Глава 3

Я села рядом с Альдором, неспешно разгладила совершенно непотребно грязную юбку платья, словно это могло как-то её спасти. Мужчина внимательно наблюдал за мной и не торопил, но воздух вокруг становился всё раскалённее от явственно разгоревшегося в камине и светильниках огня. Нет, всё же находиться рядом с магами-Хранителями, которые умеют управлять стихиями, сущее наказание. А уж с огненным — и вовсе опасно для жизни.

— Я ехала к родственникам в Одиин. Собиралась ехать. Тётушка просила помочь ей с хозяйством, как её муж захворал, — я судорожно придумывала историю, не зная, в какой части её меня могут раскусить. Потому не стоило вываливать на Альдора лишние подробности. К тому же, они ему, кажется, и не нужны вовсе. — Меня должна была забрать повозка от “Белой утки”, но я просто перепутала их. А ваш кучер…

— Изрядный болван, — резковато закончил за меня де ла Фиер. — Я знаю. Он даже не спросил ваше имя.

Я улыбнулась невольно, но стоило только взглянуть в серьёзное лицо Альдора, как улыбка сползла с губ.

— Я тоже растерялась. Первый раз в таком крупном городе.

— Не могу не согласиться, что вы тоже та ещё растяпа, — Альдор хмыкнул с совершенно невозмутимым выражением лица. Интересно, он вообще когда-нибудь улыбается? Мог бы и проявить к незадачливой гостье хоть немного приветливости.

Похоже, то, что о нём говорил принц Венцель, было чистейшей правдой. Каким бы де ла Фиер ни был красавцем, а постоянная недовольная мина явно не добавляла ему привлекательности.

— Уж простите, — не удалось удержаться от язвительности в голосе. — Я вовсе не собиралась нарушать ваше уединение.

Альдор изобразил на лице ехидное недоверие, как будто к нему каждый день в замок пробирались жаждущие внимания девицы, и он теперь видел в каждой назойливую поклонницу. Да как бы не так! Такой бирюк и даром никому не нужен.

— Я дам вам повозку и прикажу кучеру отвезти вас туда, куда скажете. Сейчас, — де ла Фиер уже встал, намереваясь закончить разговор, мгновенно распаляя всё внутри меня жгучим негодованием.

Он что, выгонит меня вот так? Даже не дав обсохнуть у огня? Даже не предложив позавтракать? Не слишком-то мне хотелось задерживаться в Анделналте, а вот есть — уже очень ощутимо. И от вежливого приглашения я, признаться, не отказалась бы. К тому же, как назло, в гостиную помалу просачивались аппетитные запахи — видно, где-то не слишком далеко отсюда кухня. Но от острого возмущения, которое так и норовило вылиться в какой-нибудь упрёк, даже чувство голода отступило.

Я встала тоже, еле подбирая слова хоть какой-то благодарности за столь сомнительную заботу. Альдор взглянул на меня вопросительно и совершенно невозмутимо, будто как раз этого и ждал — искреннего спасибо за то, что позволит под сильнейшим дождём продолжить путь неведомо куда и сколько. Ведь в какой стороне от Анделналта находится Одиин, я понятия не имела. Может, мы вообще уехали в противоположном направлении. Путешественница из меня весьма скверная. Одна я не выезжала в своей жизни никуда.

Но от того, чтобы непременно вновь оказаться в сырой повозке и окончательно продрогнуть а может, даже и простудиться, меня спас неожиданно вошедший в гостиную высокий крупный мужчина с аккуратно расчёсанными, побитыми сединой волосами до плеч. Тёмно-зелёная безрукавка до середины бедра из весьма дорогой узорной ткани плотно облегала его могучую фигуру, оттеняя опрятную синюю рубашку, застёгнутую на резную пуговицу у самого горла. Да и выправка его явно говорила о том, в какой строгости он себя держал — а может, и молодого надменного хозяина тоже, потому как тот при его появлении явно сник и даже закатил глаза.

— Доброе утро, унбар де ла Фиер. Офате. Позвольте проводить гостью в подготовленную для неё комнату, — заговорил он, вовсе не обращая внимание на красноречиво угрожающий взгляд Альдора. — Ей совершенно необходимо отдохнуть и поесть. К тому же непогода, кажется, разошлась не на шутку. Дождь наверняка будет идти до самого вечера.

Да, в северных частях королевства, что были ограничены высокими Некларскими горами, часто даже летом случались затяжные дожди. Казалось бы, стоит вязкая жара, а если через каменную гряду переберётся какая тучка — то жди ливня, который будет топить окрестности целый день, а то и дольше. Оставалось только надеяться, что всё же в этот раз ненастье не продлится несколько дней. Но вот переодеться в чистое и отдохнуть сейчас было бы вовсе нелишним. В конце концов, если я захвораю, вряд ли от этого кому-то станет лучше. И Донате тоже.

— Офате торопится, — возразил Альдор, явно намереваясь спровадить меня поскорее. — Так ведь?

Он взглянул на меня, приподняв резко изогнутые чёрные брови. Я сжала зубы, чуть сощурившись, но всё же натянула на губы улыбку, надеясь, что она вышла достаточно приторно милой.

— Я тороплюсь, конечно. Но буду весьма благодарна, если вы, унбар, позволите мне обсохнуть и почистить платье перед тем как отправляться дальше. Обещаю, что не стесню вас надолго.

Де ла Фиер вздохнул, не слишком стараясь скрыть разочарование от того, что я всё же слегка тут задержусь. А мне отчего-то хотелось обнять мажордома за то, что он, похоже, вовсе не опасался надменного и весьма вредного хозяина.

— Тогда, Рэзван, проводите офате Хорию в покои.

Альдор смерил меня взглядом холоднее того самого дождя, что не прекращаясь лил за окном, шуршал по витражам и камням стен. Какой всё-таки неприятный мужчина. Всё невольное восхищение им при встрече, на которое имеет право любая молодая девица, уже улетучилось. Осталось только раздражение и желание не видеть его больше до самого мига, когда я уеду отсюда, надеюсь, хоть немного отдохнувшей и сытой.

Альдор прошёл мимо грузноватого мажордома и порядочно приложил дверь о косяк, закрывая её за собой.

Рэзван виновато скривился, поглядывая на меня искоса.

— У унбара Альдора не слишком хороший период в жизни. Так что простите ему некоторую резкость. Он не очень любит гостей.

Да мне всё равно, — хотелось ответить. Какая разница, какое у тебя настроение, если к тебе случайно попадает в дом девушка, которая оказалась пусть и не в беде, но в неприятной ситуации. Растерянная и промокшая. Он же не слепой: видел, в каком состоянии моё платье — едва не до пояса мокрое — и что в такое ненастье отправлять гостью снова в дорогу по меньшей мере невежливо.

— Я заметила, что он не любит гостей.

Мажордом развёл руками и предупредительно открыл передо мной дверь. Я вышла из гостиной, а он отправился следом.

— У нас и правда не так уж часто кто-то появляется. Особенно молодые привлекательные девушки, — а вот за открытую лесть мужчину можно было бы и пожурить, но отчего-то его комплимент оказался приятным. — Только родственники. Да те, кто приезжает к унбару да ла Фиеру по делам. А ещё…

Он не стал договаривать, отчего-то помрачнев. А я не стала спрашивать — в конце концов, это не моё дело. Сейчас злость от поведения высокомерного грубияна помалу начала отступать, и меня волновало только одно: отдохнуть и снова отправиться в путь. А там уже избавиться от опасного магического браслета, который накрепко засел под кожей. Такое соседство никому не пожелаешь.

Рэзван проводил меня вверх по узковатой, но ожидаемо хорошо освещённой лестнице на второй ярус. Я невольно пересчитала небольшие закреплённые в стене светильники и даже подумать толком не успела, как спросила:

— Сколько же вы тратите средств на свечи и масло? — обернулась на сопровождающего.

Ожидала, конечно, что он не станет отвечать или рассмеётся. Но мужчина только улыбнулся с удивительным теплом, словно говорил о собственном ребёнке:

— Унбар де ла Фиер любит огонь, как вы могли заметить. Считайте, его сила пронизывает весь замок и наполняет жизнью. На свечи мы не тратимся слишком. Они горят дольше обычного.

— Значит, это большей частью магический огонь? — я обвела взглядом тесное пространство лестницы.

— Можно и так сказать, — уклончиво согласился мажордом.

Мы вышли в просторный коридор, что оканчивался полукруглой площадкой с двумя дверьми справа и слева. В узкое стрельчатое окно между ними лился серый свет, по стеклу стекали бесконечным потоком витиеватые капли. Рэзван распахнул ту дверь, что была справа, и жестом предложил войти. Признаться, целая комната для той, что вряд ли останется ночевать в замке — это великое гостеприимство. Даже неловко становилось от такой мысли. Но и приятно было — чего скрывать — что хоть кто-то здесь решил обо мне позаботиться и проявить участие к тому недоразумению, что со мной случилось.

— Вы можете отдыхать, — ласково, как близкому человеку, сказал Рэзван. — Скоро завтрак. Я пришлю служанку, чтобы она помогла вам, офати Хория.

— Не стоит беспокоиться. Я справлюсь сама!

Мажордом вперился в меня с лёгкой подозрительностью во взоре. Словно бы что-то его во мне насторожило. Как бы не сталось так, что он тоже маг. Наверное, даже слабого дара Видящего может хватить, чтобы узреть во мне следы похищенной карты. Или распознать аманту. Но, кажется, мысли мужчины были связаны с чем-то другим. Он улыбнулся сдержанно, спорить не стал, но можно было догадаться, что моего отказа от помощи служанки не примет.

Оставшись в одиночестве — таком неожиданно блаженном — я огляделась в небольшой и удивительно уютной для такого огромного и мрачного с виду замка комнате. Стены здесь были выкрашены в голубой цвет, под арками невысоких сводов вились замысловатые узоры, которые как будто что-то означали — но моих знаний о де ла Фиерах явно не хватало для того, чтобы это понять. В полукруглой наружней стене было целых три высоких окна, отчего комнату наполнял дымчатый свет, дотягиваясь в самые дальние её уголки. Как будто я оказалась под тонким хрустальным клошем.

Небольшая постель с резными опорами, из того же тёмного дерева стол и два простых, но достаточно изящно исполненных стула. Высокое зеркало, неожиданно врезанное в стену. Достаточно старое, с уже поцарапанным по углам и вдоль краёв покрытием. Дорогое: большие зеркала бывают обычно только в самых богатых домах, а уж чтобы такие огромные — и подавно. Помнится, в пансионе подобное было всего одно — и мы с остальными девушками бегали к нему наглядеться и покривляться вдоволь, когда удавалось ускользнуть от взоров наставниц. В остальном же довольствовались гораздо более маленькими.

Пока я слегка растерянно озиралась в столь хорошо обставленных покоях, почти неслышно пришли две служанки — принесли горячей воды, видно, чтобы я могла привести себя в надлежащий вид перед завтраком. Осведомились, не нужно ли мне чего, и не забыли предупредить, что как только я буду готова, мне надлежит спуститься в столовую.

Ополоснулась сама, смывая с ног ещё оставшиеся следы нечистот из канализации и брызги грязи, что то и дело попадались на коже. Ещё не хватало, чтобы кто-то из служанок увидел руну. Они порой бывают очень глазастыми, а особенно повинуясь приказу старшего: а ведь я не знаю, какие распоряжения насчёт меня отдал женщинам Рэзван. помощницы вернулись уже после того, как я надела чистую нижнюю рубашку — и уж теперь можно было отдаться в их ловкие и заботливые, как оказалось, руки. С помощью служанок сборы я закончила гораздо быстрее, чем сумела бы это сделать сама, и, взглянув во внушительное зеркало, решила, что выгляжу даже лучше, чем было до того, как пришлось спешно убегать из Пьятра Гри. И если бы не знала, что женщины не могут быть носительницами магических сил, то подумала бы, что они точно волшебницы.

Меня проводили вниз. У двери в столовую встретил Рэзван, будто нарочно ждал гостью. И вновь его пытливый взгляд словно бы ощупал с гловы до ног — увиденным он, кажется, остался доволен. Мужчина проводил меня внутрь небольшого вытянутого зала в коричневых тонах с тяжёлой и бесхитростной кованой люстрой, что висела над длинным столом, который уходил далеко вперёд вдоль комнаты: за ним вполне могла поместиться большая семья. Отчего-то я ожидала, что здесь окажется, может, лишь сам Альдор, но за уставленным блестящей посудой столом сидели и другие.

Высокая, чуть более худая, чем нужно, женщина со строго убранными под сетку волосами и острым, будто обломанный сучок, носом. Её карие глаза прочно вцепились в меня, словно клюнули, а лицо омрачилось недовольно-надменным выражением. Рядом с ней сидел немолодой мужчина, гладко выбриый — так, что все уже давно зародившиеся морщины и складки его резко очерченного лица выделялись так ярко, как трещины на сухой глине. Он был явственно похож на Альдора де ла Фиера: те же чёткие, резковатые черты, та же подтянутая фигура и тёмные прямые волосы. Только у него всё это складывалось в гораздо менее привлекательный облик, словно кто-то расставил их в неуловимо неправильном порядке.

Мужчина, напротив, кажется, не сразу заметил моё появление, увлечённый разговором с Альдором, который слушал его без особой охоты, покручивая в длинных пальцах чистую вилку, хоть в его тарелке уже стыл горячий, источающий дивный аромат отварной ягнятины с овощами салат. Незнакомец только едва взглянул в мою сторону, даже не прекращая что-то говорить, а после вновь отвернулся. Похоже, демонстративное пренебрежение к окружающим — это у де ла Фиеров семейное. Зато угловатый чернявый юноша, что сидел напротив него, мгновенно обратил на меня острое внимание. Сразу видно — похож на свою крысоподобную мать, но всё ж более приятный, чем она.

Я шла к столу, сдержанно, насколько требовали правила приличия, рассматривая рассевшихся вокруг него людей, и всё явственнее желала скорее отсюда убраться. Ровно до того мига, как на меня поднял слегка утомлённый взгляд сам Альдор. И можно было ожидать увидеть в нём что угодно: от обычной его надменности до глубочайшего презрения, но то, что мелькнуло в янтарных глазах за плавленой огненной пеленой, уронило меня едва не в ступор. Удивление? Вспыхнувшая ярким всполохом заинтересованность? Я не могла понять, но меня поначалу обдало жаром от макушки до пят. А после ударило холодным гранитом пренебрежения, уже ставшего привычным за тот короткий срок, что я тут находилась.

— Позвольте вам представить нашу очаровательную гостью. Офате Хория, — громко возвестил обо мне Рэзван. — А это офэми Эрика Фарагоне Фиер, унбар Шандор де ла Фиер и унбар Отто де ла Фиер. Позвольте предложить очаровательной офате расположиться.

Он взглянул на Альдора со слегка насмешливой вопросительностью, будто его ответ на самом деле не был важен. А тот яростно сжал в кулаке вилку, прислушиваясь уверенному голосу мажордома и явно распознавая в нём весь посыл, что тот в него вкладывал. Не слишком-то управляющий церемонился с молодым наследником всех богатств де ла Фиеров. А истоки этого лежали, видно, в самом глубоком прошлом. Отчего-то представилось, как Рэзван мог в детстве драть Альдору уши за проказы или поучать жизни. Я бы тому не удивилась. И поддержка мажордома грела душу получше разожжённого в камине огня.

Рэзван отодвинул тяжёлый стул, чтобы я могла в него сесть.

— Альдор уже рассказал нам эту забавную историю, — заговорила офэми, чуть поёрзав будто бы в нетерпении. Словно её очень долгое время заставляли молчать, а вот теперь только разрешили произнести первое слово. — Случается же такое нелепое стечение обстоятельств!

Она обвела взглядом мужчин, а они все смотрели на меня. С разными мыслями в головах — судя по тому, что выражали их лица: угрюмой обречённости — у Альдора, вялым недовольством — у Шандора и любопытством — у его сына. Я, конечно, не видела в приключившейся со мной истории ничего забавного, но всё же улыбнулась, усаживаясь напротив звонкой, словно пустое жестяное ведро, женщины. Сам же Рэзван тоже сел рядом со мной — видно, насчёт его положения в этом доме я не ошиблась: почти родственник.

— Да, я порой удивляюсь прихотям судьбы, что заводят людей в совершенно неожиданные места, — проговорила чуть рассеянно, кивнув служанке, которая предупредительно положила мне в тарелку тот самый дивный салат. Будь я одна в столовой, набросилась бы на него сразу. Но приходилось сдерживаться, хоть всё внутри едва не завывало от желания скорее начать завтрак.

— Как хорошо, что вы способны ещё тому удивляться, — фыркнул Альдор. Мы схлестнулись взглядами всего на миг — а показалось вдруг, что треснул в воздухе короткий разряд молнии. Или то случилось за окном?

— Только меня беспокоит одно: как же там теперь офате Трандафир? — вздохнула его тётушка. — Если она не села в нужную повозку…

— То, возможно, скоро она доберётся до Одиина, — невозмутимо предположил де ла Фиер. — То то удивится ваша тётка, офате Хория. Вы с кучером оставили меня без помощницы для брата ещё Матерь знает, на сколько. Феноменальная безалаберность.

— Я могу извиниться, если вам от того станет легче, унбар, — я слишком громко звякнула вилкой о тарелку, когда от зубцов ускользнул намеченный кусочек ягнятины.

— Это вовсе не обязательно, — он милостиво взмахнул рукой. — И к тому же ничего не исправит. Я отправлю человека в “Белую утку” разузнать, что сталось с офате Трандафир или забрать её, если ей хватило благоразумия остаться на месте, а не попытаться доехать в Анделналт самой.

Унбар Шандор одобрительно кивнул, обращая теперь внимание к своей тарелке, но всё же спросил, помолчав и явно решившись на вопрос:

— А что же Маркуш? Почему он не спустился к завтраку?

Альдор мельком взглянул на меня, заставив вмиг вспыхнуть от стыда, будто я нарушила некое семейное спокойствие и необходимую для них доверительность разговоров.

— У него нет настроения. Он позавтракает у себя в комнате, — ответил неохотно, сосредоточенно пиля ножом уже давно распиленный кусочек перца.

Его красноречивый тон, кажется, ничего не дал понять его родственникам, потому как офэми Эрика тут же встрепенулась.

— Мальчику нужно больше двигаться! Если он будет постоянно сидеть у себя в покоях, то от этого ему вряд ли станет лучше.

Громко громыхнула о фарфор выпущенная Альдором из пальцев вилка. Зато нож остался угрожающе зажат в другой руке. Может, мне просто показалось, но огонь в светильника вдруг полыхнул ярче. Обращённый к камину бок слегка обдало жаром.

— Ему трудно двигаться, — процедил Альдор сквозь сжатые зубы. Твёрдая линия его губ и вовсе вытянулась в тонкую бледную полоску. — Вы приезжаете раз в месяц, осыпаете меня упрёками, но даже знать не знаете, что с Маркушем происходит на самом деле. Ему больно. И, может, вам, дорогая Эрика воткнуть вот эту серебряную вилку себе в ногу, чтобы хоть немного понять его?

Он швырнул блестящий прибор ей на укрытые салфеткой колени, а после встал и вышел быстрым шагом. Рэзван встал было тоже, но вздохнул и вновь опустился на своё место, отчего-то виновато на меня взглянув. А я и проглотить не смогла тот кусок, что встал у меня в горле. И правда я тут вовсе не к месту. Замок Анделналт, похоже, хранит свои особые тайны и свою боль. Как и душа его молодого хозяина.

Завтрак завершился скомканно и напряжённо, но одно хорошо: я хота бы подкрепила силы. Теперь осталось только дождаться, как закончится или хотя бы ослабнет дождь, и поскорее тронуться в путь. Тайны этого дома, а уж тем более Альдора — это последнее, что я хотела бы знать.

И в подтвержение опасений, стоило мне вернуться в любезно предоставленную комнату, как следом вошла одна из служанок, имени которой я пока не запомнила, а может, забыла от волнения.

— К вам унбар де ла Фиер, офате, — доложила она сухо и с ощутимой осторожностью в голосе. Видно, ей уже досталось гнева от хозяина.

Едва она замолчала, как дверь вновь распахнулась и Альдор в несколько широких шагов дошёл до центра в общем-то небольшой комнаты. Взмахом руки отослал служанку и повернулся ко мне. А я уже и не знала даже, к чему готовиться, нежданно оробев от его появления. Уж как мечатала, что до самого отъезда больше с ним не встречусь.

— Как вам в Анделналте, офате? — поинтересовался он больше из фальшивой вежливости. Но его плечи и сложенные за спиной руки были напряжены, а на щеках то и дело поигрывали желваки. Всем своим видом он подгонял дать ответ быстрее и уже покончить с этим.

— Смешанные ощущения, знаете ли, — я попыталась улыбнуться, намекая, что просто шучу. И зная, что он этого не оценит. — Я пробыла здесь слишком мало. Но успела заметить, что ваш замок очень красив.

— Это хорошо, — он кивнул, как и ожидалось, совершенно серьёзно. Присмотрелся ко мне внимательнее. Так, что я невольно заправила за ухо волнистую прядь волос. — И это всё, что вам стоит о нём запомнить.

Он зачем-то сделал ещё шаг ко мне. По коже потекло, едва касаясь, особое тепло. И запах разогретого огнём дерева, горячей кожи остро коснулся ноздрей. Кажется, к особенностям стихийных Хранителей невозможно привыкнуть. Невозможно перестать обращать внимание на то, как сила пронизывает их насквозь, как плещется внутри. Если Милиан Шербан казался мне могущественным, то от Альдора и вовсе исходила такая сокрушительная волна энергии, что едва можно было устоять на месте и не отойти от него подальше — чтобы не обгореть… Или шагнуть ближе, чтобы окунуться в этот поток, хоть на миг почувствовать его полнее — и может быть, после уже со спокойной душой обратиться кучкой золы. До жути противоречивые желания разрывали меня в тот миг, как он приближался. Шаг за шагом.

— Я думаю, вам не нужно объяснять, что та сцена, свидетельницей которой вы стали за завтраком, должна остаться в самых потаённых закоулках вашей памяти? В самых глубоких… — он вдруг протянул руку. Я видела будто бы в застывшем смолой времени, как она становится всё ближе.

Горячие пальцы Альдора коснулись моего виска, пронзили будто раскалёнными иглами, и я вновь подняла на него взгляд.

— Я всё понимаю, унбар, — едва не зашипела, какой горячей показалась его кожа. — Ваши семейные перипетии совсем меня не касаются. Не переживайте. Когда я уеду, мы больше никогда не увидимся. И мне нет резона носить о вас сплетни.

Он кивнул, казалось бы, удовлетворённо. Но его сумрачный и в то же время бесконечно озарённый взгляд под низко нависающими бровями остался пытливым и подозрительным. И чем дольше Альдор рассматривал моё лицо, давя сверху вниз своей неуёмной волей, тем больше менялось их выражение. Словно что-то его озадачивало. Что-то он пытался понять и не мог.

— Знаете, вы не похожи на обычную провинциалку, которая едет к тётушке копаться в её огороде или торговать в лавке, — он сделал наконец шаг назад. — Вы слишком…

Я вздёрнула подбородок.

— Какая?

— Непростая, — кажется, он хотел сказать нечто другое, но передумал в последний миг.

— Я думаю, на сей раз это не ваше дело.

— Вы правы, — он дёрнул уголком рта, но это не было похоже даже на подобие улыбки. — Отдыхайте. Как только вам понадобится повозка, обратитесь через служанку к унбару Рэзвану. Меня не будет в замке до позднего вечера. Может статься так, что к тому времени дождь уже пройдёт или хотя бы немного уймётся, — он направился было к двери, но обернулся, остановившись перед ней. — На случай, если мы и правда больше не встретимся: познакомиться с вами было… любопытно. Всего доброго.

Я открыла было рот, чтобы ответить подобной двусмысленностью, но он успел выйти раньше, чем сообразила хоть что-то, потонув в очередной волне негодования поведением и манерой разговора этого невыносимого мужчины. Любопытно. Будто в бродячий зоопарк сходил посмотреть на диковинную зверушку. Я тихо фыркнула самой себе и вдруг почувствовала себя до невозможности слабой. Не только потому что я женщина, оказавшаяся в непростой ситуации. Не только потому, что я не обладаю и крупицей того могущества, что переполняет Альдора де ла Фиера, а просто потому, что ему так легко удавалось лишать меня душевного равновесия. Ведь я его совсем не знаю — и в то же время будто бы знаю всю жизнь, но только начинаю постигать, прекрасно понимая, что делать это не стоит. Да и не получится.

Не хотелось проводить здесь время в пустом ожидании того, как небесные хляби наконец решат, что дождя сегодня достаточно. К тому же не давала покоя нарастающая тревога: кто знает, не пустились ли уже по моему следу люди принца, чтобы поймать и выдрать из-под кожи то, что я невольно забрала у одного из самых влиятельных людей в его окружении. Чтобы хоть как-то унять разрушительное ощущение нависшего надо мной топора, я вызвала служанку и попросила проводить меня в библиотеку. Наверняка в таком огромном замке она есть.

Если девушка и удивилась тому, что простая с виду гостья, попавшая сюда из неведомо каких уголков королевства, вдруг попросилась не абы куда, а в библиотеку — то ничем, кроме короткого любопытного взгляда, это не выдала. Может, она и вовсе считала, что я и читать не умею. Но без пререканий проводила меня сложным ходом в другую часть замка. Мы спустились на первый ярус вновь и оказались в просторном коридоре с рядом массивных дверей с одной стороны. Девушка приоткрыла передо мной одну — и лицо сразу окутал уютный запах домашней библиотеки: кожаных переплётов и хрустящих листов. Старых чернил, что тёмными росчерками лежали на них. Я вошла в ожидаемо освещённую комнату и только голову задрала, пытаясь сразу объять взглядом всё немалое пространство, что занимали высокие стеллажи с книгами. Похоже, Альдор не опасался неосторожно спалить всё это богатство: светильники были на каждой стене библиотеки, горели ровно, будто бы пламя их было сделано из крашеного стекла.

Пожалуй, чтобы что-то найти здесь, понадобится помощник. И служанка вряд ли на эту роль годилась. Я отпустила её.

— Если что-то понадобится, позвоните, — она указала на толстый витой шнурок, что висел у стола, за которым можно было удобно устроиться за чтением.

Я проследила за её жестом, а когда вновь повернулась, служанка уже пропала. Похоже, уходить они умеют особенно резво и незаметно. Очень удобно при таком скверном нраве хозяина.

Первая кажущаяся невозможность отыскать в этой библиотеке хоть что-то, оказалась не такой уж страшной. Все книги на необъятных стеллажах были рассортированы по темам, которые обозначались на аккуратных резных табличках, что разграничивали полки. До самых верхних дотянуться было сложнее всего, и я огляделась в поисках лестницы — она тут явно должна быть. Хотелось отыскать что-то о картах Колодцев, но то, что было на уровне моего роста — надо сказать, весьма скромного, никак не подходило. Да и вряд ли такие труды, если они есть в этой библиотеке, стоят на самом виду. Наконец я нашла стоящую в углу деревянную стремянку. Хитро устроенные колёсики позволили легко подтащить её ближе к нужному месту, и остались неподвижными, когда я разложила лестницу. Приподняв подол, поднялась на самую верхнюю перекладину и дотронулась до одной из табличек, что привлекла внимание. “О классах магов и их силах”. Наверное, где-то здесь должно попасться что-то полезное. Скорей всего, я расстанусь с картой очень скоро, но отчего-то хотелось узнать побольше о том, как она попала мне под кожу, ведь я не маг.

Я скользила взглядом вдоль тиснёных корешков, разбирая уже порой нечитаемые, потускневшие названия. И едва не сверзилась с лестницы, когда услышала, как дверь отворилась. Лёгкий сквозняк колыхнул подол. Уцепившись пальцами за выступ полки, я обернулась — ровно для того, чтобы увидеть, как в библиотеку заезжает странного вида кресло — на больших колёсах. В нём сидел юноша, которого уже определённо нельзя было назвать ребёнком, но и до мужчины он пока не дорос. Зато до ужаса сильно походил на Альдора, если бы черты того были чуть более мягкими, а подбородок и щёки не покрывала отросшая щетина.

Молодой человек поднял на меня взгляд — совсем не жгучий, а спокойный и как будто больше обращённый вглубь. Резкие брови нахмурились. Он неспешно окинул взглядом всю меня с головы до ног — и в этот миг стал похож на брата ещё сильнее.

Я наконец совладала с собой и хотела уже было представиться, как вслед за юношей, которого, видно, звали Маркушем, вошёл Рэзван.

— Это та гостья, которую вы упоминали, унбар? — мальчишка повернул голову к мажордому — и тогда только тот меня заметил, а я поспешила спуститься со стремянки, пока они не поняли, книги по какой теме собиралась читать.

— Да, это офате Хория, — он кивнул. — Позвольте представить, офате, это унбар Маркуш де ла Фиер.

Рэзван улыбнулся особенно тепло — и на моих губах невольно тоже расползлась улыбка. Я сделала было пару шагов — подойти, но юноша неожиданно поднялся мне навстречу. И щёки тут же вспыхнули жаром от стыда: из-за первой мысли, что он, наверное, совсем не ходит. Однако Маркуш приблизился вполне уверенно, да и не походил он на того, кто совсем немощен. Только лицо его, кажется, слегка побледнело, а в глазах Рэзвана тут же отразилась тревога.

Мальчишка оказался ростом с меня, но так держал спину и голову, что я не сразу это заметила. И лишь вблизи поняла, что он и правда ещё совсем молод. Едва ли пятнадцать зим.

— Очень приятно с вами познакомиться, офате, — он вежливо кивнул и слегка пожал пальцы поданной руки.

— Взаимно, унбар, — я присела в реверансе.

Маркуш поднял карие глаза к той полке, куда я тянулась, когда он появился здесь, прищурился и вскинул брови — видно, от удивления.

— Интересуетесь магией? — он отвернулся и вновь опустился в своё кресло, которое Рэзван предупредительно подкатил ближе к столу. С виду, очень удобное: видно, мастер исполнил его по исключительно особому заказу.

— Многих интересует магия, — уклончиво ответила я. — Особенно когда случайно оказываешься в таком доме, как ваш.

Маркуш покосился на меня хитровато, с нескрываемой гордостью, вновь выдавая свой возраст: он всего лишь мальчик, который из-за своего недуга старается выглядеть взрослее и сильнее, чем есть на самом деле.

— Как вы оказались здесь? — не преминул спросить Рэзван, усаживаясь рядом с подопечным.

Я опустилась на скамью напротив него, отвечая на его интерес прямым, без утайки, взглядом.

— Сидеть в комнате — не слишком приятное занятие. А читать я люблю.

— Как любопытно, — усмехнулся мажордом, вновь ощупывая меня глазами. — Откуда же у вас соответствующее образование? Если я правильно понял, вы не из крупного города. Ехали издалека… Кстати, откуда?

— Мой отец держит книжную лавку, — без зазрения совести солгала я, нарочно пропустив мимо ушей последний вопрос. Потому что на самом деле мой отец — медовар и сам не слишком хорошо умеет читать. Считать — гораздо лучше. И можно было сказать, что все знания я получила только в пансионе.

— Это очень приятное совпадение, — сразу поддержал меня Маркуш, который то долго не сводил с меня взгляда, то вдруг упирал его в сложенные на столе руки. — Я только рад компании.

— Значит, моя компания вас уже не устраивает… — с притворным укором проворчал Рэзван.

— Иногда хочется глотнуть свежего воздуха. Вы же говорите, что свежий воздух полезен. Все уши мне прожужжали, — слегка улыбаясь, умело парировал юноша, состроив самый невинный вид. — К тому же у вас много дел.

А я аж до ушей душно покраснела от такого комплимента, пусть и произнесённого мальчишкой. Зато, кажется, искреннего, не такого, от которого скукой сводит челюсть.

— Я буду рада составить вам компанию.

Рэзван перевёл взгляд с моего лица на Маркуша и обратно.

— Тогда, если позволите, я пойду. А любезная офате побудет с вами. У меня и правда много дел. Как закончите и пожелаете вернуться к себе, зовите прислугу.

Мажордом встал и, легонько пожав плечо мальчика, вышел, оставив нас наедине. В первый миг стало неловко: зря я напросилась на заботу о совершенно незнакомом юноше. Хоть он был гораздо более приятным и приветливым, чем его старший братец. Никогда не умела общаться с детьми. Всё время казалось, что вот-вот и я что-то сделаю не так.

Но Маркуш не дал мне времени на сомнения. Он подтянул к себе ближе книгу, что уже лежала на столе и раскрыл её там, где между листами была зажата закладка из кожаного шнурка с тяжёлой гирькой в виде феникса.

— Феникс издревле считается символом дома де ла Фиер, — проследив за моим взглядом, тут же пояснил Маркуш. — И даже есть на нашем гербе.

Он указал взмахом руки куда-то наверх стеллажей. И тогда только я разглядела среди вычурной резьбы, что украшала их по некоему подобию фронтона, геральдический щит с изображенным на нём фениксом, расправившим в стороны крылья. Над его головой сиял огранённый камень — тоже немаловажный символ де ла Фиеров — драгоценными копями они владели с самых давних времён.

— А почему феникс? — я вновь посмотрела на Маркуша, который, кажется, уже начал читать.

— У нашего дома были сложные времена, — почти не отвлекаясь проговорил мальчик. — Это было очень давно. Но род почти угас после одной из затяжных войн с восточным королевством Вантулуи. Остался только один наш предок — Лоранд де ла Фиер. Он прослыл великим воином, сумел вернуться домой, застав его почти совсем разорённым. Он добился руки принцессы Марике Месарош, которая потеряла в той войне молодого мужа. Она была амантой. И помалу они возродили наш род.

Маркуш чему-то улыбнулся, устремив взгляд в окно, что оставалось всё таким же непроглядно серым. Проклятый дождь. Он как будто стеной меня окружил, не давая двинуться с места. Я уже должна быть в Одиине! Но младшему де ла Фиеру не было дела до моих тревог. Он как будто видел сейчас перед собой тени тех сражений, что случались когда-то. Даже после окончания войны с Вантулуи королевство Чайдеаргинд не могло оставаться в покое. А последний год только и говорили о том, что с восхождением на престол нового короля соседи снова стали поговаривать о том, что надо бы вернуть себе земли, что принадлежали им когда-то. Когда — никто уже и не помнил. Только вот думалось, что интересовали их больше не земли, а те, кто на них жил — а точнее, маги и Колодцы, из которых они черпали силу.

— Я, признаться, подумала, что феникс означает огонь, — продолжила я разговор, неожиданно интересный для того, что мог бы случиться с подростком.

— Вы имеете в виду Альдора? — усмехнулся Маркуш, вынырнув из своих размышлений, а может быть, даже мечтаний. Я пожала плечами, ощутив, как что-то кольнуло внутри от одного только воспоминания о нём. Вот уж запомнится так запомнится. — В роду де ла Фиер рождались разные маги. Много было и огненных, но мы не связаны только с этой стихией.

— А какая магия у вас? — спросила я, прежде чем успела подумать о том, что вопрос может оказаться не слишком приятным.7d423c

И тут же прикусила губу, боясь чем-то обидеть Маркуша, но на его лице как будто ничего не дрогнуло. Он смотрел на меня всё так же спокойно, и неведомо что творилось сейчас в его мыслях. Похоже, оба брата де ла Фиер — те ещё загадки.

— Не все потомки знатных домов, где когда-либо рождались маги, обязательно ею обладают, — ответил он ровно.

И кажется, всё сказал, а всё равно ничего не понятно.

Я не стала усугублять свою ошибку и настаивать на откровенности. К тому же она была мне совершенно ни к чему. Маркуш снова вернулся к своей книге, в которую я только мельком заглянула — это был исторический труд, как раз рассказывающий о десятилетней войне с королевством Вантулуи. Я не стала ему мешать, хоть он, кажется, и ждал других расспросов. А может, и хотел сам что-то у меня спросить, да не решался. Пришлось мне взять с полки едва не первую попавшуюся книгу — по недоразумению — воспоминания какой-то аманты. Думается, они были далеки от истины, что скрывалась за стеной всех домыслов и сплетен, которые ходили о наложницах знатных магов. Но зато хорошенько могли поразвлечь женщин, ещё способных видеть в жизни обычных амант какую-то романтику.

Читать было противно, а потому я быстро погрузилась в свои мысли. О том, что всё же будет ждать меня в Одиине и там, куда мы с Донатой отправимся дальше. О том, как может сложиться моя жизнь, сумей я убежать достаточно далеко и быть спокойной, что меня не найдёт никто из магов. Никто не пожелает использовать для личных целей. И я почти вздрогнула, как поняла, что Маркуш почему-то пристально на меня смотрит — искоса, почти таясь. И, похоже, уже достаточно давно.

— Думаю, нам пора выбираться отсюда, офате, — он улыбнулся, когда я посмотрела на него в ответ. И опять же — ничуть не смутился. Хотя мне всегда казалось, что в его возрасте юноши часто стесняются общества девушек. Особенно тех, что старше них.

— Что же? Дождь закончился? — я вытянула шею, заглядывая в окно. Нет, по мутноватому стеклу всё так же текли потоки капель. Шуршало тихо, погромыхивало где-то в самой вышине. Редкие вспышки молний слепили витражи.

— Нет, просто обед скоро. Рэзван всё равно скоро за нами пришлёт.

Он отложил книгу в сторону и отчего-то поморщился, будто неловко шевельнулся.

— Всё хорошо? — я заглянула в его побелевшее лицо.

Он кивнул — соврал. И в виски мне ударило жаром. Я понятия не имела, что делать, если ему вдруг станет плохо. А ему явно становилось хуже с каждым мигом. Он как будто пытался поменять положение в кресле, но не мог толком пошевелиться. Только подлокотники сжал — и его лицо заблестело от испарины.

— Что? Что мне сделать? — я вскочила на ноги и заозиралась. Надо позвать прислугу!

Метнулась к шнурку и дёрнула его со всей силы несколько раз. Те, кто работает в Анделналте давно, уже наверняка знают, что делать, если случается беда с младшим де ла Фиером.

Грохот заставил меня обернуться, едва не повиснув на шнурке — так колени ослабли от страха за мальчишку. Он лежал на боку, каким-то чудом сумев опрокинуть очень устойчивое с виду кресло. Я подбежала и попыталась поднять его, чтобы усадить мальчика обратно — и закряхтела от натуги: тяжёлое! Но всё же сумела поставить его на колёса. А вот с Маркушем не знала, что и делать. Одна его поднять я не смогу, да и знать не знаю, можно ли его сейчас трогать. Но юноша вздрогнул всем телом, вытягиваясь в струну.

— Ослабьте, — просипел так, что я едва разобрала.

— Что? — склонилась над ним.

Он зашарил пальцами по резным пуговицам безрукавки — и я принялась её расстёгивать. А под ней оказался вдруг охватывающий талию Маркуша до самой груди жёсткий, будто бы укреплённый костяными пластинами пояс. Он шнуровался на боках, крепился на стальные крючки. Задняя его пластина поднималась по спине до самых лопаток. Его-то, видно, и просил ослабить мальчишка, но было страшно трогать то, что придумала не я. И что, видно, должно было как-то помогать ему. А вдруг сделаю только хуже? Потому я обхватила ладонями скользкое от пота лицо мальчика.

— Маркуш… Маркуш. Вы уверены, что это можно ослабить?

Но он как будто вмиг перестал меня слышать. Вцепился в запястья ледяными пальцами, его глаза стали ещё темнее от расширяющихся зрачков. Он пошарил вдоль моей кисти — как раз той, в которую впитался браслет. И я тоже покрылась холодным потом с головы до ног. Маркуш словно хлынул в меня, а я — неожиданно — в него. В черноту боли, что растекалась вдоль его позвоночника. Закрыла глаза и сама ослепла от того, как стало кругом светло. Явственно увидела переплетение золотых нитей на своей руке. И что-то глубокое, бездонное впереди. Но понять не могла, что это.

Необычное ощущение схлынуло. Я открыла глаза — Маркуш лежал передо мной в сознании, но совершенно спокойный. Его не корчило больше, сухие губы были неподвижны, а в горле не звучало стонов.

А в дверях стоял, глядя на меня в упор, Рэзван. Его красное — будто он только что бежал — лицо помалу бледнело. Он сверлил взглядом мою макушку и словно не знал, что делать дальше. Стоит ли помогать или оставить всё, как есть.

— Помогите мне поднять его! — потребовала я.

Мажордом очнулся и подошёл спешно. Легко поднял Маркуша на руки и осторожно усадил обратно в кресло. Мы вместе вышли из библиотеки. Рэзван вёз замысловатое кресло младшего де ла Фиера, а я только и семенила следом, придерживая подол, боясь споткнуться о него второпях. Мы прошли по коридору, свернули один раз и другой — и оказались перед дверью, что вела в комнату Маркуша.

— Я останусь с ним. Позволите? — и вошла, не спрашивая больше разрешения.

Потому как Рэзван промолчал, едва на меня глянув. Как будто что-то он обдумывал в этот миг. Что-то серьёзное, но не связанное со здоровьем Маркуша. В комнате он вынул мальчика из кресла и уложил на постель. Тот выдохнул облегчённо и прикрыл глаза.

— Останьтесь, — всё же разрешил мажордом. — Раз уж всё равно вы пока вынуждены задержаться здесь. Мы ждали гувернантку и сиделку. Которая смыслит в лечении. Может о нём позаботиться в таких случаях. А приехали вы.

— Простите.

— Не за что извиняться, — Рэзван откинул с мокрого лба мальчика влажные пряди и направился к двери. — Служанка принесёт всё, что нужно. А вы пока снимите с него пояс. Только осторожно.

Я присела на край оказавшейся неожиданно твёрдой кровати. Маркуш приподнял веки, взглянул на меня долго, задумчиво. Верно, он тоже мучился вопросом, что случилось в библиотеке. Если мог что-то в тот миг осознавать за пеленой боли, что явно мучила его.

А мне стало вдруг ещё страшнее — а вдруг он Видящий? И теперь знает обо мне всё?