Глава 10

Дорога до Пьятра Гри прошла спокойно, хоть и оказалась отравленной смутной тревогой. Не вовремя приехала Юдит, не хотелось Альдору оставлять её в Анделналте без присмотра, но пришлось — не гнать же. Отчего-то вдруг он перестал понимать её и даже не старался предугадать, что она сотворит в следующий миг. И словно в подтверждение смутных опасений, весь путь до малой резиденции с каждым мигом нарастала опасность попасть в сильную бурю. Тяжёлые тучи тащились следом с севера, растягивались, словно бы зацепившись за невидимую гору. Но дождь разойтись так и не успел — очертания замка на приземистом холме показались раньше, чем небеса разразились непогодой.

Альдор давно не видел широких башен Пьятра Гри: с ранней весны, когда дядюшка наведывался сюда в прошлый раз. Всё с той же просьбой приближённым принца поддержать его в борьбе за опеку над Маркушем. Тогда удалось откупиться от младшего Смотрителя королевской Канцелярии увесистым кошелём серебра. Но сейчас этого будет недостаточно, потому как старший Смотритель вновь приступил к своим обязанностям после долгого перерыва в связи с пошатнувшимся здоровьем. К тому же в замке ещё находится Венцель, который пока следит за попытками поймать сбежавшую аманту. Может, он даже подумывает забрать её себе: Йоланта уже успела привлечь к себе много внимания. А принц любит производить фурор поступками и внешним видом. Нашумевшая аманта может стать для него лишним поводом потешить самолюбие.

Ворота были открыты. Факелы, закреплённные в нишах стены, трепещущим жаром объяли с двух сторон, когда всадники проезжали между ними. Стражники смотрели из провалов бойниц, не препятствуя, не допрашивая, кто и откуда: всё сразу видно по гербу де ла Фиеров, вышитому на накидках сопровождающих Альдора мужчин. Цоканье копыт гулко разнеслось по двору замка, засуетились конюшата и слуги, готовые принять какие нужно вещи и отнести в подготовленные для гостя и его людей комнаты.

И хорошо, что никто, кроме слуг, не стал встречать Альдора. Может, дело в позднем часе, и высоким господам лень отрывать зады от кресел и постелей, а может это показательный знак пренебрежения в ответ на недавний отказ приехать на смотрины амант. Что бы за тем ни крылось, а так даже лучше. Альдор не хотел видеть никого из тех, кто ждал его приезда.

И он не стал торопить встречу. Надо бы отдохнуть, а там уже не свежую голову говорить с дядей и тем, кто на этот раз будет поддерживать его интересы. Потому осталось только позволить камердинеру в солидных годах проводить себя в покои, которые Альдору неизменно предлагали в дни визитов.

Он уже почти расположился, подумывая о том, что готов завалиться в постель прямо так: не переодеваясь и не ужиная. Всё же больше полудня в седле ощутимо отдавались в уставших ногах и спине. Но зашуршали тихие шаги за дверью, раздался деликатный стук, и почему-то в груди тревожно вздрогнуло.

— Войдите! — бросил Альдор, не поворачиваясь.

Он ослабил завязку ворота, шаря взглядом по комнате в поисках умывальника. Его что, куда-то переставили?

— Добрый вечер, унбар, — мягкая волна знакомого до мути в голове голоса накрыла со спины.

Альдор замер, медленно выдыхая. А затем обернулся. Лилиана смотрела на него расширенными то ли в ужасе, то ли в обычном удивлении глазами: узнала. В её руках чуть подрагивал серебристый поднос с ужином. Что-то позвякивало тихо, но раздражающе, проносясь покалыванием по напряжённым мышцам. Непривычное зрелище. Аманта в обычных служанках: вот и платье мышиного цвета с педантично разглаженным передником и строгим — под горло — воротом, и гладко зачёсанные рыжеватые волосы, убранные в сетку. Она осунулась заметно за эти годы, что они с Альдором не виделись. Потускнела и, что страшнее всего, постарела, хоть и была в те времена, что считалась его невестой, едва ступившей в необходимый возраст девицей. А сейчас выглядела старше Альдора.

— Простите, унбар, — извинилась она неведомо за что и вдруг качнулась в сторону двери.

Получается, не ожидала, что окажется именно в его покоях? Или это только притворство? Но вряд ли смятение можно изобразить так натурально.

— Что с вами случилось? — он подошёл медленно, боясь напугать её ещё больше.

А девушка дрожала и не двигалась с места, будто приросла к полу. Альдор забрал у неё поднос и поставил на стол, зная, что ничего уже есть не будет: даже голод прошёл от лёгкой растерянности, в которой не было ничего от былых чувств, что когда-то напрочь лишали его ответственности и осторожности. Одно лишь сожаление и горечь, как от прогорклой, застоявшейся в тесном сосуде воды.

— Как видите… — она развела руками, еле отрывая взгляд от пола. Но едва коснулась им лица и потупилась вновь. — Я оказалась не угодна Венцелю… Его высочеству.

— Вы родили ему ребёнка? — Альдор осторожно взял её под локоть и проводил к софе, на которую и усадил.

И всё никак не мог заставить себя перестать её разглядывать. Ледяное неверие сковывало нутро. В виске словно кол застрял, и при каждой мысли отдавался болью напряжения где-то в темени.

— У меня забрали ребёнка. Он оказался не магом, — только и процедила Лилиана. — Я даже не знаю, где он.

Она, едва присев, встала порывисто, как будто собралась уйти немедленно. Альдор уже поднял руку, чтобы остановить её, но вновь опустил на колено. Он не может больше её коснуться — не хочет. Как будто дотронешься — и ядовитые споры прошлого просочатся в нынешнюю жизнь с одним только вдохом. Вместе с ясным осознанием того, что Йоланта может скоро оказаться на месте Лилианы. Такая же раздавленная и бесцветная. Яркий блик на серой устойчивой стене привычной жизни — такой она виделась сейчас, вспыхивая в воспоминаниях вместе с бурей непонятных и противоречивых чувств: недоверия, раздражения и жгучего любопытства.

— Если вам ещё что-то нужно, унбар, — едва слышно пробормотала аманта, отчего-то хватаясь за лямку передника и спуская с плеча. — То…

Альдор резким взмахом руки остановил её, чувствуя, как похолодело в затылке. Может быть, он уже уснул, уставший, и не заметил? Прилёг на миг и сразу провалился в бредовый, лишённый смысла сон? Что может быть хуже того, что Лилиана ещё и подстилка для гостей принца? Безотказная и безразличная. Лишь тень себя самой. И Венцель наверняка неслучайно подослал её сюда: напомнить, пригрозить. Он всё знает об Йоланте, знает, где она. А Лилиана в комнате Альдора, готовая лечь под него, если он того пожелает — лишнее тому подтверждение. Но прошло уже много времени с того дня, когда Альдор лишился едва не всего сразу: родителей и невесты. Теперь путь в Анделналт в качестве властителя, который может забрать всё, что нужно, закрыт для его высочества. Ему приходится с тем мириться, но его злость это только приумножает.

— Идите, — уронил Альдор, хмурясь. — Сегодня вы мне больше не понадобитесь. Я передам камердинеру, чтобы вас больше не отправляли ко мне.

— Простите, — аманта склонила голову ещё ниже. — Прости, Альдор.

И вышла спешным шагом, неслышно затворив за собой дверь.

Но, несмотря на встречу с Лилианой, ночь прошла спокойно, Альдор даже спал хорошо: всё же целый день в седле дал о себе знать. И как бы ни тревожили муторные мысли, а помешать сну всё равно не смогли. Ему даже ничего не снилось — и это к лучшему. Обычно сновидения, если и приходили, были наполнены огнём, который вдруг переставал подчиняться и начинал убивать — всё вокруг, самого хозяина. А сегодня была темнота — и вряд ли можно было бы придумать что-то приятнее.

С самого утра прибежал слуга с просьбой скорее собираться к завтраку, за которым и состоится важная встреча, и рвением помочь во всём, что понадобится. То, что разговор о судьбе Маркуша решили обставить, как приятную и душевную трапезу, только добавляло подозрительности. Не может быть доброй беседы по такому поводу, даже если она сдобрена вином и изысканными блюдами. Потому заискивающий взгляд слуги и затопленное желтоватым светом солнца небо за окном всё равно не сумели избавить Альдора от скверных ожиданий.

Мужчина проводил его вниз, по длинным, весьма скудно освещённым коридорам и анфиладам — до нужной двери. Сам поспешил в столовую первым и звонко доложил о прибытии высокого гостя. Альдор размеренно вошёл, как только его голос стих, огляделся, стараясь не выдать не слишком светлого расположения духа. За столом в небольшом, предназначенном для тесного круга и уединённых разговоров зале уже сидел Шандор де ла Фиер вместе с супругой Эрикой, которая не постеснялась притащиться сюда тоже и сунуть свой нос в дела, которые вовсе её не касаются.

— Доброе утро! — дядюшка даже привстал, явно смущаясь и волнуясь от того, что должно случиться.

Альдор только едва кивнул ему, уже переводя взгляд на старшего Смотрителя королевской Канцелярии, где ведали многими наследственными делами и хранили важные бумаги о владениях всех крупных попритеров королевства. Занимались они и спорными делами наследования, если такие случались при отсутствии завещания от скончавшегося главы семейства. Григоре Джордже — с ним встретиться хотелось меньше всего. Этот суровый седоватый мужчина в солидных, но ещё не дряхлых годах, к сожалению, не входил в число друзей Альдора. То ли просто из вредности характера, то ли из-за каких-то давних распрей с отцом, суть которых затерялась где-то в прошлом.

— Доброе утро, унбар, — он только голову слегка наклонил и с укором покосился на суетливо подскочившего с места Шандора. — Присаживайтесь. Его высочество сейчас придёт.

А вот появление принца — это уже совсем плохо. Признаться, Альдор надеялся, что, если Венцель и захочет поговорить, то найдёт для этого отдельное время. Но, похоже, дядюшка хорошо успел подготовиться, раз сумел уговорить его высочество присутствовать при разговоре о Маркуше.

— Зачем же принцу влезать в дела нашей семьи? — Альдор неспешно сел в высокое кресло, которое, кажется, скорее подходило для пыток, чем для завтрака: жутко неудобное.

— Он хочет поговорить и о другом, — не отказался пояснить Григоре. — Но и это дело уже набило нам оскомину, признаться. Потому его высочество тоже выскажет своё мнение, если пожелает.

Скрипучий, будто старая дубовая ветка на ветру, голос Смотрителя неприятно оцарапал всё внутри. Как и явный намёк, что на этот раз просто не будет.

Слуги степенно ходили вокруг длинного тяжёлого стола, расставляя на нём блюда с едой. Свежий, ещё пышущий печным жаром, хлеб и уже порезанную тонкими ломтями буженину. Альдор наблюдал за тем, как всё новые яства размещаются перед глазами, а желания есть становилось отчего-то всё меньше. Наконец тихо распахнулась дверь, и по-свойски, будто к любовнице в будуар, в столовую вошёл Венцель. Взмахнул рукой, разрешая всем оставаться на местах. Как всегда, слегка небрежный и порывистый: поговаривали, что он не пренебрегает некоторыми хитрыми снадобьями, которые изготавливают для него в алхимических мастерских его давнего друга. Потому он всегда бодр и чуть взбудоражен. Почти в любое время суток. Альдор считал, что это всё вряд ли доведёт его до добра. Может, в том и была причина того, что до сих пор зачать дитя со способностями к магии ему не удавалось ни с одной амантой. Ведь Лилиана была далеко не первой в его сомнительном списке.

— Рад видеть вас, унбар де ла Фиер, — принц посмотрел на Шандора, но показалось, его слова были обращены к Альдору. Уж больно много наигранной предупредительности слышалось в его тоне. — Я прямо поражаюсь вашему упорству. В хорошем смысле.

Венцель сел во главу стола и окинул всех взглядом. Его глаза поблескивали, а на губах играла знакомая полуулыбка. Такая мерзкая, что хотелось хорошенько почесать о неё кулак. Жаль, что те времена, когда они запросто могли сцепиться в драке и получить за то всего лишь нагоняй от наставников, уже прошли.

— Я всего лишь хочу лучшей участи для племянника, — дядюшка подобострастно пригнул голову, поглядывая на принца чуть исподлобья, как стащивший с хозяйского стола куриную ножку пёс.

И показалось, что тот сейчас протянет руку и одобрительно погладит его по холке.

— Считаете, Маркушу в Анделналте плохо? — Альдор приподнял брови, берясь за вилку.

Эрика покосилась на неё с опаской, ещё памятуя, видно, последний завтрак в имении де ла Фиер.

— Считаю, что ему будет лучше там, где о нём будут заботиться внимательные люди, — голос Шандора обрёл больше уверенности с молчаливой поддержки Смотрителя и его высочества.

А те молча принялись за еду, пока лишь наблюдая за разговором родственников. Принц тихо хмыкнул, опуская взгляд в тарелку с хорошей порцией омлета.

— Не думаю, что нищеброды смогут обеспечить моего брата всем необходимым, — Альдор улыбнулся нарочито широко. — Это вам не котёнка на улице подобрать. Миской молока тут не обойдёшься.

— Думаю, у семьи де ла Фиер найдутся средства, — наконец вступил в разговор Венцель.

— Да. Как только они отхватят на правах опекунов часть наследства Маркуша, — не было смысла скрывать. — Но вот только я сомневаюсь, что эти средства пойдут на заботу о нём. А не прихоти их сына, например.

Шандор с показательным гневом вскинул брови и вновь подпрыгнул на месте, громыхнув ножками кресла по полу.

— Я бы попросил тебя не строить необоснованных предположений, — возмутился ещё громче, напрочь позабыв о подобающем обращении.

— Да у меня под этими предположениями столько оснований, что самому страшно, — резко осадил его Альдор.

Смотритель кашлянул, прерывая зарождающуюся ссору, от которой — все знали — толку не будет. Сколько раз уже такое случалось. Но завтрак помалу забывался. Блюда стыли, а взгляды становились всё острее. Только тётка Эрика оседала помалу, словно свеча на солнце, видно, желая бы залезть под стол, да боясь тем самым навредить своей репутации.

— У вашего дяди, унбар, сложившаяся семья, — после недолгого молчания вновь заговорил Григоре Джордже. — И спокойное имение среди лесов. Думаю, в семейном кругу Маркушу было бы лучше, чем в замке — безусловно, большом и прекрасно устроенном. Но рядом с братом, у которого слишком много дел для того, чтобы оказывать подобающее внимание юноше, который сейчас нуждается в нём наиболее остро.

— А с чего вы взяли, что мой любезный родственник способен его оказать? — Альдор попытался унять явственно нарастающее в голосе шипение. Слова так и норовили жалить сильнее, и никак нельзя было убрать из них весь яд. — Посмотрите на его сына. Вряд ли можно сказать, что его воспитали так, как надо.

— Моего сына не трогате! — совсем уж взвился Шандор.

— А вы не трогайте моего брата. У него есть всё необходимое.

— Наверное, поэтому вы всё никак не можете подобрать ему достойную помощницу? Которая могла бы справиться с его непростым характером, — не выдержав, влезла Эрика в мужской разговор. Альдор одарил её уничтожающим взглядом. Свечи в небольшой люстре над столом на миг полыхнули ярче, ловя вспышку гнева, которая огненным шаром пронеслась в груди.

— Скорее уж с непростым характером его старшего брата, — фыркнул Шандор, вновь взяв себя в руки.

— Я слышал, у вас теперь новая компаньонка для Маркуша, — мягко и негромко, но так, что все вмиг обратили к нему взоры, проговорил Венцель. — И даже слышал, что она весьма необычна для такой роли.

— Да, думается, эта помощница на данный момент подходит нам лучше всего, — Альдор согласно наклонил голову, ясно видя весь посыл в ответном взгляде принца. — Нам очень повезло. Чудесная девушка. Смышлёная, вежливая и обладающая всеми необходимыми знаниями.

— А ещё настолько привлекательная, что список её услуг может быть весьма обширен, — едва удержался Венцель на грани двусмысленности.

Смотритель Канцелярии поднял руку, привлекая к себе внимание.

— Предлагаю закончить пустые пререкания, унбар де ла Фиер, — вновь попытался он вернуть разговор в рациональное русло. — Мы выслушали вашего дядю. И тех помощниц, которые когда-то служили в вашем доме. И мы приняли решение, что, если вы не женитесь до конца лета, мы передадим опеку над унбаром Маркушем де ла Фиером унбару Шандору. Потому как мы обеспокоены тем, что ваш брат не получает должное воспитание и заботу, когда вы постоянно заняты делами фамилии, а помощницы рядом с ним меняются столь часто, что я, признаться, не сумел запомнить все их имена.

— Может, дело в возрасте? — фыркнул Альдор — и на щеках Смотрителя проступили багровые пятна.

— А вот дерзить я бы вам не советовал, — проговорил он ровно.

Но в голосе его всё же послышалась дрожь рушащегося, как ветхий сарай, самообладания.

— Значит, вам надо, чтобы я женился… — Альдор улыбнулся, переводя взгляд на принца.

Свечи в люстре вновь загорелись ярче. Они оплавились так быстро, что никто ничего не успел сообразить, на стол начали падать восковые капли. Эрика вскрикнула, когда хороший ошмёток воска шлёпнулся прямо ей в тарелку. Огоньки ещё немного потрещали и все, как один, погасли. В столовой воцарился мутный от дыма полумрак: окна здесь были слишком узкими, чтобы пропускать много света. Мужчины переглянулись, а Альдор встал, сбрасывая с колен салфетку.

— Именно так, — степенно кивнул Венцель, принимая на себя роль Смотрителя. Как будто ничего только что не произошло. — Без крепкой семьи о подобающем воспитании юноши не может быть и речи. К тому же, я слышал, у вас на примете есть прекрасная кандидатка на роль вашей супруги. Ведь вы не думаете, что я не знаю о ваших отношениях с моей кузиной? И что о них не знает её отец?

Альдор покивал, кривя губы.

— Нет, в вашей проницательности я не сомневаюсь, — он помолчал немного. — Что ж, я согласен подумать надо всем, что вы мне сказали. Но в таком случае тоже хочу со своей стороны потребовать, чтобы в имении Шандора де ла Фиера всё было готово для того, чтобы принять Маркуша на случай, если я не справлюсь. Но какая жалость: он ведь даже не знает, что ему нужно. На то, чтобы попытаться это выяснить и обеспечить, у него тоже есть время до конца лета.

— Вы не в том положении, чтобы выдвигать свои условия, — попытался отбиться Шандор.

И зашарил взглядом по лицам остальных, ища поддержки. Но все взоры были обращены к Альдору, и никто не торопился отвечать. Будто тонкий лёд трещал под каждым, кто здесь находился. Неверный шаг — и долгий путь по нему окончится хуже некуда.

— Хорошо, — подумав, всё же согласился Смотритель. — Думаю, это будет справедливо.

Эрика вздохнула, почему-то с укором посматривая на мужа. Всё, казалось бы стихло, споры прекратились — можно и уходить.

— Приятного аппетита, любезные, — Альдор откланялся и направился было к двери.

— Постойте, — окликнул его Венцель. Альдор повернулся медленно, и вместе с тем самоуверенная улыбка принца становилась всё шире. — Ещё я рекомендовал бы вам вернуть беглую аманту Йоланту Делериш в Пьятра Гри. Поверьте, так будет лучше всего. Она нарушила непреложное правило амант: подчиняться тому, кто её выбрал. Сбежала и скрывается под вашим покровительством. Если вы не желаете, чтобы это осложнило вам жизнь, то отправьте её туда, где ей находиться должно. К тому же… — принц сочувственно изогнул брови. — Вряд ли такая, как она — подходящая компания для юного мужчины, которым является ваш брат.

Что ж, странно было бы надеяться, что Венцель удержится от прямого упоминания Йоланты. И за его необычайным рвением заполучить её обратно крылось что-то, о чём он никогда не расскажет добровольно. и чем больше Альдор над тем думал, тем сильнее хотел узнать, что ещё несёт в себе белокурая аманта. Такая маленькая и почти эфемерная, но ставшая причиной такого необычайного переполоха в Пьятра Гри.

— Позвольте, ваше высочество, — Альдор заложил руки за спину, не отвечая на веселье принца. — Вы, кажется, звали меня на приём в честь приезда амант? Или память мне изменяет?

— Звал, — Венцель кивнул, но взор его заметно омрачился. — Но вы решили, что общество подобных вам не интересно.

Альдор призадумался нарочито серьёзно. Смотритель нетерпеливо кашлянул, а Эдит снова заёрзала на месте, переводя беспокойный взгляд с одного мужчины на другого.

— Считайте, что я приезжал, — наконец проговорил Альдор, вдоволь насладившись общим нетерпением. — И забрал с собой выбранную аманту. Это ведь не возбраняется?

Его высочество вздохнул, вновь натягивая на губы мерзкую ухмылку. Рассветная Матерь, что в нём находят девицы? Да от него так приторно становится в горле, словно разжевал целую горсть бер-альбы.

— Не возбраняется, конечно, — принц откинулся на спинку кресла. — Просто… Я не уверен, что вы имеете на то право. Ведь она уже связана с одним из магов. С которым вы хорошо знакомы. Оттого-то её побег и оказался столь неприятным и вызвал столько разговоров.

— Связь разрушится через некоторое время, — Альдор постарался сохранить уверенность в голосе.

Но от этой новости отчего-то повело в голове душной злостью, а в груди засело жгучее разочарование. Хорошо, что все свечи уже погасли, и не смогут выдать невольно плеснувшую через край, почти неуправляемую ярость, что накипала внутри с каждой едкой фразой принца. А негодование Альдора — лишний повод для Венцеля позлорадствовать.

Но чему удивляться? Разве такая, как Йоланта, могла остаться в тот единственный вечер без внимания кого-то из мужчин? Конечно же, нет. А при определённой настойчивости и ласке любая аманта сдастся — так уж они устроены. Такими созданы то ли Рассветной Мартерью, то ли Закатной — тут и не сразу поймёшь. Видно, так она и попала в постель одного из приближённых Венцеля, а утром осознала, что случилось, и сбежала. Вот только какими путями, ведь из Пьятра Гри сложно выбраться тому кто не знает особых ходов.

— Разрушение связи — длительный процесс. Вам придётся потерпеть, — задушевным тоном выразил сожаление его высочество.

Его глаза сощурились опасно, обещая, что так просто всё это не закончится. Что погоня за Йолантой не прекратится. И знать бы, от кого её ждать. Имя мужчины, который успел присвоить себе аманту, он не поторопился открывать — думается, нарочно.

Все вокруг прислушивались к разговору жадно, только для вида, кажется, ковыряясь в тарелках и тайком обмениваясь многозначительными взглядами. То повисала в воздухе звенящая тишина, то начиналась едва слышная возня, когда кому-то становилось вдруг неудобно сидеть на своём месте.

— Время всё расставит по местам, — Альдор наклонил голову, прощаясь со всеми.

Он не знал больше, что добавить.

— Смотрите, как бы финал вас не огорчил, — ухмыльнулся Венцель. — Подумайте лучше о женитьбе. От того, насколько достойной окажется ваша супруга, многое будет зависеть. Я прослежу за этим лично.

Альдор вышел из столовой. Ни дня больше не хотелось оставаться в Пьятра Гри: здесь всё не так, всё раздражает и напоминает о не слишком приятных моментах. Даже съеденный завтрак встал комом в горле, заворочался дурнотой в животе. И, думается, как бы в этом замке не поджидали другие неприятности. Не стоит испытывать судьбу. Потому не было смысла задерживаться в малой резиденции. Правда, в покоях Альдора ждала целая стопка писем с просьбами о встрече. Многие, прознав, что старший наследник рода Де ла Фиер наконец приехал в Пьятра Гри, возжелали срочно решить многие важные вопросы. Но теперь он ещё долго не будет расположен к встречам.

Потому Альдор приказал своим людям собираться в обратный путь, а они словно только этого и ждали. Выехали после полудня, торопясь скорее оставить стены замка за спиной. Сопровождающие ничего не спрашивали, только наблюдали за Альдором и переглядывались молча. Иногда всё же заводили отстранённые разговоры, но те быстро стихали под гнётом скверного настроения предводителя.

И как бы он ни старался сдержаться, а мысли постоянно возвращались к Йоланте. Повсюду ловушки. Словно было мало забот раньше — теперь ещё и с этой амантой, встречи с которой Альдор вовсе не хотел. Но, как водится, именно такие встречи и оставляют в жизни самый глубокий след. Знать бы заранее, какой припасла для него Йоланта, кроме тех, что уже вскрылись. В чём-то Венцель прав: вряд ли она и правда годится на роль компаньонки для взрослеющего юноши. В том, что Альдор взялся выгораживать её перед всеми, было больше желания перечить и делать всё наперекор желанию принца и наставлениям Смотрителя. Потому что не им решать его судьбу и не таким повелительным тоном. Но только от Маркуша Йоланту можно отодрать теперь разве что с мясом. И младший такого шага ему точно не простит.

Как чаще всего бывает, обратная дорога оказалась короче, чем путь в Пьятра Гри. И ни на миг Альдора не отпускало нехорошее предчувствие. Он пытался подумать над необходимостью жениться на достойной девице, ведь иначе передачи опеки не избежать: Григоре Джордже был настроен очень серьёзно. А уж при поддержке Венцеля всё это может случиться очень быстро, только зазевайся.

Но отчего-то мысли разбегались. Как только касались Юдит, и правда достаточно знатной и вполне подходящей на роль супруги, как тут же уносились совсем в другую сторону. И снова колыхалась внутри необъяснимая злость. Немая, затопляющая собой всё тело и как будто распирающая его границы. Нет, всё же Маркушу не стоит держать Йоланту так близко от себя… Это было опрометчивым решением.

Сомнения будто бы раздирали на части. То хотелось вновь прогнать аманту взашей, то Альдор уверялся, подобрав нужные аргументы, что лучше будет, если она останется в Анделналте. Чистое сумасшествие! С такими мыслями он и добрался до замка, едва уже чувствуя уставшие от почти непрерывной езды ноги. Кажется, за полдня они со спутниками сделали всего одну остановку в попутной деревушке. Там Альдор что-то съел и что-то выпил, словно бы стараясь залить разгорающийся внутри огонь — не понял толком. Как бы не пришлось вновь идти в каменную комнату.

Солнце уже совсем склонилось к закату, когда вереница всадников с Альдором во главе въехала на двор Анделналта. И тут же стало понятно, что здесь что-то случилось, потому как даже у конюшат и слуг вид был озадаченно-загадочный, словно они только что о чём-то шептались и замолчали лишь при виде хозяина. А на крыльцо удивительно проворно для своего возраста и веса вышел Рэзван.

— Добрый вечер, — поздоровался Альдор первым, не дождавшись приветствия.

— Может быть, вы приструните свою… — мажордом вздохнул, явно подбирая слова. — Офате Месарош.

Он запыхтел гневно, сжимая огромные кулачищи. Очень редко приходилось видеть Рэзвана в таком боевом расположении духа. Он почти всегда был спокоен и доброжелателен: даже к Юдит, которую недолюбливал почти так же, как Маркуш.

— Что случилось? — Альдор нахмурился устало.

Правду сказать, думать о кузине принца, которая и так разъела ему весь мозг по дороге, он уже был не в состоянии и готов был запереть её в комнате, лишь бы она не беспокоила его хотя бы до утра.

— Она вызвала сюда помощницу для Маркуша, — со звенящей злостью процедил рэзван. — А Йоланту вынудила уехать. Ранним утром.

Альдор забыл выпустить из пальцев повод лошади, очнулся только когда мальчишка-конюшонок ощутимо их дёрнул, напоминая о том, что её пора уводить.

— Какого?.. — теперь не осталось в душе и толики неуверенности в том, что Йоланте следовало бы здесь остаться. Вот так просто — от пары слов мажордома. Словно из жизни взяли и вынули что-то утвердившееся там накрепко.

— Представьте, меня мучает тот же вопрос, — ехидно отозвался Рэзван. — Она решила, что может вас заменить. Отдала распоряжение своему кучеру и слугам. Мне наплела чуши о том, что они с офате Делериш поедут в город. Вместе, представляете! И тут снова приезжает офате… прости, Матерь, я даже ещё не запомнил. И начинает утверждать, что она-де по распоряжению Юдит Месарош теперь будет компаньонкой Маркуша. Что вы одобрили. И прочая чепуха, которую я даже слушать не стал.

Альдор, внимая гневному и торопливому рассказу мажордома, прошёл мимо прямиком в остывшее без него нутро замка, а тот поспешил следом.

— Где Маркуш?

— Заперся у себя в комнате. Как только узнал. И отказывается даже говорить.

Альдор походя саданул кулаком в каменную стену. Светильники на ней полыхнули почти ослепительно, осыпая плечи искрами. Да, Юдит привыкла распоряжаться своей жизнью. В ней она всё решает сама уже несколько лет и многих способна прижать к ногтю, если нужно. А вот решать что-то в жизни Альдора без его ведома, ей никто не позволял.

Он снова сжал кулак, гася зарождающееся на ладони пламя — и оно ласковым клубком прокатилось по коже, утихая.

— Вы успокойтесь, унбар, — попытался всё же вразумить его Рэзван. — Я отправил на поиски офате Делериш мужчин из замка. Пришлось расспросить слуг, что они знают. Ведь всегда найдётся тот, кто что-то слышал. И, простите, я позволил себе отдать приказ, чтобы они вернули Йоланту в Анделналт. Когда найдут.

Альдор остановился перед лестницей, что вела в женскую часть замка. Он был уверен, что Юдит сейчас отсиживается в своих покоях, не рискнув дожидаться в его комнате. И, видит Матерь всего Света, пока ещё не погас её взор, озаряющий небеса, девице сейчас придётся худо. Будь она даже кузиной самого короля.

— Больше ничего не делай без моего ведома, Рэзван, — проговорил он глухо, едва проталкивая слово за словом сквозь вставшее в груди раскалённое марево. — Ты тоже слишком много на себя берёшь. Но сейчас… Спасибо.

Он взмахнул рукой, отсылая его прочь, а сам направился вверх по ступеням.