Глава 14

Дорога до комнаты Маркуша показалась такой длинной, будто целая жизнь прошла. Я уже не замечала ни прекрасной погоды, ни чистого неба и солнца, что сияло на нём с самого рассвета. Почти ничего не слышала: только успела отметить мельком, безразлично, что у главного входа, там, где недавно буйствовала ссора, тихо. Всё чудилось, что конюх идёт слишком быстро, что слуги слишком часто попадаются на пути, опасливо поглядывают, только мешая, не давай пройти. Наконец мы вошли в покои Маркуша, и взмокший Ремус уложил его на кровать.

— Спасибо! — я отпустила его. — Доложите унбару Рэзвану.

Скрывать такие приступы я не собиралась, даже предполагая, что по мне вновь может пройтись хлыст недовольства Альдора, когда он узнает. Привычными уже движениями я принялась ослаблять пояс Маркуша, чтобы ему было легче дышать. Мальчишка почти совсем не двигался, только следил за моими движениями и еле-еле пытался помочь, чтобы можно было вытащить пояс из-под его спины.

— Почему же… — ворчала я тихо. — Ведь камни заряжены…

И уже хотела было отложить пояс на кресло, как передумала. Потому что Маркушу стало вдруг заметно легче. Он расслабился, вытянувшись на постели, прикрыл глаза. Но ещё не смог объяснить ничего толком, словно онемел. Я плюхнулась на край кровати и с трудом выцепила один камень из кармашка. Он, показалось, обжёг меня. Но не огнём, а как будто какой-то едкой жидкостью. Кончики пальцев закололо, засаднило, словно с них содрали кожу. Камень упал на пол плашмя и показался таким неподвижным, словно вплавился в него. Я наклонилась за ним и подхватила краем подола. Рисунок прожилок на нём заметно изменился. Он не источал сияния и лёгкого тумана, какой был вчера. Наоборот, теперь он будто поглощал всё, что на него попадало, втягивал в себя безвозвратно. Заметная, остро ощутимая неправильность его энергии даже без соприкосновения с кожей доставляла неудобство, как было бы, сядь я в колючий стог, задрав юбку.

— С ними что-то не так, — я принялась вынимать другой камень.

И каждый роняла себе на колени, не в силах удержать в руке хоть сколько-нибудь долго. И вот целая груда их надавила на меня лёгкой тяжестью сквозь ткань платья. Я смотрела на них, пытаясь понять и решить, что делать дальше: молчать об этом нельзя. А свежеоткрытая тайна моего тела ещё не остыла, не стала привычной настолько, чтобы я захотела открыть её Альдору. Да вот только деваться, похоже, некуда, если я не хочу, чтобы Маркуш пострадал.

Потому как кто-то явно извратил силу камней и заменил их в поясе Маркуша.

Я не успела ничего предпринять. В комнату быстрым шагом ввалился Рэзван. Застыл в дверях на несколько мгновений, глядя издалека на Маркуша, а после перевёл взгляд на меня.

— Что случилось? — выдохнул, подходя ближе. Его слегка покрасневшее лицо поблескивало на лбу от пота. — Ведь свежие камни…

Я прикусила губу, не зная, стоит ли рассказывать ему прямо сейчас. Но горка камней на моих коленях красноречиво сказала мажордому, что с ними явно что-то не так.

— Это они забирали у Маркуша силу, — я встала, стряхивая их на кресло из подола.

Достала из поясного кошелёчка платок и взяла один. Нужно отнести Альдору, показать и вместе решить, что делать.

— Как?! — не понял Рэзван. — Они же призваны…

— Я знаю, что они призваны делать. И вчера с ними было всё в порядке, — невольно в голосе прорезалось раздражение. — Останьтесь с Маркушем или позовите служанку. Я — к унбару де ла Фиеру. Он ведь никуда не уехал?

— Никуда, — растерянно бросил мне вслед Рэзван.

Но я уже закрыла за собой дверь и быстрым шагом понеслась по коридору до лестницы. Приподняв подол и перепрыгивая через две ступеньки, поднялась на нужный ярус, крепко сжимая в кулаке треклятый камень, который слегка жёг мне ладонь даже через платок. Благо на меня он никакого воздействия, кажется, не оказывал. Только доставлял лёгкое неудобство. Мысли о Маркуше так и метались в голове, не останавливаясь, не приходя в порядок. Я даже не боялась встречи с Альдором: настолько меня беспокоило то, что случилось с его братом. И что в замке, похоже, завёлся кто-то, кто хочет навредить или Маркушу, или через него — самому хозяину.

Я едва не ударилась в дверь кабинета Альдора, как ослепшая от испуга птица. Громко постучала, даже не задумавшись, что он может быть занят. Вошла — но его там не оказалось. Было жарко, раскалённо, хоть пламя светильников едва шаяло, разгоняя мрак покоев слабее дневного света, что лился в окно.

Я даже растерялась на миг, не зная теперь, где, кроме личных покоев, искать его в огромном Анделналте. Но всё же зашла и к нему в комнату — тоже пусто. Проклятье! Вот и нужно было ему куда-то подеваться!

Пришлось вернуться к Рэзвану, но от тоже не смог толком сказать, где хозяин.

— Я его не видел с того самого момента, как уехала офате Месарош, — развёл он руками.

— Сходите в ельник, — тихо посоветовал Маркуш, который, видно, приходил в себя очень медленно. Всё ещё почти не шевелился и только вяло поворачивал голову, переводя взгляд с мажордома на меня и обратно.

И вот тут мне отчего-то стало не по себе. Если Альдор сейчас в каменной комнате — а судя по разогретой духоте в его кабинете, он и правда может быть там, то стоит ли его беспокоить? Может, нужно дождаться?

— Сходите, — настоял Маркуш, как будто почувствовал мои сомнения. — Иначе его можно ждать долго.

Как будто он хотел, чтобы я увидела. Вот только смотреть мне совсем не хотелось. Но я всё же пошла, надеясь, что встречу его хотя бы по дороге. Что нагоню по пути или что его там тоже не окажется. Тихо скрипнула ведущая в ельник калитка за спиной, напугав меня едва не до икоты — настолько глубоко я погрузилась в свои мысли. Платок с камнем в нём уже намок в моей ладони. Сердце колотилось, ударяясь о рёбра. Я чудом не спотыкалась о чуть выступающие плитки вымощенной нарочно для кресла Маркуша дорожки. Сейчас ели казались мне особо мрачными, они протягивали ко мне изогнутые, увешанные лохмотьями хвои лапы и из кроны каждой словно был смотрело по чудищу.

Чего только не напридумываешь от волнения!

Я едва не проскочила мимо нужной тропинки: с того дня, как мы с Маркушем проходили здесь последний раз, трава поднялась выше, скрывая теперь едва не половину каменного ящика, который почти совсем терялся в густой тени. Однако как хитро его построили: и цвет камня подобрали так, чтобы не бросался в глаза, сливался с общим сумраком ельника, и даже очертания колонн походили на стволы.

Над тропинкой ещё не успели снова сомкнуться тонкие стебельки: значит, кто-то и правда проходил здесь недавно. И только подойдя ближе к каменной комнате, я поняла, что внутри и правда не пусто. От двери шёл явный жар. Я взялась за ручку — та оказалась почти горячей. Только толстый слой чем-то обработанного дерева предохранял её от того, чтобы раскалиться совсем. Ещё миг сомнения — и пришлось заходить внутрь: если там что-то и происходило, но, на счастье, уже закончилось.

Альдор повернулся ко мне, почти незаметный в полутьме. Его блестящее лицо, поймав свет снаружи, явственно сверкнуло среди тугого дымного мрака, что ещё клубился вокруг него, понемногу вытягиваясь в узкие отдушины под крышей. Глаза мага явственно светились, но не только пламенем: ещё негодованием и как будто пережитой болью. Наверняка, всё, что происходит здесь, не остаётся бесследным для него.

— Зачем вы пришли? — Альдор отвернулся. — Хотели посмотреть представление? Боюсь, его вы не пережили бы.

Он вздохнул, удивительно спокойный. Вялый — видно, выброс силы был очень мощным, если он выглядит так, будто перетаскивал тяжёлые камни. Я сделала ещё несколько шагов внутрь: тепло разогретых каменных плит просочилось даже сквозь подошву туфель.

— Я подумала, что надо поговорить с вам скорее, — не стала оправдываться и отвечать на его колкости подобным. — Просто с Маркушем сегодня произошло что-то странное.

Альдор тут же встрепенулся. Быстро подошёл и, подхватив меня под локоть, повёл прочь из комнаты — к моему облегчению, потому что в ней было трудно дышать да и вообще неприятно находиться. Но через пару мгновений его горячая кожа обожгла меня даже через ткань платья. Я дёрнулась, выдёргивая руку из его пальцев. Ойкнула невольно и выронила камень прямо у порога.

Альдор опустил на него взгляд.

— Что он делает у вас? — наклонился поднять и тут же встряхнул рукой, роняя обратно. — Что это?

Он со злым любопытством оглядел ладонь.

— Вы что-то чувствуете? — я заглянула в его обескураженное лицо.

— Он как будто… щиплет кожу, — с трудом подобрал слова маг.

Я хмыкнула, поймала строптивый камень платком и поднесла его ближе к глазам Альдора. Отойти далеко от постройки мы не успели. Так и встали у закрытой двери. Маг, явственно ослабленный, прислонился к ней спиной и принял от меня платок, брезгливо удержав двумя пальцами.

— Видите? — я указала на поглощающие свет прожилки. — Он не испускает целительную энергию.

— Стабилизирующую, — поправил меня Альдор, чему-то слегка усмехаясь.

Видно, мои рассуждения казались ему очень глупыми. Как будто я ничего в том не смыслила. Но я и правда не смыслила, ведь только вчера узнала о своих силах, которые ещё не успели обратиться уверенными умениями. Да и вообще уложиться в голове.

— Не важно, — я невольно чуть выпятила губу, слегка уязвлённая его пренебрежительным тоном. — Важно то, что они отбирают силу Маркуша. Я сняла с него пояс, и ему тут же полегчало.

— Откуда вы знаете, что они делают? — Альдор снова стал серьёзным, явно заподозрив что-то.

Раньше я не касалась разговоров о магии даже относительно самочувствия подопечного, а теперь меня едва не распирало от необходимости рассказать о своих догадках и самой узнать хоть что-то — и тем самым понять себя чуть лучше. Но стоило только подумать о том, что нужно рассказать Альдору, как язык как будто каменел, распухал, теряя способность двигаться. И чем больше длилось моё замешательство, тем подозрительнее становился ещё не остывший взгляд де ла Фиера. Он шагнул ко мне ближе и взял пальцами за подбородок. От него пряно пахнуло пеплом и горячей кожей. Я глотнула этот запах почти неосознанно, жадно — и внутри, где-то в пояснице защекотало от зябкого волнения. А вот все связные мысли полопались, как мыльные пузыри.

— Я… я чувствую их силу и могу перенаправлять из одного камня в другой, — всё же заговорила, будто кто-то извне заставил. — Я не знаю, что это значит точно. Но Маркуш сказал, что это похоже на то, как если бы я была Собирателем.

Альдор наморщил лоб, видно, не зная, как относиться к сказанному.

— Вы шутите… — буркнул. — Нашли время.

— Нет, — я покачала головой, чувствуя скольжение чуть шершавых подушечек его пальцев по коже. — Так сказал Маркуш. А вчера я сама зачаровала пустой камень от полного.

— Но такого не может быть, — Альдор недоверчиво скривил губы.

— Почему вы так решили? — я качнулась назад, высвобождаясь. — Только потому что вам о том говорили с детства? Что женщины не могут быть вместилищами магии?

И до того сильно хотелось рассказать ещё и той незнакомке, с которой я встретилась на днях при не слишком приятных обстоятельствах, что приходилось невероятным усилием воли заставлять себя промолчать: и этого пока достаточно — ещё неизвестно, что будет. Но Альдор скрестил руки на груди, слегка опустив голову, отчего его взгляд стал только пытливее и задумчивей, и я начала понемногу остывать. Так можно наговорить глупостей.

— Допустим, — он кивнул. — Но это ещё нужно проверить. И вы понимаете, наверное, что я стану выяснять, кто заменил камни в поясе Маркуша или изменил их?

— Конечно.

Он усмехнулся.

— И вы понимаете, — его голос звучал нарочито ровно, словно он объяснял что-то неразумному ребёнку, — что при вскрывшихся обстоятельствах, которые мне ещё придётся обдумать, я вынужден буду подозревать и вас.

Я так и открыла рот, не зная, что на это ответить. Ведь я ему обо всём рассказала! Я! А он собирается причислять меня ко всем, кто может быть повинен в беде, которая случилась с его братом. Потрясающая неблагодарность!

— Зачем мне было рассказывать обо всём, если я виновата? — невольно я качнулась к нему, и спохватилась только в тот миг, как его лицо в блестящей испарине оказалось слишком близко от моего. — Молчала бы себе, и никто ничего не понял бы.

— Инициатива наказуема, как вы, должно быть, знаете, — легко парировал Альдор. — А вообще Маркуш понял бы. Рано или поздно. Раз уж вы утверждаете, что именно он обнаружил ваши несвойственные женщинам способности. А рассказав, вы могли бы отвести от себя подозрения.

Я сжала кулаки, глядя прямо в его бесстрастные газа. И в то же время такие бушующие, перетекающие внутренним огнём. Альдор наклонился ко мне ещё немного — и в спине сначала сделалось холодно, а в следующий миг полыхнуло жаром, который потёк раскалённой струйкой между лопаток, заполняя всё тело. Я ещё слишком хорошо помнила, что случилось сегодня утром. Пусть это и была всего лишь очередная уловка, чтобы меня позлить, надавить на меня и указать на своё место.

Я выдохнула медленно и качнулась назад, прикусывая нижнюю губу, но сбившееся дыхание выдало меня с потрохами, потому как Альдор дёрнул уголком рта, обводя взглядом моё лицо, которое горело так, словно я перегрелась на солнце.

— Делайте, что хотите. Я только рассказала вам, что увидела. В конце концов, Маркуш — ваш брат, — я отвернулась и пошла по дорожке прочь от каменного ящика, в который Альдор загонял себя снова и снова.

Но потоки силы де ла Фиера старшего ещё преследовали меня, явственно перетекая по ельнику, между широкими стволами: никогда не замечала этого раньше. Из них, верно, можно черпать энергию, как из каналов. Но они казались слишком неупорядоченными, чтобы их можно было поймать даже в собирающий сосуд.

Де ла Фиер, только немного отпустив меня вперёд, молча пошёл следом. Его взгляд упирался мне в основание шеи — так, если бы он касался меня. Оттого хотелось повести плечами, сбросить это ощущение, которое рождало в груди вихрь смятения. Теперь ко мне, похоже, будет в разы больше внимания, чем раньше. Да ещё и проверки начнутся, чтобы подловить на неправде. э

Вместе и как будто порознь мы вернулись в замок.

— Если нужно будет, я вас позову. А пока идите к себе, — уронил напоследок Альдор.

А ещё через несколько мгновений пропал в одном из ответвлений хода. Я остановилась тут же, как поняла это. Прислушалась и даже оглянулась. Странное чувство: когда он узнал обо мне чуть больше, но не разозлился. Да, вновь проявил недоверие, но к тому я уже привыкала.

Пришлось возвращаться в свою комнату, чтобы хоть немного привести мысли в порядок, хоть оказаться в ней так скоро я и не рассчитывала. До обеда мы с Маркушем должны были разъезжать по окрестностям. Греться под солнцем и говорить о чём-нибудь. Но, похоже, спокойные мгновения в Анделналте всегда отливаются парой ледяных вёдер тревог. Так уж устроена жизнь де ла Фиеров, о которой я знала ничтожно мало: всего лишь осколок, о который ранилась снова и снова — только разными гранями — не понимая пока толком, с какой стороны к нему подступиться.

Я упала на постель, подняв взгляд к потолку и встряхивая, как в мешочке, спрятанным в платке камнем. Всё же для чего они? Облегчают боль Маркуша или каким-то образом влияют на его силы, которые для меня до сих пор оставались загадкой? Я вновь развернула ткань и посмотрела на плоский кусочек неизвестной породы. Подумала немного и всё же коснулась кончиками пальцев. Кожу потянуло, будто я на морозе прилипла к куску стали. Он начал забирать что-то из меня — и жилы налились тянущей болью. Теперь, наверное, можно было представить, что чувствовал Маркуш, хоть камни не касались его напрямую. Но их было гораздо больше, чем у меня в руке сейчас. Показалось, трепещущая нить тянется от булыжника куда-то за пределы замка. Что по ней не столько утекает сила, сколько передаются какие-то знания.

Рассиживаться в своих покоях не пришлось. Но, когда я вернулась в комнату Маркуша, оказалось, что Рэзван уже ушёл, а вместо него подле брата сидит Альдор. Не успела я ещё остыть от последнего с ним разговора, как теперь, похоже, снова придётся выслушивать невесть что. Но теперь он хотя бы одет. Младший де ла Фиер спал — что вовсе не удивительно после того, что он выдержал — а старший покручивал в пальцах камень, который я зарядила вчера. Тот, к счастью, испускал то самое сияние, что говорило о его “стабилизирующей” силе. За всё время он ничуть не изменился, а это, хотелось надеяться, говорило только в мою пользу.

Я подошла медленно и тихо, конечно же, понимая, что Альдор знал о моём появлении ещё в тот миг, когда была за дверью. Он не поднял взгляда, не шевельнулся даже: только его длинные пальцы, между которыми он крутил плоский камень, двигались размеренно, невольно приковывая к себе внимание.

— Это единственный нормальный камень, который я отыскал в комнате, — проговорил он тихо. — Вы его зачаровывали?

Он взглянул коротко, и на его лбу прорезались тонкие морщинки.

— Если это можно так назвать, — я улыбнулась невольно. Остановилась чуть поодаль, отчего-то опасаясь приближаться слишком сильно. Казалось, когда перехожу незримую границу между нами, со мной начинает твориться что-то неведомое и тревожное.

— Как есть, так и называйте, — де ла Фиер пожал плечами. — Маркушу нужны новые стабилизирующие камни. Заказывать их у Имре Фаркаша я больше не решусь, да и долго ждать. Потому нам с вами придётся попытаться наполнить их на месте.

Я невольно провела пальцами вниз по горлу, ощущая, как в нём словно что-то встало колом. То спонтанное колдовство, которое я сотворила вчера, до сих пор не поддавалось моему пониманию. Кажется, ничего и не делала — всё случилось само. Что если повторить не смогу? Ведь, когда ходишь, не задумываешься, как это происходит, а как только решишь отслеживать каждый шаг — так начнёшь спотыкаться на ровном месте.

— Что же вы, всё же верите в мои способности? — не удержалась я от укола. — А вдруг я сделаю только хуже? Ведь вы подозреваете…

Альдор встал. Так резко, что я мигом замолчала, потеряв витиеватую и, наверняка, очень остроумную мысль.

— Йоланта, — вдруг обратился он ко мне совсем не так, как можно было бы ожидать. — Я мог говорить вам много неприятных вещей. И во многом осуждал, и обижал, конечно. И я хочу, чтобы вы понимали, что моё мнение о вас пока не слишком поменялось — будем честны. Но сейчас я должен сделать всё, чтобы Маркуш восстановился после этого странного приступа. Надеюсь, это вы тоже понимаете. А рядом я не вижу ни одного Собирателя. Их в этом доме не водилось очень давно.

— Почему? — тут же спросила я, мало надеясь на честный ответ.

Альдор взглянул на меня с лёгкой беззлобной укоризной, будто в очередной раз подловил на несказанной наивности.

— Может, когда-то я вам расскажу. Когда всё это… — он вздохнул. — Когда всё это хотя бы перестанет напоминать страшный сон. Договорились?

Он был удивительно спокоен. Невольно в голове промелькнула мысль, что неплохо бы знать, когда он ходит сбрасывать энергию, чтобы после затевать важные разговоры. Может, тогда на мою голову будет прилетать меньше упрёков?

— Я боюсь, унбар, — пришлось признаться. — Боюсь как раз того, о чём вы говорите. Что сделаю только хуже.

Альдор подошёл неспешно, плавно, будто не хотел спугнуть намеченную на охоте дичь. Ещё раз посмотрев на камень в своей руке, он вложил его в мою ладонь.

— Мы можем хотя бы попытаться. И у вас есть прекрасный шанс доказать мне, что всё сказанное вами — не выдумка и не бред. И что вы и правда не имеете отношения к тому, что случилось с Маркушем сегодня. Раз уж так радеете…

— Вот сейчас молчите, унбар, — предупредила я, чувствуя, как он после слов, удивительно походящих на договор перемирия, свернул на знакомую дорожку угроз и двусмысленных поддёвок.

Альдор приподнял брови — ровно настолько, чтобы выказать наивысшую степень удивления моим нахальством и в то же время снисходительность. Обещающую однако, что расплата может прийти чуть позже. Когда я совсем не жду.

— Я молчу, — он взмахнул рукой, указывая мне на кресла у стола, чуть в отдалении от постели Маркуша.

Там уже лежали подготовленные пустые камни. И их количество нагоняло на меня какое-то подобие паники. Справиться бы ещё с одним, а уж дальше… Но пришлось сесть к столу под внимательным взором Альдора, который устроился напротив. И, лишь едва обдумав то, что предстоит сделать, я взяла прохладный камень в руку.

Как же теперь повторить всё сделанное раньше?..

Когда он озарился тем же прохладным слабым сиянием, что первый, я, кажется, была выжата, как тряпка. Ни капли сил не осталось: тех самых, незнакомых мне и пугающих. Ещё миг назад ощущалось, как что-то перетекает во мне, слабо, нехотя, а после всё оборвалось — и вот тело охватило ясное чувство, что я просто обычный человек. Просто женщина, которая, как маг, не стоит и ломаного медяка. Я припечатала оба камня о стол и просто уронила руки на колени.

— Я больше не могу. Я не понимаю… — посмотрела на свои охваченные жжением ладони и потёрла их о ткань платья.

Альдор молчал — невыносимо, изматывающе долго. И всё смотрел то на меня, то на камни, на первый взгляд совершенно одинаковые — и тем, наверное, особо ценные. Он размышлял о чём-то мне неведомом и тем беспокоил с каждым мигом всё сильнее.

— Подойдите, — повелел он спокойно.

Другим словом его необыкновенно ровный и покровительственный тон никак не получалось назвать. Я вскипела на миг, но заставила себя успокоиться. Встала, с удивлением отмечая, что ноги тоже слушаются плохо, и сделала шаг вперёд.

— Вы что-то хотите проверить?

Замерла не зная, стоит ли протянуть ему руку или позволить пристально себя осмотреть.

— Встаньте за спиной, — всё так же размеренно отвесил Альдор очередное распоряжение. Я повиновалась, теперь даже заинтригованная. — Положите руки мне на плечи. Не так. Ближе к шее. Да положите уже! Я вас не сожгу!

Вот это вызывало большие сомнения…

Я постаралась сглотнуть раскалённую сухость в горле как можно тише. Сдвинула ладони вверх, ощущая умиротворённое тепло его кожи, биение жилки под пальцами — совершенно ровное, но чуть сбившееся от моего прикосновения. И на мгновение в глазах потемнело, качнулся пол под ногами от этого ощущения: его лёгкой тревоги или волнения. Как будто спокойное озеро вдруг пошло волнами.

— Чего вы хотите? — едва просипела я.

— Если вы сильный Собиратель, как утверждает мой брат, то должны почувствовать мои потоки.

Он расслабился, откидываясь на спинку, будто ожидал, что сейчас я начну массировать ему усталые плечи. Признаться, краем разума мне даже хотелось это сделать — по велению каких-то глубинных стремлений собственного тела. Но необходимость сотворить дальше нечто неведомое просто сбивало меня с толку. А де ла Фиер, кажется, не собирался мне помогать.

— Хорошая возможность меня придушить, правда? — вдруг снова заговорил он, так и не открывая глаз. — Мне кажется, сейчас вы думаете именно об этом.

— Вам кажется, — я невольно улыбнулась, пока он не видит, и провела кончиками пальцев ещё немного выше — вдоль тонкого потока его пульсирующей под пальцами крови.

Альдор мягко и удивительно будоражаще повёл подбородком, словно хотел потереться о мою руку щекой. Светильники на стенах, которые всё это время испускали только слабое свечение, вдруг полыхнули одновременно все. И мне в ладони ударило словно бы горячими кольями. Я глухо вскрикнула, ещё понимая затуманенным разумом, что нужно вести себя потише, чтобы не потревожить Маркуша, но едва сдерживаясь от более громкого возгласа. Предплечья точно раскалились, шея тут же взмокла, а кровь словно понеслась вспять, наполняя сердце и грозясь разорвать его на клочки.

— Берите, — тихий гул Альдорова голоса лёгким дрожанием отозвался в груди.

Что брать? — растерялась я в первый миг. А после вспомнила невероятные сочетания слов древне-чайдеринского языка, которые всплыли из таких глубин памяти, которые, кажется, может хранить только прошлая жизнь. Они вспыхивали отдельными фразами, лишёнными смысла, но вместе складывались в удивительную вязь, звучание которой в горле как будто раскладывало всё по полкам — в мыслях, во всём теле. Сила Альдора что врывалась в меня бесцеремонно, словно насильник, перестала пугать, а начала наполнять ровным мощным потоком. На глаза сами выступили слёзы: он невероятно могущественен. И, кажется, лишь необходимость сдерживать собственные способности, требовала от него страшных усилий. Остальное он мог сделать, даже не шевельнув и пальцем.

Я отшатнулась, когда поняла, что больше не выдержу. Что ещё миг — и разлечусь на звенящие осколки. Альдор успел поймать мои руки, удерживая их на месте. Слегка сдавил пальцами запястья.

— Успокойтесь, — проговорил твёрдо, легко унимая одним только словом вспыхнувшее внутри смятение. — Всё хорошо. Теперь вы можете попробовать зачаровать ещё один камень. Хотя бы один, офате. Нам нужно двигаться вперёд. Очень нужно.

От его прикосновений ставшую удивительно чувствительной кожу мелко кололо. Я смотрела в затылок Альдора и не знала, что сейчас хочу сделать сильнее: отойти и больше никогда до него не дотрагиваться или продлить этот миг хотя бы ещё немного.

— Я попытаюсь.

Пришлось всё же высвободиться из его уверенной хватки и вернуться на своё место. И, прежде чем взяться за очередной камень, я посмотрела в лицо Альдора, слегка бледное, но невозмутимое, будто ни одним проявлением истинных мыслей он не хотел меня напугать. Ни единой доли сомнения пустить в душу.

Я взяла из груды плоских камней следующий и, крепко стиснув в ладони, уже гораздо более уверенно воззвала в мыслях ставшие вдруг понятными заклинания. Горячая сила Альдора ровно перетекала по телу, и я, словно алхимик, который смешивая разные ингредиенты, собирает нужное зелье, собирала воедино разрозненные обрывки сущностей заряженного камня и магии де ла Фиера — находя в ней поддержку — а они сплетались и тянулись через меня, чтобы осесть в пустом испещрённом прожилками, словно ручейками, каменном сосуде.

Когда я открыла глаза, Альдора в комнате уже не было, словно он просто растворился. Зато Маркуш пришёл в себя и теперь наблюдал за мной издалека, чуть приподнявшись на подушках.

— Не думал, что вы — воровка, — вдруг произнёс он отчётливо.

Я едва не задохнулась, едва не выронила из рук оба камня — теперь одинаково наполненные и как будто даже слегка отяжелевшие.

— Простите, Маркуш… — начала было подбирать подходящие слова, ещё не до конца понимая, что же он всё-таки имел в виду.

— Силы Альдора, — пояснил мальчишка, к моему облегчению. — Откуда они у вас?

И улыбнулся слабо, но привычно хитровато, как будто заранее знал ответ, но хотел услышать мою версию.

— Он сам позволил мне взять их. Чтобы я могла зачаровать камни для вашего пояса. Мои иссякли.

— Вы пока тратите их неразумно, — с видом знатока укорил меня юноша. — Но научитесь расходовать свои силы бережнее и обходиться только ими. Как раз к тому времени, как наполните все камни.

— Хотелось бы верить, — я отложила третий зачарованный камень в сторону.

— Я уверен, — кивнул Маркуш. — Но вам нужно отдохнуть. И, если можно… Я хотел бы поесть.

В два ближайших дня мне пришлось ходить в кухню много раз. Маркуш долго приходил в себя, а я под его указаниями пыхтела над тем, чтобы вновь наполнить когда-то ненужные, использованные камни силой. Получалось плохо, долго, и я порой просто приходила в отчаяние. Тогда мне особенно не хватало Альдора с его возможностями, которые казались мне безграничными — но он заходил к брату лишь тогда, когда я отлучалась. Будто нарочно избегал меня.

Мне хотелось разобраться и со своими способностями, научиться управлять ими лучше, но младший де ла Фиер и сам как будто толком не знал, что и как мне нужно делать. Он сидел над книгами, выискивая в них что-то, но не мог найти.

Так вот в кухне сегодня пахло особенно пряно и приятно. Поварихи гнали меня оттуда, как будто хотели что-то скрыть. Я пожимала плечами, забирала нужное и оставляла их в покое. Но всё же задумывалась порой, не забыла ли ненароком о каком-нибудь празднике. Но самый крупный — Вершины лета — хоть и приближался, но случится ещё достаточно нескоро. Может быть, у де ла Фиеров какое-то семейное торжество? Тогда почему даже Рэзван меня не предупредил?

В конце концов я перестала об этом думать. Но когда за окном уже помалу смеркалось, в комнату Маркуша, где я провела весь день, как и предыдущий, постучала и вошла Андра. Странно — появляться тут лишний раз для неё никогда не было надобности.

— Унбар де ла Фиер просит вас, офате, сегодня спуститься в малую столовую к ужину.

Я явственно почувствовала, как у меня отвисает челюсть. Маркуш и вовсе громко хмыкнул.

— Не обольщайтесь, офате, скорей всего, это будет допрос, — проговорил он с явной насмешкой.

Наверное, просто хотел пошутить, но мне стало совсем не смешно. От Альдора можно ожидать чего угодно — и допроса в первую очередь. Или он просто хочет справиться, как дела у брата, а между делом вновь подловить меня на чём-то, что сумеет обернуть против меня.

— Унбар не сказал, по какому поводу он хочет видеть меня лично? — всё же осведомилась я, не слишком рассчитывая на то, что служанка знает ответ.

Но Андра загадочно улыбнулась.

— Он только ещё просил сказать вам, чтобы вы не вздумали надевать это отвратительное платье.

Она указала взглядом куда-то мне в живот. Подумать только, какие нежности! Как будто не он сам подарил мне эти платья — одно к одному жуткие — а теперь, видишь, они стали ему противны. Из вредности остро захотелось как раз в этом платье и явиться. Но оно настолько мне надоело, что я всё же решила, что хотя бы сегодня буду выглядеть прилично.

Служанка ушла, а я ещё немного попотела над очередным камнем, пытаясь пополнить его силу, но сдалась, опустив руки на колени. Мои возможности на сегодня оказались исчерпаны. Никогда бы не подумала, что перенаправление потоков требует от магов-Собирателей таких страшных усилий. Особенно когда стараешься познать себя лучше и понять всё, что происходит внутри в этот миг. Хотя, наверное всё дело в опыте.

— Идите отдыхайте и готовьтесь к ужину, — милостиво разрешил Маркуш, поднимая глаза от книги, которую читал весь последний час, только иногда давая мне короткие указания, что делать. — Я позову служанку. Сегодня уже не планирую больших свершений.

Я кивнула, чувствуя, что даже на улыбку у меня не осталось сил. А ведь ещё и правда придётся встретиться с Альдором — а там кто знает, что меня ждёт.

— Если я вам буду нужна…

— Я позову, — слегка нахмурился Маркуш, и, казалось бы, снова опустил взгляд в книгу, но тут же спросил: — Что вы знаете о Заре?

Я остановилась, уже было направившись к двери.

— Какой заре? — обернулась.

— О Странствующей Заре, — пояснил Маркуш.

И в голове вдруг всплыли смутные воспоминания о старой легенде, которую я слышала когда-то в детстве. Может, её пару раз вспоминали и в пансионе, когда девицам не хотелось ложиться спать. Но особых подробностей я не могла бы сейчас рассказать, потому что она слишком напоминала просто сказку. Детскую сказку о надежде на то, что в мире, где только маги рождают магов, любой вдруг может стать особенным.

— Я слышала о ней то, что говорят повсюду, — пожала я плечами. — Давно.

И тут — словно вспышка озарила разум! — вспомнила, что та опасная незнакомка тоже упомянула Зарю, когда напала на меня в Одиине, а я не слишком-то обратила внимание на её слова: как-то не до того было. Да и не догадалась бы, что она имеет в виду именно героиню легенды.

— Ладно, пока идите, — махнул рукой Маркуш. — Иначе опоздаете на ужин — и нам всем этой ночью будет очень жарко.

Вот же какой хитрюга: заинтересовал, заставил вынуть из памяти всё, что я когда-либо слышала о Странствующей Заре — путнице без возраста, о которой чего только ни болтали. Какими только легендами она ни обросла за те десятки лет, в которые разрозненными слухами о ней полнится королевство. Самый частый о том, что, если беременная женщина — неважно какого происхождения — встретит её в пути, то обязательно родит мага. Естественно, мальчика. Вот только каким образом женщина может дать такие силы любой встречной, по сути на короткий срок сделав её амантой — того никто объяснить не мог.

Но все мысли о Заре вылетели из головы когда я вошла в свою комнату, потому что первое, за что зацепился взгляд — это лежащий на постели наборный пояс. Каждая пластинка на нём была исчерчена тончайшими узорами. Тонкие золотистые цепочки связывали между собой поблескивающие в отсветах свечей круглые бляшки. Даже подумать страшно, сколько он стоит. Конечно, он сделан не из золота, но даже бронза выглядела драгоценнее, потому как вышла из-под руки настоящего мастера. Мне всегда казалось, что такие носят только принцессы.

Я медленно подошла, не веря ещё, что вижу это. И тут же вспомнила, под какое платье этот пояс может подойти и не затмить его своим великолепием. Конечно, сбегая из Пьятра Гри, я не стала брать с собой много вещей: только самое необходимое. Но всё же захватила и одно добротное, хорошо сшитое платье — моё любимое. Желтовато-зелёного цвета с отделкой из золотистой тесьмы. Именно оно могло сейчас пригодиться, как ни мало хотелось ублажать де ла Фиера своим внешним видом.

Едва успев это обдумать, я вынула из огромного платяного шкафа свой самый приличный наряд и встряхнула, расправляя. Не хотелось звать служанку, а потому оделась сама, обхватила талию тяжёлым, тихо позвякивающим поясом — и вздохнула, взглянув в большое зеркало в стене; губы невольно растянулись в улыбке. Давно я не чувствовала себя нормальной женщиной. Кем угодно — только не ею.

Я убрала волосы чуть более замысловато, чем обычно, истратив кучу шпилек, и осталась вполне удовлетворённой результатом. И пока собиралась, как раз подошло время ужина, о чём мне и поспешила напомнить Андра, постучав в дверь.

— Офате! — она вошла и замерла в проходе, когда я к ней повернулась, чуть покручивая пояс на талии. — О! Вы чудесно выглядите! Унбар де ла Фиер уже ждёт. Я вас провожу.

Это было очень кстати, потому как в малой столовой я ещё ни разу не бывала. Обычно все трапезы проходили в большой — где нужно было перекрикиваться через стол, чтобы услышать друг друга. Потому я, слегка волнуясь — что же Альдор хочет мне сказать? — пошла за девушкой. Она провела меня через анфиладу на первом ярусе замка в другую его часть.

Я вошла в тесноватую, но, на удивление, совсем не душную комнату. Светильников здесь не было — только круглая кованая люстра над столом, которая почти терялась на фоне свода, замысловато украшенного ячейками из резных балок и расписных деревянных пластин. Закатный свет, что ещё нехотя лился в высокое окно, уже не мог осветить столовую достаточно, а потому вокруг стоял мягкий полумрак. Тускло поблескивала посуда на столе и серебряный приборы — накрытые только на двоих. Я отыскала взглядом Альдора, который не сидел в кресле, а стоял у потухшего камина: разжигать его в такую тёплую погоду было бы слишком жестоко даже для него. Он держал в пальцах уголёк, и тот тихо тлел, перекатывая в глубине своей розовато-оранжевый жар. Штаны из дорогого сукна и тёмно-коричневая, богато расшитая тончайшими кожаными полосками безрукавка ровно так, как нужно подчёркивали фигуру де ла Фиера, оттеняя белую рубашку со свободными рукавами и блестящей золотой пуговицей у ворота. Я невольно скользнула взглядом выше, к резко высеченному подбородку, но остановилась, вспомнив, что ещё не сделала и шагу от двери, словно забыла, зачем сюда шла. Прошла чуть дальше, стараясь не смотреть на Альдора слишком долго. Он, услышав мои шаги, бросил уголёк обратно в камин — и тот сразу потух и как будто уже очень давно.

— Добрый вечер, — маг повернулся ко мне, потирая испачканные пальцы друг о друга. — Я рад, что вы всё же решили прийти.

Он окинул меня спокойным неспешным взглядом, будто проверил, выполнила ли я назначенный урок, и вернулся к изучению моего лица. Как будто это для него главное развлечение.

— А разве можно было отказаться? — я сделала ещё несколько шагов навстречу, не отводя взгляда.

Но Альдор оставил мой вопрос без ответа. Похоже, обсуждать тут на самом деле было нечего. Он подошёл к столу и отодвинул для меня кресло. Я присела в реверансе, прислушиваясь к быстрому стуку своего сердца, и приблизилась степенно и плавно, как учили в пансионе — самое время вспомнить все наставления о поведении в высшем обществе. А то, кажется, в последнее время я стала слишком много суетиться, как курица, что бегает по двору с отрубленной головой. На миг только задержалась рядом с де ла Фиером, едва коснувшись плечом его плеча — невольно: он просто слегка преградил мне дорогу. В груди что-то вздрогнуло, когда его ладонь коротким прикосновением легла на талию. Обдала теплом сквозь ткань и пропала, оставив чувство лёгкой досады.

— Красивый пояс, — низкий голос Альдора мягко скатился по шее, дыхание слегка качнуло воздух возле уха.

И я опустила взгляд на его сжимающую спинку кресла ладонь, всеми силами стараясь не дать собственному дыханию участиться.

Теперь меня и вовсе разрывало от догадок, зачем он всё это устроил. Ничто раньше не говорило о том, что де ла Фиер пожелает поужинать со мной наедине. Одни только насмешки преследовали меня, стоило только встретиться — проверки, подозрительные взгляды. Что угодно, но только не внимание, которое могло бы исходить от мужчины к женщине.

— Я думала… Это ваш подарок, — призналась, едва заставив себя произнести хоть пару слов. — Хотела поблагодарить.

— Не мой, — холодным комком упал в груди его ответ.

Неужели Рэзван? Он мог, прознав о намерениях хозяина, выдать что-то подобное. Чтобы поднять мне настроение и вдохновить неведомо на что — в общем-то, это у него получилось прекрасно. Но вот только Альдор снова вернул меня на холодную землю — так легко и уверенно, как умел только он. Де ла Фиер отошёл, дождавшись, когда я сяду, и придвинув тяжёлое кресло обратно к столу.

— А чей же? — я нарочито старательно расправила на коленях салфетку, уже желая поскорее уйти.

Матерь! Теперь он наверняка считает, что я нафантазировала себе с три короба!

— Маркуша, — де ла Фиер покрутил в пальцах вилку. — Но, если хотите знать, мастера пригласил я. Мы давно знакомы, у него и правда золотые руки. А вот результат его работы я увидел только сегодня.

Ценное уточнение.

Как только мы устроились, вошли две служанки и принялись деловито хлопотать вокруг. Они разливали вино по изящным вытянутым кубкам с узорами по краю чаши, накладывали приготовленные на углях овощи и мясо ягнёнка, запечённое с крупными кусками ароматного лука, который во время долгого томления пропитывал его своим чуть сладковатым пряным соком. И сейчас насыщенный, чуть островатый аромат так и разливался по столовой, дурманя голову. И заставлял нутро сладостно сжиматься в предвкушении. Я ведь и забыла, что за весь день почти ничего не ела.

— Благодарю за заботу, — вновь вернулась я к разговору, когда служанки вышли, тихо шурша подолами.

— Благодарите моего брата, — Альдор понял, к чему я это сказала. — Этот пояс дивно вам идёт. И почёркивает несомненные достоинства.

Я зашарила взглядом по столу, не зная уже, куда себя деть от нарастающей неловкости. Как будто я оказалась в странном сне, где всё вывернуто наизнанку. Де ла Фиер и сам выглядел слегка рассеянным, как будто ужин этот запланировал только в последний момент, а до того откладывал, как только мог.

— Так зачем же я здесь, унбар? — я пошевелила кусочек ягнятины на тарелке, уже не ощущая аппетита — только смутное разочарование.

Да что же со мной такое? Неужели и правда виноват этот пояс, подаренный-не-Альдором? Хотелось встряхнуться, а лучше — скрыться в своей комнате, стащить с себя платье, которое надевала с такой радостью, распустить волосы и просто завалиться в постель и уснуть, чтобы восстановить потраченные за день силы. Но можно только представить себе, как разозлится Альдор, вздумай я сейчас встать из-за стола. Потому что, похоже, и для него это то ещё испытание.

— У меня есть предложение к вам, офате, — Альдор поднял на меня спокойный взгляд.

Сегодня в нём даже не было видно обычного пламени, что, кажется, неизменно освещало его, независимо от настроения. Губы мага слегка скривились, как будто он прикусил их изнутри.

— Я слушаю вас очень внимательно. Хоть ваши предложения обычно меня только пугают.

Но он не торопится ни в чём меня обвинять — и то ладно.

— Я хочу, чтобы вы стали моей женой.

Я замерла к прижатым к губам краем кубка. Взгляд остановился где-то на раме окна, что было как раз напротив меня. За ним покачивались листья растущих вокруг груш. По ним переливался всё более тускнеющий свет вечерней зари. Но я едва видела всё это, потому что в голове всё застыло камнем, который явственно начал давить мне тяжестью на темя.

— Что?.. — я посмотрела на Альдора, всерьёз подозревая, что он всё же свихнулся.

И, клянусь Матерью всего Света мира, он улыбнулся. Первый раз в жизни я увидела, как губы его растянулись в невероятно приятной открытой улыбке. Твёрдая линия их изогнулась, впадинки на щеках под резкими скулами стали глубже, а глаза беззлобно сощурились — и у меня в груди остановилось дыхание.

— За то, чтобы увидеть это выражение лица, я бы отдал половину своего состояния, — он откинулся на спинку, качая головой. — Но, к счастью, оно досталось мне бесплатно.

Я облегчённо выдохнула, тоже невольно улыбаясь.

— Так вы пошутили…

— Нет, — уронил Альдор совершенно серьёзно, окунув меня обратно в волну паники. — Я правда хочу, чтобы вы вышли за меня замуж. Временно.

Ах, временно… Признаться, это уточнение ничего мне не объяснило, хоть и оказалось вполне ожидаемым.

— И зачем же я вам в жёнах? — я всё же отпила вина, потому что в горле резко пересохло.

— Дело в том, что кое-кто из приближенных принца, а ещё мои любезные родственники, желают лишить меня права заботиться о Маркуше. Хотят увезти его в “тихое поместье”. Где свежий воздух. И козочки пасутся на лугах. А на самом деле просто хотят присвоить его часть наследства. До того, как он сможет им распоряжаться самостоятельно, — Альдор помолчал, пристально разглядывая моё лицо, будто убедиться хотел, что я усвоила сказанное. — А мне поставили условие — жениться. Чтобы я мог сохранить опеку над ним.

Я вздохнула, осторожно ставя внезапно опустошённый кубок на стол. В голове легонько плыло от выпитого: перед тем я не успела даже кусочка мяса проглотить, а теперь коварно сладкое вино быстро ударило в виски спасительной лёгкостью. Иначе, наверное, у меня просто случился бы срыв: настолько расшатал моё душевное равновесие Альдор за все те дни, что я прожила в Анделналте. То нападками, то угрозами, насмешками или недовольством. Я не ждала ничего хорошего даже от этого предложения, каким бы заманчивым оно ни должно было показаться молодой девице в самом возрасте для замужества. Потому что у де ла Фиера ничто не бывает просто. Всегда найдётся парочка “но”, которые всё портят. Он даже об одолжении попросит так, что сам обнаружишь себя обязанным.

— И вы хотите, чтобы я помогла вам удержать опеку над Маркушем? — наконец на ум пришли хоть какие-то связные слова. Я держалась за вилку, как за какое-то спасение, старательно пряча взгляд от Альдора, потому что не хотела, чтобы он прочитал в нём хоть что-то, что может использовать против меня.

Хоть малюсенькое проявление слабости или податливости. Де ла Фиеру нельзя давать таких поблажек, нельзя подставлять мягкий живот даже если кажется, что он хочет ласково его почесать.

— Именно так, — вся весёлость, что была ещё мгновение назад в тоне и на лице мага, уже сошла. Казалось, он явственно почувствовал мои сомнения и они ему очень не нравились. — Маркушу до совершеннолетия осталось не так долго. Всего два с небольшим года.

Я хмыкнула невольно и, спохватившись, быстро глянула на Альдора. Его брови нахмурились, а взгляд потемнел. В них залёг вместо приветливости настороженный холод. Наверное, он рассчитывал, что я соглашусь, не думая. Но сейчас мне эта авантюра казалась не менее опасной, чем однажды прозвучавшая просьба Донаты помочь вынести карту из Пьятра Гри. И я не собиралась это скрывать.

— Два с половиной года в роли вашей жены, а там — на все четыре стороны?

Альдор пожал плечами, аккуратно — даже слишком — разрезая кусочек нежной ягнятины в своей тарелке.

— Там всё зависело бы от Маркуша. От его здоровья и желания, чтобы вы остались рядом с ним дальше, — он взглянул исподлобья. — Вы же понимаете. Он сильно к вам привязался. Если не сказать больше.

— Почему я? — приборы звонко громыхнули о фарфор, когда я опустила их резким движением. — Предложите любой знакомой аристократке. Да хотя бы офате Месарош. Она будет счастлива, я уверена. Она подходит вам больше.

Альдор кашлянул громко, явно желая меня прервать.

— Если бы обстоятельства нашего знакомства и подробности вашей жизни были бы другими, я бы подумал, что вы ревнуете, — он опустил взгляд в тарелку, стоило только на него взглянуть.

— Вы опять…

— Что? — состроил он невинный вид, уже явно надо мной издеваясь.

— Нюансы вашей постельной жизни интересуют меня меньше всего! — я зачем-то схватилась за салфетку и поднесла её к губам, словно хотела их промокнуть. Проклятье! Какая глупость!

— Тогда прошу их не касаться и не давать мне непрошенных советов! — тоже повысил голос Альдор. — Я не девчонка из пансиона. И сам способен принять решения без ваших ценных замечаний.

— Зачем вам тогда моё решение? — чуть поумерила я пыл. Иначе чревато: вон как полыхнули знакомым огнём глаза де ла Фиера.

Я с тихим всхлипом вдохнула, стараясь унять собственное разгорячённое дыхание: и чего вдруг так раздухарилась? Не заметила даже, как начала кричать, будто де ла Фиер вдруг меня чем-то обидел. А ведь не обижал. Вот она, сила скверных ожиданий. Но внутри словно клокотало что-то ото всех его слов. не могло никак улечься, а в мыслях творился такой страшный сумбур, что каждый миг я рисковала выдать и вовсе какую-то несусветную чушь.

— Мне нужно ваше решение, потому что вы не рабыня. И не пленница, — тоже слегка остыл Альдор. — Если бы я считал, что кто-то из известных мне, как вы выразились, аристократок, подходит на эту роль, я сейчас не сидел бы здесь с вами. И не пытался бы объяснить вам то, что меня тревожит, в надежде, что вы всё же поймёте. Потому что мне показалось однажды, что понять сумеете только вы. Я не могу отдать Маркуша дяде и его семейству. Потому что о том, что с ним происходит, тут же станет известно принцу и его прихлебателям, которые уже не знают, как спасти свои зады из того болота, куда сами себя загнали, — он вдруг начал говорить быстрее, сжимая и сжимая в пальцах вилку до тех пор, пока она не начала гнуться. — Я не хочу, чтобы ему было плохо — плевать на наследство! Я не хочу, чтобы его обманули или использовали.

Я прикусила губу, наблюдая, как разгорается его лицо злостью и негодованием: не на меня, конечно, а на всех, кто так или иначе угрожал Маркушу. И в этот миг вдруг поняла, что лучшего брата для него, наверное, не могло бы быть. Никого, кто заботился бы о нём так рьяно. Переживал о нём и желал бы ему лучшей жизни.

— Я понимаю. Но разве кто-то одобрит? — я покачала головой, понемногу задыхаясь в духоте его разогретого взгляда. Он, кажется, хотел только им выжать из меня ответ немедленно. — На таких, как я, не женятся маги высших кругов. Они презирают…

— И зря, — бросил Альдор.

Я снова споткнулась о собственные разрозненные мысли, как о груду обломков.

— Вы уверены, что всё хорошо обдумали? Я — беглая аманта. И принц об этом знает.

— Суть такова, что старшие обладающие магией мужчины рода де ла Фиер издревле женились на амантах, — мрачно добавил Альдор. — В том нет ничего удивительного для тех, кто хоть немного знает нашу историю.

Он вдруг встал — и я вжалась в кресло, пытаясь угадать, что сейчас сделает. Подо мной всё качалось: то ли от молодого вина, то ли от нереальности всего происходящего. И я понимала, что в предложении Альдора один только расчёт и желание уберечь брата, но всё равно не могла избавиться от этого ощущения. Де ла Фиер обошёл стол и остановился рядом со мной. Его протянутая рука возникла перед глазами.

— Пройдёмся? Кажется, ужин не задался. Может, вам нужно нагулять аппетит или проветрить голову?

Его строгий тон напомнил о наставнице Петре в пансионе: суровой на вид, но всегда желающей добра своим подопечным. Вот и Альдор: всё воспитывает меня, втолковывает что-то в надежде, что из меня вырастет та, за кого не будет стыдно.

Я опустила ладонь на его — горячую и твёрдую. Он вывел меня прочь из ставшей совсем тесной столовой — прямо в сад, что шелестел на все лады под слегка усилившимся к ночи ветром. Мы молчали, ступая по тонущей в сумерках дорожке. Но там, где проходили — неизменно зажигались огни в небольших чашах — и становилось светлее. Вереница их тянулась за нами, освещая рощу, но вот тень в моей душе никак не желала рассеиваться.

— Я прошу вас помочь мне, офате, — после долгого молчания вновь заговорил Альдор.

Я встрепенулась и поняла вдруг, что моя рука всё ещё лежит в его. И я почти не чувствую исходящего от неё жара. Привыкла?

— Я не знаю, что будет завтра. А вы предлагаете мне стать фиктивной женой на два года.

Альдор усмехнулся, качая головой и медленно перебирая мои пальцы своими.

— Боитесь?

— Да. Боюсь не дожить до конца этого срока, — я постаралась, чтобы мой голос звучал серьёзно. — Боюсь остаться кучкой пепла где-то на дорожках этого сада или в комнатах замка.

— Я не хочу давить на вас. И, наверное, и правда могу подобрать другую девушку на эту роль. Но… хотел бы, чтобы это были вы. Обещаю, что всё будет только формально. И ни к чему, кроме звания моей жены, вас не обяжет. Вы будете получать жалование, как и прежде. К концу срока накопится большая сумма. И вы сможете устроить свою жизнь дальше, как пожелаете и где пожелаете. И принц не тронет вас больше, потому как вы так или иначе останетесь связаны с родом де ла Фиер.

Он говорил и говорил, заваливая меня условиями и аргументами. А я пыталась вдуматься в смысл его слов — и понимала, что ещё ни разу не задумалась о том, что он при случае может стребовать с меня супружеские обязанности. Как-то даже в голову не пришло. А вот упоминание оплаты уязвило, но я постаралась этого не показать

— Я всё понимаю, унбар. И мне не нужна плата, чтобы заботиться о Маркуше.

— Всем нужна плата, — не поверил Альдор.

И, наверное, его можно было понять. Он ведёт дела семьи давно, с самой юности. И привык, что всё продаётся и покупается. Только сам не замечает, что рядом с ним ещё есть то, чему нельзя назначить цену — его любовь к брату. А ещё ответная любовь и гордость Маркуша, который во всём хочет быть на него похожим: это проявляется в жестах, взгляде и поведении — чаще, чем, наверное, ему хотелось бы.

— Я не стану спорить с вами, унбар, — продолжила я после короткой передышки. — Но раз вы не хотите на меня давить, просто дайте мне хоть немного времени. Подумать. Я слишком мало успеваю подумать в последние недели…

Меня всё тащит и тащит куда-то огромным валом событий и не зависящих от меня обстоятельств. Меня размалывает в пыль жизнь де ла Фиеров, в которой так трудно найти место, какой бы нужной им я ни казалась.

И вот сейчас — он не хочет, но держит меня за руку. И словно ласковое пламя, совсем не обжигающее, дарящее лишь долгожданное тепло, вливается в моё тело, силясь затопить голос разума. Я — Собиратель. Теперь осознание этого стало таким ясным. И потоки силы Альдора, которые я ощущала в нём и в себе, будто в миг близости, заставляли мою сущность аманты трепетать в ожидании.

Я осторожно высвободила ладонь из его умопомрачительно тёплых пальцев и пошла чуть впереди, чувствуя, как стремительно теряю самообладание рядом с ним. Что моё тело сходит с ума, взбудораженное беспокойными мыслями и несущейся по нему кровью, которую как будто раскалило одно прикосновение Альдора. Он не стал меня догонять: так же неспешно пошёл позади, пока я не оторвалась от него настолько, чтобы перестать ощущать на себе изучающий взгляд.

К ужину возвращаться не стала, а де ла Фиер не стал меня разыскивать. И хотя бы за малую передышку я уже была ему благодарна. Потому что тут явно нужно было всё обдумать.

И не хотелось думать над тем, оставаться ли рядом с Маркушем — ни единого сомнения на этот счёт давно уже не осталось. Не хотелось думать над собственной безопасностью, всё больше ощущая собственную силу, которой просто надо овладеть. Больше всего я сомневалась, что разумно будет остаться рядом с Альдором. Под тяжестью его воли, под давлением того, что наполняло душу всё больше.

С этим нужно бороться. Потому что маги не приносят добра амантам.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ