ГЛАВА 23

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Ноги на мгновение онемели, будто вросли в пол. Папа здесь.

Как? Почему?

В голове хаотично метались мысли, я цеплялась за обрывки воспоминаний: заботливая строгость, хлесткие фразы и не самый приятный последний разговор… Сейчас же отец смотрел на меня с нескрываемым облегчением.

— Я долго искал тебя. Почему ты спрашиваешь, что я тут делаю? — отец деланно изумился, но в его голосе сквозила привычная мне веселость. — Неужели ты думала, что я тебя искать не буду? Конечно, устроили вы с Ивоном спектакль. Хороши. Оба.

Я смущенно покраснела и почти радостно подошла к отцу. Он искал меня. Значит, правда переживал? Но в тот же миг внутренности будто ледяная ладонь стиснула. А что, если не просто искал?

Крепко обняла отца и вздохнула, вдыхая родной и почти позабытый запах, стараясь ничем не выдать своего беспокойства. Конечно, я скучала. Тосковала. И Ивона бы сейчас увидела с радостью… Но червячок сомнения продолжал грызть изнутри.

Все же. Почему он здесь? Как нашел меня?

— Как ты здесь оказался? Как тебя вообще пустили?

Голос дрогнул, и я тут же стиснула зубы, стараясь не показывать своего беспокойства и волнения. Отец читал меня с легкостью.

— Неужели ты думаешь, что у меня совсем друзей нет, — отец улыбнулся, но его карие глаза оставались ледяными. Он медленно осмотрел меня с ног до головы, и под этим взглядом кожа покрылась мурашками. — Ну и? Что ты тут забыла? Почему мне ничего не сказала? Боялась, что буду помогать тебе? Хотела всего сама добиться?

Зажмурилась и кивнула. Если открою глаза — он прочтет в них ложь. А я не хочу, чтобы он знал, как сильно боюсь его разочаровать. Или… выдам себя.

— Наслышан про твой подвиг. И ничуть не удивлен! Это все в твоем духе.

— Это пустяк, — лицо пылало, будто в огне. — Ты… Ты прилетел меня забрать?

Спросила и тут же пожалела. Если скажет “да” — что отвечу? Что не полечу никуда? Не полечу одна?

— А нужно?

Сжала губы, скрывая вздох облегчения. Нет. Не собирался. К тому же если я улечу — останусь без защиты Лютера и Адриана, а они… странно, но сейчас они казались мне надежными. Да и отец не знал, какая опасность мне грозит. Если он ни при чем и вмешается — пострадает сам.

— То есть, ты проделал такой путь, рисковал всем, чтобы просто увидеть меня?

Голос дрогнул. Пожалуйста, пусть это будет правда. Пусть ты действительно просто… скучал, и ты, папа, не преследуешь какие-то свои цели.

— Конечно. Увидеть и убедиться, что с тобой все хорошо. Что с моей девочкой все в порядке

Он потрепал мои волосы, как в детстве, но от этого стало только тяжелее. Обман тут же тяжелым грузом лег на плечи.

— Ив, что с тобой стряслось? Все точно в порядке?

Какой в порядке? Я запуталась. Я уже не понимала, кто друг, а кто враг. Докатилась до того, что даже родного отца подозревала не пойми в чем! Стыдно и больно.

Но я улыбнулась. Постаралась сделать это искренне, радостно.

— Конечно, пап. Все прекрасно.

Соврала и впервые в жизни порадовалась, что отец не умел читать мои мысли.

— Ну… Есть кое-что, что я должна тебе сказать…

— Это ты про свое такое неожиданное замужество? Меня уже уведомили.

Я отстранилась и прикусила губу. Щеки полыхали так, что я могла что-нибудь ненароком поджечь. Приложила ладони к лицу и почти рухнула на диванчик.

Отец усмехнулся, снял пиджак и сел рядом. Взял мою левую ладонь и стиснул ее в своих руках. Нежно поглаживал и усмехался.

— Ты и стыдишься? Иветт, что случилось за эти полгода? Я думал, что быстрее Ивона женю, чем тебя замуж выдам. Так с чего ты мнение свое поменяла.

— Так вышло, — впервые сказала правду. — Наверное, ты и про них тоже что-то знаешь?

— Немного. Но не про Лютера, конечно. Это поразило меня больше всего. Вот уж не думал, что ваши пути пересекутся так… витиевато и неожиданно.

— Папа, — повернулась к отцу лицом и прервала разговор, становившийся крайне неловким. — Ты говорил с Ивоном? Знаешь, что с ним? Я… Я давно не общалась с ним, мне тревожно.

— Ивон про тебя спрашивал тоже самое! Вы порой и правда как единое целое, — отец крепче сжал мою ладонь. — Я забрал его, мне понадобилась помощь твоего брата.

Выдохнула с облегчением, зажмурилась, а потом набралась храбрости и посмотрела отцу в глаза.

— Папа, с ним точно все в порядке?

— Конечно, Ив, — отец улыбнулся. — Он работает вместе со мной, поэтому не может пока с тобой общаться. Наше исследование требует конфиденциальности.

Я в эти дебри даже лезть не стала. Раз отец не говорил, значит, так надо было. Иногда ученые не сильно отличались от военных. К тому же эта тема была мне не особо близка. Самое главное — Ивон в порядке и рядом с отцом. С души как камень свалился. Осталось побороть сомнение и недоверие.

— Ты… ты надолго на орбитальной?

— Завтра улечу, — папа вдруг резко обнял меня. — Я правда очень сильно переживал, Ив. Ты сильно меня напугала. Ты ведь все еще моя маленькая девочка.

В голосе отца слышалась настоящая тревога. Острая, пугающая. Живая. И я почти позволила себе отпустить все сомнения, но решила уточнить:

— Папа, все же, как ты сюда попал? В таких условиях?

— Ты правда хочешь это знать?

— Да, хочу, — недовольно поджала губы и нахмурилась, — иначе не спрашивала бы.

— Спроси Лютера. Он написал мне.

— Иветт?

Натан тихо окликнул меня, а я молча вглядывалась в стройные ряды офицеров на плацу. Пыталась найти Лютера, но тот как в воду канул. Наверное, понял, что жареным пахнет, что я вышла на тропу войны за его скальпом. Настроена была решительно.

— Ив, да посмотри ты на меня!

Почувствовала, как Натан с силой сжал мое запястье, едва ли не рывком поворачивая к себе. В серых светлых глазах читалась тревога. Это чуть смягчило меня, но ярости не уняло.

— Что с тобой?

— Хочу убить кое-кого, — процедила, вновь оглядываясь на плацу. — Ты Лютера видел?

— Нет. Без понятия, где он, — Натан ехидно вскинул брови. — Боюсь даже спрашивать, что он такого натворил, что ты хочешь его убить.

— Он сказал моему отцу, где я. Более того, помог ему прилететь на орбитальную. Помнишь тогда на дежурстве? Так вот, меня к отцу привели.

Натан присвистнул.

— Что, твой отец — важная шишка?

— Ага, на ровном месте, — съерничала и взъерошила свои волосы, пытаясь успокоиться. — Нет, конечно! Он ученый. Никакого отношения к армии не имеет.

— Тебе не кажется странным, что в такой ситуации, когда весь периметр закрыт, на орбитальную станцию пускают какого-то гражданского?

— Кажется, Натан. Очень даже кажется! Я окончательно свихнулась, потому что не доверяю собственному отцу. Вдруг он тоже имеет отношение к покушению? А Лютер притащил его сюда! Сюда! — взревела и заскрежетала зубами. — И мне ничего не сказал, все за спиной провернул. Словно… Словно я маленький ребенок!

— Ох, понимаю я Лютера.

Сверкнула глазами и заехала локтем под ребра Натану. Тот охнул и захохотал, прилаживая мои взъерошенные волосы. Это разозлило меня еще больше.

— Успокойся, Ив. Лютер тебе не простой доходяга, он во дворце все знает. Думаю, если бы твой отец был под подозрением, он бы его сюда не притащил.

— Да? Ты уверен? — постаралась выдохнуть, но ярость и злость булькали в груди. — А если я всего лишь наживка? Крючок? Что тогда?

— Ты так плохо про Лютера думаешь?

— А у меня есть выбор? Натан, — просипела внезапно севшим голосом, — проблема с доверием не на пустом месте выросла. Понимаешь? Это уже паранойя. Лютер ее только усугубил.

— До сих пор не доверяешь нам? — Натан вдруг обиженно протянул. — Неужели все так плохо, Ив? Что, с этим у тебя тоже проблемы? С нами?

— А в чем проблема просто посоветоваться со мной? Или хотя бы сказать? Хорошо, решил он так поступить, но сказать то можно было? Или язык в задницу затянуло?

— И ты правда не понимаешь, почему он не сказал и почему сейчас тебя избегает?

Я выдохнула. Затем еще раз и еще, пока в груди колоть не стала. Развернулась на пятках и уставилась на Натана снизу вверх. Эти трое были поразительно высокими, что даже я со своим ростом казалась коротышкой. Так и шея болеть начнет.

— Натан Клеман, я не поняла, ты кого поддерживаешь? Ты на чьей стороне?

— На стороне разума, — Натан усмехнулся и внезапно поцеловал меня в лоб. — Кстати про Лютера, кажется, он в секции тяжеловесов.

Указывая мне в нужную сторону, Натан ловко ушел от неминуемого наказания. Затем примирительно поднял руки вверх и дал понять, что присутствовать при отвратительной семейной сцене не хочет. Я же сжала кулаки и едва ли не бегом спустилась по пандусу и направилась к небольшому отсеку, где хранились гири, штанги и гантели. Именно там и окопался Лютер, надежно защищенный от любопытных взглядов.

Ворвалась, едва сдерживая дрожь в руках. Двери разъехались со скрипом, неохотно впуская меня в довольно тесное помещение. Пахло потом и металлом.

Лютер стоял ко мне спиной. Яростно дышал и удерживал обеими руками перед собой подвесной боксерский мешок. Майка пропиталась потом и прилипла к телу, кожа блестела в тусклом свете. Четко очерченные мышцы казались чем-то нереальным.

Когда я подошла ближе, Лютер напрягся. Обернулся медленно, будто нарочно растягивал время. Лениво скользнул ледяным взглядом по мне, а я тут же провалилась в черноту бездны. У Лютера были просто чудовищные глаза.

— Ах, ты… Сволочь распоследняя! Как ты мог так со мной поступить?!

Лютер смерил меня взглядом, молча наклонился за полотенцем и утерся им. Ни слова не сказал, ни единой эмоции не показал. Будто ему было все равно. Лицо напоминало маску, высеченную из камня.

— Ты просто-напросто сдал меня! — так стиснула кулаки, что ногти впились в ладони. — Какого рожна ты притащил сюда моего отца?

Никакой реакции. Лютер смотрел на меня так, будто я была пустым местом. Это злило еще сильнее. Хотелось кричать, крушить и ломать. Заехать кулаком по этому скучному и отстраненному лицу! Но я из последних сил держала себя в руках.

— Я жду ответа.

— Вообще за такие вещи спасибо говорят, — Лютер холодно парировал. — Или ты была не рада такой встрече?

— Я была бы очень рада, если бы ты перед тем, как устраивать рандеву моей паранойе, спросил бы, нужно мне это или нет! — рявкнула и едва не затряслась от злости. — Так сложно спросить?

— Тебе это было нужно. Даже не спорь.

Лютер повесил полотенце себе на шею и вцепился в него руками, несколько насмешливо, если не надменно глядя на меня. Это стало последней каплей.

Подскочила к мужчине и принялась тыкать пальцем его в грудь:

— Да как ты смеешь!

— Что? Решать за тебя? Или заботиться?

— Заботиться?! — даже воздухом подавилась и покрылась красными пятнами. — Это твоя забота? Ты знаешь, что отца я тоже подозревала? И… И подозреваю до сих пор.

— Бедная, бедная Иветт, — Лютер покачал головой и прицокнул. Затем и вовсе склонился ко мне, задавая резонный вопрос. — Ты думаешь, что я полный идиот? Что если бы тебе что-то грозило, то подверг бы тебя опасности? Такого ты обо мне мнения?

— А ты? Ты какого мнения? Что я дура безвольная? Что мне не зачем говорить что-либо? Что проще все за спиной провернуть? Ну и гад же ты!

Хотела ударить Лютера, но он играючи перехватил сначала мою левую руку, затем и правую. Рывком развернул меня спиной к себе, сковывая меня моими же руками. Попыталась дернуться и тут же поняла, что ледяное спокойствие Лютера было обманчивым.

— Ну, так что? Я дождусь сегодня от тебя благодарности?