Глава 2

Я осмотрелась, пытаясь понять, что происходит. Может быть, я уснула, а караванщик сумел перевезти меня в безопасное место не разбудив? По крайней мере, проснулась я где-то в хлеву, на теплом стоге сена. Через доски проникали ласковые лучи солнца. Сначала я подставила им лицо, но затем спохватилась и плотнее закуталась в шкуру, вспомнила наставления Гектора. Неподалеку слышалось кудахтанье кур, мычание коровы, пение птиц. Я сладко потянулась, радуясь новому дню, встала и тут же ударилась головой о балку, которая оказалась слишком низко. Крыш тоже была невысокой, я легко касалась ее рукой. Странно. Воздух был пропитан запахом сена и немного прелого дерева. Бельчонок, забравшийся ко мне в карман, что-то увлеченно грыз. Я посмотрела на него и улыбнулась. Малыш уже успел добыть себе целую горсть орехов. И я еще за него волновалась? Он точно не пропадет, чего обо мне нельзя сказать. Надо понять, где я. Только я собралась толкнуть дверь, как снаружи послышались скрипучие голоса. – Говорю тебе, она убежала сюда! —смешно ворчал кто-то. – Пожалей мои кости! – раздался раздраженный ответ. – Не бывает летающих крыс! Не-бы-ва-ет!Хватит нести чепуху! –Да там она, там! Я замерла на месте, не зная, что делать. Наверное, это хозяева орехов. Маленький воришка! Теперь придется извиняться за него. К счастью, котомка с золотом при мне, расплачусь если что. Но случилось то, чего я никак не ожидала. Дверь распахнулась и на пороге появилось два существа, выглядящих так, будто снежный человек нагрешил с горной троллихой, у которой в роду была горилла. Меховое тело, лысые черные ноги и руки, большие желтые глаза с узкими зрачками. Я отшатнулась и закричала от страха. Они закричали тоже. Ухоженная шерсть встала дыбом, глаза выпучились так, будто я явилась к ним прямиком из самых жутких кошмаров. – Летающая крыса оборотень! – послышался испуганный вопль. – Помогите!! – подхватил второй. Секунду они метались в проеме, а затем с треском захлопнули дверь, заперев меня внутри. – Убивают! –Пэм! Пэм! Быстрее сюда! – Вилы, бери вилы! – Они внутри! Я же в испуге металась по хлеву, то и дело ударяясь головой о низкие балки. Вилы! Они и правда стояли у входа. Я вцепилась в низ, обретая хоть какую-то уверенность. Крики снаружи стихли, я тоже умолкла. Верещал только бельчонок, охраняя то ли меня, то ли свои запасы в моем кармане. – Оно еще там! – взвизгнули за дверью. – Выпустите меня! И оно уйдет! – крикнула я, набравшись смелости. – Оно хочет выбраться! Держи двери! – Пэм! Быстрее! Оно вырывается! Паника нарастала, существа продолжали орать и звать на помощь некого «Пэм», с которым мне совершенно не хотелось встречаться. Нужно было выбираться, но, к моему ужасу, кроме двери, выхода не оказалось. Придется пробраться через этих двоих. – Пэм! – слышался снова их крик снаружи. – Мы здесь! Я вздохнула и, решив, что существа боятся меня больше, чем я их, шагнула вперёд и с силой толкнула дверь. Снаружи тут же поднялся ужасающий визг, но двоих мне оказалось не пересилить. – А ну, выпустите меня! У меня вилы. – Оно вооружено! Помогите! – Уже иду! – послышался издалека еще один голос. Ну уж нет, я не для того бежала из замка, чтобы попасть в лапы диким существам. Я просунула вилы в щель и ткнула ими в ближайший пушистый зад. Поднялся испуганный вой, но, как я и ожидала, существа отскочили от дверей. Я выбежала на свободу, размахивая вилами. – Не подходите! Я уже ухожу… Я начала отступать, и тут на нас троих легла огромная драконья тень. – Что здесь происходит?! Я сама не поняла, как оказалась в кустах, в компании перепуганных существ и одной внезапно умолкшей белки. Но, судя по тому, как в страхе тряслись мои недавние меховые противники – решение было верным. Притаившись, мы наблюдали, как над двором развернулись сверкающие сапфировые крылья дракона, окантованные золотыми чешуйками. Я облегченно выдохнула – не отчим. Существа же, наоборот еще больше перепугались, серая шерсть ощетинилась, черные лысые руки дрожали. Мне даже стало их жалко. Дракон, сверкая под солнечными лучами, плавно снижался. Стоило ему коснуться земли, как пространство вокруг полыхнуло ярким светом, в котором грациозная форма дракона стала преображаться, ускользая от взгляда. Ещё миг – и перед нами стоял мужчина. Высокий и стройный, он обладал осанкой истинного аристократа – каждое движение было грациозным и точным. Черты лица были мягкими и изящными: строгий подбородок, прямой нос и глубокие глаза, в которых смешивались таинственный блеск и лёгкая грусть. Они были насыщенного синего оттенка – как утреннее небо в час рассвета, – и казались невероятно глубокими. Тёмные волосы, аккуратно зачёсанные назад, подчёркивали строгую линию скул и высокий лоб. Одет он был в тёмно-синий камзол, украшенный золотой вышивкой, немного старомодно, но не вычурно. Можно сказать элегантно? Рассматривая его из укрытия, я поймала себя на мысли, что он, пожалуй, самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо видела. С учетом того, что до этого я вообще не засматривалась на мужчин, для меня это стало откровением. Кончики ушей покраснели, и я почти уже томно вздохнула. Прям как в романах, но мужчина громко и сердито спросил: – Что здесь происходит?! Почему в поместье опять беспорядок? Памелла! Его голос был властным и звучным, не терпящим возражений. Он не кричал, но его тон был такой, что даже самые смелые духом поспешили бы ответить. Мое романтическое настроение вмиг развеялось. На его зов поспешно выбежала высокая, сухопарая женщина с резкими чертами лица. Её серое, без единой складки, платье подчеркивало осанку и придавало всему её облику ещё большую суровость. Узкий воротник, длинные рукава, аккуратно собранные в строгий пучок волосы, ключи на поясе – всё выдавало в ней профессиональную экономку, способную держать в узде любое хозяйство. – Филипп, какой неожиданный визит! – воскликнула она. – То, что в этом доме не ждали хозяев – заметно, – язвительно ответил мужчина, которого, видимо звали Филипп, – Газона не видно под листьями, овцы снова объедают живую изгородь, а твоя шушера носиться по двору без дела! Мужчина в тёмно-синем камзоле ещё раз обвёл взглядом пространство вокруг себя, холодный и строгий блеск в его глазах не оставлял сомнений – он был раздражен. И, судя по морщинке, между бровей, раздражен и недоволен он был частенько. Экономка, стоявшая перед ним с прямой спиной и сжатым лицом, нервно поправила край платья и, не решаясь взглянуть ему в глаза, торопливо заговорила: – Простите, господин. Это просто… небольшие недоразумения. Мы… Мы обнаружили… возможное вторжение… Теперь и я попыталась слиться с кустами, сжимая кулаки. Вот-вот обнаружат меня, раскроют и вернут отцу. К счастью, Филипп был не намеряю выслушивать оправдания. – Поместье окружено магическим барьером, – повторил он с холодной надменностью, – я только что пролетел через него и проверил целостность. Повторяю еще раз – то, что вы не видите защиты не значит, что ее нет. Ничто, повторяю, ничто не может без дозволения дракона попасть на территорию. – Но сэр, а если все же… – Что за глупости, если кто-то здесь появился, значит так надо. И, кстати, об этом… Дракон направился куда-то, жестом подзывая экономку. – В этом году зимнепраздник отмечаем здесь, – продолжил он так же строго, – и я ожидаю, что подготовка будет выполнена на высшем уровне. Голоса Памеллы и Филиппа постепенно удалялись: – О, значит мы с вами займемся подготовкой? – Хуже! В нынешнем году эта честь досталась Александру. Так что вам, следует удвоить своё внимание. Всё должно быть безупречно. Сам глава рода планирует присутствовать. Так что никаких сюрпризов… начнем со двора… Голоса постепенно стихали, и мы с мохнатыми существами разом выдохнули, опускаясь на газон. Я все еще сжимала вилы, но кажется по сравнению с Филиппом, не казалась такой уж опасностью. – Кто это? – тихо спросила я, – Кто вы такие? Где я? Существа посмотрели на меня, на вилы, на сердитую лысую белку и затараторили наперебой. – В поместье драконов! – Прибрежных драконов! Синих! – Сапфировых! Они правят прибрежными городами. Я осторожно выглянула из кустов. Филипп и Пенелопа, не оборачиваясь шли по дорожке из гравия, вьющейся по идеальному зеленому газону к аккуратному каменному дому. Светлые стены контрастировали с массивной тёмной крышей. Небольшие кованые балконы украшали второй этажа, а вокруг самого здания раскинулся аккуратный сад с кустарниками и цветами. Тонкие дымки облаков плавно перекатывались по газону, отчего казалось, будто дом буквально парит в небе. В воздухе стояла тишина, которую нарушали лишь редкие трели птиц. Мы же находились в хозяйственной части поместья, где располагался хлев, курятник, несколько аккуратных сараев, а справа росли фруктовые деревья, чьи ветви были обвиты нежными побегами плюща. Я заметила несколько яблок, покачивающихся на ветвях. В стороне от сада была видна ограда, за которой начиналась небольшая ферма: загон для овец, несколько грядок с овощами и зеленью, еще один деревянный сарай. В отличие от привычных мне дворцовых садов, здесь всё было уютным, как будто создано не для роскоши, а для тихой, спокойной жизни. Легкая дымка облаков летала над садом, заволакивая часть территории и придавая ей сказочный вид. А вот чего я так и не увидела, это забора или стен. – А ограды нет? – поинтересовалась я. – Это ведь поместье драконов, – пробормотал один из них, почесывая лысую руку. – Семейный дом, так сказать. Прилетают сюда на праздники и на отдых. Большой дом-то – во дворце, там шумно, а тут для спокойствия… для мира. Так было до того года, как… – существо нервно замолчало, бросив взгляд на своего спутника. – Пока драма не разыгралась! – подхватил второй, вздохнув и оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что кто-то услышит. – Вот с тех пор как раз Филипп и стал… ну… невыносим, что ли, – шепнул он, бросив взгляд в сторону поместья, как будто Филипп мог услышать даже здесь. – Да, невыносим, – эхом повторил первый, уставившись на дом. – Все должно быть безупречно, ни одного пятнышка, ни малейшего шума. Устроил Пэм настоящий кошмар, будто не дом, а какая-то королевская резиденция. Зачем? А всё из-за этой истории, понимаешь… – добавил он, понизив голос. – Ну, сам-то он не гостит, – второе существо кивнуло, хмурясь. Я, вслушиваясь в их шёпот, и, стараясь придать голосу небрежности, спросила: – Так какая драма? Что за инцидент? Оба существа резко умолкли и одновременно повернулись ко мне. Их взгляды застыли, как будто я спросила о чём-то запрещённом или опасном. Существо справа бросило короткий взгляд на напарника, тот кивнул, а затем оба молча сорвались с места и рванули во фруктовый сад, скрываясь в дымке. – Эй! – крикнула я, – а затем бросилась в погоню. Я побежала мохнатыми, но потеряла их из виду почти сразу – плотные облака заволокли сад, скрывая всё вокруг белёсым туманом. Так что я была вынуждена остановиться. В голове мелькнула мысль: лучше держаться от драконов подальше. И раз уж забора нет, почему бы мне просто не уйти отсюда? Я выбрала одну из тропинок, ведущую в противоположную от поместья сторону и пошла прочь. Гравий приятно хрустел под башмаками, изредка через пелену пробивались теплые солнечные лучи. Я отвлеклась на встретившуюся по пути клумбу и едва не пропустила момент, когда тропинка под ногами взяла и оборвалась. Без всякого предупреждения. Я пошатнулась, взмахнула руками и посмотрела вперед. А перед глазами не было ничего. Резкий обрыв и крошечное озерцо поблескивающее далеко внизу, окружённое миниатюрными ёлочками, такие игрушечные, что казалось, можно уместить целый лес на ладони. Я вскрикнула, еще раз взмахнула руками и рухнула на спину. Тяжело дыша, я отползла назад, не сводя глаз с обрыва, стараясь держаться от края подальше. Когда облака слегка рассеялись, я с ужасом поняла, что не замечала раньше: вокруг поместья не было ни забора, ни ограды, потому что со всех сторон его окружал крутой обрыв. Мне не уйти… Отдышавшись, я медленно поднялась на ноги и бросила ещё один осторожный взгляд вниз. Озерцо и крошечные ёлочки внизу казались ещё дальше, а от вида обрыва сердце вновь ёкнуло. Я обхватила себя руками, надеясь хоть так вернуть себе немного смелости, и осторожно двинулась вдоль края. Не может же быть так, что отсюда совсем нет спуска. Возможно, где-то есть лестница или хотя бы пологий склон. Тропинка шла вдоль края обрыва, уводя меня от сада и хозяйственной части поместья. Я шла медленно, вслушиваясь в каждый звук и напряжённо оглядываясь. Облака клубились вокруг, то заволакивая тропу, то раздвигаясь, открывая необыкновенные виды. Поместье оказалось больше, чем мне казалось на первый взгляд: из-за плотной пелены облаков его края терялись в дымке. Однако оно не было бесконечным. Пройдя значительное расстояние, я оказалась у знакомой беседки, которую мельком заметила, выглядывая из кустов. Беседка была небольшой и аккуратной, сделанной из светлого дерева с резными узорами, покрытыми тонким слоем золота. Вокруг неё были высажены цветущие кусты, а с самого края, словно специально, открывался потрясающий вид на мир за пределами поместья. Отсюда можно было увидеть безбрежный океан, его воды искрились в лучах солнца, перемежаясь с зелёными берегами. Вдали тянулись величественные горы, их заснеженные вершины уходили высоко в небо, а у их подножия виднелся маленький прибрежный город, похожий на игрушечный. Внезапно над крышей поместья пролетел дракон. Его чешуя искрилась сапфирово-синим блеском, а крылья распахивались с такой грацией, что любопытство победило страх. Я выглянула, чтобы понаблюдать за его полетом. Каждый взмах крыльев был мощным и точным, словно он вовсе не противился ветру, а управлял им. Дракон поднялся выше, его длинный хвост плавно изгибался, оставляя в воздухе ощущение движения. Он летел в сторону гор, с лёгкостью преодолевая расстояния, которые мне казались бесконечными. Встав на цыпочки, я посмотрела дальше. Горы, океан, город… Теперь я поняла, где нахожусь. Прибрежное государство, дальние соседи нашего королевства. Отсюда привозили редкие диковины и заморские товары. Для меня, привыкшей к своему закрытому миру, это место всегда было загадкой. Дракон поднимался всё выше плавно и уверенно, будто танцевал с ветром. Но через секунду его уже скрыло облако. Я вздохнула и опустилась на скамейку в беседке. Ну как такой вредный человек может быть таким красивым драконом? Ноги гудели от усталости, а в животе громко урчало, напоминая, что с последнего куска хлеба прошло слишком много времени. Засунув руку в карман, чтобы согреть замёрзшие ладони, я вдруг ощутила что-то плотное. Заглянув внутрь, с удивлением обнаружила, что карман был до краёв набит орехами и сухофруктами. – Ах, ты маленький воришка! – сказала я, с усмешкой глядя на лысого бельчонка, который сидел у меня на плече, смирно жуя один из своих трофеев. Он равнодушно дёрнул ухом, явно не считая себя виноватым, и продолжил жевать с видом полного удовлетворения. – В твоём роду явно были хомяки, – пробормотала я, протягивая руку к его запасам. – Можно я возьму парочку орехов? Бельчонок тут же разразился гневной трелью, возмущённо размахивая лапками. – Жадина какой, – улыбнулась я, вытаскивая из своего мешка оставшуюся со вчера корку хлеба. И все же, как я здесь оказалась. Еще раз осмотревшись, я заметила на перилах странные царапины. Я наклонилась ближе, на дереве было вырезаны буквы "Ф+А», заключенные в аккуратное сердечко. – Как мило, – пробормотала я задумавшись. – Ф… Филипп? Я вспомнила строгий взгляд дракона, холодную надменность, с которой он общался даже с Памеллой, и невольно нахмурилась. Сложно было представить, что такой человек способен на тёплые чувства, тем более на любовь. – Нет, малыш, тот хмурый дядька явно чужд романтике. Этакий кислый мистер Ф. – Ты что, сама с собой разговариваешь? – раздался за моей спиной голос Памеллы. Я резко обернулась, сжимая в руках вилы. На дорожке стояла Памелла, сложив руки на груди. На секунду я подумала, что она призрак. Ни одной складки на платье, идеально чистый подол, безупречный воротничок, ни один волосок не выбивается из пучка. Так не бывает. – Оглохла, что ли? – хмуро спросила она, не дождавшись моего ответа. Я вздрогнула, сделав неуверенный шаг назад. Что-то мне подсказывало, что даже вилы не помогут, если эта высокая худая женщина решит со мной расправиться. Её тёмные, почти черные, глаза смотрели прямо в душу, сурово и строго. – Я… с белкой говорила, – я посмотрела на плечо, но лысого хитреца там уже не было. Я нервно сглотнула. – Юродивая? – с подозрением спросила Памелла, хмуря брови. И тут, как будто невидимый сигнал сработал, я вспомнила, чему меня учил караванщик. – Сирота из приграничья! – выпалила я, на одном дыхании, стараясь говорить как можно быстрее. – У меня падучая, доктор велел шубу не снимать, чтобы кости грелись! Не читаю, не пишу, спорить не умею, только слушаю и соглашаюсь. Памелла застыла, а потом тихо рассмеялась. До этого казалось, что от нее, как и от Филиппа, и улыбки не дождешься. Её взгляд скользнул по мне, по шубе, и её строгость смягчилась. – Да уж, – наконец сказала она с лёгким кивком. – Ну и подарочек нам прислали. Ладно, раз уж хозяин так рассудил, то кто мы, чтобы спорить… идем. Памелла забрала у меня вилы и махнула рукой в сторону дома. – Значит, – поспешила я за ней, – меня сюда Филипп принес? Памелла вела меня к особняку по дорожке, петляющей вокруг клумб с розами. Никогда не думала, что цветы могут пахнуть так чарующе, словно воздух становился гуще от их аромата. – С чего ты взяла, что тут Филипп хозяин? – фыркнула Памелла. – А разве не так? – Так да не так. Впрочем, все оно не то, чем кажется… Последней фразы я не поняла, но вопросы задать не успела. Внимание Памеллы привлекло какое-то движение впереди. На одной из дорожек, ведущей к хозяйственной части поместья, я заметила мохнатое существо, которое, пыхтя, изо всех сил волокло огромный деревянный ящик. Шерсть у него была рыжей, на голове торчали острые пушистые уши с кисточками. Ящик оставлял на дорожке из гравия глубокие борозды. – Да что за наказание! – воскликнула Памелла, подбегая к существу. – Что ты делаешь, голова садовая? Не видишь, дорожку портишь?! Сколько раз говорить – не волоки, а зови помощников! Рыжее существо испуганно втянуло уши, как улитка прячет рога, и что-то пискнуло в ответ. – Ни минуты покоя с ними, – пробормотала Памелла, качая головой. Она обернулась ко мне, заметив моё удивление. – А ты что стоишь? Первый раз оспалов видишь? – Второй, – прошептала я, – у нас таких не водится. – А я думала в приграничье всякой нечисти полно. Я прикусила язык, понимая, что только что чуть не выдала себя. Это надо же так сглупить. К счастью, Памелла была занята тем, что зорко наблюдала за оспалами, подоспевшими на помощь к рыжему бедняге. Существа оказались разных цветов, кто-то даже в крапинку. С темными лысыми руками и ногами, захожими на обезьяньи. При виде Памеллы, они пугливо прятали уши и спешили быстрей расправиться с делом. – Лентяи! – прикрикнула она на них, а затем пояснила, – оспалы. Их далекие предки заселяли снежные горы еще до прихода людей. А потом народ измельчал. Красть еду кочевников проще, чем охотиться. Селиться в чужие дома проще, чем строить свои. Они успели ужасно достать горные племена да так, что их чуть не перебили. Хозяин гор забрал их сюда, в обмен на работу и послушание. И где послушание?! – нарочито громко произнесла экономка. Кусты неподалеку от нас зашуршали, и оттуда выскочил маленький оспал, убегая за взрослыми. – Умеют работать, если под присмотром, – добавила Памелла и продолжила путь к особняку. – Но только если за ними приглядывать. Иначе ждут неприятности. Мы вошли в поместье через массивную деревянную дверь с железными петлями, расположенную сзади. Черный ход оказался куда менее внушительным, чем парадный с кованным крыльцом. Внутри нас встретило тепло и запах старого дерева. – Это сени, здесь переодеваются, чтобы снег в дом не тащить. – Так нет же снега, – удивилась я. – Это горы, сегодня нету, завтра заметет по второй этаж. Ты ж вроде спорить не умеешь? Шубу здесь оставляй. – Не могу, – пискнула я, обхватывая себя руками, – на случай, если будут силой стаскивать, – падучая у меня, кости мерзнут, врач сказал. Памелла смерила меня взглядом и махнула рукой. – Идем. Экономка провела меня в дом, в ту часть, что для прислуги. Стены коридоров были выложены простым сероватым камнем, на полу – грубые деревянные доски с царапинами и потёртостями. Пахло старым деревом и чем-то знакомым, домашним, вроде горячего супа или рагу. Памелла, не дав мне времени осмотреться, отвела меня в маленькую комнатушку, больше похожую на тюремную камеру, в ней была только лавка с матрасом, да небольшой столик, под которым сундук для вещей. Тусклое окошко было размером с книгу, не больше. – Тут пока поживешь, – буркнула экономка и оперлась плечом о косяк, перегородив собой выход. Вилы она поставила, как стражи пику, – Ну? И как ты здесь оказалась на самом деле, падучая? Мне бы самой знать ответ. Я вздохнула, стараясь припомнить хоть что-то. – Я ехала с караваном за перевал, но… дракон устроил обвал. Я осталась ночевать в пещере и… о боги, сокровищница дракона! – я взвизгнула от неожиданного прозрения, – точно! Сокровищница! Я принялась расхаживать по коридору, размышляя вслух. – Там было множество всяких вещей, ценности, кубки, картины, может быть я нечаянно коснулась чего-то волшебного? Ведь в сокровищнице может быть что-то заколдованное, верно? Я посмотрела на Памеллу, ожидая подтверждения свои слов, но встретила лишь недоверие. Экономка сложила руки на груди: – Сокровища дракона, значит? – Ну, да! Пещера. Целая пещера драгоценностей. Чего там только не было! Может быть, я ненароком активировала какой-то портал? Памелла вздохнула. – Сперла чего-то магическое, говоришь? Я задохнулась от возмущения. – Да не трогала я там ничего! Специально, я имею в виду. Я вообще за дровами пришла… Экономка потерла виски, сделала глубокий вдох и жестом заставила меня остановиться и не мельтешить перед ее глазами. –То есть, я правильно понимаю, ты решила переночевать в пещере, пошла собирать дрова… – Сушняк, – поправила я ее. – Сушняк, неважно. Наткнулась на сокровищницу, золото, бриллианты, поглазела, собрала сушняк и ушла? – Ну да, не ожерельями же костер топить. Ой, там еще дедушка был… Памела посмотрела на меня как на дурочку, похоже, даже поверила, что я падучая. – Вот тебе и ответ. Сюда без ведома Великого Скайрона никто не попадает. Испытание это было драконье и ты его прошла, раз здесь оказалась. Я вспомнила все истории, что на ночь мне читала нянечка, ох, вот бы обнять ее сейчас, милую. – Если это испытание, то должна быть награда? – О да, – расхохоталась Памелла, – на выбор: половая тряпка или скалка. Ты внизу прачкой работала? – Нет, – созналась я. – Стряпала? Я вспомнила, как я совсем маленькая бывала с мамой на кухне, да еще несколько раз, когда с няней готовили зимние праздничные блюда. А больше и нет. Я грустно вздохнула. – А что ж ты делала, падучая? За скотиной следила? Я читала детям вслух сказки, училась бальным танцам, музицировала на фортепиано, изучала восточную поэзию, языки. Дни казались мне наполненными событиями, а на деле ничего и не пригождается. – Могу посуду помыть, – жалобно пискнула я. – А! Посудомойка, значит! Ну понятно, – Памела сериал меня взглядом, – Не жарко тебе в шубе-то? – Нет! – получилось слишком громко, я сильней закуталась в шкуру, будто за мной стоит тень сумасшедшего отца, – Нельзя. Падучая без нее. Затылком об пол и все. – Чет не похожа ты на падучую, – хмыкнула Памела, – на блаженную больше, раз золото не взяла. А я рот закрыла и решила промолчать. А что я скажу? Что я за всю жизнь на драгоценности и украшения так насмотрелась, что до сих пор в глазах рябит? Что золото один раз мне радость принесло, когда я его матери с ребенком на базаре отдала? Я вздохнула, села на лавку, устланную тонким матрасом, и еще раз осмотрелась. Четыре каменные стены, голый деревянный пол, узкая кровать с тонким матрасом и старым лоскутным покрывалом. На одной из стен висел крохотный железный крючок для одежды. Но это больше, чем у меня было вчера. – Ну, как? – спросила Памелла, сложив руки на груди и глядя на меня с выражением, будто оценивает мою реакцию, – Нравятся царские покои? – Уютно, – ответила я. На самом деле я была скорее рада, чем расстроена. Маленькое окно означало, что мне не придётся переживать за метку на руке. Ставни можно закрыть наглухо, а остальное не так уж важно. Памелла хмыкнула, и, махнув рукой, бросила: – Отдыхай. Позову тебя на обед, познакомлю со всеми. Только чур, по хозяйской части дома не шастать, на кухне ничего не лапать. – А зеркало есть? – спросила я робко. – А вот когда кастрюли намоешь до блеска, в них и поглядишься. Я уже собралась прилечь и перевести дух, как со стороны кухни донеслось истеричные крики. – Крыса! Крыса!!! Я испуганно похлопала по карманам, бельчонка на месте не было. Кухня поместья гудела паникой. Лысый бельчонок, явно наслаждаясь происходящим, носился по столам, лавкам и полкам, опрокидывая всё на своём пути. – Крыса! Лысая крыса! – вопил один из оспалов, держа в лапах деревянную ложку как оружие. Его мех, выглядывающий из-под белого поварского передника, был в муке, а высокий колпак наполовину съехал набок. – Помогите! – верезжал другой оспал, закрываясь большим медным тазом как щитом. Бельчонок метался по кухне, словно ураган, и, подпрыгнув на столе, перевернул мелкую милочку с мукой. Белое облако взлетело в воздух, осыпая ближайших оспалов. Они отчаянно зачихали, пытаясь стереть муку с носов. – Держите его! – проревел самый крупный оспал, похоже главный повар. Он ухватил в одну лапу половник, а в другую – крышку от кастрюли, и с грохотом двинулся к бельчонку, словно на поле боя. Бельчонок, не теряя времени, спрыгнул со стола прямо на мешки с мукой, насмерть пугая худощавого молодого оспала, который с визгом отпрыгнул в сторону, нечаянно сбивая с ног главного повара. Оба покатились по кухне, задевая котел. К счастью, он был пустой и остывший. Котёл с грохотом упал на пол, и это, видимо, окончательно разозлило главного повара. С громким рыком он вскочил, метнулся к бельчонку и ловким движением накрыл его лапой. – Нет! – крикнула я, – Развалишь! – Попался! – торжествующе провозгласил оспам, подняв зверька над головой. Но стоило ему взглянуть на свою добычу, как его уверенность испарилась. Он медленно осознал, что страшная лысая крыса прямо у него в руке, разжал пальцы и бросился в укрытие с криком: – А-а-а! Бельчонок, описав дугу в воздухе, ловко приземлился прямо в корзину с овощами. На секунду воцарилась тишина, а затем лысый подлец, подхватил лапой морковку и принялся грызть на глазах у всех. – Ах ты наглец! – выдохнула я, – Ты чего тут устроил?! – Отойди, падучая, сейчас я ее! Раздался за моей спиной голос Памеллы. Бельчонок посмотрел на Памелу и издал испуганный «ик». Обернувшись, я поняла, что заставило его оцепенеть: в дверном проёме стояла Памелла, держа в руках большой сачок, каким ловят бабочек. Выражение её лица не оставляло сомнений – она была настроена серьёзно. – Конец тебе, крысеныш, – холодно заявила она, делая шаг вперёд. Бельчонок безошибочно понял: Памелла – противник другого уровня. Лысый наглец сорвался с места и кинулся к выходу. – Лови его! – крикнула Памелла, кивая в мою сторону. Я, понимая, что надо что-то делать, бросилась за бельчонком. Его розово-серая спина мелькала то там, то здесь, петляя по коридору. Уж лучше его поймаю я и все объясню, чем позволю Памелле прихлопнуть беднягу. Бельчонок внезапно свернул, и я едва не врезалась в стену, пытаясь догнать его. Только вот за углом на нашем пути возник молодой человек с деревянными ящиками в руках. Он явно не ожидал такого зрелища, обернулся в след за бельчонком. Затормозить я не успела. Врезалась молодому человеку в бок, а он не удержал равновесия, и вместе с коробками мы оба полетели на пол. Удар был мягче, чем я ожидала, но всё равно от неожиданности я вскрикнула. Молодой человек, кажется, не ударился, приподнялся, посмотрел на меня, бесстыдно распластавшуюся на его груди, на раскрасневшуюся Памеллу, на рассыпавшиеся оранжевые апельсины и лысую белку, пытающуюся утащить самый большой, и рассмеялся. – Ваше Высочество, ой как неловко, – выдавила Памелла. Я, все еще слегка ошарашенная, подняла взгляд и встретилась с теплым взглядом голубых глаз, таких ярких, что они могли соперничать с летним небом. Молодой человек в голубом камзоле и правда был похож на сказочного принца. Его золотистые волосы мягкими волнами падали на лоб, подчёркивая идеальные черты лица. Лёгкая улыбка, которая осталась на губах, когда смех утих, была настолько искренней и тёплой, что казалась способна растопить даже самое холодное сердце. – Простите, – проговорил он, и его голос, мелодичный и слегка шутливый, мгновенно окутал меня теплом, – Я не вовремя? Я, кажется, забыла, как говорить. Памелла, с ее резкими манерами, вдруг разительно изменилась. Её спина выпрямилась, и она сделала лёгкий поклон, склонив голову. – Ваше Высочество! Александр! Какое счастье снова вас видеть. Вы озаряете это место, как лучик солнца! С этим я была абсолютно согласна. Я смотрела на молодого человека, как заворожённая, не в силах отвести взгляд. Его улыбка, теплая и искренняя, освещала всё вокруг. Правда его взгляд задержался на моем лице всего на мгновение. С лёгкой, почти извиняющейся улыбкой он поднялся сам, поставил меня на ноги, словно я была пушинкой, и отодвинулся в сторону, морщась от резкого запаха шубы. – Прошу прощения, – вежливо сказал он, и в его голосе было столько мягкости, что я чуть не растаяла. Я думала он снова взглянет на меня, и я смогу ему ответить улыбкой, но Александр чуть отклонился, сделал шаг вперед, оставляя меня за спиной, и обратился к Памелле, будто меня и вовсе не существовало. – Как я рад, что застал вас, Пэм! Я застыла на месте, чувствуя, как что-то внутри меня оборвалось. Никто прежде не смел меня так игнорировать. Где бы я ни появлялась, я всегда ловила на себе взгляды, слышала комплименты юношей и скрытую зависть женщин. А здесь – всего лишь приветливый, но абсолютно равнодушный взгляд. Я отвернулась, стараясь спрятать обиду. И вдруг меня осенило. Шуба! Это магия шкуры. Она делает меня невидимой, незаметной, неприглядной. Что б и родная мать не узнала. Вот досада… Зато Памелла ни на секунду не забывала о моем существовании: – Эй, как там тебя… падучая. Собери фрукты. Экономка махнула мне рукой, а я лишь поджала губы от обиды. Теперь Александр запомнит меня как падучую! Великолепно. Скрыв в глазах разочарование, я склонилась к разбросанным апельсинам и начала подбирать их один за одним. Как же хотелось снять шубу и закричать, что я здесь! Тем временем Памелла с улыбкой похлопала Александра по плечам: – Возмужали за лето! Александр рассмеялся. – Это лето было насыщенным, не припомню, чтобы я когда-нибудь столько времени проводил в воздухе, – признался он, его глаза загорелись от воспоминаний. Памелла слушала, а я украдкой поглядывала, пока собирала апельсины. Каждое его слово тянуло меня за собой, как ветер, зовущий в дальние страны. – Я исследовал дальние южные острова. Там такие места, Пэм… трудно описать словами. – Ой ли? – голос Памеллы прозвучал мягче обычного, словно её саму увлекли эти слова. В голосе Александра будто были гипнотические нотки, и я, забыв про апельсины, застыла, улавливая каждую деталь. – Там зеленые тропические леса, такие густые, что солнце едва пробивается сквозь листву. Белоснежные пляжи, где песок настолько мягкий, что ступаешь, как по облакам. А вода… она всех оттенков сапфира, Пэм. И каждый остров изолирован, представляешь! Что есть на одном, на втором нету. Кажется, я оттуда вывез всякой всячины, что во дворец не влезет. Отец смеется и называет меня грузовым драконом. Каждое его слово будто рисовало передо мной картины, которые я не могла видеть, но могла чувствовать. – И ты всё это один? – спросила Памелла, а в голосе прозвучал намёк. – Один, – подтвердил Александр с лёгкой улыбкой. – Или с дамой все же? Говорят, у тебя был очередной роман. Ты-то, надеюсь, не будешь как брат? Женишься? – Женюсь, – Александр коротко кивнул, и моё сердце ухнуло вниз. – Когда встречу ту самую. Сердце забилось вновь. – Чего встала?! – вырвал меня из мечтаний резкий окрик Памеллы. – Собери фрукты, говорю! Александр обернулся, его взгляд прошёл по мне, скользнул как по стене, без какого-либо выражения. – А кто это вообще? – Ах, не обращай внимания. Посудомойка новая, – отмахнулась Памелла. – Идём лучше, я приготовлю тебе комнату. Расскажешь, какие у тебя планы на праздник? По пальцам потек сок, оказывается я так крепко сдала апельсин в руке, что он чуть не лопнул. Александр, улыбнувшись, протянул Памелле сложенный лист. – Я мимоходом. Принёс апельсины и рецепт зимнего кекса. Начнём готовить прямо сейчас. – Так до праздника ещё два месяца! – А готовить кекс нужно три! Так что, Пэм, мы уже опаздываем. – Но, – попыталась возразить Памелла, но Александр коротко чмокнул её в макушку и поспешил к двери для прислуги. – Мне пора, пора! Всё объясню позже. Я смотрела ему вслед и вздыхала. Памелла тоже вздыхала, глядя на рецепт. Еще вернется… значит мы еще увидимся, я должна быть готова…