной чуть в отдалении, подошел и тихо что-то сказал ему, посматривая на актера. Альдор поморщился, но все же кивнул, соглашаясь. Будто мажордом озвучил некую мысль, которая казалась ему неприятной.

— Ты что-то хотел? — Маркуш с любопытством исследователя, который готов влезть в любую гадость, лишь бы узнать, из чего она сделана, посмотрел на пленника.

— Ты можешь пока понаблюдать, Маркуш, — брат махнул ему на другое кресло и мальчишка удивительно послушно сел в него. — А вы, офате. Подойдите. Прошу вас.

Де ла Фиер вновь вперился в меня.

— Знать не знаю и впервые вижу эту девицу, — вдруг заявил актер, как будто до нашего с Маркушем появления, они говорили именно обо мне.

— Не торопитесь, — хмыкнул Рэзван.

И мужчина заметно сник. Альдор взял меня за руку и отвел чуть в сторону от остальных — к камину, в котором заметно шаяли угли. Похоже, маг едва сдерживался, чтобы не разжечь и его тоже. Я еле терпела жар его раскаленной кожи, опасаясь, что на моей останутся ожоги. И его лицо было сейчас наполненным такой бурей эмоций, что невольно хотелось взять его в ладони и вглядеться лучше, чтобы почувствовать, узнать, понять. И, может быть, усмирить? Но, кажется, скорее я обращусь теми же углями.

— Он не желает ни в чем сознаваться, — заговорил Альдор, когда мы остановились у дальнего портала. — Утверждает, что знать не знает Юдит и никогда не имел с ней никаких дел. Потому я хотел бы, чтобы вы проверили, нет ли на нем следов силы тех камней, которые вредили Маркушу. Вы говорили...

— Я постараюсь. Хоть и не знаю, что получится. Если он с ними не соприкасался...

— Мне нужно это знать. Не замешана ли Юдит.

Я сглотнула сухую прогорклость в горле. Похоже, несмотря ни на что, Альдор не желает разочароваться в своей любовнице еще больше, чем это уже случилось. Не хотелось ничего отвечать. Я просто вернулась к стулу, на котором сидел пленник, и остановилась напротив. Мужчина с издевательским интересом уставился на меня снизу вверх. Конечно, откуда ему знать, кто я такая на самом деле. И отчего-то подумалось, что, если он узнает, то кто позволит ему выйти из Анделналта с такими знаниями?

Я попыталась сосредоточиться на потоках его силы, неровной, изменчивой, словно очертания облаков, что бегут по небу. Попыталась уловить что-то схожее с тем, что видела внутри искаженных камней. Словно мягкими щупальцами тонкие сосуды магии касались меня, обволакивали и исчезали — и среди них не было тех, какие нужны. Ничего, что хоть отдаленно показало бы, что актер был замешан в подмене камней. Он был чист. След, который я неплохо изучила за эти дни под присмотром Маркуша, но до дальнего конца которого не могла еще добраться, не задевал его никогда, а значит, он либо не имел отношения к тому случаю, либо выполнял какие-то другие задачи.

Мужчина смотрел на меня прямо, с легким любопытством во взгляде — без единого проблеска страха или удивления. Вряд ли он чувствовал что-то во мне: Хранители на это не способны. Они улавливают и притягивают лишь крупные потоки магических сил, что переливаются по каналам.

— Вы не можете держать меня тут силой, — вдруг заговорил он, отворачиваясь от меня, когда я шевельнулась, уже собираясь отходить от него. — Ко мне ходят многие девицы. Я всех даже в лицо не помню, — он растянул губы в нагловатой улыбке. — И аристократки тоже бывают. Может, ей просто захотелось.

Он вдруг смолк резко — и по его шее поползла краснота. А я остановилась, ощутив вдруг, как его сила резко увеличилась. Наполнила, кажется, каждую частичку его тела — и продолжила расти, давя на границы кожи. Мужчина приоткрыл рот, хватая воздух, но тому, кажется, уже негде было поместиться. Внешне он оставался прежним, но рисунок его магических сосудов раздувался, как мыльный пузырь, а я смотрела, чувствовала и не могла пошевелиться, даже понимая, что еще немного — и его разорвет на части. Он просто не выдержит давления чужой, слишком большой для него силы.

— Говори, чего от тебя хотела Юдит Месарош, — прозвучал за его спиной голос Маркуша.

— Маркуш! — окликнул его Альдор, видно, тоже заподозрив неладное.

Но актер уже не мог ничего сказать: его глаза закатывались, а кожа шла нездоровыми серыми пятнами. Собирающий сосуд на его груди лопнул, брызнул мне на руку осколками, оставив легкие порезы. Но я даже не взглянула на них. И пока Альдор так невыносимо медленно, словно ему мешал сгустившийся воздух, бежал к брату, чтобы его остановить, я зацепилась за поток силы и, вспоминая те заклинания, которым меня учил младший де ла Фиер, сплела паутину других, отводящих излишки от страдающего пленника.

Тот сразу вздохнул свободнее, расслабился и вмиг потерял сознание.

— Ты с ума сошел?! — взвился Альдор, хватая неподвижно сидящего на своем месте Маркуша за грудки. — Ты чего добивался? Чтобы у него разорвалось сердце?

Тот сбросил его руки, переводя взгляд с него на меня, а затем на слегка ошарашенного Рэзвана, который, похоже, просто решил не вмешиваться туда, где помочь ничем не мог. Необходимая осторожность в случае постоянного проживания в одном доме с сильными магами.

— Вы ничего у него не узнаете, если будете ходить вокруг да около, — мальчишка встал. — Он прав. Ты не имеешь права его задерживать. У тебя нет доказательств. Тебе нечем припугнуть этого голодранца.

Он покачал головой и, обойдя брата, вышел из кабинета.

— Что это было? — я уставилась на Альдора, не слишком веря в то, что услышу полный ответ, но надеясь, хотя бы на какие-то пояснения. — Как Маркуш это сделал?

— Во многое вам лучше не влезать, — строго отозвался Резван, подходя ближе.

Он озадаченно оглядел актера, который все так же неподвижно сидел раскинувшись на стуле, но дышал ровно, будто спал. Его потоки выровнялись и стихли, не принимая никаких новый сил извне. Собирающий сосуд разбит — и он теперь почти что обычный человек. Только с небольшими способностями, не стоящими внимания.

— Если я не ошибаюсь, то мне предстоит стать вашей женой, унбар Альдор, — я шагнула к нему ближе. — Может, мне стоит знать о Маркуше чуть больше?

— Не стоит. И того, что вы узнали, достаточно, — отрезал де ла Фиер.

Между его бровей залегла темная морщинка, а взгляд, еще недавно такой раскаленный, вдруг потух. Я едва не топнула ногой от досады и негодования.

— Может, вы тогда не будете больше просить помощи в том, о чем я понятия не имею?

— Выйди, Рэзван, — велел Альдор, не глядя на него.

И мажордом, тяжко вздохнув, покинул кабинет.

— Вы не доверяете мне, — я покачала головой, чувствуя, что от непрошенной обиды саднит в горле и щиплет глаза.

— Я вынужден доверять как можно меньшему количеству людей. Вы и так видели слишком много.

— Может, убьете меня за это? — я так постыдно по-детски шмыгнула носом, что даже самой стало противно.

Альдор покосился на актера и вдруг шагнул ко мне. Сжал мои плечи горячими, но уже не обжигающими ладонями — и я поежилась от мгновенного отклика руны на это почти отеческое прикосновение. Но руки Альдора скользнули выше. Он поддел пальцами подвеску на моей груди, вгляделся в нее, словно увидел первый раз.

— Кажется, это знак того, что вы в безопасности? — он усмехнулся.

— Только не рядом с вами, — обреченно вздохнула я.

И даже не поняла, что имела в виду точно. Альдор отпустил кулон и легким касанием костяшек пальцев провел по моей коже вверх до ключицы. Я пожалела в тот же миг, что на мне сейчас сорочка, так ненадежно изображающая платье. Потому что грудь моментально налилась тяжестью, а сквозь ткань проступили затвердевшие вершинки. Я сгорбилась слегка, стараясь скрыть это, и опустила бы голову, но Альдор не позволил, удержав за подбородок.

— Я очень надеюсь, что дальше начну доверять вам больше. Но пока между нами договор — и это не обязывает меня открываться перед вами.

— Получается, мы находимся в неравных условиях, — я усмехнулась одним уголком рта.

— Так было изначально, — Альдор вновь спустил руку по моей шее, заставляя сердце и вовсе сорваться в галоп. — Неравенство — часть нашей жизни. Но в этом нет ничего страшного.

— Приятно быть впереди и держать ситуацию в своем кулаке? — Я обхватила себя руками за плечи, чувствуя, что от близости Альдора мне вовсе не становится жарко.

Наоборот — легкий озноб волнения пробегается по спине, а я зачем-то все позволяю ему себя касаться. Ладонь де ла Фиера едва ощутимо скользнула по груди вместе с его взглядом, и остановилась на талии.

— К сожалению, сейчас я не чувствую, что держу ситуацию в кулаке, — его голос провалился в какую-то бархатную глубину.

— Тогда я напомню вам, — я сделала шаг назад, разрывая нашу ставшую слишком тесной близость. — Напомню: вы обещали, что я буду вам женой только формально. И что трогать меня не станете.

Альдор улыбнулся криво и заложил руки за спину. Кажется, он еще что-то хотел мне сказать — и, судя по выражению его лица, весьма отрезвляющее. Но тут пленник зашевелился, громко вздыхая и кряхтя. Мы одновременно повернулись к нему.

— Не надо, не надо... Не надо, — зашептал он, словно в бреду.

Сел выше, выпрямляя спину и явно не понимая еще, где находится, словно забыл.

Он нахмурился, оглядывая кабинет и нас с Альдором.

— Кто вы такие?

Де ла Фиер нахмурился и подошел к нему, ощупывая взглядом. И можно было бы подумать, что пленник просто прикидывается вдруг потерявшим память — на то он и актер — но в его глазах стояло такое натуральное непонимание, что я все же засомневалась, что это лишь игра.

— Что ты несешь? — все же надавил Альдор, видно, тоже не поверив ему. — Хочешь сказать, что не помнишь, как тут оказался?

Пленник перевел беспомощный взгляд на меня — и тут я только поняла, что он и правда не может понять, куда вдруг попал.

— Как вас зовут, помните? — я тоже приблизилась.

Мужчина сжал в кулаке оставшийся на цепочке осколок собирающего сосуда.

— Раду. Я помню, кто я, но…

Он помотал головой и приложил ладонь к виску. Я подала ему воды в кружке, налив ее из кувшина, что стоял на столе Альдора. Раду выпил, поглядывая на де ла Фиера с опаской, словно ждал, что тот вдруг запретит ему пить его воду.

— Скажите, — заговорила я вновь, когда мужчина утолил жажду и понял, что никто ему пока ничем не угрожает. — Что последнее вы помните?

— Помню, как приехал с труппой в Сингурул. И представления помню. И приглашение выступить…

Он осекся. Зашарил взглядом по кабинету, в котором стало чуть сумрачнее, когда светильники перестали полыхать так ярко.

— Тогда, может быть, начнем наше знакомство сначала? — Альдор опустился в кресло рядом с ним и оперся на подлокотник. — Кто ты такой? И каковы твои задачи? Лучше расскажи, иначе второго такого приступа ты просто не переживешь.

— Что вы со мной сделали?

Видно, это то единственное, что так и осталось за гранью его оживших воспоминаний. И отчего-то я сомневалась, что Альдор вновь позовет Маркуша. Но вот пленнику знать о том было вовсе не обязательно. Его тело, похоже, еще не оправилось от той пытки, что учинил ему младший де ла Фиер. И ему того оказалось достаточно, чтобы оставить все то нахальство, что сияло на его лице, когда я только пришла. Актер нахмурился, плотно сжав губы, явственно сомневаясь, как поступить будет безопаснее.

— Я просто посыльный, — заговорил он вновь. — Мы с труппой постоянно разъезжаем по королевству, и потому разные люди зачастую просят меня передать вести и послания в отдаленные города другим… людям.

— А еще вы — иллюзионист, — добавила я, когда он закончил.

— И что с того? — ощетинился мужчина. — В моем деле это только помогает. Это привлекает зрителей, потому что они знают, что их ждет необычное представление.

— И тебя никогда не просили применить способности вне подмостков? — тут же поддержал меня Альдор, видно, разгадав, куда я веду.

— Просили, — Раду покривил губами. Теперь ему бесполезно было отпираться. — Недавно. Попросили наложить на одного человека иллюзию другого. Та женщина выглядела странно. Необычная, с оружием.

— А ты знаешь, что ту девушку, чью иллюзию ты наложил на другую, до сих пор не нашли? — де ла Фиер усмехнулся, когда лицо мужчины помрачнело. — И возможно, она просто мертва. И что в тот миг, когда ты творил свою магию, — он плавно взмахнул рукой, — могла погибнуть моя невеста? А если вредят тому, кто мне близок, я вряд ли оставлю это безнаказанным.

— Я не знал! — воскликнул актер торопливо. — Мне заплатили.

— Кто?

— Такой же посыльный, как и я. А та... девушка в дорогом платье, с золотистыми волосами — она просто забрала послание, которое ей передали в другом городе.

— Где? — почти рявкнул Альдор.

— В Стальпе.

Альдор переглянулся со мной, протяжно вздохнув. Стальп находился далеко от Сингурула. Почти на границе с Ванутулуи. Неподалеку от форта Стальпе Фонта, где, по слухам, вспыхивало много стычек с солдатами противников. Даже я о том знала.

— А та пьеска о предавшей возлюбленного аманте — тоже ее заказ? — спросил Альдор нечто мне непонятное.

— Да, вы правы, — тоже не совсем, видно, понимая, в чем подвох, пожал плечами Раду. — Она заплатила много, чтобы мы играли ее во всех городах, где остановимся. Хорошая пьеса. Женщины ее любят.

Альдор покачал головой, сложив руки на груди и слегка надавливая большим пальцем себе на губы. Глаза его наполнились туманной задумчивостью. В конце концов он вздохнул.

— Что, дорога тебе твоя дорога? — он вновь повернулся к мужчине. — Или закрыть тебе их в Велеаранде? Ни в одном городе Северной провинции тебя и твою труппу не станут принимать. Пойдешь в разбойники — и рано или поздно тебя схватит стража. Иллюзионистов не любят, если они не несут благо или не развлекают людей, как это делаешь ты, Раду.

Актер задумался — судя по тому, как сдвинулись его брови, очень крепко. Никому не хочется попасть в немилость в городах одной из самых крупных провинций королевства. А в силах Альдора окончательно испортить жизнь даже бродячим артистам — просто пустив о них нелестные слухи.

— Нет, я этого не хотел бы, — наконец ответил Раду.

— Тогда вместе с вами в путешествие отправятся два моих человека, — Альдор даже голос смягчил. — Они будут знать обо всех твоих встречах и читать все послания, если таковые будут. Особенно вблизи Вантулуйской границы. Если они вдруг пострадают, считай, на этом и твоя жизнь будет закончена.

— Хорошо, — мрачно согласился актер. — Как скажете, унбар де ла Фиер.

Альдор кивнул и позвал стражников, что стояли снаружи. Те увели незадачливого посыльного, и теперь только оставалось ждать, какие вести принесут люди де ла Фиера которые будут отправлены с труппой по городам Чайдеаргинда.

Альдор обошел стол и тяжко опустился в кресло. Подхватил лежащий перед ним, исписанный плохо разборчивым почерком листок и через миг бросил обратно.

— Я могу идти, унбар?..

— Называйте меня Альдор, — уронил он и поднял на меня взгляд. Совсем потухший, бездонный, как провал в земле. — Вы теперь все же моя невеста.

Он усмехнулся. А я подошла медленно и остановилась перед ним, все разглядывая и разглядывая его лицо. Чувствуя странную необходимость быть сейчас чуть ближе, хоть и отделенной от него широким полем тяжеловесного стола. И Альдор наблюдал за мной, то скользя взглядом вдоль тела, которое обволакивала ткань легкого платья, то перекрещиваясь с моим. Хрупкое напряжение между нами нарастало, звеня и потрескивая, как готовая рассыпаться на осколки ваза. И становилось странно любопытно, что будет, если я подойду еще немного? Еще один шаг, которого мне, кажется, постоянно не хватало, чтобы наконец понять Альдора.

— Можно задать вам вопрос? Наверное, личный... — Я улыбнулась сдержанно, сложив перед собой руки.

— Попробуйте, — Альдор слегка вскинул брови, словно удивился моей смелости.

— Хоть я сейчас и не склонен рассуждать на личные темы.

— Что необычного было в той пьесе? — я приготовилась к тому, что он вновь от меня отмахнется.

— Не слишком приятные воспоминания.

— И вы позволите труппе Раду ставить ее дальше?

Альдор хмыкнул громко и откинулся на спинку кресла, расправляя плечи. Он прикрыл глаза, и некоторые светильники на стенах совсем потухли, оставив нас утопать в янтаре заката, что лился в окно за его спиной.

— Пусть ставят. Так те, кто может о чем-то донести Юдит, не поймут, что он говорил со мной. И что я запретил. В конце концов. Это всего лишь прошлое. Которое давно отгорело. Надо было только вытряхнуть из души этот пепел, — де ла Фиер вновь открыл глаза. — И я даже благодарен Раду за то, что это, кажется, наконец случилось. Хоть многое из того, что последовало за той маленькой драмой, я все же не могу оставить за спиной. Но это, как говорится, совсем другая история.

— Я хотела бы узнать. — рука словно сама по себе потянулась к прохладной подвеске.

— Возможно, когда-то, — Альдор прищурился. — А может, вам просто стоит внимательнее прислушиваться к тому, что обо мне болтают. Тогда вы избавите меня от необходимости лишних душеизлияний.

Я покачала головой, вновь услышав в его тоне нарастающее ехидство. Каждый раз, когда начинаю верить, что Альдор хоть немного ко мне оттаял, он вновь бросает мне в лицо горсть ледяной крошки. Неверное, это никогда не закончится.

— Случилось что-то еще? — коснулась кончиками пальцев гладкой теплой столешницы.

— Я сегодня уезжаю, — Альдор опустил расслабленные руки на подлокотники. — На одном из рудников случился обвал. Есть жертвы. Завалило много людей. И я даже не знаю, живы они еще или нет.

— Это ужасно, — я обошла стол под его слегка вопросительным взглядом. — Почему же так случилось? Я слышала, ваши рудники одни из самых надежных.

Меня и саму разрывало от смятения которое ворочалось сейчас тяжелым комком в груди. Но даже пальцы кололо от необходимости немедленно сделать то, что я собиралась сделать. Внутри словно переворошено все было после соприкосновения с нарушенными потоками того иллюзиониста. Как будто меня в узел завязали, а распустить обратно — забыли. Наверное, мне еще долго придется привыкать к тому, что я — маг. И с каждым днем начинаю чувствовать все больше, все острее то, что наполняет воздух. Что наполняет Хранителей. Один только Маркуш оставался для меня загадкой. Альдора же лучше было бы вовсе не знать: его сила слишком сильно обжигала. Он сам обжигал, накладывая все новые ожоги поверх старых.

— Неподалеку от пика Кулуари, где и находится рудник, погас Колодец, — пояснил Альдор, все еще поглядывая на меня с подозрением. — А других поблизости нет. Все потоки оборвались. И разрушились чары Хранителей земли, которые строили некоторые своды в особо трудных частях горы. Они обвалились.

Я едва не споткнулась о ножку кресла, задумавшись над его словами. И сразу вспомнилось то видение. О Колодце среди гор. О чистом воздухе, который едва не искрился от силы, что пронизывала его. И о пустоте, что была после.

Я встала за спиной Альдора и опустила руки ему на плечи. Его взбаламученные потоки ударились мне в ладони сотнями горячих шипов.

— Что вы делаете? — его голос стал неровным, приглушенным.

— Я хочу попытаться выровнять вашу силу. Ведь это возможно?

Альдор усмехнулся с привычным снисхождением, словно до сих пор поверить не мог, что я хоть на что-то гожусь. Но не воспротивился, когда я слегка сжала его напряженные мышцы пальцами.

— Нет, — ответил. — Потоками могу управлять только я. И позволять вам их касаться — тоже. А если это становится трудно, то приходится сбрасывать энергию... Но вы можете продолжать.

Я отдернула руки, задохнувшись в волне смущения. Несколько мгновений постояла, чувствуя себя просто до крайности глупо. И с чего вдруг решила, что могу ему помочь? Он снова не преминул меня уколоть и сейчас сидел в ожидающей позе, чуть повернув ко мне голову. А я едва держалась, чтобы не вернуть руки обратно.

— Кажется, я видела, как погас тот Колодец, — преодолев настойчивый зов собственного безрассудства, я все же отошла от кресла Альдора.

— Когда? — тот слегка повернул ко мне голову.

— Как раз перед нашим разговором. Когда я рассказала вам про карту.

Альдор вдруг развернулся и поймал меня за руку. Я в тот же миг дернулась, даже не успев подумать над тем, что он хочет сделать. Но де ла Фиер просто подтащил меня к себе ближе и заставил присесть на краешек стола. Его вновь заострившийся взгляд вцепился в мое лицо.

— Вы могли предупредить меня. Описать ваше видение, чтобы я, может быть, понял, что это за место, — заговорил он быстро и гневно, продолжая удерживать мою ладонь в своей и сжимая ее с каждым мигом все крепче. И я опасалась, что мне станет больно.

— Я даже не могла подумать, что тот Колодец может...

Но договорить не успела, потому что в спину мне ударило тугой волной воздуха, когда дверь в кабинет распахнулась. Маркуш вошел быстрым шагом, но остановился резко, как только я к нему повернулась. Мальчишка оглядел нас с Альдором неспешно и пристально. Покривил губами, но все же заговорил:

— Ты собираешься уезжать сегодня?

Посмотрел на брата с таким укором, как будто тот утаил от него нечто смертельно важное. И я даже догадывалась, кто мог рассказать ему обо всех вестях, что пришли с рудника.

— Да. Сразу после ритуала в часовне. Нужно срочно уехать, — Альдор наконец отпустил мою руку. И мне немедленно захотелось дотронуться до того места, где мгновение назад его пальцы касались меня. — На руднике Альба Кулуари произошел обвал. День назад.

Маркуш приблизился — и тут только я заметила, как неуверенно он ступает, как блестит испарина над его губой.

— Может, вам стоит вернуться к себе и отдохнуть? — решила вмешаться.

Потому как Маркуш на сегодня явно нарушил свой предел возможного: целый день с гостями и растраченная неизвестно каким образом сила. Наверняка, ночью его будет мучить боль, а значит, мне сегодня нужно переночевать у него в покоях. Так мне будет спокойнее.

— Не заговаривайте мне зубы, — огрызнулся Маркуш и вновь посмотрел на брата.

— И что же, ты собираешься оставить меня здесь?

— Что в этом плохого? — пожал плечами Альдор. — Надеюсь, мне скоро удастся вернуться. Как раз к тому дню, как нам придется выезжать на прием. А ты пока побудешь дома. И по возможности в мое отсутствие не слишком часто выезжайте с Йолантой в город.

— Да как бы не так! — младший как будто и не услышал его. — Тот рудник принадлежит мне по решению отца. И я имею право вмешаться. Я могу чем-то помочь!

Он подошел и уперся ладонями в стол. Его дыхание стало чаще, а глаза затуманились. Я подскочила с места и, путаясь в подоле просторной сорочки, подбежала к нему. Обхватила за плечи.

— Я все же настаиваю, что вам нужно вернуться, — слегка встряхнула Маркуша, заставляя обратить на меня внимание.

— Ты уже помог сегодня, — холодно бросил Альдор, тоже вставая. — Как бы Йоланте не пришлось собирать тебя полночи по частям.

— Я поеду, — упрямо повторил мальчишка, пытаясь вывернуться из моих рук. — Хватит уже постоянно оставлять меня в стороне, как ненужную вещь. К которой все обещаешь себе вернуться, но забываешь.

Альдор подошел к нему и осторожно опустил ладонь ему на плечо.

— Просто я не хочу, чтобы тебе было плохо. Хуже, чем сейчас, — он посмотрел на меня коротко и вновь обратил взор к брату. — Сегодня ты перетрудил себя. Совершенно зря.

Я бы не сказала, что усилия Маркуша были пустыми. Но сейчас и правда лучше было о том не упоминать.

— Я справлюсь. И мы можем спасти...

— Ты хочешь поехать? — вновь заметно разогреваясь, переспросил Альдор. — Хорошо! Отдыхай до того, как закончится праздник. Скоро люди будут расходиться. Выезжаем сразу, как можно будет.

— Вам не удастся уехать без меня! — тут же поспешила добавить я. А на вопросительный и слегка угрожающий взгляд Альдора добавила: — Я не смогу спокойно оставить Маркуша. И должна быть рядом.

Де ла Фиер закатил глаза, а после вдруг протянул мне руку.

— Я все пытаюсь понять, какими частями тела вы с Маркушем успели срастись, если не можете провести пару дней друг без друга. Но хорошо. Вы можете оказаться полезны.

Я, не в силах сдержать легкую торжествующую улыбку, посмотрела на его ладонь и вложила в нее свою.

— Вы начинаете радовать меня, Альдор.

— А вы меня — нет, — нарочито резко бросил он. — Но деваться мне уже некуда. Потому не соизволите ли все же стать моей невестой под последним взором Рассветной Матери?