Глава 13

Видно, я задерживала мужчин в дороге гораздо сильнее, чем им хотелось бы, потому что замок на возвышенности показался вдалеке лишь к концу второго дня пути. Мои спутники терпеливо молчали, ни словом не упрекнули, но как только заметили очертания Анделналта, всё же пустили лошадей гораздо быстрее, уже не оставляя мне выбора и не жалея. Пришлось поспевать за ними. Замок то прятался за изгибами дороги, бегущей между холмами, то показывался вновь — весь от верхушки главной башни до основания залитый густым закатным светом, будто его обмакнули в сироп красного апельсина. Окна его словно горели, отчего становилось даже жутковато, если вспомнить о том, кто его хозяин.

При виде ворот Сингурула я даже вздрогнула, опасаясь, что там может ожидать очередная проверка. Может быть, принц и его люди снова решать меня поймать, прознав, что я не в Анделналте, а значит есть шанс перехватить по дороге? Но в городе оказалось просто по-вечернему суетно, и пришлось вновь придержать лошадей, чтобы никого не затоптать.

Солнце уже наполовину потонуло за стеной лесистых холмов, когда мы наконец поднялись к замку. Нас встретили только конюшие. Мариус помог спешиться и проводил в замок, словно я за четыре дня забыла туда дорогу. И накатила вдруг странная растерянность: куда идти дальше? Ведь та, комната, в которой я жила, может быть, до сих пор занята офате Трандафир, которая, наверное, немало злорадствовала в дни моего отсутствия.

Идти к Рэзвану, чтобы показаться на глаза и успокоить: приехала? Или к Маркушу, чтобы обрадовать и поскорее повидаться: оказывается, я немало по нему соскучилась. И сердце заходилось неровным стуком, стоило только подумать о том, что, возможно, всё же первым стоит встретиться с Альдором?

— Унбара де ла Фиера старшего нет. Он выехал подышать перед сном, — будто прочитал мои мысли Рэзван, который вышел навстречу в прихожую из бокового хода. — Зато младший очень вас ждёт. Он не выходит из комнаты. Только служанок с едой пускает. Я рад, что вы вернулись.

Его голос прозвучал слишком строго для человека, который и правда рад видеть меня. Я повернулась к мажордому и вздохнула: он выглядел страшно уставшим. Похоже, эти дни выдались для него нелёгкими — впрочем, как и для всех нас. Его волосы как будто потускнели и опали, обычно опрятно зачёсанные назад и всегда чистые. Глаза отдавали краснотой, а морщины стали заметнее. Он вяло взмахнул рукой приглашая идти за ним.

— Куда нести вещи офате? — осведомился напоследок Мариус, едва успев ещё застать нас в прихожей.

— В её комнату, — бросил Рэзван даже не повернувшись. — Она свободна.

Мы скрылись за дверью и свернули к знакомому коридору.

— Что же Маркуш? — заговорила я осторожно. — Он не пускал к себе и новую помощницу?

И едва не ткнулась в грудь мажордома, когда он резко повернулся ко мне, остановившись. Его тяжёлый взгляд камнем упал на голову, отягчил плечи — и я почувствовала себя такой маленькой: как мышь, которую можно раздавить, не глядя наступив сапогом.

— Почему вы не пошли ко мне?! — громкий возглас Рэзвана гулко прокатился по коридору. — Вы должны были всеми силами до меня добраться. Я не знаю, что с Маркушем. Альдор привёз новые камни для его пояса: всё же вытряс из Имре Фаркаша. Но он даже не даёт их заменить. Только щель приоткрывает, в которую может протиснуться самая худая служанка, а после выпускает её. И никого не слушает.

Я огляделась: светильники вокруг и горели ровно, и правда выдавая, что Альдора в замке нет. Иначе тут было бы гораздо жарче и светлее. Особенно если учесть, как он, должно быть, зол на младшего брата за его поведение.

— Я попытаюсь помочь. Простите, что я… Не потрудилась задержаться здесь как можно дольше. Всеми силами.

— Наверное, потому что вам всё равно, — дёрнул уголком рта мажордом.

Он хотел было отвернуться, но я удержала его за рукав.

— Мне не всё равно! Я… Я люблю Маркуша, но есть то, что не отпускает меня. У меня своя жизнь, свои проблемы. А унбар де ла Фиер удерживал меня здесь почти силой. Он угрожал мне.

— Об этом вы поговорите с ним лично, — повёл плечом Рэзван и пошёл дальше. — Если пожелаете.

Вскоре мы остановились у двери комнаты Маркуша. Я постучала громко и дёрнула её — не поддалась.

— Унбар! — окликнула притихшего в покоях мальчишку. — Маркуш. Я вернулась. Может, вы откроете мне? Я скучала…

Показалось, в ответ ничего не произошло. Рэзван нетерпеливо переступил с ноги на ногу за моей спиной, кашлянул — и после короткого щелчка замка дверь вдруг приоткрылась. Смурное лицо Маркуша высунулось в щель, он недоверчиво окинул нас взглядом, будто подумал, что его хотят обмануть и хитростью выманить из комнаты. Я улыбнулась, когда он посмотрел на меня, сжала крепче сомкнутыеу груди руки. Маркуш отошёл, распахивая дверь шире.

— Надеюсь, офате Трандафир уже уехала? — пробурчал он чуть сипло, как будто у него пересохло в горле. — И прихватила с собой офате Месарош.

— Да, они обе уехали ещё утром. Вы могли бы узнать о том раньше, если бы попытались поговорить с кем-то спокойно, — строго ответил Рэзван, но в его голосе всё же послышалось облегчение. — Но это неважно. Главное, офате Делериш тут, разве не так?

Маркуш фыркнул насмешливо.

— Теперь всё так. А то в этом доме стало слишком много змей. Поэтому я и не хотел выходить из комнаты: можно ненароком наступить им на хвост и оказаться ужаленным.

Мажордом опустил голову, пряча улыбку. А я, едва пройдя дальше в комнату, обняла мальчишку — отчего-то хотелось сделать это невыносимо. Когда голова была занята грядущими заботами и злостью на выходку Юдит, не задумывалась о том, насколько младший де ла Фиер стал мне близок. С его таким похожим на Альдорово ворчанием и колючей иронией, которая, кажется, совсем не свойственна молодым людям его возраста. Маркуш крепко обхватил меня руками, слегка впиваясь кончиками пальцев в спину.

— Я тоже скучал… — проговорил он глухо. — К тому же мне нужна ваша помощь.

Мальчишка отстранился, ещё придерживая меня за талию — пришлось убрать его руки. Такое позволять всё же нельзя. Иначе Альдор с меня точно шкуру спустит, если хоть раз увидит.

— И какая же помощь вам нужна? — я оглядела его придирчиво.

Вид, конечно, не столь ухоженный, каким был до моего отъезда, но вряд ли причина этого — моё четырёхдневное отсутствие. Маркуш прекарсно умел позаботиться о себе сам, мелкие заботы не перекладывал на служанок, то ли смущаясь, то ли не желая давать себе такие послабления.

— Мне нужно заменить камни в поясе.

— Ну, надо же! — вскинул руки к потолку мажордом. — Это надо было сделать уже давно!

— Я не мог справиться без офате Делериш. Без неё это не имело смысла, — загадочно улыбнулся Маркуш, проходя ближе к столу, на котором лежали уже вынутые из пояса камни.

И правда: гладкие и вытянутые, как блинчики, которые любят пускать по воде дети. Серовато-синие, в тёмных прожилках — они выглядели сейчас совершенно обычно. Словно не обладали никакими особыми свойствами.

— Я принесу, — Рэзван бросил на них короткий, лишённый всякого интереса взгляд.

И его лицо выражало сейчас лёгкую подозрительность: видно, поведение и слова Маркуша показались ему странными. А вот в чём — я знать не знала. Менять камни в поясе мне ещё не приходилось: может, и правда обычно он прибегал к помощи компаньонок?

— Где же вы были? — Маркуш вдруг перестал хорохориться и тяжеловесно опустился в кресло, как только Рэзван вышел.

— В Одиине. Но, наверное, обо всём, что там со мной случилось, вашему брату расскажут те, кого за мной отправили.

— Я хотел бы узнать от вас, — Маркуш поднял на меня взгляд чуть исподлобья.

Показалось вдруг, что он сильно повзрослел за эти дни. А может, просто неведомая мне усталость накладывала отпечаток на его слегка осунувшееся, бледное без прогулок лицо.

— Что вы вообще хотите обо мне узнать, унбар? — я присела в кресло напротив.

— По возможности — всё, — он улыбнулся плутовато.

Я покачала головой, не в силах сдержать ответную улыбку. Наверное, будь с ним всё в порядке, не будь он ограничен в движении, как его сверстники, из Маркуша вышел бы поистине молодой ловелас — в противовес его угрюмому брату. Ещё несколько лет — и девицы волосы бы друг другу рвали за возможность пройтись с ним по саду или поговорить вот так, как легко говорю я. А пока только мне перепадало это удовольствие и его внимание, которое накопилось, невыплеснутое, в стенах Анделналта. Надо бы поговорить с Альдором о том, не стоит ли хоть иногда выводить Маркуша в свет. ПУсть затея эта весьма рискованная — с внезапностью его приступов.

Больше я не придумала, что ответить мальчишке такого, чтобы это не прозвучало двусмысленностью или кокетством. В лёгкой растерянности бездумно протянула руку к одному из камней, что лежали рядом, но не успела коснуться: Маркуш поймал моё запястье, остановил. Его взгляд словно бы насквозь меня пронзил.

— Не торопитесь, — почти шепнул он, мягко сжимая мою руку пальцами.

За дверью послышались тяжеловатые шаги — и Рэзван вошёл с увесистым холщовым мешочком в руках. Он остановился, с лёгким недоумением окинув нас с Маркушем взглядом. Наверное, в такой позе мы выглядели совсем не однозначно.

— Спасибо, — Маркуш отпустил мою руку. — Унбар, вы можете оставить нас?

Мажордом и вовсе нахмурился.

— Не думаю, что это хорошая идея, — возразил сердито.

— Просто хотелось бы обойтись без ваших, без сомнения, ценных замечаний, когда я всё буду объяснять офате Делериш, — настоял Маркуш. — Так она скорее вникнет.

Рэзван ещё некоторое время мерил то меня, то его взглядом, а после кашлянул осуждающе, но всё же вышел. И за то время, что длился их короткий спор, мои ладони даже вспотеть успели от волнения. Что Маркуш задумал?

Он встряхнул мешочек — и камни в нём глухо звякнули друг о друга. После де ла Фиер поднял на меня взгляд и протянул раскрытую ладонь.

— Дайте руку, — Кажется, когда-то я уже это слышала.

— Может, вы сначала объясните мне?..

Маркуш слегка склонил голову набок — и ему совершенно невозможно стало сопротивляться.

— Скоро вернётся Альдор, — он сам потянулся за моей рукой и взял её в свою уверенно и твёрдо. — Тогда опасно будет проводить при нём этот маленький… научный эксперимент, как говорил мой дед. Он был известным алхимиком.

Я уже отчаялась предугадать братьев де ла Фиеров. Даже Маркуш, уж на что подросток, а не уставал меня удивлять и вводить в смятение. Даже отдыха мне не дал с дороги, не позволил подготовиться: видно, чтобы не успела всё осознать. Так же поступила Доната — и это обернулось для меня очень большими неприятностями. Наверное, поэтому сейчас я боролась с острым желанием выдернуть руку из бережных, но уверенных пальцев Маркуша и просто уйти. Но было ещё и любопытно — так предательски и жгуче. Что он задумал? Какие надежды на меня возлагает?

Маркуш вынул из мешочка один камень: тот, попав на свет, тут же начал сиять: слабо, дымчато — вдоль прожилок на нём. Я уже слышала, что камни эти добывали на дальних рудниках Некларских гор, и месторождения те не принадлежали де ла Фиерам, потому раздобыть их было делом нелёгким, а зачаровать нужным образом — ещё одной непростой задачей.

Юноша осторожно вложил камень в мою ладонь, позволил рассмотреть его ближе. А пока я отвлеклась, в другую руку дал разряженный и тусклый. Я взвесила их оба, приблизив к глазам.

— И что я должна сделать с ними? — посмотрела на притаившегося Маркуша, который не сводил взгляда с моих рук.

— Подождите, — он улыбнулся коротко и взволнованно.

Я вздохнула, провела кончиком пальца посветящейся прожилке камня и вздрогнула, едва его не выронив, когда кожу вдруг закололо — вполне ощутимо и немного неприятно. Маркуш вскинул ладонь, вынуждая замереть и не шевелиться. Я вжалась в спинку кресла, чувствуя, как начинает быстро колотиться сердце, будто его вдруг что-то подогнало. Не страх, а сторонняя сила, которая заструилась вдруг по телу вместе с кровью. Дыхание стало горячее, а в голове зашумело — сначала наразборчиво, а затем этот гул понемногу начал распадаться на отдельные слова — явно древне-чайдеринского языка. Похожие я уже слышала недавно: их шептала та напавшая на меня женщина. Казалось бы, такие же и всё же неуловимо другие.

Их как будто произносил кто-то другой в моей голове, но незаметно я начала шевелить губами, повторяя их — и через мгновение закололо вторую ладонь, в которой лежал пустой камень. Он явственно вздрогнул, а после вдруг засветился ровно так же, как первый.

— Не может быть… — прошептала я, прежде чем поняла, что всё это, между прочим, сейчас видит и Маркуш.

А значит, что бы он ни подозревал насчёт меня раньше, теперь только в том убедился. И в подтверждение опасений по губам мальчишки расползлась неуверенная, слегка ошарашенная улыбка. Как будто он и не верил даже в правдивость своих предположений, а тут реальность превзошла все ожидания.

Он забрал у меня оживший камень и повертел в пальцах, пока ещё ничего не объясняя и не спрашивая. Но тот не гас, светился ровно и сильно. Его мутное сияние бросало на ладонь юноши бледные отсветы.

— Значит, я в вас не ошибся, — он прищурился, поднимая на меня взгляд. — Вы Собиратель. Причём очень сильный. Такие выверты неподвластны даже тому, кто зачаровывает эти камни для меня уже несколько лет. Он не умеет восстанавливать их силу. Приходится заказывать всё новые и новые. Честно говоря, у меня в сундуке скопилась их уже целая груда.

Вот, что имела в виду та женщина, когда спросила, кто я. Да разве же я знала сама? Что во мне таится сила, которую я всегда считала подвластной только мужчинам? Но меня не разобрало от гордости, не обрадовало новое о себе знание. Только в груди стало колко и душно от новых опасений: что теперь будет?

— Вы расскажете брату? — осторожно спросила я, ещё размышляя, стоит ли открываться полностью.

Стоит ли поведать Маркушу обо всём, что ещё скрывает моё тело? Или это навлёчёт на него беду? Ведь тот трактирщик предупреждал. Я не знала, будет ли гнаться за мной та странная незнакомка, которая, похоже, таила в себе похожие способности. Что могло поставить с ног на голову все привычные устои: женщины не обладают магией. Женщины — некоторые из них — только сосуды для сил мужчин, способные преобразовать их в новую жизнь. Но, если подумать, может быть, суть Собирателей схожа с ролью амант?

Так, же, как аманта передаёт силу ребёнку, так и я передала силу из одного камня в другой, сохранив первый таким же наполненным, каким он был. Так же Собиратели передают силу Колодцев всем магам, создавая каналы, по которым она перетекает по землям Чайдеаргинда.

— Мне не хотелось бы, чтобы вы продолжали обманывать Альдора, — нахмурился Маркуш, слегка встряхивая камень в ладони.

— Я не обманывала! Я не знала! — захотелось оправдаться.

А внутри заворочался червячок совести: всё же я лгу. Ведь сокрытие всей правды — это тоже ложь. Но не пожелает ли Альдор вновь выгнать меня, как было уже в тот день когда он узнал, что я — аманта? Сейчас всё было гораздо опаснее не только для меня, но и для всех, кто соприкоснётся с моей тайной. Кто знает, какие силы стоят за той женщиной? Вряд ли ей самой вдруг понадобилась карта. Наверное, она просто выполняла чей-то приказ. А вот чей…

— Вы не знали? — Маркуш встал, бросив камень на стол, как будто это была какая-то безделушка. — Разве вы ничего не чувствовали? Такое невозможно не чувствовать.

— Не знаю. До недавних пор, пока не оказалась в Анделналте, я ни о чём не подозревала. Не чувствовала потоков магии или Колодцев.

Я, кстати, не знала до сих пор, есть ли какой-то поблизости отсюда, даже нося в себе карту. Лишь обрывочные видения и порой вспыхивающая боль в руке давали понять, что она всё ещё во мне, и что это и правда карта Колодцев, разбросанных по всему королевству. Но неизбежно гаснущих один за другим.

Когда ситуация станет опасной? Когда мне нужно спохватиться? Но ведь карта, которая хранится во мне, не единственная. Наверняка те, кто владеют другими, уже знают, что происходит. Но нужно ли знать Альдору?

От мысли о старшем де ла Фиере снова стало тесно как будто в самом сердце. Когда этот мужчина перестанет лишать меня душевного равновесия, даже не находясь передо мной? Просто возникая в голове ярким образом: укором, угрозой, неутихающим огнём, который пугал и манил к себе одновременно. Он терпеть меня не может, да и я не стремлюсь видеть его чаще необходимого. Но что-то непрерывно связывает меня с ним. Может быть, этот живой дом, наполненный его силой? Его гневом, страстью, передающий его настроение и его тревоги.

Маркуш прошёлся по комнате, расстёгивая пуговицы безрукавки. Я наблюдала за ним почти бездумно, с головой поглощённая мыслями об Альдоре, как будто угодила в топкую болотину и увязала в ней всё сильнее. Юноша скинул верхний слой одежды и подозвал меня к себе взмахом руки. Я встала на неожиданно слабые ноги. Видно, пока сидела, они после долгой дороги в седле, почувствовали отдых и теперь просто не хотели шевелиться.

— Возьмите камни и каждый уложите вот в эти пазухи, — деловито распорядился он. — только одной стороной. Видите? — указал мне на закономерность расположения прожилок на каждом камне. Казалось бы, они были все разные, но подчинённые одному порядку — если приглядеться.

Один за другим я стала укладывать лёгкие, будто пористые, камни в вытянутые кармашки. И, кажется, ничего сложного, а занятие это требовало определённой сноровки. Когда закончила, обойдя вокруг Маркуша, пальцы болели от возни с жёсткой тканью.

— Я мог бы сделать это сам, — улыбнулся вредный мальчишка. — Но хочу, чтобы вы всё умели. Раз уж всё-таки остаётесь здесь надолго.

— Мне не сложно, — я легонько похлопала его по животу. — Так что? Вы теперь всё расскажете Альдору? О том, что поняли обо мне. О том, что поняла я.

Маркуш поправил пояс и взглянул на меня, приподняв бровь.

— Разве в этом есть что-то страшное? Поверьте, Альдор умеет хранить секреты.

— Я не хотела бы…

Юноша фыркнул с явственным упрёком и вернулся в кресло.

— Чего вы боитесь?

— Я боюсь, что всё это опасно. Что так не должно быть… Что это только во вред и привлечёт ко мне лишнее внимание.

— Вы и без магии привлекаете к себе внимание, — Маркуш взял заряженный мной камень и покрутил в пальцах. — Вон как разозлилась офате Трандафир. И Юдит. За вами гоняется стража принца, а он ещё не оставил мысли вернуть вас в Пьятра Гри и отдать кому-то из своих приближённых. Что может быть хуже? А новая ложь только сильнее разозлит Альдора.

Я покивала на его разумные рассуждения. Но стоило только вновь представить пытливый взгляд старшего де ла Фиера и его новую подозрительность насчёт открытых во мне умений, как холодно сделалось в позвоночнике.

— Давайте не будем торопиться, — я примирительно улыбнулась. — Я отдохну с дороги. Попрактикуюсь в зарядке камней. А там мы решим.

Маркуш вздохнул, оглядывая меня с головы до ног.

— Да, я забыл. Вам нужно отдохнуть. А я пока подумаю, откуда у вас могли взяться такие силы. И что нам с ними делать. Кроме того, как заряжать камни и разорять тем Имре Фаркаша.

— Завтра прямо с утра пойдём на прогулку! — поспешила я заверить Маркуша. — Или поедем, куда хотите.

— Не надо подлизываться, — юноша хитро усмехнулся. — Завтра будет завтра.

Стоило только вернуться к себе, Андра принесла мне в комнату ужин, и я с удовольствием поела в одиночестве. К тому же, как сказала служанка, Альдор ещё не возвращался. Маркуш же и сам не хотел спускаться в столовую: собрался лечь спать пораньше.

Но спокойствие всё никак не хотело возвращаться в душу. В голове не укладывалось: я — Собиратель? Такой же, как любой из магов-мужчин? Или это только способность, подаренная мне картой? Что если размышления выведут Маркуша на правильную мысль?

Значит, стоит всё же признаться. Стоит сказать — прямо завтра.

Решительность — может быть, только временная — немного успокоила. Переодевшись ко сну, я встала у потемневшего окна, в котором плясали слабые отсветы горящих на стене огней. Прислушалась, силясь разобрать хоть какие-то звуки, которые рассказали бы о возвращении Альдора. Необъяснимым образом я чувствовала себя полностью защищённой, только когда он был здесь. Ровно горящие свечи как будто даже света не давали. Всё стыло в вялом сумраке без него.

Но ложиться спать всё же пришлось. Я с блаженством в каждой мышце устроилась на перине и едва только перевернулась на бок, как тут же уснула. А утром открыла глаза со странным чувством, что ночью мне снилось что-то невероятно яркое, наполненное огнём, но не сжигающим в пепел, а жарким и томящим. Провела ладонями вдоль тела, не понимая, отчего всё оно как будто пронизано звенящим напряжением. Но не смогла вспомнить никаких деталей сновидения. Только гулкое звучание мужского голоса и тугое, на грани жары, тепло.

Оказалось, за окном только-только разгорается рассвет. Золото его уже поглотило пламя в чашах на стене, но ещё не слепило сонные глаза, нарастая неспешно, но уверенно, заливая витраж зыбким светом. Уснуть снова никак не удавалось, а потому я умылась и решила пройтись по саду перед завтраком: Маркуш наверняка ещё спит, беспокоить его не нужно. Да и хотелось насладиться тишиной не пробудившегося замка одной, забрать только себе эти мгновения: так редко они случались. В пансионе постоянно было много девиц кругом. Постоянно кто-то наблюдал, присматривал, лез с разговорами. В замке Пьятра Гри было и того суетнее — вспоминать не хотелось. Здесь же ещё недавно я не чувствовала себя свободной, будто находилась на постоялом дворе и готова была в любой день уехать. И вот только сегодня в душе словно улеглось что-то.

Я спустилась во двор через ту дверь, путь к которой успела хорошо узнать. В саду, что подступал прямо к самой стене замка, было свежо и влажно. Стоял лёгкий туман, который с каждым мигом становился прозрачнее. Роса поблескивала на листьях и цветах. Тихо жужжали шмели у кустом шиповника, ещё успевая собрать с облетающих розовых цветков последнюю пыльцу. Слышались где-то голоса стражников.

Я неосознанно потёрла запястье правой руки, когда его слегка закололо. Подобные ощущения уже почти не привлекали внимание. Гравий захрустел под ногами, а после каблуки застучали по старой, слегка пошедшей волнами от времени плитке дорожки.

Я свернула на боковую тропинку, которой ещё ни разу не ходила: с креслом Маркуша тут не проехать, слишком узко. Здесь изобильно росли сливы, уже давно сбросившие цвет. Их листья подрагивали на лёгком ветру, то вспыхивали, поворачиваясь плашмя к солнцу, то гасли, как маленькие маяки. Первые яркие блики плясали по траве и камням дорожки. Я бездумно пинала перед собой мелкий камешек, с каждым шагом всё больше осознавая, что по-прежнему нахожусь в ловушке. Может быть, ещё более крепкой, чем раньше.

Но тут свет солнца как будто потонул в чём-то. Я подняла взгляд: огромной — выше человеческого роста — трубой вперёд уходил арочный туннель. Роль стен и свода в нём выполнял густо увивающий тонкий стальной каркас плющ. Он рос так плотно, что почти не пропускал свет. Только зеленоватый сумрак наполнял ход, и светилось вдалеке пятно выхода. Я пожала плечами и шагнула в него, прошла дальше вдоль, озираясь, дыша глубоко и с удовольствием. Пахло внутри свежо: росистыми листьями и влажной землёй. Надо же. Сколько ещё можно гулять по замку и вокруг него, открывая всё новые уголки? Меня никто не ограничивал, никто, кажется, не следил за мной. И это мнимое ощущение свободы порой дурманило голову — особенно в такие моменты, как этот. Когда никого кругом, когда тихо и сонно и ещё пока вялая после сна голова не желает наполняться сумрачными мыслями, как бы они ни пытались туда пробраться.

Впереди, где-то на той оконечности хода, послышался плеск воды. Тихое довольное рычание, и снова плеск. Я остановилась посреди туннеля, не зная, идти дальше или, может, повернуть назад? Жаль: так хотелось посмотреть, что там, на другой стороне. Потому, махнув рукой собственным мыслям, я всё же зашагала к залитому ярким светом выходу из этого зелёного зачарованного царства.

Передо мной открылась широкая круглая площадка, усаженная по краю густыми кустами шиповника. Ещё уцелевшие ярко-розовые розетки, лениво осыпая лепестки, плавно колыхались на лёгком ветру, который, стоило только выйти, подхватил волосы и отбросил за спину. Посредине стоял вычурно украшенный ковкой каменный колодец. И отчего-то представилось, что так могли бы выглядеть источники магии. Но в нём была всего лишь вода, а рядом, чуть наклонившись через край, мерно поворачивал ворот Альдор, наблюдая, как наматывается на него толстая верёвка. И пока я озиралась в таком уединённом и необычном месте, он вытащил полную бадью и тут же выплеснул на себя, ни на миг не задумавшись. И показалось, что сейчас его кожа зашипит, словно раскалённая печь — настолько я привыкла, что огонь всегда наполняет его до краёв.

Но Альдор только встряхнул волосами — искристые капли рассыпались в стороны — и поставил ведро на край колодца. Провёл руками по лицу вниз, смахивая влагу. Я выдохнула медленно и отвела взгляд с усилием. Де ла Фиер явно никого не ждал, а потому был обнажён по пояс, а его тонкие штаны, намокнув, облепили бёдра. Так что складывалось полное ощущение, что на нём вообще нет одежды.

— Наконец-то вы добрались в Анделналт. И я даже не удивлён, что как-то оказались сейчас здесь, — проговорил он, отворачиваясь за полотенцем. — От вас не спрячешься.

— Доброе утро, унбар, — проворчала я в ответ. — А вы, значит, прячетесь?

Неспешно подошла ближе: не бежать же теперь. Альдор что-то неразборчиво пробурчал, вытирая лицо, затем шею и плечи.

— В своем доме я не считаю нужным прятаться.

— За исключением некоторых случаев, — зачем-то уколола его я.

Альдор замер, вперив в меня острый прищур. Закинул на плечо смятую рубашку, видно, не собираясь одеваться и перестать меня смущать. Потому как взгляд то и дело норовил скользнуть вдоль его тела, поджарого, сильного, в переплетении света и теней, что переливались по выпуклым мышцам — сразу видно, что он не только во владении огнём сведущ, но и на обычном оружии с ним сходиться очень опасно. И в горле отчего-то делалось сухо. Так и хотелось отпить ледяной воды прямо через край деревянного ведра. Зря пришла, надо было уходить ещё в тот миг, как услышала, что здесь кто-то есть. Но ноги сами несли меня навстречу Альдору, подгоняемые удивительным нахальством, которое то и дело просыпалось во мне от одного только его вида.

— Вы о той комнате, которую видели в ельнике? — он приподнял брови и прислонился спиной к одной из опор крыши, что нависала над жерлом колодца. — Думаю, в том нет ничего страшного, что вы узнали. Хоть я и не приветствую болтливость Маркуша. Вопрос в том, понесёте ли вы свои знания за пределы замка.

— Если я не могу из него выйти без вашего надзора, то куда же я их унесу?

Я остановилась напротив, сохраняя безопасное расстояние. Всё же потупилась, упирая взгляд в пустое ведро, что стояло под правым локтем Альдора.

— Кто знает… Мне кажется, я ещё не до конца познал ваши таланты, — он пожал плечами, отлепляясь от опоры. — И меня могут ждать большие сюрпризы. Пока я слышу только намёки на них. Кругом, ото всех, кто вас знает. От принца, от небезызвестного вам Мариана Шербана, с которым я имел честь разговаривать вчера. Не могу сказать, что мне это нравится.

Какие-такие намёки высказывали обо мне другие мужчины, оставалось только догадываться. Вряд ли они были лестными. Но, похоже, Венцель так и не рассказал Альдору, почему на самом деле желает вернуть меня обратно в Пьятра Гри.

— Может быть, сюрпризы всё же будут приятными? — Вот в этом я очень сомневалась. — Вы не подумали об этом?

Альдор взглянул исподлобья, слегка опустив голову. Я едва не вздрогнула от неожиданности, когда он перекинул рубашку с одного плеча на другое. Вскинула руку к вороту и смяла его, чувствуя тонкие нити вышивки на тесьме, что украшала его. Сдержанное платье помощницы, которое Андра предупредительно перешила, пока меня не было в Анделналте, вдруг стало тесно. Похожее ощущение я уже испытывала сегодня, когда только проснулась: смутного беспокойства и смущения.

— Всё может быть, — Альдор качнулся навстречу. — Почему бы не проверить?

Он взял мою руку в свою, удивительно прохладную, и слегка дёрнул к себе. Другой ладонью обхватил под затылком и, склонившись, накрыл мои губы своими. Не знаю, как я не рухнула на землю сразу же — до того резко подкосились колени. Я ещё только почувствовала, как его дыхание врывается в горло, опаляющее, сминающее моё собственное — и дёрнулась назад. Но Альдор только руку слегка напряг, чтобы удержать меня.

— А ну-ка стойте… — прошептал касаясь влажными губами моих.

Обхватил за талию и резким движением вдавил меня в своё твёрдое тело. Ещё не высохшие на его коже капли воды прохладными пятнышками впитались в ткань платья. Я отклонилась — он предугадал мой шаг — подался следом. Не отпуская моих губ, вжимаясь и напирая. Только миг свободы — перевести дух — и вновь горячий плен его рта. И толчки его дыхания и языка во мне — пьянящие, поджигающие что-то внутри. Я подняла руки в безотчётном желании обвить его шею, но лишь провела ими вниз по воздуху вдоль неё и упёрлась в плечи вновь. Толкнула, жмурясь от усилий. Качнулась назад и задела локтем стоящее на краю колодца ведро. Оно с грохотом полетело вниз, заскрипел разматывающийся ворот, и тихий плеск гулко раздался где-то в недрах источника.

И вдруг объятия Альдора пропали. Я качнулась назад, взмахнув руками, всерьёз испугавшись, что сейчас просто завалюсь на спину, а то и рухну вслед за ведром. Едва устояла. И, кажется, только тогда открыла глаза, прижимая ладонь к пылающим губам, в которых теперь мелко билась взбудораженная кровь. Было сладко и томительно в груди, где металось собственное жаркое дыхание.

— Целуетесь вы скверно, — с укором покачал головой Альдор. — Ваши таланты явно не в этом. Даже странно, что вы — аманта. И странно, что Мариан так хотел заполучить вас назад.

Я вяло соображала, что он вообще хочет этим сказать. В голове было легко и пусто. Только очередное упоминание имени мага, который меня выбрал, но не успел получить, вонзилось в разум раскалёнными иглами.

— Как будто то, что я — аманта, означает… — зачем-то начала оправдываться я.

А после спохватилась, осознав, как это смешно звучит. От досады захотелось плакать. Потому что лицо Альдора не выражало ничего, кроме лёгкой насмешки и какой-то смутной гадливости. Будто этот поцелуй был просто очередной провокацией. И стало вдруг противно. Возможно, ещё недавно он целовал Юдит Месарош. Да и Матерь знает, что ещё вытворял этими губами… Почему я вообще об этом думаю?!

— Вы не шлюха, конечно, — сомнительная попытка Альдора меня успокоить не нашла ровным счётом никакого отклика во взбаламученной душе. — Но мне казалось, что должны иметь хоть какие-то навыки, учитывая…

Я замахнулась и попыталась ударить де ла Фиера по лицу, но рука застряла в стальной хватке его пальцев.

— Да как вы смеете, — прошипела я, наклоняясь к нему ближе и пытаясь дотянуться до его лица хотя бы кончиками ногтей. Ярость жгучими толчками колотилась в груди, заставляя тяжко втягивать воздух сквозь зубы. — Мне очень жаль, что у Маркуша такой брат. Встреть я его раньше вас, никогда бы не подумала…

Альдор тут же отпустил меня и отвернулся, встряхивая рубашку, как будто это могло её спасти.

— Я, если хотите, смею многое, пока вы находитесь в моём доме и под моей защитой, — уверенно возразил он. — Но не тревожьтесь, злоупотреблять не стану. И надеюсь, что толпы мужчин, жаждущих заполучить вас назад неведомо по каким причинам, не станут осаждать стены замка. И у вас ещё есть шанс всё рассказать мне, пока не стало хуже. Пока я вообще не перестал понимать, зачем прикрываю вас перед его высочеством.

Да как бы не так! Желание хоть немного открыться перед Альдором и тем облегчить свою совесть, которое уже начало зарождаться, пока я гуляла в умиротворённо тихом саду, вспыхнуло и сгорело, словно сухая травинка. Я повернулась и быстрым шагом пошла через зелёный ход обратно. Мне просто требовалось остыть.

По дороге я то и дело касалась губ, которые ещё явственно чувствовали прикосновения Альдора. Как слабые ожоги, хоть его кожа не была горячей, когда он меня целовал. Я вообще в этот миг мало что понимала, мало что замечала в пылу борьбы с Альдором и с собой, своими нахлынувшими валом желаниями. Подумать только — это ведь мой первый настоящий поцелуй: то лёгкое прикосновение к губам Мариана Шербана в Пьятра Гри сложно было им назвать. Он оказался пьяняще откровенным и жестоким. Невероятно сладким, но с послевкусием горечи. Отравленным всеми словами, что произнёс де ла Фиер после. Такое точно не забудешь.

Руну ощутимо пекло, как будто между лопаток приложили горячую ложку. Но тому удивляться вовсе не приходилось. Она может реагировать так на любого мага, который позволит себе смелые прикосновения, который может поднять в душе хоть толику смятения или… желания. Это было тревожным признаком. И как я ни старалась раньше держаться от Альдора подальше, а теперь придётся делать это гораздо усерднее. Да и как смотреть на него после того, что случилось? Как? Помоги мне, Рассветная Матерь, справиться с этим…

Перед завтраком я поднялась в комнату Маркуша, хоть он меня и не вызывал. Мальчишка оказался в хорошем расположении духа — гораздо лучшем, чем я. А потому он сразу это заметил.30f6fc

— Что-то случилось, офате? — поинтересовался осторожно, явственно скрывая истинную степень любопытства.

Он застегнул пуговицу на вороте рубашки, поглядывая на меня почти украдкой. И, может быть, о чём-то уже догадывался.

— Ничего особенного, просто встретила унбара де ла Фиера утром.

Маркуш покачал головой, скривив губы: не удивился. Как бы он ни пытался объяснить поступки своего брата и его поведение, а ничего это не облегчало и меня ничуть не успокаивало.

— Проедемся верхом после завтрака? — резко сменил тему Маркуш, пытаясь, видно, отвлечь меня от мрачных мыслей. — Сегодня просто прекрасная погода. Мне уже не терпится выйти из этого каменного мешка.

— Конечно, — я кивнула рассеянно.

Что ж, верховая прогулка может оказаться очень удобной для того, чтобы попробовать рассказать Маркушу о карте во мне. Нужно только слегка оторваться от сопровождающего: мы не выезжали даже близко от замка вдвоём. С нами всегда отправлялся одного из конюших: на случай, если понадобится помощь.

Осталось только преодолеть испытание совместным с Альдором завтраком. Но, к моему облегчению, в столовой его не оказалось. Рэзван отчего-то угрюмо молчал — что на него было вовсе не похоже — как будто знал что-то, что его беспокоило. И только когда мы с Маркушем отправились к конюшням, чтобы выехать на прогулку, стала понятна причина скверного настроения мажордома.

Ещё издалека я расслышала резкие выкрики на подъездном к главным дверям замка дворе. Идти так или иначе нам пришлось мимо, хоть Маркуш, тоже услышав ругань, и заозирался, решая, куда бы свернуть. Мы прошли в стороне, но я всё же увидела в проходе между рядами высаженных вдоль тропинки кустов можжевельника Альдора и Юдит. Неподалёку стояла её повозка: видно, кузина принца только-только приехала, но даже ещё не переступила порог замка. Они с Альдором разговаривали на повышенных тонах, и отчего-то подумалось, что я могу быть тому причиной. А может быть, даже тот злосчастный поцелуй в закрытой части двора. Кто знает, не видел ли его кто из слуг. А у Юдит даже в Анделналте могут быть свои люди, способные рассказать подробности жизни хозяина. А она, как мне уже довелось узнать, девушка самоуверенная, надменная и вспыльчивая, видно, едва не больше Альдора — потому и закатила скандал едва ступив на двор.

Приглушённый рокот голосов ещё долго преследовал нас с Маркушем, пока мы не скрылись за стеной густо растущей вдоль тропинки сирени. Юноша заметно побледнел и задумался над чем-то. Конечно, Юдит, он недолюбливал, и вряд ли ему нравилось, что брат с ней ругается. Но пока мы шли до места, настроение его снова выровнялось.

Мы прошли в длинную светлую конюшню с двумя рядами денников, почти в каждом из которых стояли лошади: все, как одна, племенные, тонконогие и высокие. Их любопытные морды тут же повысовывались над калитками. Ноздри трепетали, пытаясь учуять лакомства, тёмные круглые глаза поблескивали. В прошлый раз для меня выбрали мирную кобылу Джинну. На ней ни за кем не угонишься, но и не свернёшь себе шею, как на том мерине, в седле которого я ехала из Одиина. Тот явно пытался ехать быстрее, чем я ему позволяла, постоянно срывался на неровную рысь, но всё же успокаивался после моих уговоров. Но не надолго. А Джинна слушалась беспрекословно, да и вообще, кажется, обладала изрядной долей безразличия ко всему, что происходит вокруг неё, а потому никуда не торопилась. Как раз по мне.

А вот у Маркуша был конь позадорнее — Пепел — и младший де ла Фиер его вовсе не опасался. Зато я боялась за него до дрожи, но старалась не показывать: не хотелось уязвлять мальчишку лишним беспокойством. В конце концов он знал, что желает, кажется, гораздо лучше меня.

Внутри пахло сеном и немного пылью, взбитой на дорожке между денниками: видно, недавно тут провели какую-то лошадь. Обычный запах конюшен тоже ощущался, но убирали здесь, видно, тщательно, а потому не отталкивал. К нам вышел главный конюший Анделналта: мужчина невысокий и худощавый, с крепкими ногами и хваткими руками — наверное, как и положено хорошему наезднику.

— Доброе утро, унбар. Офате! — приветливо поздоровался он ещё издалека. — Ваши лошади уже оседланы. Как и приказывали. Ремус поедет с вами. Он уже вывел их во двор.

Конюх махнул рукой в противоположную сторону, где в широких воротах была открыта калитка.

— Доброе утро, унбар, — я коротко присела в реверансе, когда мы приблизились.

Всё же главный конюх — это не обычный конюшонок. К тому же он был магом: я заметила это ещё в нашу первую встречу. Сам о себе он ничего не рассказывал, но Маркуш поведал с гордостью, что Валер умел управлять животными и даже говорить с ними. Такие маги были редкими, гораздо более редкими, чем стихийники или лекари. Потому сам Альдор после гибели предыдущего главного конюха долго гонялся за этим и, поговаривали, что даже переманил его из королевских конюшен Пьятра Гри. Ещё один повод принцу Венцелю его недолюбливать. Порой меня поражало умение неприветливого и грубоватого на вид Альдора договариваться с людьми.

Пусть он моих талантов ещё не разглядел, а его проступали передо мной всё отчётливее — порой пугали, а порой невольно восхищали.

Мы с Маркушем вышли на другую сторону конюшни, откуда можно было удобно выехать обратно к главным воротам. Помощник Ремус и правда уже ждал нас. Взмахнул рукой, приветствуя и расплываясь в белозубой улыбке. И пока мы не успели к нему подойти, я коротко обернулась на Маркуша и предупредила:

— Я хочу поговорить с вами очень серьёзно. Мне очень нужно, чтобы вы меня выслушали. Может, вам это не понравится…

И поняла вдруг, что иду уже одна. Что дыхание Маркуша не слышится позади, а его шаги отдалились. Они стали явно медленнее и тяжелее.

— Йоланта… — выдохнул он мне в спину.

Я вмиг покрылась холодным потом от того как прозвучало короткое обращение. Как будто Маркуш в один только миг потерял все силы. Я махнула рукой конюху, подзывая его, а сама повернулась к юноше и тут же бросилась вперёд, когда увидела, как он кренится вбок, пытаясь ухватиться за невысокую ограду вдоль тропинки. Первым подоспел конюх и поймал его до того, как он успел упасть.

— Сумеете донести в замок? — я заглянула в лицо мужчины. Тот кивнул молча: куда ему деваться. Тут он один, да и с виду довольно силён: должен справиться. — Только осторожнее, унбар. Прошу.

— Я знаю, офате. Не первый год тут работаю, — проворчал конюх, поднимая напряжённо замершего Маркуша на руки.

Мальчишка застонал, когда его потревожили. Но это не было похоже на обычный приступ резкой боли. Он как будто резко ослаб. Будто кости его потеряли и ту опору, что была. Я почти побежала рядом с Ремусом, пытаясь ухватить мальчишку за руку, которую он всё пытался поднять и положить себе на живот, но не мог.

— Что случилось, Маркуш? — я всё-таки коснулась его прохладных пальцев.

Но он как будто не услышал. Но в следующий миг всё же приподнял веки и посмотрел на меня.

— Я не понимаю… — ответил, всё больше обмякая и серея прямо на глазах. — Не понимаю, Йоли.