Глава 12

Сегодня Альдор ужинал всё равно что один. Юдит пыталась заговорить с ним, но он молчал, только и глядя, что в свою тарелку. Не то чтобы она имела над ним особую власть, но встречаться с ней взглядом не слишком хотелось: всё же их многое связывало и многое раньше он мог спустить самоуверенной девице, но не в этот раз. Не тогда, когда она решила по локоть запустить руки в его жизнь. Да не только в его: в жизнь Маркуша, которого только и удалось вытянуть из хандры, что с помощью Йоланты. Теперь он и вовсе заперся в своей комнате, отказываясь кого-либо туда пускать, пока офате Делериш не вернётся. Так было, пока Альдор не вернулся в Анделналт, так продолжалось и теперь.

— Ты же сам разрешил мне! — в очередной раз взмолилась Юдит, когда он уже встал уходить. — Так чего теперь дуешься?

Альдор покосился на неё, комкая в кулаке салфетку. Самый первый их разговор по приезду из Пьятра Гри окончился на напряжённой ноте. Юдит не желала признавать вину и просила дать ей время оправдаться. А он не стал прогонять её сразу. Но теперь, даже слегка остыв после ссоры, понимал, что лучше ей уехать.

— Дуюсь? — Альдор наклонился чуть вперёд, желая просверлить взглядом насквозь её хорошенькую головку. — Ты серьёзно? Я дуюсь… Да если бы ты знала, в каком я бешенстве, то не рискнула бы со мной заговаривать.

— Офате Трандафир…

— Я уже выгнал её один раз. И выгоню ещё раз. А лучше уезжайте обе, — Альдор вновь выпрямился, и Юдит слегка поникла, как цветок без света солнца или воды. — Знаешь, я ведь всерьёз думал, что могу рассчитывать на твою помощь. Что ты потешишься немного поисками помощницы для Маркуша, но всё же поймёшь, что ему не нужен никто другой: Йоланта подходит ему лучше всего. Но ты не поняла. Ты никогда его не понимала.

— На какую помощь ты рассчитывал? — Юдит безошибочно выделила из всех его слов самые для себя важные.

И как всегда, пропустила мимо ушей всё, что касалось брата. Хоть порой казалось, что тот интересует её весьма сильно.

Альдор на мгновение вернулся к мыслям о том, как хотел предложить Юдит стать его женой. Пока — временной, а там жизнь показала бы, что из всего этого вышло бы. Всё же кузина принца — не самая плохая партия. А жениться на амантах он однажды зарёкся. Но теперь, в свете всего, что она натворила, все чяния казались опрометчивой глупостью. Юдит всегда будет решать всё в свою пользу. И только в свою. Она согласилась бы — несомненно, но преследовала бы при этом свои цели. А вот какие… Альдор вдруг понял, что и не знал, к чему она стремилась всё это время, что они были близки.

А может, и не хотел знать…

— Я уже знаю, что ты не сумеешь мне помочь, — Альдор вздохнул. — и даже не поймёшь, что будет крыться за моей просьбой.

Юдит встала и, прошуршав юбкой, вмиг оказалась рядом. Схватила его пальчиками за грудки и взглянула моляще, запрокинув голову.

— Но ты ведь даже не попытался поговорить! — она слегка тряхнула его. — Почему решаешь за меня?

— А ты? — он взял её запястья и оторвал её от себя. — Ты почему решила? Ведь я сказал тебе: посоветоваться с Рэзваном. И спросить у Маркуша. А ты просто выдворила Йоланту.

— Йоланту? — мгновенно вскипела Юдит. — С каких пор она стала просто Йолантой?

Альдор закатил глаза, качая головой. Когда женщина не видит ничего и не слышит ничего, кроме того, что сидит в её собственной голове, говорить бесполезно.

— Чему ты удивляешься, Юдит? — он направился к двери. Остановился, глянув через плечо. — Можешь собирать вещи. На постоялом дворе в Сингуруле тебя ждёт хорошая комната. Я уверен.

Он слышал потом приглушённо, как загромыхало опрокинутое кресло. Как девушка рассерженно затопала по столовой, что-то гневно бормоча. Как досталось служанке, которая зашла забрать посуду. Но он ничего больше не собирался говорить Юдит Месарош. Возможно, когда-то, немного остыв и отбросив все недопонимания, что случились за эти дни, он снова сможет говорить с ней спокойно. Но не сейчас, когда хочется одного: чтобы её тут не было. Её и этой надоедливой офате Трандафир, которая — она того и не скрывала с самого начала знакомства — была протеже кузины принца. Оттого, верно, и чувствовала в себе такую уверенность — непременно остаться в Анделналте. Оттого и затаила обиду при отказе — да до того, что донесла посыльным Венцеля о том, что в замке де ла Фиеров появилась похожая по описаниям на сбежавшую аманту девица.

Альдор, сбрасывая излишки накопившейся от злости энергии во все светильники, что попадались ему на пути, опаляя стены, дотягиваясь светом пламени даже до высоких замковых сводов, дошёл до комнаты Маркуша. Стражник, которого нарочно приставили к к покоям — на всякий случай — вскочил со скамьи и явно приготовился докладывать, хоть, видно, докладывать было особо нечего. За дверью тихо: ни шагов, ни шуршания колёс по камням пола, и другой возни, которая всегда сопровождает находящегося в комнате человека. Это казалось страшным, тревожным — больше всего на свете Альдор боялся однажды зайти в покои брата и не услышать его дыхания.

А сейчас сам Маркуш испытывал его на прочность: нарочно притаился. Наверняка просто лежит в постели и читает: ведь есть он не отказывался. Пускал служанку, только убедившись, что рядом с ней нет никого, кто мог бы ворваться в комнату силой. Сейчас он казался не почти взрослым мужчиной, а ребёнком, у которого отобрали любимую игрушку. И Альдор так и считал бы, если бы не знал, что Маркуш слишком умён для такого бесхитростного поведения. Многие его действия и слова имели двойное дно, которое вскрывалось со временем. Вот и теперь — только гадать, что он задумал.

— Маркуш! — окликнул его Альдор. — Может, ты всё же перестанешь донимать меня своим молчанием?

Он слегка ударил кулаком в дверь. Гнев новой горячей волной затопил всё тело. Небольшие факелы за спиной и сбоку вспыхнули ярче — стражник явно вздрогнул и немного отступил вглубь коридора. Но он служит здесь не так давно, чтобы привыкнуть к тому, как проявляется настроение Альдора.

В ответ снова ни звука. Пришлось стучать ещё раз — громче. Альдор был намерен добиться от Маркуша хотя бы ответа, иначе будет выламывать дверь. И наконец послышались шаги и дыхание — близко, доносящееся едва-едва: не услышишь, если не прислушиваться.

— Я буду разговаривать только с офате Делериш, — чётко и размеренно ответил Маркуш. — Она моя помощница, а не эта Трандафир. И ты, кажется, мой брат, а не Юдит, которая начала тут всем распоряжаться.

— Она хотела как лучше, — солгал Альдор, прекрасно понимая, что это не так.

Но Маркушу о том знать не обязательно.

— Не надо её выгораживать. То, что ты спишь с ней, не даёт ей права лезть в мою жизнь.

Альдор скривился от его нарочито холодных и откровенных слов. Хоть и не склонен был обманываться, будто Маркуш ничего не знает о том, что происходит между ним и Юдит. И странно: он казался ещё недавно совсем мальчишкой, который, если и смыслит что-то в отношениях мужчины и женщины, то за это не стоит беспокоиться: его представления слишком просты. Но с появлением Йоланты Альдор, наверное, первый раз осознал, что его брат — уже почти мужчина. И вот сейчас понял окончательно, что больше с ним не получится говорить, как с ребёнком. Не получится отговориться выдумками или объяснить очевидные вещи с выгодной стороны. У Маркуша на всё своё мнение.

— Она уже поняла, что поступила неверно. И я надеюсь, что офате Делериш скоро вернётся. Совсем скоро.

— Ты надеешься… — пробурчал Маркуш глухо. — Ты только и делал, что донимал её. Ты не веришь ей. И не пытаешься быть приветливым.

— Это вовсе не обязательно. Она работает на меня, если хочешь! — Альдор вновь начал закипать. Тепло огня обдало спину, объяло шею и зародилось угольками на кончиках пальцев — так привычно, так ощутимо. Он опасался однажды не суметь сдержать то, что живёт внутри, наполняет силой и в то же время держит в постоянном напряжении. И Маркуш знает, что тоже является причиной всего, что творится в их доме. Но Альдор никогда не станет его винить.

— Можешь говорить всё что угодно. Я тоже всё сказал, — слегка повысил голос Маркуш и отошёл от двери.

Что ж, пусть обижается, если ему угодно. Это хорошо, что ему пока не требуется помощь, что приступы стали всё же чуть реже и пока не торопились накатывать, несмотря на то, что Маркуш был не в духе, а значит, ещё более нестабилен. И как бы Альдор ни относился к Йоланте, он готов был сейчас поехать за ней лично — лишь бы скорее вернуть сюда.

Странное чувство: без неё тут и правда стало пустовато. Словно пропал свежий сквозняк, который разгонял духоту замка, ставшую привычной для всех, кто здесь жил. Одна мысль: её здесь нет — и по спине словно бы пробегается озноб. Альдор приказал офате Трандафир освободить её комнату и поселил на ярусе прислуги — но от этого не становилось легче. Она всё ещё цеплялась за юбку Юдит и раздражала не только его, но и брата.

Но Альдор не стал больше донимать Маркуша. Бесполезно — хоть и правда дверь ломай. Он вернулся к себе и сегодня спал один, хоть и знал, что Юдит ждёт, что он позовёт её или придёт сам, не выдержав. Признаться, в какой-то миг затянувшейся нынче бессонницы так и захотелось сделать, чтобы просто облегчить её, но тогда избалованная вниманием кузина принца и вовсе ничего не поймёт. Как ни мала вероятность этого даже сейчас. Пусть уезжает. Прямо утром.

Кипящий внутри огонь не давал уснуть очень долго. Простыни казались раскалёнными и слишком липкими. Воздух, изрядно нагретый за день, нехотя вливался в приоткрытое окно и лишь изредка трогал прохладой плечо и шею.

Альдор думал уже идти в каменную комнату, но не заметил, как всё же уснул. И во сне был огонь — привычно. До того, что и вспоминать не стоит. Когда у других людей темнота — у него пламя.

Наутро Альдор приказал седлать для него коня. Трястись в повозке всего лишь до Сингурула не хотелось, пусть езда верхом не слишком приличествует его положению. На подобные условности всегда было плевать. Едва разгорелся рассвет, он выехал из замка, как бы Юдит ни пыталась его задержать очередными попытками оправдаться.

— Собирай вещи, — только и бросил он, садясь в седло. — И уезжай. Когда я вернусь, тебя здесь не должно быть. И если ты не отбудешь сама, я позову стражу.

Юдит вспыхнула негодованием, сжав кулачки.

— Да как ты смеешь! Я тебе не прислуга!

Он не стал вступать в очередные пререкания. Уже развернул коня к воротам, но Рэзван успел перехватить его ещё до того, как он выехал со двора.

— Маркуш сегодня отказался даже служанку в комнату пускать, — доложил он торопливо, хватая коня Альдора под узду. — Проклятье, унбар… Я не ожидал от него таких капризов.

— Видно, всплеск. У него такое бывает, ты же знаешь, — тот посмотрел наверх, прямо в окно Маркуша, которое выходило во двор.

Брат явно решил перейти к радикальным мерам. Как будто это поможет ускорить возвращение Йоланты.

— А по-моему, он нами манипулирует, — строго нахмурился мажордом.

— Тогда не давайте ему спуску, — Альдор начал разворачивать коня. — Я привезу камни и, возможно, ему станет лучше.

— Если он позволит заменить их в поясе.

— Значит, я буду ломать дверь.

Рэзван отступил, опустив руки. За эти дни он стал выглядеть более усталым. Когда всё закончится, надо бы дать ему выходной. Или лучше несколько: пусть съездит домой, отдохнёт хорошенько. А то он скоро забудет туда дорогу. Всю жизнь прослужил в Анделналте. И даже разошёлся со своей женой из-за любви совсем иного рода, которая сваливается только на редких людей, осенённых, видно, истинным призванием. Из-за любви к своему делу и к этому дому.

Альдор быстро спустился с холма в облаке пыли, что неизменно поднималась на дороге после нескольких сухих дней. Невольно он отметил то место, где не так давно сошёл сель: следы от него теперь будут довольно заметны до самой зимы, и только следующим летом чуть затянутся молодой травой и древесной порослью.

В Сингуруле было оживлённо: пахло травами и сладостью цветов. Свежескошенным сеном: главным признаком приближающегося праздника Вершины лета. До него ещё почти две недели, но люди начинают готовиться уже сейчас. И в храмах Рассветной Матери проводятся первые ритуалы и службы, которые готовят всех к самым главным, что свершатся в день славления половины годового круга, когда взбирается на самый пик лето, когда уже можно сказать, каким будет урожай. Люди готовят друг другу подарки и символ праздника: плетёных из травы птичек, которых дарят друзьям и родственникам, да и просто тем, кого хочется порадовать: на счастье. Их высушивают и хранят до следующего лета, а там сжигают в больших кострах, которые будут разводить на площади в день самых главных гуляний — чтобы очистить жизнь от прожитого за год, от невзгод, которые случались — и начать почти заново.

Альдор проехал через площадь, шумную, невероятно тесную сегодня от хлынувшего на неё народа. Не сразу понял, почему здесь так людно, а после уже разглядел поверх голов горожан цветные крыши кибиток бродячего театра. В стороне развевался на деревянных опорах самодельный занавес и вовсю шло представление на сколоченных наспех подмостках. Звенела музыка, которую заглушали всплески хохота.

Альдор не стал тесниться к толпе даже из любопытства, пусть и хотелось взглянуть поближе — некогда. Он помнил, как порой отец приглашал на двор Анделналта приезжих артистов — и тогда на выставленных в ряды скамьях собиралось много людей, все, кто жил в замке: разрешалось прекратить работу на время представления. Но после гибели его и матери Альдор забросил эту традицию. Но каждый раз вид бродячего театра пробуждал самые яркие воспоминания.

Может, стоит отправить нарочного сюда и договориться о представлении в Анделналте? Почему бы и нет? В честь того, что Йоланта вернётся. А она вернётся — Альдор почти был уверен.

Он проехал через площадь насквозь и скрылся в тени тесноватой, но не такой, как многие в Сингуруле, улицы. Здесь одна за другой располагались лавки торговцев разным добром. И среди них самой большой и богатой, конечно, была лавка Имре Фаркаша. Прежде чем ехать к нему, Альдор выяснил, не отлучился ли куда купец из города снова. На счастье, нет. Да и вряд ли теперь он куда-то уберётся до праздника: слишком хлебные дни начинаются, нужно всё держать под контролем. Даже несмотря на близость к Анделналту.

Альдор вошёл в лавку, едва удержавшись от того, чтобы толкнуть дверь ногой. Деловые отношения с Имре всегда были спокойными: на него можно было положиться — и кто бы знал, что он однажды выкинет подобное тому, что случилось с Йолантой.

По залу ходило несколько покупателей, в задумчивости — от прилавка к прилавку, что были буквально усеяны всевозможными камнями и небольшими слитками драгоценных металлов. Помощник Имре — Юрие — предупредительно перебегал от одного посетителя к другому, не упуская из виду оставленных. У стены зорко наблюдал за всеми верзила-охранник, который, кажется, мог одним движением переломить шею кому угодно.

— Доброе утро, унбар де ла Фиер! — уже издалека залебезил помощник. Его глаза забегали, а внимание рассеялось.

— Унбар Фаркаш тут? — не стал расшаркиваться Альдор, проходя дальше.

Тяжёлый взгляд охранника так и упёрся в спину, но он будет совсем глупцом, чтобы встать на пути у де ла Фиера.

— Да, конечно, тут, — закивал Юрие, отчего-то с опаской поглядывая на занавесь, что отделяла зал от внутренних комнат лавки.

Там Имре обычно принимал самых важных гостей: накрывал щедрый стол и доставал из запасов дорогое вино, чтобы не спеша обсудить насущные и обычно очень денежные вопросы. Альдору не раз приходилось самому бывать там и вкушать хозяйского гостеприимства: Имре не скупился для тех, кто был для него важен. И кто бы подумать, мог, что в той же комнате он решит напасть на Йоланту. И что он вообще поступит настолько омерзительно. К сожалению, некоторых людей можно знать всю жизнь, но так и не ведать до конца, на что они способны.

Альдор откинул занавесь в сторону и шагнул в желтоватый сумрак комнаты.

Пахло здесь привычно: пряностями, дымом свечей и самим Имре. Но партнёры уже привыкли не обращать на это внимание. Купец сидел на широком диване, положив ногу на ногу, и явственно прислушивался к тому, что творится в лавке, не нужно ли вмешаться и на что-то повлиять. Что ни говори, а несмотря на свою неоднозначную наружность, Имре обладал немалым обаянием. А уж язык его был подвешен вообще неведомым образом: уболтает кого угодно.

— Доброе утро, унбар, — маг покрутил в пальцах тонкую ножку изящного кубка отставил его на столик рядом.

Выглядел он довольно спокойным, а может, просто хорошо скрывал истинное расположение духа.

— Мне недосуг вести с вами пустые разговоры, Имре, — не стал Альдор соблюдать условности. — Если вы считаете, что вовремя унесли ноги и за это время мой гнев остыл, то вы ошибались.

— Что вы, — Имре поднял вверх раскрытые ладони. — Я знаю, что ваш гнев не остывает никогда. И потому считаю нужным попросить прощения за то недоразумение, что приключилось между мной и очаровательной помощницей вашего брата. Но… вы сами понимаете. Перед амантами сложно устоять простым, без особых сил, магам. А уж перед такими, как офате Делериш…

— Вы рассказали принцу о том, что она в Анделналте? — Альдора подошёл ещё ближе, и купец понемногу начал оседать, как прихлопнутое ладонью тесто.

— Если меня с пристрастием расспрашивают люди, приближенные к его высочеству, то я не могу промолчать, — развёл он руками. — Но я не говорил ничего конкретного. Просто вынужден был изложить свои мысли о том, что она очень похожа на ту девушку, которую ищут…

Альдор наклонился и крепко схватил Имре за грудки. Дёрнул вверх, ставя на ноги всю его солидную тушу. Купец испуганно качнулся назад, когда ткань, зажатая в кулаках, начала тлеть, испуская тонкий дымок.

— Ещё раз вы притронетесь к Йоланте, когда она будет приезжать к вам за камнями или за чем-то другим по моему поручению — и я хорошенько растоплю ваш жир. Может, тогда он перестанет давить вам на то, что взыграло так не вовремя. У нас ещё есть шанс сохранить хоть какие-то деловые отношения. А у вас лично — сохранить торговлю в Сингуруле и других городах на моих землях.

Имре попытался оторвать его руки от своей одежды. Но Альдор встряхнул его, призывая дать ответ немедленно.

— Я понял, господин де ла Фиер, — заговорил он торопливо, перейдя на обращение, которое мог и не использовать соответственно своему положению. — Но и вы тоже меня поймите…

— Я не желаю понимать того, кто обязан многим семье де ла Фиер. И ничем — принцу. Или вы считаете, что он одарит вас большой милостью? Нет, — Альдор отпустил мага, оставив рассматривать подпалины на дорогой рубашке. — А теперь я прошу вас отдать мне камни. И мы отдохнём друг от друга. Подумаем над тем, что будем делать дальше. И в ваших интересах сделать так, чтобы впредь выполнение моего заказа проходило без заминок.

Имре поправил съехавший на сторону воротник необъятной безрукавки и, явно выражая обиду, двинулся вглубь комнаты. Там погремел крышкой небольшого несгораемого сундучка и вернулся с льняным мешочком, в котором знакомо уже позвякивали камни.

— Вот, всё до единого, — он отшатнулся слегка, когда Альдор резко выдернул куль из его пальцев.

Заглянул в него, убеждаясь, что всё без обмана: теперь даже Имре верить нельзя — и вновь поднял на него взгляд.

— Вот ваша плата, — он снял с пояса кошель с серебром и бросил на стол. — За вычетом компенсации страданий, что пришлось испытать Йоланте в последнюю с вами встречу.

Имре недовольно покосился на мешочек, который мог бы быть гораздо полнее, если бы он не поддался своей похоти. И не зарвался бы, ощутив вдруг высшую поддержку.

— А кто компенсирует мне разбитые собирающие сосуды? — он ткнул пухлым пальцем в сторону торгового зала, в котором теперь, конечно же, не виделось никаких следов разорения.

— Не смешите, — фыркнул Альдор. — Вы маг земли и легко восстановили те флаконы. Так что ваши убытки слегка преувеличены. Считайте, что это пеня за ожидание заказа сверх обычного.

Он качнул мешочком с камнями и направился к выходу из душноватой— даже для него — комнаты. До сих пор невыносимо хотелось просто спалить её до обугленных стен. Наверное, никогда он уже не будет доверять Имре, как раньше. И от этого становилось горько в горле. Что творится вокруг, если рушится даже то, в чём ты, казалось бы, был уверен?

Альдор покинул лавку Имре под изучающим взглядом неизменно стоящего на одном месте охранника. После уложил камни в седельную сумку и повёл коня прочь с коновязи, что стала более заполненной с того мига, как он приехал. Разгорался день, люди выбирались по делам из своих домов. Хотелось пройтись. Хотя бы до площади пусть и стоило поторопиться в Анделналт, чтобы передать камни Маркушу: может, хотя бы ради них он решит пустить брата к себе?

Но внутреннее пламя так и качало — ощутимо, обдавая нутро горячими волнами. Потому Альдор всё же пошёл вдоль узкой улочки прочь от вереницы шумных лавок к не менее шумной площади. Скоро толкотня усилилась: видно, приезд бродячих артистов создал такую суматоху. Альдор неспешно скользил взглядом по лицам, что попадались на пути, по фигурам мужчин и женщин, которые в ярком свете разгорающегося солнца казались цветными пятнами. И внимание, чуть рассеянное, вдруг мгновенно сосредоточилось в острую иглу, когда на глаза попался знакомый наряд, который он видел не так давно. Альдор шагнул в сторону, чтобы вид не загораживала чья-то случайная спина. Стройная золотоволосая девушка легко увернулась от встречного горожанина и пробежала вглубь площади, то и дело прячась за сгустками толпы, раскиданными тут и там у прилавков, у витрин булочных, да и просто так, в праздной болтовне.

Альдор всё же вновь выхватил её взглядом — и тогда уже узнал: Юдит. Но что она тут делает? И как оказалась так скоро, ведь, кажется, утром ещё была в замке? Юдит шла слишком уверенно и быстро как будто знала куда. Несмотря на лошадь, которая степенно шла следом и изрядно мешала горожанам, Альдор продолжал наблюдать за девушкой, которая вдруг остановилась недалеко от пустущих в перерыве между представлениями подмостков. Вытянула шею, высматривая кого-то впереди, и коротко взмахнула рукой. Молодой мужчина, слегка взбудораженный и одетый весьма странно: в наряд, который носили много десятков лет назад, подошёл к ней и тут же отвёл в сторону, тревожно озираясь. Пришлось укрыться за спиной коня, хоть он и так привлекал к себе немало внимания. Актёр что-то торопливо и слегка сердито высказал Юдит, и они вместе скрылись за высокой кибиткой. Подбираться ближе Альдор не стал: всё равно не сумеет выяснить, о чём они говорят.

Он подождал ещё немного, но парочка не появилась — и пошёл прочь, борясь с желанием оглянуться. И странно: но не было ревности, хоть этот мужчина и был весьма привлекательным: наверняка играет в сценках героя-любовника. Грызло что-то другое. Смутное. С чего бы Юдит торопиться на встречу с каким-то бродячим артистом? Какой бы непредсказуемо взбалмошной она ни была, а это даже для неё было странно.

Разгадать эту загадку почти невозможно, но теперь у Альдора появился лишний повод поразмыслить над связями с Юдит. Отправить человека, чтобы понаблюдать за ней внимательнее. И порадоваться, что благоразумия хватило всё же не позвать кузину принца замуж.

Альдор вернулся в Анделналт и первым делом расспросил слугу, который принёс в его покои холодный по случаю жары чай, уехала ли офате Месарош. Всё же то и дело в голове мелькала мысль, что она, может быть, померещилась ему там, на площади. Среди мешанины лиц и одежды. Но мужчина выдал уверенно:

— Сразу вслед за вами, унбар.

— А офате Трандафир? — признаться, он даже не встретился с ней ни разу, отдав все приказания насчёт неё через Рэзвана. Пусть эта настырная девица и рвалась к нему, чтобы поговорить и, видно, убедить его в своей исключительной состоятельности.

— Они уехали вместе, унбар, — степенно кивнул Флор.

— Хорошо, — непонятно что одобрил Альдор.

Хоть во всём этом явно не было ничего хорошего.

— И ещё, унбар, — вновь заговорил слуга, сложив руки за спиной и выпрямляя спину сильнее, как будто собирался доложить о чём-то важном. — Унбар Рэзван разобрал сегодня с утра почту. И там было уведомление о том, что вам желает нанести визит Мариан Шербан.

— Сегодня?

— Да. Именно сегодня. Он уже в Сингуруле.

Альдор вздохнул и взмахом руки отослал слугу прочь. Ещё только Мариана Шербана ему не хватало. Не дом, а проходной двор: весь последний месяц в нём перебывало столько гостей, сколько порой не случалось и за полгода. И отчего-то думалось, что причиной тому может быть Йоланта. Как только она появилась в Анделналте, всё сразу встало с ног на голову.

Встреча с Марианом Шербаном на первый взгляд не обещала особенных неприятностей. Маг воздуха всегда казался Альдору спокойным и разумным человеком. Его почившую в прошлом году жену он даже знал с детства. Жаль, что с ней случилось несчастье. Одно только беспокоило и заставляло всё же ожидать подвоха: что Мариан был на том приёме в честь приезда амант. И вряд ли его будущий визит никак с этим не связан.

Альдор попытался на время отвлечься от нехороших догадок: отправился к Маркушу, прихватив мешочек с камнями, которые были ему так нужны. Но несносный мальчишка, хоть и ответил, а всё равно не пустил его, сказав, что дождётся возвращения офате Делериш. А пока обойдётся.

Альдор едва сумел удержаться от того, чтобы не вынести дверь в его покои. Но так он только сильнее разозлит брата и заставит его упрямиться. Потому, тихо выругавшись себе под нос так, как не подобает хорошо воспитанному человеку, Альдор оставил Маркуша наедине с его обидами и невообразимым упорством и отдал мешочек Рэзвану с просьбой время от времени всё же справляться, не пожелает ли братец переменить камни в поясе.

И где только носит Йоланту? Она должна была уже вернуться! Или её не нашли? Тогда почему до сих пор не приехали мужчины, отправленные по её следу?

Эта неизвестность грозила если не свести с умат, то изрядно вымотать терпение.

В довершение ко всему вечером, как раз после ужин, приехал Мариан Шербан. В добротной, на совесть сделанной повозке, с сопровождением, которое подобает советнику даже не принца — самого короля. Он не так часто появлялся в Пьятра Гри. Гораздо больше времени проводил в столице Чайдеаргинда — Лакальбе. И обычно игнорировал балы, подобные тому, какой устроил Венцель этим летом. И его слегка отстранённое от светской жизни поведение всегда располагало к нему, хоть близко Альдор с магом не был знаком.

Слуга проводил гостя в одну из башен Анделналта, на площадке которой сегодня накрыли стол: в замке стояла сильная духота, которая вовсе не располагала к дружеским разговорам. Альдор старался сдерживать свои силы, погасив больше половины светильников повсюду, отчего ему становилось жарко изнутри — и потому он решил встретить Мариана на свежем воздухе. К тому же магу это польстит. Такие, как он, не слишком любят закрытые пространства.

Шербан поднялся наверх и чуть постоял у двери, озираясь. Альдор наблюдал за ним из тени высокого парапета, вспоминая деталь за деталью, как он выглядит. За то время, что они не виделись, Мариан слегка раздался в талии, но черты его лица остались столь же твёрдыми, а взгляд спокойным и в то же время внимательным.

— Проходите, унбар Шербан, — окликнул он гостя.

Мариан кивнул и зашагал к креслу, что стояло у небольшого столика, накрытого лёгкими закусками и прохладительным питьём. Самое то в такой насыщенный летним теплом вечер.

— Весьма рад, унбар, что вы решили принять меня здесь, — Шербан чуть тяжеловато опустился в кресло: видно, всё же устал подниматься на высокую башню

— Я знал, что вам понравится, — Альдор дёрнул уголком рта.

Маг улыбнулся тоже весьма сдержанно. На его лице не виделось большого расположения и настроя поговорить по душам. Значит, дело серьёзное, и он готов даже к неблагоприятному его исходу. Возможно, даже к ссоре: уж слишком явная настороженность стояла в его светлых глазах. Мариан с облегчением отпил из кубка охлаждённое вино и чуть покрутил ножку кубка, поставив его обратно на стол.

— Чему обязан вашим визитом? — слегка подогнал Альдор его задумчивость.

Мариан всегда был таким: неспешным, основательным: много раз обдумает что-то, прежде чем сказать. Даже не сразу и не поймёшь, что его стихия — воздух. Ветер, который может срывать крыши и ломать деревья, загонять дыхание обратно в горло. Буря, которую он мог вызывать, и тем устрашить кого угодно.

— Сразу хочу сказать, — всё же заговорил Мариан, — что не слишком одобряю агрессивное упорство его высочества в деле поимки сбежавшей аманты Йоланты Делериш. Но я прибыл именно из-за неё.

Альдор бездумно кивнул, на миг ослепнув и оглохнув от жаркого разочарования, что вспыхнуло в груди тугим шаром. Всё же верными были его опасения и догадки: Мариан именно тот, с кем соединена Йоланта. С кем она провела пусть и одну-единственную ночь, но ту, которая закончилась их связью с магом. И та привела сегодня его Анделналт: это случилось бы рано или поздно. Теперь он тоже не найдёт покоя, пока не вернёт себе присвоенную аманту, или пока нить, что протянулась между ними, не оборвётся со временем. А это может произойти очень нескоро.

— И чего же вы от меня хотите? — Альдор чуть подтолкнул стоящий рядом рукой кубок и тот с тихим скрежетом проехался по столу.

— Хочу, чтобы вы вернули её мне, — просто уронил Мариан, словно просил о незначительной услуге. Об одолжении, которое будет только приятным залогом дружбы и забудется через несколько дней.

Альдор громко хмыкнул, покосившись на гостя. А тот сразу нахмурился, уже разгадав в этом коротком смешке нежелание соглашаться на пока ещё вежливое и спокойное предложение.

— Разве она вещь, чтобы я её возвращал? — он подался вперёд. — Кажется, офате Делериш ясно дала понять, что рядом с вами находиться не хочет. А я не хозяин ей, я её не покупал, не привязывал к себе.

— Зато я её выбрал, — веско парировал Мариан. — Как будто вы не знаете, что аманта не может ослушаться выбравшего её мага. К тому же, — он помолчал. — Я не хотел, чтобы она стала для меня всего лишь любовницей и той, кто может родить мне ребёнка. Я хотел сделать её своей женой.

Альдор сглотнул вязкий грячий комок, что всё нарастал и нарастал в горле. Нет, погасить светильники было плохой идеей. Или надо было сходить сбросить энергию перед заведомо непростым разговором.

— Хотите сказать, что её поступок — всего лишь каприз ребёнка, которого надо воспитать? Что вы лучше знаете, что ей надо?

— Нет, — Шербан покачал головой. — За её поступком кроется гораздо большее — это я понял, когда жил некоторое время в Пьятра Гри. Но… Для меня это неважно. И поверьте, уберечь её от неприятностей я могу гораздо лучше вас.

Альдор вновь откинулся на спинку кресла. Облик Йоланты обрастал тревожными деталями всё больше — каждый раз, как он встречался с кем-то, кто был с нею связан. Каждый давал новую пищу для размышлений и подозрений. Может быть — нарочно.

— Я не собираюсь меряться с вами… возможностями, унбар Шербан, — пришлось выдавить из себя хоть какое-то подобие улыбки. — Но мне любопытно, почему вы решили, что мои намерения насчёт офате Делериш легкомысленнее ваших?

— Что же вы — женитесь? — Шербан вдруг откровенно рассмеялся. — Тогда я буду готов к тому, что вокруг меня вдруг начнёт рушиться мир.

— Я не стану ничего утверждать, — Альдор не поддержал его веселье. — Но и вы не пытайтесь на меня давить. Это бесполезно. И да… кажется, наш мир понемногу рушится. Так что прикройте голову.

— Значит, я зря рассчитывал на ваше понимание и благоразумие, унбар де ла Фиер? — голос Мариана вмиг заледенел, лишившись любого проблеска дружелюбия.

Горящие в установленном на столе канделябре свечи мгновенно погасли от налетевшего на них короткого, но сильного, как удар плетью, порыва ветра. Прохладные потоки пронеслись по лицу, заставив сощуриться, закружили в ногах и затерялись где-то в противоположном конце обширной площадки. Альдор опустил на свечи взгляд. Тонкий дымок заструился с обгорелых кончиков фителей, запах его душной остротой коснулся ноздрей. Ещё миг — и все огоньки вспыхнули вновь.

— А чего вы хотели от огненного мага? — Альдор развёл руками, вновь обращая взор к гостю. — Как о нас говорят?.. “Горячие головы”… “Сначала делают, а потом думают”. И другую подобную чушь. Но поверьте, в моих словах и решениях гораздо больше честности и разумного зерна, чем в вашем показном благочестии. И в ваших серьёзных намерениях. Суть их та же, что и у других, кто откровенно заявляет, что аманты нужны им только для того, чтобы поразвлечься и, может быть, между делом родить мага.

— А ваши, значит, иные… — совсем уж посмурнел Шербан.

— Думаю, вы уже давно поняли, что да.

Мариан вздохнул тяжко, устремляя взгляд вдаль — над парапетом башни. Небо уже начало гаснуть, похоронив за своим краем красное, словно яростное око, солнце. Дневная жара ослабла, будто бы разжала тиски. И откуда-то снизу, из сада, слабыми трелями поплыл вверх, взбираясь по камням стен, свист сверчков.

Мариан вслушался в них, чему-то едва заметно улыбнувшись, и вновь посмотрел на Альдора. Допил вино и встал, одёргивая лёгкий льняной камзол.

— Тогда и вам тоже я советую прикрыть голову, унбар, — задумчиво проговорил он. — Потому что на неё ещё не осыпалось даже половины тех ударов, что вас ждут. Всего доброго.

Маг направился к двери.

— Хорошего пути, — бросил Альдор ему вслед, даже не повернув головы.