Часть вторая · Тайны поместья Хефнеров

За окном полыхнул в последний раз закат, и солнце медленно скрылось. Только тогда я нашла в себе силы сойти с места. В голове была какая-то странная пустота.

Раздался стук, и я вздрогнула. В последнее время любой резкий звук заставал меня врасплох.

– Леди Кордеро, граф Хефнер ждет вас в кабинете. Следуйте за мной.

Ощущение, что я в этом доме пленница, только усилилось после слов служанки. Если тебе приказывает даже прислуга, это что-то да значит. Но не спорить же теперь. Поэтому я последовала за девушкой вниз по массивной каменной лестнице, мимо столовой, откуда служанки убирали посуду. Мне ужин принесли наверх, еще раз дав понять, несмотря на все уверения, в этом доме я далеко не гость.

Двери в кабинет открылись сами собой, когда я осталась одна. Мужчина сидел за столом, перед ним дымилась чашка с кофе. Ароматы крепкого напитка заполнили помещение. Я поморщилась. Почему-то запах кофе вдруг стал неприятен.

– Садись, Кайла, – холодно велел мужчина.

Я подчинилась, но не удержалась от едкой фразы:

– Не припомню, чтобы мы переходили на «ты».

– Ты чуть не убила моего сына. Я и так излишне ласков с тобой, Кайла.

Напоминание о Райане неприятно укололо. Ночью я действовала на эмоциях, играла в крови обида, обжигала злость за несправедливый арест. Чуть успокоившись, меня охватил ужас. Я ведь его чуть не убила! Да, он поступил отвратительно, я ненавидела его всей душой, но смерти Райан, наверное, не заслужил.

– Ваш сын поступил как последняя скотина, пытаясь шантажировать меня ребенком. Как вы считаете, граф, попытка заставить меня спать с ним, угрожая разлукой с ребенком, достаточный повод для обороны?

– Райан не был вооружен, – возразил мужчина.

– Разве? Мне наивно казалось, рядом с хрупкой девушкой любой мужчина вооружен. И разве моя дочь в руках неизвестных – не оружие?

– Ваша дочь, – он усмехнулся, – как вы ее называете, в безопасном месте. С няней. Гуляет, хорошо кушает, играет и вот что странно – совсем не спрашивает о вас.

Он бил умело, четко, с улыбкой. Напомнил о Райане, сказал, что Стелла обо мне не помнит. Граф Хефнер видел меня насквозь, и от этого я еще сильнее напряглась.

– Запуганный вашими головорезами ребенок – не аргумент в споре. Стелла сильно пострадала. Ей нужен хоть кто-то знакомый. И это я. Верните мне ребенка!

– Не все сразу, моя дорогая, не все сразу. Я обычно добр к таким бедняжкам, как ты, однако будем последовательны. Я не наказал тебя за попытку убить моего сына. Более того, дал тебе время отдохнуть и поужинать. С остальными поощрениями повременим до тех пор, пока появится повод их предоставить.

– Иными словами, – мне надоело разыгрывать светскую беседу, – вам тоже от меня что-то надо, и вы пошли по проторенной дорожке – решили шантажировать ребенком. Смело, оригинально, по-джентльменски. Аплодирую стоя.

Он поднялся из своего роскошного кресла, чтобы отойти к бару и достать оттуда бутылку и два стакана.

– Нет, спасибо, – холодно отказалась я.

Хефнер пожал плечами и налил виски себе.

– Я хорошо знал твоего отца, Кайла. Нас с Карлом связывало несколько сделок. Ну и работа с общими знакомыми, конечно. Иногда Карл приезжал, чтобы поиграть со мной в покер или выпить пару бокалов вина. Как-то раз я приезжал к вам. Видел тебя с сестрой. Пожалуй, мы даже дружили. Да, наверное, так. Твой отец очень точно тебя описывал. Слышала бы ты, с какой гордостью он говорил: «Кайла за словом в карман не лезет, бойкая девчонка».

Простое упоминание, брошенная невзначай фраза – и я мигом забыла, о чем говорила до этого. Упоминания отца всегда действовали словно удар по голове. Я привыкла считать, что не пользовалась у него популярностью. И с удивлением услышала эту фразу от Хефнера.

Дружба Хефнера с отцом? Я бы посмеялась, не будь несколько удивлена. В таких кругах не бывает дружбы. Есть сотрудничество, есть вражда, есть ненависть. Но не дружба и не любовь. Скорее всего, Хефнер был слишком крупной рыбой, чтобы отец пустил его по миру. Ровно как и наоборот – Хефнер не мог потопить отца. В таком случае действительно лучше дружить. Ну, или хотя бы делать вид.

– Смотрю, вы платите за дружбу в двойном размере. Похитить сразу и дочь, и внучку, да еще и после смерти «друга». Это даже для отца было бы мерзко.

– Мерзость, моя дорогая, понятие относительное. Вот, например, твоя сестра. Говорят, она вышла за своего поверенного? Что ж, Карл предполагал, что наступит время, когда ниже вам падать будет некуда. Его старшая дочь сбегает с чужим ребенком, средняя выходит за бедного юриста, а младшая навечно заперта в лечебнице. Достойный конец славного рода Кордеро.

– Ну, рода Хефнеров вообще не существовало, верно? – улыбнулась я. – Насколько мне известно, титул графа вы получили сравнительно недавно. Что, деньги – не единственный критерий приема в клуб избранных семей? Да и род ваш не менее стремительно угасает. Ваш сын вряд ли способен оставить после себя вменяемое потомство.

– У меня есть еще и дочь, – хмыкнул мужчина, но улыбку с его лица я стерла.

– Так что вам от меня нужно? Давайте перейдем к делу и не будем превращать нашу встречу в бессмысленный балаган.

– Я ищу кое-что. Связанное с твоей семьей. Впрочем, это ищу не только я. Твой отец тоже высказывал заинтересованность этим предметом. Но, к сожалению, а может, и к счастью, умер раньше.

– И что это? – спросила я.

– Ты знаешь, кто такой Майл Кордеро? – спросил Мэнфорд.

Я напряглась, изо всех сил стараясь не выдать волнения. «М. Кордеро» был автором книги, которую я увидела в библиотеке. В первую встречу с Райаном… и тогда же, когда увидела призрачную процессию. Что ж, кусочки пазла еще не встали на места, но хотя бы я смогла вообще их найти.

– Я предполагаю, что он был моим предком.

– Он был тем, с кого начался ваш род. Бездомный оборвыш, воришка и лентяй – таким Майл Кордеро предстал перед нашим королем. Он был случайно замечен камердинером его величества. Слуга рискнул обратить внимание короля на талантливого мальчишку, что развлекал зевак на площади фокусами. У мальчишки оказался настоящий талант. Король дал ему все: титул, лучших учителей, богатство, свою безграничную любовь и опеку. Стал отцом. Со временем из оборванца и мошенника Майл Кордеро стал первым хранителем короля, лордом и главой рода Кордеро. У него была удивительная тяга к знаниям, талант, данный лишь ему за всю историю нашего мира. Он создавал уникальные вещи. Взгляните.

Мэнфорд пододвинул ко мне папку с какими-то очень старыми на вид листами. На них были чертежи, расчеты и заклинания. Я бегло просмотрела пару листов и пожала плечами.

– Что это?

– Дирижабль. Проект дирижабля.

– Многие маги могли сконструировать дирижабль. Что в этом особенного?

– То, что до появления первого дирижабля на тот момент был почти век. Лишь через девяносто два года первый проект был представлен на конференции в Даркфелле. Ваш предок шел впереди всей магии. Он мыслил не просто на века вперед. Он мыслил категориями, которые не подвластны даже современным колдунам. Майл Кордеро изучал яды, новые заклинания, зелья. Именно он вывел состав для зеркальных порталов. Лишь малая часть его изобретений стала известна. Остальная оказалась утеряна.

– Утеряна? Или спрятана?

Мэнфорд кивнул.

– Да, Кайла, скорее всего, Майл Кордеро спрятал свои работы. Почему? Никто не знает. Возможно, Майл боялся, что его работы используют во зло. Возможно, надеялся вернуться к ним позже или выгодно продать. Он умер во время беспорядков на сорок восьмом году жизни. Кроме пары дневников ничего так и не нашли. Буквально за день до своей гибели Майл куда-то вывез все оборудование. До сих пор о нем ничего неизвестно.

– Хорошо, – я потерла виски, ибо чувствовала, что начинается мигрень, – но при чем здесь я и Стелла? Зачем вы затеяли эту погоню? Я вас не совсем понимаю, господин Хефнер.

– Всему свое время. Я ведь рассказываю с начала, чтобы тебе было проще. Так вот, несколько лет назад я купил один из дневников Майла. И наткнулся на интересную вещь. Вот, посмотри.

Передо мной появился еще один листок, исписанный мелким убористым почерком. Я даже рассмотрела в нем знакомые черты, и сердце как-то глупо пропустило удар. Эта вещь принадлежала моему родственнику… давно погибшему. Тому, кому я обязана своим положением. Удивительно.

– Я не понимаю, что здесь написано. Какой-то шифр?

– Рисунок, – подсказал Мэнфорд. – В верхнем правом углу.

Там действительно был… даже не рисунок, скорее набросок симпатичного кольца с большим красным камнем.

– И что? – не поняла я. – Обычное кольцо. Такие вышли из моды. Я не впечатлена.

– Судя по описанию Майла, он все же создал это кольцо. Артефакт – если хочешь иначе. Обладает невероятной магической силой. Может то, что неподвластно сотням сильнейших магов.

– Что именно?

– Зачем тебе это знать, Кайла? Я думаю, в твоей жизни и так много потрясений. Скажу лишь, что мне нужно это кольцо. О нет, не для переворота или конца света, не волнуйся. Для личных целей, даже не связанных с деньгами. Ты поможешь мне его найти. А взамен я отпущу тебя и Стеллу.

Мужчина устало откинулся в кресле и прикрыл глаза, словно устал. У меня в голове вертелись сотни вопросов, но задать их я не успела. Мелодичный звон колокольчика вызвал служанку.

– На сегодня все. Тебя проводят.

– Для чего вам артефакт моего предка? – не удержалась и все же спросила.

Мэнфорд долго молчал. Я думала, так и не ответит. Лишь когда за дверью раздались шаги служанки, он тихо произнес:

– Оно может помочь одному не совсем здоровому члену моей семьи.

– Что ж, похвально, что вы еще надеетесь вернуть сыну мозги, – холодно сказала я.

– Да, – усмехнулся Мэнфорд, – к слову, о Райане. Если ты считаешь, что я оставлю твою выходку безнаказанной – глубоко ошибаешься. Сиси проводит тебя к сыну. И, Кайла, в твоих интересах сделать все, чтобы он выжил. Иначе наш разговор будет немного другим.

* * *

Все же мы, девушки, бываем довольно наивны. Я не ждала от Мэнфорда полной свободы и уж точно не думала, будто ко мне будут относиться как к принцессе. Но все же полагала, что в целом я буду скорее на правах гостьи, пусть ограниченной в свободе, но все же гостьи.

Но нет. Пленницей я не была, гостьей тоже. В планах Хефнера-старшего я была сиделкой, причем для мужчины, которого сама пыталась убить.

По мне, это решение было несколько неразумным. Если принять за точку отсчета то, что я разумный человек, опасающийся за свою жизнь, Райану ничего не угрожало, второй раз я не попытаюсь его убить. Но разве Мэнфорд достаточно хорошо меня знал, чтобы рисковать жизнью сына? Что ж, похоже, в этой семье родственные связи значат еще меньше, чем значили в моей.

– Лекарь бывает у него дважды в день, – сообщила мне Сиси. – Он вас всему научит. В шкафу несколько комплектов одежды для вас. Ванная комната вон там.

Я хмуро кивнула, снимая пиджак, и, только когда повесила его на спинку стула, поняла, что в этой комнате явно чего-то не хватает.

– Так, погодите! А спать я где должна?!

В спальне Райана действительно была всего одна кровать, причем двое на ней могли поместиться только крепко друг к другу прижавшись. Я с трудом представляла себе возможность сна здесь.

Сиси, к моему удивлению, поджала губы. Я даже опешила, настолько служанка стала вдруг похожа на капризную молодую хозяйку.

– Граф велел сказать вам, что ваши и исключительно ваши проблемы, где вы будете спать.

– А кормить вы меня тоже не собираетесь? Не боитесь, что доем вашего, – я хмыкнула и кивнула на Райана, – мальчика?

– Кормить вас будут, не беспокойтесь.

Значит, мне не показалось и Сиси действительно меня невзлюбила. Но была ли служанка отражением отношения хозяина или у нее имелись свои причины ненавидеть Кайлу Кордеро? Как оказалось после смерти отца, таких людей было очень и очень много.

– Граф еще раз просил напомнить, что если с господином Райаном что-то случится, то вас ждут неприятные последствия.

– Знаешь, дорогая, – я, к удивлению Сиси, изобразила ласковую улыбку, – меня эти последствия ждут при наличии «если». А тебе уже гарантированы.

Краска медленно залила лицо служанки, и она вышла. Дверью хлопнуть не решилась.

Легко пинать лежачего, особенно если это делает твой хозяин. Только вот права у прислуги и графа разные. И если от Хефнера на данном этапе нашего сотрудничества я стерплю некоторое… пренебрежение, то эта Сиси отведает моего характера в полной мере. Ждать я умею.

В шкафу действительно обнаружилось три платья. Ни одного дорожного, ткань была легкая, простая. Обуви не было, только совсем открытые домашние туфли, скорее сплетенные из ремешков. Моего размера, что навело на определенные мысли.

Помимо шкафа и кровати, в комнате был столик с какими-то флаконами – наверняка зельями, графином с водой и фруктами. Кресла не было. Вообще, если б не обилие дорогих тканей и хорошего, явно нового дерева, я бы сказала, что комната Райана отличалась аскетизмом.

Хотя… пожалуй, это была не его комната. Личных вещей не было, ящики столика были пусты за редким исключением, в шкафу было совсем немного одежды. Значит, Мэнфорд велел положить Райана в гостевой комнате специально, чтобы засунуть сюда и меня.

Мелькнула догадка, и я тут же ее проверила, попытавшись открыть дверь. Заперто, конечно.

– А если пожар? – хмыкнула я. – Техника безопасности при пожаре: бегать по комнате и орать?

Сесть было некуда, а двигать Райана я побоялась. Он до пояса был закрыт простыней, рану я не видела, да и не желала смотреть. Поэтому опустилась на ковер, прислонившись спиной к столику. Долго я так не протяну. Мы со Стеллой ночевали в разных гостиницах, но кровать была везде, и даже в тюремной камере кушетка была удобнее, чем пол Хефнеров. Похоже, Мэнфорд действительно на меня зол.

Вопреки здравому смыслу от этого предположения стало весело. Это ж как ему нужна моя помощь, что пришлось ограничиться такой местью. Что за родственника он упоминал и чего потребует позже?

Я так и не смогла уснуть вплоть до прихода лекаря, причем его шаги и голос Мэнфорда услышала издалека. Успела пригладить волосы, подняться и отступить к окну, делая вид, что просто рассматриваю залитый лунным светом парк. Такой прямой спины у меня не было, даже когда учитель этикета принимал экзамен перед отцом.

– Кайла, мы тебя не разбудили? – насмешливо произнес Мэнфорд.

Я улыбнулась.

– Нет, что вы. У вас прекрасные лунные ночи. Какой тут сон? К тому же я так волнуюсь за вашего сына, что даже шевелиться лишний раз боюсь. Вдруг что случится, а обвините вы в этом меня. Кстати, он еще жив? Я просто совсем не умею обращаться с больными. А в комнате даже нет зеркальца, чтобы проверить его дыхание… признаться честно, сначала это меня беспокоило, ведь я даже не смогу понять, что что-то идет не так. Но потом я поняла. Граф Хефнер, безусловно, не станет подвергать сына риску, а значит, вы, господин лекарь, уверены, что Райан выживет. Так ведь?

Лекарь явно чувствовал себя не в своей тарелке, а Мэнфорд, прищурившись, меня рассматривал. Но ничего не сказал, только тихо хмыкнул.

– Я не могу давать гарантий, – с сожалением покачал головой лекарь. – Со своей стороны я сделал все, что мог. Остается лишь ждать, выкарабкается ли господин.

К собственному неудовольствию, я почувствовала, как екнуло сердце. Но Мэнфорд внимательно за мной наблюдал, поэтому я изо всех сил старалась сохранять бесстрастность.

– Покажите Кайле, как обрабатывать рану. Отныне вы будете приходить лишь для осмотра.

Если Мэнфорд думал, что зрелище меня впечатлит, то он плохо знал нашу семью. Кровь, раны, болезнь – этого я навидалась достаточно. Знаю, что отец требовал, чтобы во время его болезни за ним ухаживали мы. Но Кристалл, мачеха, не разрешила. И мы ее защитили, сделав вид, что сами отказались. Тогда отец сказал много неприятного о том, какие мы неженки. Ему и в голову не приходило, что за ним мало кто хочет ухаживать не из-за отвращения к болезни, а из-за отвращения к нему.

К Райану я ничего подобного не испытывала. Злость, моральное удовлетворение от того, что сделала ему больно. Но не отвращение. Даже уколола жалость при виде раны, кстати, не такой ужасной на вид.

Почему он без сознания? Усыпили, наверное… но все равно жутковато. Райан не реагировал на манипуляции лекаря. Чувствует он хоть что-то?

– Запомнили? – спросил лекарь.

– Да, – кивнула я. – Ничего сложного.

Во взгляде Мэнфорда было подозрение. Много подозрения. И я едва сдержала злорадную усмешку. Он думал, я буду записывать? Нет уж, за несколько лет преподавания я научилась запоминать манипуляции, тексты и лица очень быстро. Знал бы он, сколько раз студенты приходили, чтобы сдать за товарища экзамен или сдавали списанные у старшекурсников работы.

– Тогда до завтра. Граф Мэнфорд, леди… – Он вопросительно на меня посмотрел.

– Хефнер, она леди Хефнер, – перебил меня Мэнфорд. – Это моя племянница, приехала погостить.

Ага, значит, Мэнфорд еще и боится, что меня найдут через лекаря. Значит, ищут? Герберт вполне мог поднять на уши всю страну, когда я не вышла на связь в положенное время. Хорошо бы.

– До свидания, граф и леди Хефнер, – поклонился лекарь. – Райану скорейшего выздоровления. Уверен, ваша забота быстро поставит его на ноги.

– Это точно, – широко улыбнулась я, и Мэнфорд, кажется, вышел из себя окончательно.

Когда дверь за лекарем закрылась, он повернулся ко мне. Во взгляде уже тускнеющих с возрастом глаз читалась ярость.

– Только попробуй, мерзавка, сделать что-то моему сыну…

– Мэнфорд, вы меня пугаете. Как человек с отсутствием логики смог добиться такого успеха? Или вы только проматываете накопленное вашими предками? Сами ведь меня приставили к Райану и теперь ждете, что мое внимание будет всецело приковано к нему?

– Если он умрет, ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю.

– Разве? А мне показалось, я вам очень нужна. Вряд ли артефакт Майла Кордеро нужен вам для Райана. А он, похоже, его разыскивал… по вашему приказу. Вы, не задумываясь, отправили ребенка на такое опасное дело ради… ради спасения другого ребенка?

От озарившей меня догадки я улыбнулась уже искренне, радуясь, что способность к догадкам – верным догадкам – меня еще не покинула.

– Как цинично… рискнуть жизнью приемного ребенка, чтобы помочь родному.

– Он не рисковал бы жизнью, не будь ты так глупа и стервозна.

– То есть вы не знали, что за мной и Стеллой идет охота? Не знали о Лавреско? О жестоко убитой семье Эдмонда Белами? Да бросьте, Мэнфорд, скажите хоть мне правду.

– Правда в том, что я, Кайла, вспыльчив, но отходчив. Я собирался перевести тебя в гостевую спальню. Но раз тебе так нравится меня провоцировать, спи на полу. Там таким, как ты, и место.

– Что ж, Райан – достойный сын своего отца. Спокойной ночи, граф.

– Ваша ночь, леди Кордеро, вряд ли будет спокойной.

– Ваша тоже. Я просто сплю на полу, а вы мучаетесь в неизвестности, доживет ли он до утра. Кому хуже? Проверим утром.

Мэнфорд хлопнул дверью с такой силой, что меня чуть не снесло ветром. Вопреки ожиданиям эта перепалка только развеселила меня. Граф старался задеть, уколоть как можно больнее. Но опасался перейти черту, когда я откажусь сотрудничать.

– Что могу сказать, не повезло тебе с отцом. Как, впрочем, и мне. Только, знаешь, я никогда о нем не врала. Даже когда ненавидела больше всего на свете.

Райан довольно долго прикидывался сыном простых мастеров из рабочего квартала Даркфелла. Он ни разу не обмолвился, что его опекун настолько влиятельный. Даже отца одурачил. Уж не с подачи ли папочки? Как давно он ищет этот артефакт…

* * *

Мои уверенность и спокойствие таяли с каждой ночной минутой. В детстве я, когда не могла уснуть, неоднократно замечала, что ночью время как будто тянется медленнее. Дневные часы пролетали, как стрела, ночь же тянулась бесконечно. Сейчас я снова ощутила себя той девочкой, только вместо большой мягкой кровати был холодный пол.

Под голову я положила свернутое платье, но уснуть все равно не смогла. Промучившись час с небольшим, села, а голову положила на свободный кусочек кровати. Эта поза оказалась чуть удобнее, и незаметно для себя я задремала. О глубоком сне речи не шло, но хоть какой-то отдых.

Когда открыла глаза, очнувшись, словно от толчка, за окном светлело. И кое-что было не так…

В волосах, которые я распустила, запуталась рука Райана. Причем она… шевелилась. Пальцы осторожно перебирали светлые пряди. Силы в этих движениях почти не было, но я сквозь сонную дымку чувствовала, как откликается тело. И душа, похоже, тоже.

– Кайли, – почти шепотом позвал он.

– Пить? – спросила я.

– Давай.

Подняться он вряд ли смог бы, так что воду я вливала очень маленькими порциями. Это было сложно – ложки мне не предоставили. Мэнфорд в своем желании создать мне трудности готов был, кажется, на все, и плевать, как при этом пострадает Райан.

– Прости, но ложки нет. Постарайся не захлебнуться.

Он закашлялся, и я отдернула руку. Но почему-то на лице мужчины вдруг промелькнула улыбка.

– Раз ложки нет, используй ротик, – сказал он, и мне захотелось вылить кувшин на голову.

– Размечтался. Сейчас я обработаю рану. Будешь орать – сюда сбежится весь дом. Решат, что я тебя убиваю.

Столик оказался легкий, я без труда подтащила его к кровати. Хорошо вымыла руки, обработала обеззараживающим раствором. Лекари еще произносили особое заклинание, покрывающее руки тонкой пленкой, чтобы не занести никакую заразу. Но его я не знала и надеялась, что катастрофы не случится.

Зелья, которыми лечили Райана, были очень сильные. Я читала на этикетках названия, составные компоненты и поражалась – неужели я так глубоко ударила?! К этому моменту я почти не помнила сам момент удара. Все события той ночи смешались в голове, а воспоминания вызывали не самые хорошие эмоции.

Райан поморщился, когда я сняла повязку. Рана не затянулась, все еще кровила. Плохо. На взрослом мужчине, маге, да с такими зельями, все должно заживать намного быстрее.

– Терпи, – приказала я.

И быстро начала делать все то же, что и лекарь. Обработать края раны, несколько капель лекарства в саму рану, закрыть повязкой и закрепить эластичной тканью. С последним пришлось повозиться. Райан снова уснул, а приподнять его у меня не получилось. Я чуть не задела рану, пытаясь протянуть бинт.

Убралась, спрятала зелья в темный шкафчик и только тогда направилась в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Вода, к сожалению, была холодная. Зато зелье для волос хорошее, не требующее активной смывки. Мылась я быстро, вытиралась, подгоняемая холодным утренним воздухом, еще быстрее. А когда вышла, увидела на столике завтрак. Разумеется, для меня, Райан о еде пока и не помышлял.

На подносе был чайник с отличным мятным чаем, несколько тостов, варенье, миска с кашей и небольшое блюдце со свежими ягодами и кусочками фруктов. Отлично, морить голодом меня не хотели. Разве что решили отравить, но смысла в этом не было ровным счетом никакого.

Я уселась прямо на пол и там позавтракала. Наверное, стоило оскорбиться, ведь на полу едят рабы или собаки. Но почему-то именно в это утро подобное положение вещей меня не трогало. Если не брать в расчет то, что я заперта в комнате с раненным бывшим любовником, которого пыталась убить, то мое настроение можно было даже назвать хорошим.

Лишь спустя час после завтрака открылось несколько неприятных фактов. Точнее, факт был один – мне было решительно нечем заняться, а вот вытекали из него разные неприятные последствия.

Каково сидеть в небольшой комнате, где нет ни кровати, ни стула, ни книг, ничего? Еще неделя, и я сойду с ума в этом замкнутом пространстве. Мне оставалось только окно. Больше трех часов до обеда я смотрела в окно, где садовник подстригал кусты, а служанка – не Сиси, а пожилая и упитанная женщина – то и дело носила ему стаканы с водой.

После обеда пришел лекарь, заменил опустевшие флаконы с зельем. Удовлетворенно оценил мою работу. На этот раз Мэнфорда с ним не было.

– Продолжайте уход, – кивнул он мне. – Все верно.

– Он выживет?

– Ранение тяжелое, – неуверенно ответил мужчина. – Я не берусь предугадать итог. Все, что вы можете сделать, – давать лекарство, менять повязки и поддерживать его.

Ну, с поддержкой лично у меня не очень, с остальным как-нибудь справлюсь. Но рана меня напрягала. Вот только чем, никак не могла понять.

– А органы? Не задеты? У него нет внутреннего кровотечения? Вы вызывали кого-то, кто умеет смотреть через предметы?

– С этим все в порядке. Удар был сильный, но удачно обошел жизненно важные органы. Если бы было кровотечение, господина Хефнера бы уже хоронили.

Тогда почему Райан не поправляется? Но об этом я только подумала, пока лекарь собирался уходить. Его явно пугало мое присутствие. Он ведь был свидетелем сцены между мной и Мэнфордом.

И снова потекли часы в ожидании ужина. Я то смотрела в окно, то дремала, привалившись к кровати. Райан все это время спал, его мерное дыхание немного, но успокаивало.

– Хоть бы проснулся, – с тоской протянула я, – развлек. Я даже на твои пошлые шуточки сейчас согласна.

Но, увы, не проняло. Сон Райана был глубок. Хотелось верить, что спокоен, но все же не вечен. Ужин прошел в такой же гробовой тишине, на полу. Причем ужин был остывший, едва теплый. Я ковырялась вилкой в салате и придумывала варианты мести Мэнфорду. Хорошее настроение улетучилось, словно его и не было.

– Райан, – попыталась я разбудить мужчину, – надо выпить воды.

Я долго раздумывала, дать ему что-то съесть или нет, но в итоге влила несколько ложек бульона. Мне показалось, ему стало чуть лучше, ибо двигал руками он активно. Но вечером я своими глазами увидела, что рана совсем не изменилась. И вряд ли ему было намного лучше, скорее просто притерпелся.

Я делала все медленно. Незаметно, за какие-то сутки, уход за Райаном стал моим единственным развлечением. У меня даже мелькнула мысль мыть его без помощи магии, но тут я решила не увлекаться. И не потому, что меня напрягала сама необходимость купать болеющего человека, а скорее потому, что пришлось бы к нему прикасаться. А я и так исчерпала лимит прикосновений к этому гаду.

Наконец я потушила свет и привычно устроилась на полу. Ночь выдалась холодной, а особняк был старый. По полу тянуло, уснуть никак не удавалось. Давала о себе знать спина. Долго я не смогу так спать, но как же не хотелось просить у Мэнфорда нормальную комнату! В итоге я вновь пришла к тому же положению, что и прошлой ночью: села у кровати и положила голову на мягкую перину.

Но не успела уснуть, как услышала голос Райана. И вскочила, думая, что ему хуже.

– Иди сюда, – сказал он сонно.

В полумраке я заметила, что он подвинулся, освободив почти половину кровати.

– Тебе нельзя шевелиться! – рявкнула я, зажгла свечи и проверила повязку. К счастью, крови не было, значит, потревожил рану несильно. – Райан, чтобы я такого больше никогда не видела, слышишь? Не смей двигаться!

И сама удивилась своему голосу – дрожал, немного, едва слышно, но дрожал.

– Что ж, раз я уже подвинулся, может, ляжешь рядом и согреешь? Сегодня какая-то слишком уж холодная ночка.

– Хорошо, – с сомнением согласилась я.

Платье занимало слишком много места, так что я осталась в ночной сорочке, которую мне любезно предоставили. Райана не укрывали одеялом, так что мое присутствие действительно могло его согреть. Я осторожно, почти не дыша, опустилась на свободную часть кровати.

Собиралась было что-нибудь сказать, но не удержалась и с шумом выдохнула, почувствовав, как расслабляется спина, получив желанный отдых. Райан, разумеется, все услышал. Он протянул руку и заправил несколько выбившихся из пучка прядок мне за ухо.

– Спи, – сказал он.

– И кто за кем следит? Это я должна тебе указывать.

– Мне уже поздно указывать.

Он замолчал, уставившись, не мигая, в потолок.

– Я умру, Кайли.

Сердце замерло и ужасно долго не хотело снова начать биться.

– Нет.

– Да. Ты тоже это знаешь. Ты упрямая, борешься. Но еще дней пять, и я умру. Я должен тебе рассказать. Зачем… зачем все это. И о Веронике.

– Я не хочу слушать! – почти зло произнесла я.

– Ты можешь меня ненавидеть, – продолжил он, – но не за Веронику.

– Мне плевать, ясно? Ничего не хочу слушать. Оставь прощальные речи отцу. Впрочем, соглашусь тебя выслушать, когда рана заживет. Но не обещаю, что впечатлюсь.

Райан тихо засмеялся, но вскоре прекратил. Наверняка рана давала о себе знать.

– Все, я закрыла глаза и сплю! – заявила я.

Как в детстве. Если закрыть глаза, можно поверить, что при игре в прятки тебя не найдут. Ты ведь охотника не видишь.

– Ты не спишь. Ты очень внимательно слушаешь. А когда слушаешь, у тебя ухо дергается, – фыркнул мужчина.

Я тут же схватилась за ухо и нахмурилась.

– Ничего у меня не дергается! Хефнер, я серьезно, спи, пожалуйста! Чем больше ты спишь, тем быстрее выздоравливаешь.

– Ненавижу спать, – вдруг произнес Райан.

Это прозвучало как откровение. И если до сих пор мы просто переругивались и подкалывали, то сейчас голос мужчины был серьезен. Слова давались ему с трудом.

– Мне не снятся сны. Кажется, что на этот раз из темноты уже не выбраться.

Я была поражена. Никогда еще Райан не говорил мне о страхах или снах. Даже в то время, когда я считала себя его девушкой, он мало говорил о личном и все больше шутил.

– Мне тоже не снятся. И это хорошо, а то иной раз такое увидишь, что лучше бы и не засыпала. Тебе надо меньше думать о смерти. Иначе помрешь от страха перед ней.

– Разве ты не хотела этого?

– Нет. Конечно, нет, я не хотела, чтобы ты погиб. Я просто перепугалась и на какое-то время поверила, что ты заодно с Лавреско. Так что, увы, умирать тебе рано. Я еще не поквиталась.

– А по-моему, вполне.

Что ж, тут оставалось только согласиться.

– Вот, – я осторожно взяла его руку в свою, – пока ты чувствуешь прикосновение, ты точно живой. Поверь, на том свете нет второй Кайлы, которая коварно введет тебя в заблуждение.

– Да и на этом, по-моему, ты одна, – пробормотал Райан, засыпая.

Я думала, что он уснет и я смогу убрать руку, но, похоже, она действительно хоть как-то оставляла его в реальности. Ибо едва я пыталась вытащить ладонь, Райан просыпался и ворочался. В конце концов пришлось лежать тихо. Это все равно было лучше, чем голый пол. Намного.

* * *

Но, несмотря на кровать и комфортный сон, я проснулась очень рано. И сначала не могла понять, что же так тревожит. Лишь когда сознание более-менее прояснилось, я почувствовала, какой горячий Райан.

Ночью было холодно, и я осторожно подвинулась поближе. Он так и не выпустил мою руку. Сейчас мне казалось, словно пальцы сковали горячие тиски.

– Райан, – позвала я. – Эй! Проснись!

Но сон был слишком глубокий. Я потрясла его, стараясь не потревожить рану. Бессмысленно.

В комнате не было ни материалов для компрессов, ни жаропонижающих зелий. Ничего, кроме лекарств для повязок. И в комнате была только я, растерянная, не знающая, что со всем этим делать.

Я стучала. Громко. Звала хоть слуг, хоть кого-нибудь. Надеялась, что мои вопли услышат, но без толку. От бессилия хотелось плакать. Райан был не нужен даже собственному отцу. Про нас с ним словно забыли.

Он был жив. Пока, но сколько еще протянет с таким жаром и с такой раной.

Кстати, о ране. Она не заживала уже очень долго, я бы сказала, нетипично долго. Я помнила, как в детстве Ким случайно напоролась на острую ветку. Уже на третий день она вставала и перестала принимать обезболивающие зелья. А сколько лежит Райан? И если рана не затронула внутренние органы, то почему же он тогда не поправляется!

В сердцах я запустила стакан в стену, он разлетелся на мелкие осколки, а по красивым обоям потекли струйки воды.

Лишь спустя час после завтрака, когда меня надлежало кормить, дверь открылась.

– Позови Мэнфорда, – приказала я Сиси.

– Граф не велел его сегодня беспокоить.

– Что ж, тогда побеспокой его завтра и скажи, что сына пора хоронить. Дольше трех дней тело держать нельзя.

Девчонка испуганно на меня взглянула и уронила поднос. А вот это зря, еще убираться тут. Не мне, надеюсь.

Но убежала быстро, а вернулась буквально через минуту, с Мэнфордом, цвет лица которого мог побороться с брачным платьем невинной девицы.

– Он…

– Не мертв, – закончила я. – Пока что. У Райана сильный жар, и если бы вы не запирали меня, как нашкодившую девочку, я позвала бы помощь раньше.

В глазах мужчины я отчетливо прочитала, как хочется ему меня убить. Я ощутила мстительное удовольствие. Надеюсь, Мэнфорд пережил пару неприятных минут.

Он словно мне не верил. Подошел к сыну, пощупал лоб. И действительно напугался, потому что тотчас послал за лекарем.

– Убери здесь, – бросил он мне.

– Еще один подобный приказ, граф, и в следующий раз я сделаю вид, что крепко спала, в то время как ваш сын бился в припадке и умирал. Вы, похоже, совсем не цените добро. Найдите служанку, Мэнфорд, я пленница, а не прислуга.

Я отвернулась, отстраненно подумав, что завтраком-то меня накормить совсем забыли.

Как, впрочем, и обедом. Лекарь пришел через час и влил в Райана столько зелий, что я всерьез испугалась за его сердце. Каким бы сильным магом ты ни был, чужая магия, а тем более лечебная, требует серьезных ресурсов. Мы проверяли температуру раз в полчаса, но она или оставалась неизменной, или вовсе росла. Рана покраснела и никак не хотела затягиваться.

Лекарь мрачнел на глазах, а Мэнфорд не отходил от Райана. Я чувствовала, что мне скоро самой понадобится помощь лекаря.

Потому что из-под ног выбивали опору. Есть разная ненависть. Бывает такая, что хочется убить человека, пожелать ему самой мучительной смерти. Я с ней сталкивалась и даже испытывала не единожды.

Райан был человеком, которого я могла ненавидеть, лишь когда он был жив и здоров.

Сейчас, умирающий, страдающий от сильной боли, он был единственным человеком на свете, ради которого я жила. Мне было страшно, что однажды настанет утро, в котором его не будет.

Больше одиннадцати лет я жила, считая, что ненавижу его. Вспоминала чаще всего за бокалом вина. Мысленно проклинала за то, что он сделал, и за то, что после я так и не смогла полюбить.

Но все это было притворством перед самой собой. Сначала перед отцом, конечно, который пригрозил меня убить, если увидит хоть раз, что я вздыхаю по Хефнеру. Потом все вошло в привычку. И маска оказалась удобной, хорошо закрыла лицо, защищала от ударов, которыми судьба нас всех отрезвляла.

Но где-то внутри сидела семнадцатилетняя Кайла, которая все еще ждала, что Райан Хефнер, этот совершенно несносный и невероятный парень, вернется, улыбнется так, как только он умел, и объявит все плохой шуткой, которая почему-то затянулась.

К вечеру все стало совсем плохо. Райана начал бить озноб, он очнулся, но почти никого не узнавал. Мэнфорд отошел, и лекарь этим воспользовался.

Он повернулся ко мне, дрожащими руками запихивая в чемоданчик бутыльки.

– Простите, миледи Хефнер, я бессилен. Не все можно вылечить магией. И таково решение богов. Упорство сделает только хуже. Я сожалею. Желаю вам быть сильной.

Я почти не обращала на него внимания, вглядываясь в лицо Райана. Так лекарь и сбежал, забыв, кажется, пару флаконов.

– Привет, – тихо сказал Райан.

Его взгляд вдруг прояснился.

– Привет, – улыбнулась я.

– Ты голодная.

– Откуда ты знаешь?

Он с трудом – я видела, как непросто ему далось это движение, – поднял руку и коснулся моей руки.

– Я тебя знаю. Ты голодная. Иди и поешь. В этой комнате должен быть только один труп.

– Ни одного, – прошептала я, отворачиваясь.

Как тяжело было ему врать, как страшно обещать, что все будет хорошо.

– Кайли, ну что ты? Так всегда было. Кто-то умирает, кто-то живет дальше. Я десять лет детективом проработал. Честно признаться, думал, это произойдет раньше. Но я даже успел увидеть тебя.

– Райан, я…

Хотела сказать «прости», хотя в короткое слово вряд ли можно было вложить все, что я чувствовала. Если бы я еще и сама понимала что-то в этом водовороте мыслей и эмоций. Словно плотину прорвало, и остатки холодного разума затопило тем, что я так старалась скрыть.

Мэнфорд вернулся прежде, чем я успела что-то сказать. Не увидев лекаря, он нахмурился и собрался было что-то спросить.

– Он умирает, – произнесла я. – И не доживет до утра.

По лицу Мэнфорда пробежала тень.

– Я ничего не могу сделать. Он не может справиться с раной. Может, нож был отравлен, может, он чем-то болен. Ничего.

– Я знаю, – глухо откликнулся мужчина. – Выйдите. Мне надо попрощаться с сыном.

Чувствуя, как меня шатает, я вышла из комнаты и прислонилась к холодной стене в коридоре. Сколько раз я желала Райану смерти? Бессчетное количество. Но теперь мне не хотелось, чтобы он уходил. Я привыкла, о, богиня, как я привыкла за эти дни к насмешливому взгляду из-под ресниц, к руке, перебирающей волосы. К горячему дыханию возле шеи. Мне казалось, я больше и не смогу уснуть без этого.

Я научилась без него жить, тогда, в семнадцать. Но ведь знала, что он жив, что он, возможно, где-то счастлив. А сейчас он умирал по моей вине. Если бы я не взяла тот нож, если б не желала так отчаянно спастись. Было бы лучше сотрудничать с Мэнфордом, ведь все равно в итоге я оказалась у него. Но тогда я смертельно боялась Лавреско. И позволила себе поддаться уговорам «К».

Я так не хотела верить в то, что «К» подсунула мне отравленный нож, что истязала саму себя. Может, Райан был болен? Некоторые болезни не проявляются внешне, но мешают ранам затягиваться. Может, мы как-то неправильно его лечили? Мне еще в первый день показалось странным, что…

Я подняла голову, рассматривая лепнину на потолке. Интуитивная догадка постепенно перерождалась во вполне самостоятельную мысль, пусть и дерзкую.

– Что…

Из-за поворота вывернула Сиси. Она увидела меня, сидящую на полу, с красными от слез глазами, и сразу поняла, что с Райаном что-то не так.

– Он умирает. Не дотянет до восхода солнца. Там Мэнфорд, прощается.

В очередной раз догадка, что Сиси испытывает к Райну больше чувств, чем хочет показать, нашла подтверждение. Но ее тут же вытеснила новая мысль. Сумасбродная и опасная… но ведь ему уже нечего терять?

– У вас есть сад? – спросила я, поднявшись.

Девушка растерянно кивнула.

– А цветы там?

Снова кивок.

– Проводи! – потребовала я.

– Граф…

– Граф сейчас стоит у постели умирающего сына и готов разрешить хоть всем демонам разгуливать на свободе. Покажи мне сад. Немедленно.

Мои голос, фамилия и уверенность сделали свое дело. Сиси подчинилась и быстро спустилась вниз, откуда, через внутренние двери, вывела меня в сад.

– Вон те! Нарви! – Я указала на яркие красные цветы, что в лунном свете немного зловеще сияли. – Только цветы, стебли не трогай!

И вскоре у нас уже была целая корзинка алых бутонов, раскрывшихся и новых, еще бледных. Я отделила одни от других, спелые Сиси поставила вариться, а свежие я рвала. Рвала особым образом. Лепестки были пронизаны тонкими, но очень прочными нитями. Если удавалось вытащить их, не порвав, то длина одной такой нити варьировалась от десяти до двадцати сантиметров. То, что надо.

– Принеси мне всю вашу аптечку, все лекарственные зелья, что есть. И еще иглы, любые, я выберу подходящие.

Сиси смотрела на меня с опаской, но что-то заставляло ее выполнять все приказы. Наверное, внутреннее ощущение, что я не стала бы просто так возиться с цветами из огорода. Тем временем лепестки в горячей воде начали давать сок. Вскоре кухню и часть столовой заволокло розоватым паром, и пришлось открыть все окна. Я мгновенно замерзла, и число порванных нитей резко возросло. Но я и так надергала уже достаточно.

– Что это? – спросила Сиси.

– Кордер. Цветок, почти сорняк, растет во многих местах наших земель. От названия цветка произошла наша фамилия. Безобидный цветок, но алхимики умеют делать из них множество зелий.

– Ты алхимик?

– Нет, но я спала с одним из них. Он многому меня научил. Профессия у него была такая. Не мог избавиться от привычки преподавать даже в постели.

По виду Сиси можно было сказать, что служанка шокирована. Да и плевать. Сейчас меня волновала лишь судьба Райана. Для него была ценна каждая минута.

– Сними с огня, раздели на две чаши, – велела я.

Одну накрыла блюдцем, во вторую положила нити и бросила туда же тончайшую серебряную иглу с особым алхимическим покрытием. Потом взяла обе чашки и пошла наверх.

Мэнфорд стоял у постели Райана на коленях. При виде меня он спешно поднялся. Не хотел, чтобы я видела его минуты слабости. Что ж, хотя бы он любил сына.

– Он умирает, – резко произнесла я. – Если ничего не делать, умрет через пару часов. Если попробовать мой метод, возможно, выживет. А возможно, умрет быстрее. Решать вам. Я не хочу быть ответственна за смерть вашего сына.

Последняя фраза вышла какой-то глупой, учитывая то, что я и так была ответственна за его ранение. Но Мэнфорд не думал ни секунды, поднялся и пропустил меня к Райану.

– Делай. Или прощайся. Решай сама. Если он выживет, я тебя отпущу. И тебя, и Стеллу.

– А если нет, отправишь следом, я знаю. Скажи, чтобы принесли кресло.

* * *

Райана трясло. Жар только усиливался, мужчина что-то бессвязно бормотал. Я различила и свое имя тоже, но не вслушивалась. В ушах звенело от напряжения. И я подумала, что надо продержаться и не отключиться.

– Будет больно, – предупредила я. – Очень. У меня нет ничего, что облегчит боль или усыпит тебя. Придется терпеть. Постарайся, пожалуйста, не двигаться. По возможности. И не кричать. Это меня очень пугает, а делаю я такое впервые. Ты вообще любишь быть у девушек первый, Хефнер.

Райан едва заметно кивнул.

– Тогда вперед, – выдохнула я.

Взяла чашу с раствором и медленно начала лить на рану. Райан заорал так, что я до боли в побелевших пальцах сжала чашу. Только бы не уронить, только бы не причинить лишнюю боль. Кровь смешалась с отваром, рана выглядела жутко. Мои руки дрожали, отчего лила я неровно, порциями, и едва раствор касался раны, Райан выгибался. Я видела, что он старается не двигаться, пытается облегчить мне задачу, но боль была сильнее. От жалости и необходимости мучить его на глазах выступили слезы.

Отвар кончился, казалось, спустя целую вечность. Но постепенно Райан затих и, хоть грудь его тяжело вздымалась, больше не кричал. Как ни странно, в комнату никто не зашел. Хотя наверняка обитатели дома собрались под дверью.

– Прости, – шепнула я, проводя рукой по светлым волосам, – еще не все. Но потом поспишь, обещаю. Даже расскажу тебе сказку. Потерпи немного.

Руками я свела края раны. Мужчина застонал, сжав зубы, когда игла проколола кожу. Но с этим я справилась быстрее. Еще раз обработала все остатками отвара и наложила сухую повязку.

– Надо сбить жар, – сказала я скорее себе, чем Райану.

Снова набрала холодной воды и сделала компрессы, теперь уже по всему телу. Лишним не будет.

– Теперь борись, – шепнула я ему. – Спи и поправляйся. Иначе твой отец меня точно четвертует.

Я собрала в опустевшую чашку все флаконы с зельями, что выписал лекарь, и потушила свет, оставив только свечи. Так уснуть будет намного проще, а вот я, похоже, еще долго буду отходить.

Мэнфорд встретил меня немым вопросом. Я только пожала плечами.

– Посмотрим. В любом случае выбора не было. Вот, – протянула ему чашку с флаконами, – проверьте зелья.

– На что ты намекаешь?

– Не намекаю. Говорю прямо. Зелья не помогали ране затягиваться, они ее раздражали. Вот, – я сунула ему под нос палец, – я порезалась в самом начале, а когда меняла повязку, случайно облилась. Обычная царапина не может затянуться. Или ваш лекарь идиот, или в эти флаконы он влил совсем не заживляющие зелья. Я обработала рану отваром кордера. Раньше из него варили зелья, но потом их признали наркотическими и запретили. Если дело в том, что лекарь пытался убить Райана, то он поправится. В этом я уже не сомневаюсь.

– Все это время рану надо было просто промыть?

– И зашить. Сейчас раны зашивают. Сначала я думала, что в вашей глуши еще просто не делают швов. Но потом заметила у Райана шрам на левом плече. Там явно видны следы нитей. Лекарских шелковых у меня не было, но нити кордера даже лучше – кровь просто их растворит. Правда, Райан некоторое время будет немного… под наркотиками. Но уверена, его поведение почти не изменится, он и так постоянно словно обкуренный.

– Идем ко мне в кабинет. Мне надо выпить.

Мне тоже надо было. Очень надо. Поэтому я решила, демон с ней, с обоюдной ненавистью. Стакан с виски сближает.

Первый я выпила залпом, второй принялась смаковать. Желанная легкость так и не пришла, расслабиться не получилось. Долгое время мы с Мэнфордом молчали, и только потом, когда Сиси принесла на закуску сыр и орехи, он заговорил:

– Вынужден признаться, я был к тебе несправедлив. Спасибо, что помогла Райану.

– Нас с ним многое связывает, – сказала я после некоторого раздумья.

– Например, Стелла.

Виски попал не в то горло.

– Вы знаете?

– Разумеется, я знаю. Я видел Стеллу всего раз, но мне хватило понять, кто она по крови. Вырастет прелестной леди, покорит не одного мужчину.

Что ж ты тогда ее запер-то да от матери забрал, подумалось мне. Но решила не нарушать шаткое перемирие. Тем более что весь день ничего не ела. От алкоголя на голодный желудок как-то повело, и Мэнфорд это заметил, приказав Сиси принести что-то горячее.

На приказ служанка отреагировала странно. Она явно не понимала, когда я из запертой пленницы превратилась в собеседника, с которым Мэнфорд пьет в кабинете.

– Господин, с ужина все уже давно остыло…

– Так разогрей! – прикрикнул Хефнер-старший. – Сиси, почему я сейчас учу тебя твоим обязанностям?

Девушка испуганно убежала, а я не стала ничего говорить. Поделом. Когда работаешь у такого человека, надо уже понять, что его игры недоступны служащим. И в один момент враг может стать другом, а пленник – гостем.

Я с удовольствием накинулась на хоть и разогретое, но очень вкусное мясо. Мэнфорд тем временем продолжил:

– Стелла очень похожа на Райана. От тебя в ней только глаза.

– А он не заметил.

– Не суди строго, Кайла. Райан не допускает и мысли, что у тебя мог быть ребенок. А потому не всматривается в черты Стеллы.

Мы немного помолчали.

– Вы ему расскажете? – спросила я.

– Нет, – ответил Мэнфорд. – Ты расскажешь. Если пожелаешь.

– То есть заставлять вы не станете? Почему?

– Это ваше дело. Скажу тебе честно, я бы не хотел видеть тебя своей невесткой. Но не могу отрицать, что в вашей паре есть некоторое… очарование. Поэтому все свои проблемы вы будете решать исключительно сами.

И тут мы подошли к самой сути моего пребывания в поместье.

– Тогда зачем вы меня здесь держите? – спросила я, откидываясь на спинку кресла.

Сиси принесла кофе и печенье.

– Я уже упоминал о Майле Кордеро и его артефакте, верно?

– Да, вы сказали, я помогу вам его найти. Но уточнить не соизволили.

– Сначала мой сын должен поправиться. Понимаешь, в моей семье есть один человек, которому очень нужна помощь. И артефакт Майла способен помочь. Но я не знаю, где он спрятал его. Не знаю, как найти. И уверен, что ты сможешь помочь.

– Как?

– Всему свое время. Просмотришь документы, прочтешь письма своего отца. Может, это натолкнет тебя на какую-то мысль. Ты знаешь свой род, свою историю, хотя бы ближайшую.

– Что этот артефакт может? Какого рода магию он несет?

– Ментальную, – последовал ответ. – Он может дать способность управлять сознанием.

Я, удивленная и немного напуганная, не донесла до рта чашку с кофе.

Ментальная магия – самый узкий раздел из всех существующих. К такой магии почти ни у кого нет способностей, за двадцать восемь лет жизни я встретилась с ней впервые, когда убили семью Стеллы и когда на нас напала Вероника. Представить, чтобы кто-то сумел заключить такую магию в предмет… это было невероятно. Просто уму непостижимо!

– Это нелегко осознать. Особенно тебе, – усмехнулся Мэнфорд. – Но не все сразу. Думаю, тебе пора отдохнуть, день был долгий. Я велел, как только Райану станет лучше, перевести его в апартаменты побольше. Они последние на первом этаже, можешь занять малую комнату сейчас.

Подивившись такой щедрости и порадовавшись, что больше не придется спать на полу или жаться к Райану, я поднялась.

– Я не стану запирать дверь, – донеслось, когда я была уже у выхода. – Но прошу тебя не бродить без надобности по дому. А еще завтра тебе принесут документы Майла. Изучи их. И, если что-то придумаешь, позови меня.

– Я попробую, – в качестве компромисса кивнула я. – Обещать ничего не могу. К сожалению, я не самая талантливая ведьма в семье Кордеро.

– Однако мой сын почему-то выбрал тебя, – бросил вслед мне Мэнфорд.

Знал бы он, как часто я задавала себе этот вопрос.

Почему?

* * *

Райана перевели через два дня, и это время, что я провела без него, было лучшим временем за последние недели. Я спала, ела, читала, отдыхала, бродила по новым апартаментам и отдыхала. Душой и телом.

Когда Райан пошел на поправку, у меня с души словно свалился камень. И я вновь начала радоваться чашке кофе утром, горячей ванне вечером. Возможности читать древние интереснейшие рукописи жутко талантливого мага, да еще и моего предка.

Майл Кордеро словно обладал могуществом, которое не снилось никому из современных магов. Дирижабли, поезда, магический свет, магические камни для приготовления пищи – основы для всего этого заложил именно он. Я часами пробиралась через устаревший слог и тяжелый витиеватый почерк, чтобы в очередной раз поразиться таланту и силе этого мужчины. Он опережал время на века. Его наработками пользовались до сих пор. И если раньше я сомневалась, что его артефакт реален, то после прочтения всего лишь трети документов я поняла, что он не просто существует. Он адски силен.

Райана привели в апартаменты вечером, когда я рассматривала очередной огромный ветхий чертеж и неспешно попивала почти остывший чай. Но ароматный свежезаваренный напиток был до того хорош, что, даже холодный, он мне нравился.

Послышались голоса, несколько мужчин – наверняка работавших у Мэнфорда – помогли Райану лечь.

Комнат, к слову, в выделенных апартаментах было две. Маленькая, дальняя, которую занимала я, – уютная, в темно-зеленых тонах, с небольшой кроватью, столиком и креслами. И большая, серо-зеленая, где были и трюмо, и выход в ванную, и несколько шкафов, стеллажей, даже был бар. Правда, пустой. Там разместили Райана.

У меня вертелись в голове разные мысли… конечно, о том, зачем Мэнфорд так упорно селит Райана рядом со мной. Чего он добивается?

В первый раз – наказать меня, хорошо. Но ведь я спасла Райана, а сейчас-то какой в этом смысл?

Все это я собиралась сообщить Мэнфорду, но, пока одевалась, он успел уйти, оставив меня наедине с сыном. Райан был в сознании и даже сам пришел. Смотрел внимательно, рассматривая, казалось, каждую пуговицу на мне.

– Привет, – как-то не очень уверенно начала я. – Как ты себя чувствуешь?..

– Несмотря на все твои усилия, – холодно проговорил Райан, – неплохо.

– Что? – выдохнула я. – Я, вообще-то, тебя спасла!

– А перед этим пыталась убить.

Ну… что было, то было. Но не могу сказать, что я не переосмыслила ничего за это время. Я не хотела его смерти.

– Что ж, я рада, что тебе лучше. Полагаю, тебе надо отдыхать, поэтому пойду к себе. Спокойной ночи.

– А мне больше нравилось, когда ты сидела в ногах.

Лежачих не бьют, Кайла. Больных – тем более. А больных на голову вообще жалеют.

Райан словно и забыл, как тянуло его ко мне во время лихорадки. А может, и не забыл. Его ненависть и злость ударили хлыстом, заставив поморщиться. Я долго сидела в своей комнате, рассматривая витиеватый узор на обоях, благодаря которому они смотрелись объемно.

– Подойди, – спустя некоторое время раздалось из гостиной.

Сначала не хотелось. Потом подумала, что, если Райан раскричится, сюда сбежится весь дом. И вряд ли Мэнфорд поверит мне, что я всего лишь обиделась на неласковую встречу.

– Чего тебе? Воды, еды, подзатыльник?

– Я бы предпочел что-нибудь погорячее, – усмехнулся он, – но, боюсь, тебе не подхожу. Ты ведь дважды на одного мужика не прыгаешь, да?

– Зато среди них, кроме тебя, не было идиотов. Хефнер, чего тебе? Я устала и хочу спать.

Он придумывал – поняла я. Он придумывал, зачем меня позвал! Рассматривал, как охотничью собаку, словно прикидывал, пригодна ли для охоты.

– Хефнер, если ты полагаешь, что мне доставляет удовольствие твое общество, то совершенно напрасно. Либо говори, что тебе нужно, либо проваливай ко всем демонам, потому что я устала и хочу спать.

– Ну, насколько мне известно, раньше, – он сделал ударение на последнем слове, – тебе мое присутствие доставляло много удовольствия. Ты так стремилась сбежать от своих сестер в мои объятия… Что?

Райан рассмеялся.

– Ты покраснела? Серьезно? Кайли, ты краснеешь передо мной? Вот уж не думал, что когда-нибудь такой момент наступит. Но разве я не прав? Что, кстати, твои сестры? Почему они до сих пор не вытащили тебя отсюда?

– Ты ничего не знаешь о моих сестрах, – проговорила я, чувствуя, как начинаю мелко дрожать от злости и невозможности сделать ему хоть вполовину так больно, как он делал мне.

– Разве? А мне кажется, они оказались чуть умнее и ваш папочка не лишал их наследства. Почему ты уехала в Даркфелл? Уж не потому ли, что в родном городке тебе больше не с кем было спать?

Я взорвалась. Просто в один момент поняла, что в глазах темнеет, и чудом, нереальным внутренним усилием я не влепила Райану пощечину. Срывающимся от ярости и обиды голосом я произнесла:

– Чтобы ты знал, Райан, я уехала из Хейзенвилля, потому что моя младшая сестра оказалась сумасшедшей. Она убила четырех человек, пыталась убить меня и Кортни. Я уехала, когда ее заперли в больнице навечно, а сестра вышла замуж. Потому что места мне там не оставалось. Но в твоем, Райан, ограниченном мире, люди убегают из дома просто потому, что им скучно живется. Самая страшная беда для тебя – виски безо льда и слишком маленькая грудь очередной любовницы, так? Ты и подумать не мог, что в чьей-то жизни может происходить что-то мерзкое. Все в этом мире крутится вокруг тебя. И знаешь что? Мне плевать, что ты думаешь о моем переезде или обо мне лично. Совсем плевать. И на тебя мне тоже плевать, а вылечила я тебя лишь потому, что сама не хочу отправиться следом. Поэтому, в сущности, мне все равно, в каких условиях ты тут будешь жить. Поэтому будь добр, если не собираешься умирать, не трать понапрасну силы – не зови меня. Можешь пожаловаться отцу. На это мне тоже плевать.

Я сохранила спокойный тон до конца и так же спокойно ушла к себе, плотно закрыв дверь. К сожалению, не было замка, а подпереть дверь ничем не удалось. Но мне хотелось верить, что Райану хватит ума не трогать меня. Потому что иначе я не выдержу. И это будет истерика, самая настоящая. Со слезами, криками и дракой.

Он не пришел.

И, разумеется, я испытала от этого дикое разочарование. К списку эмоций добавилась ненависть к себе.

* * *

Наутро не принесли завтрак. Ни мне, ни Райану. Пока я умывалась, все надеялась, что вот-вот скрипнет дверь и Сиси принесет поднос. Я даже была готова покормить мужчину – за ночь с этой мыслью свыклась. Но, видимо, Мэнфорд не зря поселил нас рядом. И в мои обязанности теперь входило таскать ему еду. Заодно и себе.

Когда я шла в ванную, Райан еще спал. Но теперь, закончив мыться, я слышала, как он медленно ходит по комнате. Какая-то часть меня радовалась, что он быстро восстанавливается. Но другая отчаянно не хотела выходить, боясь разговора, что он наверняка заведет. Я несчетное число раз пыталась заставить себя игнорировать его. Но постоянно выдавала неравнодушие. Это бесило. И рождало проклятый страх.

– Схожу за едой, – буркнула я, выскочив из ванной. Бросив полотенце и домашнее платье, которое сменила на новое, в свою комнату, я направилась к выходу.

Выйти мне не дали. Хефнер перегородил проход между креслом и кроватью, придержав меня за локоть.

– Я не знал про Ким, – сказал Райан. – Как давно…

– Год назад, – глухо ответила я. – Кортни вернулась из Даркфелла, и Ким начала. То есть начала-то она давно. Она убила отца.

– Кортни сбегала в Даркфелл?

Я усмехнулась, подняв на Райана глаза. Не издевался… надо же.

– Да. Кортни сбегала в Даркфелл. От Герберта.

– Постой… Кортни и Герберт…

– Вместе. Ей было семнадцать, когда они начали роман. Потом она сбежала. Потом вернулась. После того как Ким пыталась убить их обоих, они поженились. Ким – моя младшая сестра. Она убила моего отца, она убила мачеху, она убила мою лучшую подругу, она…

– Кайли, стой. – Райан протянул руку, чтобы вытереть с моего лица слезы, которые сама я не заметила. – Тихо. Я понял. Много пропустил. Я не знал, что Ким… и вообще.

И про Стеллу он не знал, и про Лавреско. Кажется, Райан вообще ничего не знал, в том числе и обо мне. Только это не мешало ему бить как можно больнее.

– Расскажешь мне? – попросил он. – О том, что вообще происходило, пока меня не было.

Рассказать? Мысленно я усмехнулась. Знал бы Райан, что именно я от него скрываю. Вернее, кого. Но ни разу, даже на секунду, у меня не возникло мысли поведать ему о Стелле. Что ж, может, если он будет думать, что я с ним откровенна, мне будет проще скрыть дочь. Я все еще не теряла надежды вырваться и вернуться домой.

– Схожу за завтраком, – кивнула я. – Потом. Ляг, пожалуйста, иначе потревожишь рану.

Краем глаза я заметила, как Райан послушно направился к постели.

И уже приоткрыв дверь, я услышала голос. Он доносился снизу, а потому не было понятно слов, но голос… я узнала его сразу. Бархатистый, с хрипотцой, низкий и до боли знакомый. Я часто сравнивала Герберта и Райана, пытаясь понять, почему сестра не ошиблась с выбором мужчины, а я обожглась. Нам с сестрой обеим было семнадцать, обе наши истории прервались долгой разлукой. Только разлука Кортни обратилась возобновлением страсти и свадьбой, а моя… моя чуть не кончилась убийством. А может, еще и кончится, если Райан не прекратит меня доставать.

Я распахнула дверь, чтобы выскочить в коридор, едва сдерживая радостный возглас. Герберт меня нашел! Приехал за мной! Конец заточению у Хефнеров, я снова стану свободной и придумаю, как забрать Стеллу!

Райан подошел со спины едва слышно, обхватил меня за талию, а свободной рукой зажал рот. И осторожно навалился на дверь, закрывая ее. Поначалу я опешила и испугалась, а потом поняла, что Мэнфорд внизу придумает, что соврать, а Райан здесь не допустит, чтобы я выдала присутствие.

Паника, злость и обида накрыли одновременно. Я не ждала от Райана теплых чувств, но хотя бы верила, что он не причинит мне откровенного зла.

Я брыкалась, как дикая кошка, я вырывалась, норовила его ударить. Но мужчина с легкостью пресекал все мои попытки вырваться. Его, казалось, совсем не беспокоила рана. Слезы бессилия хлынули из глаз, я брыкалась с каждой секундой все слабее и слабее. От обиды силы утекали.

И обида была не на несостоявшуюся встречу с Гербертом и не на ускользнувшую свободу, а на то, что именно Райан держит меня, именно он не пускает вырваться из этого дома. Да, мне казалось, что он был добрее отца. Он дал мне кровать, когда было необходимо. Просил помощи, когда умирал. Но то были лишь проявления доброты в рамках, отведенных ему отцом.

– Кайли, – шепнул он мне, – пожалуйста, ты нам нужна.

Я снова дернулась, попав ему по голени. Райан зашипел, но стальная хватка стала только сильнее.

– Кайли, не бойся меня, прекрати брыкаться, ты нужна нам, ну, пожалуйста, я не могу тебя отпустить. Тебя никто не тронет, я обещаю. Детка, ну не плачь, пожалуйста, ты мне сердце разбиваешь.

Сердце? А оно у него вообще хоть когда-нибудь было?

Я почувствовала его дыхание на шее. Горячие губы прижались к очень чувствительной коже за ухом. Раньше я таяла от такого поцелуя, но сейчас он только причинил еще большую боль.

– Кайли, – голос Райана сделался хриплый, – идем в постель, я обещаю, ты забудешь об Уолдере и своем желании отсюда уйти.

Такая ярость вдруг меня охватила, что на миг мне даже удалось вырваться. Я крикнула, но Райан тут же изловчился и снова сжал меня в объятиях. Он упал в кресло, поерзал, устраиваясь поудобнее, и я окончательно потеряла возможность сопротивляться. Силы пропали разом. Я откинулась на грудь мужчины и сквозь слезы рассматривала лепнину на потолке. Райан что-то шептал. Ласковое, успокаивающее. Но я не могла разобрать слов из-за ударов собственного сердца и всхлипов, которые всегда приходили не вовремя и никак не желали утихать. Рука мужчины запуталась в моих волосах, перебирала неровно окрашенные пряди. И постепенно, убаюканная этой размеренной лаской, я уснула. Во сне, где разум отступал в тень, давая волю бессознательному, мне хотелось быть как можно ближе к этому мужчине, вдыхать его запах, чувствовать тепло его тела.

Проснулась там же, когда почти стемнело и красные отблески заката играли с хрустальными подвесками на люстре.

– Добрый вечер, – шепнул Райан. – Отдохнула?

С молчаливой холодностью я поднялась с его колен, чтобы отряхнуть платье. Наверняка мои волосы были в жутком беспорядке. Повезло, что косметику я не наносила, мне просто забыли ее выдать.

– Не злись на меня, Кайла, и не проклинай. Я обещал, что отпущу тебя, как только поможешь, и я отпущу. Уолдер лишь осложнит ситуацию. Я еще раз повторяю, что никто не причинит тебе боли. Никто не опустится до насилия. Ситуация с постелью для тебя не повторится. Но пойми меня, Кайла, я…

– Замолчи, Райан, – глухо произнесла я. – Мне плевать.

Я вглядывалась в сумеречный туман, пока не заболели глаза. Я готова была смотреть куда угодно: на птиц, на кроны деревьев, на облака и закатное солнце, но не на Райана и опостылевшие апартаменты.

И вдруг я увидела Герберта. Он шагал по дорожке, а Мэнфорд его провожал, что-то миролюбиво рассказывая. И в миг, когда Мэнфорд отвлекся на указания дворецкому, Герберт поднял голову.

Он смотрел прямо на меня, каким-то непостижимым образом он безошибочно нашел мой взгляд. И подмигнул. Весело, как мог только он, с обещанием вернуться. Всего короткий, секундный жест, но внутри медленно раскрывались цветки надежды.

Я улыбнулась. И он эту улыбку заметил, а затем снова повернулся к Мэнфорду.

В этот момент никого роднее у меня не было.

* * *

– Злишься, – констатировал Райан.

– Нет, – пожала я плечами. – Не злюсь.

– А глаза злые. Кайли, не злись.

– Я не злюсь, Райан. – Меня бесило его чуть насмешливое «Кайли». – Я разочарована, только и всего.

– Ты не знаешь всей ситуации. Не понимаешь, насколько нам нужна.

– Нет, не понимаю. Не знаю. Вы не объясняете. Не просите помощи. Заперли в доме, отобрали ребенка. Ни о чем не рассказываете. И я не обязана быть приветливой. А в данный момент я еще и есть хочу. И намереваюсь принести ужин, раз не сложилось с завтраком и обедом. Могу захватить и на тебя. Хотя похудеть тебе не помешает.

Райан опешил, явно не ожидая удара с этой стороны. Я лукавила. За то время, что он валялся, умирая, я успела насмотреться на тренированное тело, в котором не было ровным счетом ничего лишнего. Но пусть поволнуется. Не все мне переживать за внешний вид.

Я вышла из апартаментов, рассчитывая если не найти Сиси и заставить ее разогреть остатки ужина, то хотя бы самой сообразить пару бутербродов. От голода уже подташнивало. Апатия и обида прошли, короткий зрительный контакт с Гербертом подарил прилив сил. И этот прилив потребовал энергии.

Если семья знает, где я, покинуть поместье не составит труда. Мэнфорд не настолько свихнулся, чтобы причинить вред Стелле, а я уже не тайная пленница. Это была почти свобода.

Ограниченная лишь моим желанием разобраться во всем. Стелла была в опасности, артефакт, по слухам, обладал огромной силой. Уйти сейчас значило навсегда закрыть себе путь к тайнам поместья Хефнеров и к загадке кольца Майла.

И я осталась. Приняв игру и сделав вид, будто все еще пленница в этом старом, насквозь прогнившем особняке.

Дом уже затих. Еще не спал, но малочисленные обитатели поместья разбрелись по своим комнатам. Не было слышно ни разговоров, ни смеха. Мне казалось, я осталась совсем одна.

Слабый свет от ламп совсем не помогал. Я плохо знала дом, шла медленно, боясь пропустить лестницу.

У всех сестер Кордеро была одна, несомненно, неоднозначная черта, которую наш отец всеми силами пытался искоренить. Любопытство.

Кортни была сдержанно любопытной. Она не скрывалась, не подсматривала, а прямо спрашивала обо всем, что ее интересовало. Ким была наивно любопытной. И эта наивность умиляла окружающих настолько, что младшая сестричка действительно знала все наши секреты. И позже ими воспользовалась.

Я же предпочитала подсмотреть и промолчать, что подсмотрела, ибо искренне считала: чем меньше людей знают об уровне моей осведомленности, тем проще мне жить. И им, кстати, тоже.

Поэтому, проходя мимо открытой двери кабинета Мэнфорда, я не сдержалась и заглянула внутрь. Лампы не горели, редкие свечи еще дымились, словно хозяин совсем недавно вышел. Стол был завален бумагами и чертежами: Мэнфорд тоже изучал Майла Кордеро. Почему для него так важно было найти тот артефакт? Что же с его вторым ребенком, что он почти отправил на смерть первого?

Ведомая каким-то шестым чувством, я перебирала плотные старые листы, пока не вздрогнула, различив до боли знакомый почерк, так напоминающий мой. Буквы были наклонены в другую стороны, благодаря чему смотрелись крупными, кругловатыми.

Так писал папа, и только я переняла его манеру. Это было его письмо, и явно не для Мэнфорда. Получателем значился некто Дж. С. Ренсом.

– Дорогой друг Дженсен, – в полной тишине шепотом прочитала я, – выражаю благодарность за неоценимые материалы из архива. Вынужден признать, что ты оказался прав и ключ к разгадке Майла лежит в девочке. Когда-то я говорил, что в это дело не стоит втягивать детей, но только сейчас я понял, как ошибался. И как тяжело мне будет использовать ее дар, но… ты знаешь нашу цель и знаешь, что мы все чем-то жертвовали ради нее. Похоже, настало и мое время. Мне нужно место и время, где мы могли бы встретиться и все обсудить. Я пришлю за тобой экипаж к восьми часам, постарайся не задерживать кучера и меня. И захвати карту, Дженсен. Без нее мы слепы.

Подписи не было, только штамп – витиеватая «К». Отстраненно я подумала, что «К», подкидывавшая мне записки, тоже подписывала письма одной буквой. Почерк, правда, был совершенно другой, уж отцовский-то я выучила назубок. И мертвые не пишут писем, на то они и мертвые.

Я просмотрела все остальные письма на столе, но ни имена, ни предметы разговора из них были не знакомы. Лишь на самом дне, под кипой чертежей, я нашла старый листок. Буквы на нем наполовину пропали, расплывшись под неуклюжим пятном воды, что кто-то неосторожно вылил на пергамент. Но часть сохранилась.

Его также писал отец, но теперь речь шла о Райане.

«…еще одна моя ошибка. Следовало лучше проверить этого парня, нельзя было надеяться на благоразумие Герберта, он слишком молод, чтобы быть начеку. Мэнфорд в курсе поиска, полагаю. Ты знаешь, что делать, Дженсен, я не хочу, чтобы сведения, полученные Райаном Хефнером, попали к его отцу. Особенно теперь, когда мы решили использовать девочку. Доложи мне о результатах не позже, чем через трое суток.

Райан Хефнер должен быть мертв».

Но он не был. Почему? Я не сомневалась, что отцу ничего не стоило выследить Райана и убить.

Разве что Мэнфорд предполагал такой вариант событий. Значит, Райан не просто так изображал из себя простого парня, жаждущего служить у отца. Он что-то выяснял, и это было связано с Майлом Кордеро. А теперь, когда отец мертв, Мэнфорд взялся за меня.

Девочка, о которой говорилось в письме, похоже, Стелла. Даты совпадают с ее рождением, но нет информации, что отец ее для чего-то использовал. Не успел, Ким убила его раньше? Со стороны смерть отца выглядела как болезнь, он вполне мог быть уверен, что поправится и продолжит поиски.

Как же все сложно. Я потерла виски, чувствуя, что новая информация совсем не усваивается.

Папа считал Стеллу ключом к поиску артефакта Кордеро. Мэнфорд видел это его письмо. Стелла у Мэнфорда. Ей грозит опасность? Или все же я что-то не так поняла…

Я вздрогнула, услышав тихие шаги, и быстро юркнула под стол. Но никто в комнату не входил. И в целом вокруг царило такое безмолвие, что я решилась выглянуть и осмотреться.

Никого.

Надо было идти за едой и возвращаться в комнату. Дом мне не нравился еще больше, чем наш фамильный.

Где-то у лестницы тикали настенные часы. Я направилась к ступенькам и почти начала спускаться, как снова услышала шорох, теперь в противоположном конце коридора.

Резко обернулась. И готова была поклясться, что заметила, как на фоне темно-коричневой стены мелькнуло что-то светлое! Сердце замерло и пропустило несколько ударов, дыхание перехватило.

Спокойно, Кайла, призраков не существует. Это детские страшилки о тайной магии мертвых. Вот она, магия, простая и доступная: свет, графины, греющие воду для чая, шкафы, сохраняющие холод, котлы, где долго томится мясо, экипажи без лошадей, поезда. Нет ходу мертвым. А сказки о призраках в старых поместьях – всего лишь сказки.

Сказки не могут пугать. Но почему тогда дрожат руки?

В детстве была своеобразная игра. Надо было зайти в темную комнату и стоять, пока не станет нестерпимо страшно. Но, даже одолеваемая дикой паникой, я выходила из комнаты спокойно, доказывая Хейвен и Кортни, что ничуть не боюсь скрывающихся во тьме чудовищ.

Сейчас рядом не было ни сестры, ни подруги.

Сестра управляет наследством, возможно, ищет меня. Подруги и вовсе нет в живых. И даже попытка убедить себя, что это лишь игра, не сработала.

Я медленно продвигалась вперед, затаив дыхание. Ждала, что снова что-то увижу и…

…увидела.

Если бы какой-нибудь эксцентричный художник вздумал перенести на холст движение, оно бы выглядело так. На фоне темных стен мелькнула белая ткань, прозрачная, призрачная. Мелькнула и исчезла, растворилась в мрачной атмосфере поместья.

Я двинулась вперед, а с середины коридора сорвалась на бег. Очень важно было не упустить это странное движение, понять, кто это был. Но за углом был лишь коридор с узкой деревянной лестницей, ведущей в темноту. Глаза долго привыкали к этому абсолютному мраку, но я, ведомая интуицией, двинулась вперед.

Лестница кончалась дверью, чуть приоткрытой. Из нее лился слабый лунный свет. Сердце так бешено колотилось, что в полной тишине я слышала его удары. В горле пересохло от напряжения. Я продвигалась шаг за шагом, чувствуя, что за дверью скрыто что-то важное.

Резко, так, что я вскрикнула и отскочила, из-за двери показалась неестественно бледная женская рука. Провела длинными, остро заточенными ногтями по лакированному шпону, оставив едва заметные царапины, и пропала. Тишину взорвал женский истеричный смех, а потом дверь с грохотом захлопнулась.

С меня спало оцепенение. Я подергала ручку, но дверь была надежно заперта. Что это было?

Призрак? Призраков не существует, а еще они не оставляют на дверях царапин. Так что скрывает Мэнфорд в своем поместье… или кого?

Я коснулась бороздок, оставленных когтями неизвестного призрака. Осязаемые, вполне ощутимые, хоть и не слишком глубокие. Нет, в призраков я не верила. А вот в иллюзии… я уже видела одну, у библиотеки. Именно странная призрачная процессия заставила меня спрятаться внутри, где я встретила Райана и увидела книгу Майла Кордеро. Неужели снова?

– Кайла!

От неожиданности я подскочила, вскрикнув. Райан крепко схватил меня за локоть и настойчиво потащил прочь. Но я сейчас была сильнее ослабевшего после болезни мужчины.

– Ты собиралась сходить за едой. Что ты тут делаешь? – с легкой злостью в голосе спросил он.

– Я видела кого-то у этой двери. Что там?

– Чердак, – последовал краткий ответ.

– А почему заперт?

– Потому что дом старый, пол прогнил, а прислуга любит копаться в старых сундуках.

– Я тебе не верю.

Райан раздраженно выдохнул.

– Хорошо. Я тебе покажу. Но не отходи от меня ни на шаг. Год назад горничная стащила ключ и сломала спину, когда доски под ней сломались. Ты нам нужна пока еще живой.

Он повернулся к стене, где за невзрачной картиной, изображающей юную пастушку, висел на крючке ключ. Движения давались Райану с трудом, но все же нельзя было не заметить, насколько легче ему стало ходить и в целом держаться. Я была собой очень горда.

Я затаила дыхание, когда замок со скрипом вошел в скважину и дверь открылась. Это действительно был чердак, заваленный разнообразным хламом. Старыми коврами, картинами, свертками. Он весь был заставлен гигантскими сундуками. Особой пыли не было, но в целом воздух был спертый. Вряд ли здесь кто-то бывал в последние месяцы.

Райан потрогал ногой пол, выглядевший шатким.

– Нет, – решил он, – не надо. Убедилась? Здесь ничего и никого нет. Вон там кое-как заделанные доски – там упала горничная. Это просто старая комната. Иногда здесь что-то падает и пугает гостей. Но вообще, поместье давно пора ремонтировать. Я говорю отцу, но он так вцепился в память о своем детстве, что не дает даже перестелить полы.

Говоря это, Райан оттеснял меня обратно на лестницу и запирал дверь. А я только диву давалась: за эти несколько минут Райан сказал мне больше, чем за недели нашей совместной жизни. Словно отвлекал от чего-то…

Так, надо думать логически. Я точно видела что-то белое, видела руку и открытую дверь. Но Райан поймал меня уже у запертой двери и тут же ее открыл – на чердаке никого не было. Значит, снова иллюзия. Интересно, кто виновник и с какой целью мне их показывают.

– Кайла! – помахал перед моим носом рукой мужчина. – Ты меня слушаешь?

– Что, прости?

– Я говорю, идем уже и что-нибудь съедим. Иначе утром я проснусь совершенно невменяемым.

– Как будто обычно ты просыпаешься другим, – пробурчала я.

Но все же спустилась следом за Райаном на кухню. Он притворил двери, чтобы не потревожить отца и прислугу, и с удивительной резвостью для раненого и почти умирающего больного принялся сооружать огромные бутерброды. В другое время я бы всенепременно возмутилась таким наплевательским отношением к фигуре и здоровью. Но сейчас возможность расспросить Райана о некоторых интересных нюансах перекрывала возможный вред от такой еды.

Ну, и еще бутерброд был жутко вкусный, а я страшно хотела есть.

– Скажи мне кое-что, – когда первый голод был утолен, попросила я, – почему ты притворялся простым парнем, жаждущим работать на отца?

– Ты мне не поверишь, – хмыкнул Райан.

– Я попробую.

– Ну, я был не слишком прилежным сыном. Сбегал с занятий, перечил отцу, попадал к стражникам за мелкое хулиганство. Папа лишил меня денег и велел работать. Разнорабочим я не хотел, мозги были – пошел к твоему отцу.

– И обокрал его.

– Ну, я уже сказал, закон – не мой конек.

– Поэтому ты работаешь детективом.

Лгал. Почему? Почему не сказать, что это было заданием Мэнфорда?

– Несколько недель назад, – вдруг вспомнила я заметку, так напугавшую нас со Стеллой, – ты расследовал убийство двух владелиц апартаментов. Мать и дочь сдавали комнаты состоятельным людям, неподалеку от Рейвенвуда. Их убили ментальные маги, а детективом значился Р. Дж. Хефнер.

Райан улыбнулся так, словно ждал от меня этой догадки.

– И что? Да, я помню. Ужасно жестокое убийство.

– А то, что оно абсолютно идентично преступлению, совершенному в Хейзенвилле. Когда на семью Стеллы Белами напали неизвестные. В живых осталась лишь она, ее отец пострадал, оставшись парализованным. Нападения ментальных магов редки. Я не верю, что тебе не передали информацию. Как и в то, что ты не знал о Веронике Лавреско, которая обладает столь редким и необычным даром. Ты ведь все еще на ней женат.

Райан молчал, наверное, с минуту, рассматривая меня так, словно видел впервые в жизни. Его губ коснулась улыбка.

– Ты совершенно очаровательна, когда ревнуешь к Веронике. Она тоже дико к тебе ревновала. Даже когда не знала твоего имени. Чувствовала.

– Я говорю не о ревности, Райан. А о том, что твоя жена – убийца. Преследующая ребенка, за которого я ответственна. Не хочешь мне рассказать что-нибудь о ней?

Он явно колебался. Я была убедительна, и я имела право знать, за что с моим ребенком так обошлись. Но, с другой стороны, Мэнфорд явно был против моей осведомленности. Не знаю, что происходило в голове у Райана, но он все же решился.

– Не говори отцу, – предупредил.

Я налила ароматный кофе и приготовилась слушать.

– Мы с Вероникой познакомились на работе. Она была ответственна за детские преступления, я начинал детективом. Поженились. Потом ей дали работу в Даркфелле, и мы жили на два города. Ника всегда была самостоятельная. У нее были свои друзья, свои развлечения. Я в них не вникал. До тех пор пока не случилось убийство в Хейзенвилле. Я выследил ее друзей и понял, что Ника связана с культом «Дора Заката». Это орден ментальных магов всего северного материка. Они есть в каждом городе.

– Ордены запрещены, – пробормотала я, переваривая новую информацию.

– Ну, их дар действительно уникален. Поэтому менталисты поставили себя вне закона. О даре Ники я узнал чуть раньше, но не придал значения. Талант и талант. А тут убийство совпало с ее командировкой. Конечно, командировка была не в Хейзенвилль, но… я решил сблизиться с ней под предлогом возрождения наших отношений и аккуратно узнать, не причастна ли Ника к убийству. Приехал в Даркфелл и встретил тебя.

– И рассказал отцу? – подсказала я Райану удобную ложь, могущую объяснить, зачем он так резко переключился на меня.

– Да. Он решил, что ты нам поможешь.

– Зачем «Дора Заката» убили семью Стеллы?

– Не знаю, – снова соврал Райан. – До расследования этого аспекта я не дошел. Но ты должна быть уверена, что девочка в безопасности. Ника до нее не доберется. Я поправлюсь и разберусь с ней.

– Она сильная. Мы встретились в гостинице. Нас спас только револьвер.

– Кайла, Вероника – моя проблема. Тебе не нужно больше думать о ней. Постарайся помочь отцу найти артефакт Майла.

– Попробую, – медленно произнесла я, скорее лишь затем, чтобы завершить разговор.

Райан начал врать, а значит, исчерпал лимит откровений на сегодня. Мне же поводов для размышлений хватало. Будем разбираться со всем постепенно. И, быть может, тогда я найду все кусочки мозаики.

– Уже поздно, – я поднялась и начала убирать со стола, – я адски хочу спать.

Райан принялся мне помогать в меру возможностей. Он не наклонялся и, в общем-то, только мешал.

– Слушай, я справлюсь одна быстрее, – наконец не выдержала я.

Неловко повернулась и задела рану. Лицо мужчины посерело.

– Прости! Я не хотела… правда. На этот раз точно не хотела. Тебе помочь сесть?

– Давай, – сдавленно ответил Райан.

Он оперся на мое плечо и аккуратно сел на стул, морщась от боли. А я еще у лестницы подумала, что такая активность – перебор для такой раны, только-только начавшей заживать.

– Вот и сиди тут, – велела я.

Вознамерилась закончить уборку, но Райан не пустил. Удержал за руку, заставив посмотреть ему в глаза. Глаза не изменились. Сам он стал старше, из парня превратился в мужчину, а глаза были все такие же. Этому взгляду я не могла сопротивляться. Чарующему, зовущему за собой.

– Поцелуй меня, Кайли, – низким голосом попросил Райан.

И я почти послушалась. Почти ощутила прикосновение горячих губ к своим. Почти позволила рвущемуся наружу желанию взять верх.

Но в последний момент отступила.

– Уже поздно. Надо возвращаться в комнаты.

Проступившее на миг разочарование скрыла привычная насмешливая маска. Райан откинулся на спинку, наблюдая, как я мою чашки, и мелькнула шальная мысль: а может, я и не задела рану вовсе? И он притворялся, чтобы получить поцелуй? Это было вполне в духе Райана. И злило меня.

* * *

Я засыпала. Пока умывалась ледяной водой, пока расчесывала длинные волосы, засыпала и ничего не могла с собой поделать. Дневной сон – а ведь по сути я проспала с утра и до самого вечера – не принес никакого отдыха. И ночью организм требовал свое.

Райан стоял в дверях, наблюдая.

Я смущалась его присутствия. Того, что он видел меня без привычного пучка, того, что сейчас я сидела не в дорогом платье, а в тонкой сорочке, едва доходящей до колен. Но закутаться в одеяло или попросить уйти означало показать слабость. Этого я себе позволить не могла.

В воздухе висел вопрос.

Логичный – не спорю.

Но ответ на него мне давать не хотелось. Но все же придется. Поэтому не успел Райан и рта открыть, как я отрезала:

– Нет.

– Кайли…

– Я сказала, нет. Ты уйдешь к себе. И у тебя не возникнет даже мысли о том, что можно ко мне постучаться.

– Уверена, что устоишь?

Он нарочито медленно расстегнул рубашку, обнажив крепкий торс.

– Неужели ты никогда не думала о том, чтобы все вернуть? Неужели тебя не тревожат воспоминания?

– Тебя же не тревожат, – холодно ответила я. – Ты без зазрения совести бросил меня, сбежав с деньгами отца. И тогда ты не думал о ностальгии. Прошло больше десяти лет. Я изменилась, мне больше не нравятся крепкие деревенские парни. Мне нужно что-то большее, Райан. То, чего ты дать не в состоянии.

– Я могу дать тебе очень многое, – усмехнулся он.

Это вряд ли. Если не рассматривать секс как вершину человеческих потребностей, Райан мог дать разве что головную боль. Но этого добра я могла себе и проще добыть.

– Все читается в твоих глазах, Кайли. Ты никогда не умела врать. Так позволь себе хоть раз сделать то, что хочешь сама.

– Я хочу спать, и ничего больше. Остальное – лишь твои фантазии, возможно, явившиеся последствием лечения. Говорят, из цветков кордера делают наркотик… Райан, у нас вынужденное перемирие. Мы бывшие любовники и настоящими не станем никогда. Я не прощу тебя за то, что ты предал мою семью. А тебе следовало бы вспомнить, кто виновник твоей болезни. Между нами нет и не будет ничего. Иди спать. Иначе снова повредишь рану.

– Кого ты обманываешь, Кайли? – усмехнулся он.

Но ушел. Взбунтовалось что-то внутри. Что-то, что еще надеялось на чудо, о котором маленькая Кайла читала в детской книжке. Там принцы всегда возвращались, с завоеванными землями, богатыми подарками и поверженными драконами.

В реальности все оказалось иначе, и эта горькая разница отравила мне двадцать восемь лет существования.

Вместо завоеванных земель был мрачный особняк с прогнившим насквозь чердаком.

Вместо богатых подарков – мощные магические артефакты.

А вместо драконов – хладнокровные убийцы, не останавливающиеся ни перед чем.

Сквозь сон я будто бы слышала шаги, но в комнате никого не было. Расслабленное сознание то и дело возвращалось к увиденному в коридоре. Я не могла ошибиться. Если это была иллюзия, я хотела знать, кем она вызвана.

Это желание пронзило острой иглой.

Сон слетел, словно и не было. Я поднялась и прислушалась.

В комнате Райана было тихо. Он спал, укрывшись одеялом с головой. На несколько секунд эта картина заставила меня умилиться. Он выглядел таким беспомощным и красивым, что я едва удержалась от прикосновения к светлым волосам. Иногда меня мучили воспоминания из прошлого о том, как невероятно приятно было пальцами зарываться в его волосы, целуя.

Да что там иногда.

Постоянно.

И от этого я злилась еще больше.

Невидимой тенью я выскользнула из комнаты. Отстраненно подумала, что запоздавшему полуночнику я и сама могу показаться привидением в этой светлой сорочке и с растрепанными волосами.

Я только на минутку – убеждала себя. Лишь взгляну на эту дверь и вернусь. Я должна убедиться, что царапины никуда не исчезли, что мне не привиделось.

Полы были холодные, ковры не спасали. Дом был насквозь пронизан леденящим душу холодом. Где-то в трубах выл ветер. Света не было, только луна заглядывала в окна. Я быстро начала дрожать, но упрямо шла вперед.

Дверь была заперта. Но я поднялась по деревянным ступеням, не обращая внимания на боль от острых краев. Подошла вплотную к двери.

На кончиках пальцев зажглись огоньки.

Я с облегчением и в то же время с затаенным страхом выдохнула. Провела пальцем по лакированной поверхности, вдохнула запах дерева. Свежего – этот факт немного удивил, оставив недоумение.

Царапины были на месте. Не привиделось.

Не давая себе передумать, я кинулась к картине с намерением открыть эту проклятую дверь и обследовать каждый уголок чердака. Пусть опасно, пусть пол грозит обвалиться, я должна! Я не горничная, в конце концов, а ведьма, и не так-то просто мне погибнуть, упав с чердака. Меня тянуло к этой комнате, все мое существо жаждало обследовать чердак.

Я остановилась, замерла, не веря собственным глазам и ощущениям.

Ключа не было. На том месте, что показывал Райан, больше не было ключа.

Ни ключа, ни крючка для него. Голая стена с идеально ровными обоями.

А из-за чердачной двери доносился тихий женский голос, напевающий старую песенку.

* * *

Райан воспринял мой отказ болезненно, но поняла я об этом не сразу. Этот мужчина никогда не обижался явно. И, уж конечно, он не рассказывал о своих обидах. Он бил, выжидая, в удобный момент. И не соизмерял силу с уровнем соперника. Мне казалось, он включался в противостояние со мной не менее яростно, чем с соперником-мужчиной. Я, конечно, пока выдерживала этот напор. Но не была уверена в силах.

Утро мы провели в молчании, разве что завтрак принесла на этот раз Сиси. Меня уже начинали раздражать гневные взгляды рыжеволосой служанки. Кстати, ее злила только я. С Райаном она была милейшим существом на свете, излучающим свет, заботу и обаяние. Да, классическая горничная, влюбленная в хозяина. Ну и женился бы уже на ней, а меня оставил в покое.

После завтрака Райан огорошил меня новостью.

– Сегодня у отца будет обед. Придут друзья семьи, партнеры. Ты должна там быть.

– Как партнер? – не удержалась я от колкости, прекрасно зная, что Райан намек поймет.

– Как бесплатное развлечение для гостей, моя дорогая, – с улыбкой огорошил меня Райан. – Я женат, однако моя женушка бесследно исчезла, к тому же подозревается в убийстве. Я не могу прослыть идиотом, от которого сбежала жена.

– Поэтому прослывешь идиотом, который в отсутствие жены вернулся к бывшей? – насмешливо поинтересовалась я.

Райан бросил в мою сторону злобный взгляд.

– Я думаю, ты прекрасно впишешься в это общество. И знатно развеселишь наших гостей. Публика в Рейвенвуде несколько более искушенная и интеллектуальная, нежели в Хейзенвилле, который, будем честными, в развитии отстал на добрую сотню лет.

Райан хотел меня уколоть, заверить себя, что я все ж соответствую его представлениям: глупая дурочка, не способная ни на что, кроме как быть красивой и улыбаться гостям. Что ж, он был прав – в семнадцать я была куколкой, которую папа демонстрировал всем гостям нашего дома.

– Ты хочешь, чтобы я вышла к друзьям вашей семьи в домашнем сером платье? – спросила я, чувствуя, что все же рада этой неожиданной возможности выйти в свет.

– Платье тебе принесут.

– Я надеюсь, оно будет с биркой. Я не собираюсь носить наряды твоей бывшей жены, Райан.

Что ж, он был достаточно здоров, чтобы выйти из комнаты. И хлопнуть напоследок дверью, выдав, что спокойствие оказалось напускным. Я улыбнулась отражению в зеркале. Хоть какое-то разнообразие. Не знаю, чего Мэнфорд от меня ждал с этими записями Майла, но уже начала уставать от бесконечных чертежей и малопонятных заметок. Мэнфорду проще было прямо сказать, чего он хочет.

Может, я бы и нашла.

Пока я принимала ванну и делала укладку, принесли платье. Красивое, темно-синее. К нему небольшую шкатулку с серебряными украшениями. Никогда не носила синее… теперь, со светлыми волосами, оно мне необычайно шло. Я даже удивилась, впервые надев платье. В зеркале отражалась какая-то другая Кайла.

Уставшая, похудевшая, но все равно другая. И я не могла сказать, что эта Кайла была хуже.

– Готова?

В комнату вернулся Райан, уже одетый в костюм. Я с любопытством его рассматривала, отмечая, что пиджак и рубашка на нем сидят непривычно, словно он слишком редко их надевал. Его стилю больше соответствовали кожаные куртки или плотные матерчатые рубашки, что носили стражники под форменными жилетами. Райан никак не ассоциировался в моей голове с детективом, но он им был. И, как все детективы, ненавидел носить галстуки.

– Разреши тебе помочь, – усмехнулся он и подошел, чтобы застегнуть маленькие пуговички на спине. – Тебе не кажется, что разрез на этом платье слишком высокий?

Я рассмеялась. У платья действительно был высокий разрез, доходящий до колена, и при ходьбе почти всю правую ногу было видно. Смело, слишком открыто для Даркфелла и, пожалуй, немного неуместно для друзей семьи. Но явно волнующе для Райана.

– Если хочешь меня поддеть, делай это тоньше, – произнесла я.

Райан застегивал платье нарочито медленно. Может, потому что не умел обращаться с такой типично женской деталью гардероба, а может, просто хотел продлить момент. Он то и дело якобы случайно касался пальцами моей спины. От каждого прикосновения кожа покрывалась мурашками. Это не ускользало от внимания мужчины.

– Ты почти дрожишь, – с удовлетворением проговорил Райан, застегивая верхнюю пуговицу.

– Мне холодно.

– Врешь. По-моему, тебе очень жарко.

Я не успела ничего предпринять. Шеи коснулись горячие губы, и внизу живота разлилось тепло, а дыхание скрутило жгутом.

– Хватит, – усмехнулась я. – Или ты в детстве мечтал играть в куклы, но все они доставались сестренке? Я не твоя кукла.

– Но ты именно для этого и существуешь, Кайла. Чтобы быть красивой куклой на приеме у богатых людей.

Я повернулась к мужчине лицом, обняла его за шею. Не смогла удержаться от этого прикосновения, не отказала себе в удовольствии прижаться всем телом и почувствовать его возбуждение.

– А с чего ты решил, – чувственным шепотом спросила я, – что являешься кукловодом?

– Райан… – нас спас Мэнфорд, заглянувший в комнату.

Райан отстранился, я, к собственному неудовольствию, залилась краской.

– Поторопитесь, – сухо сказал Мэнфорд. – Гости начинают прибывать. Чудесно выглядишь, Кайла.

Приняв руку Райана, я вышла в коридор. Из обеденного зала доносились негромкая музыка и смех гостей. Что ж, вот она, светская жизнь в доме Хефнеров.

* * *

Райан делал все, чтобы в глазах гостей я выглядела его любовницей, какой-то девкой со стороны, а не гостьей. И ему это удавалось. У большинства приглашенных, а возраст их намного превосходил возраст Мэнфорда, мое присутствие вызывало снисходительную усмешку.

Меня представили просто как Кайлу, подругу Райана, что уже являлось нарушением правил. Надлежало сообщить гостям, что я леди Кайла Кордеро, но, похоже, кто-то хотел скрыть мою фамилию. Интересно почему?

Я сдержанно со всеми поздоровалась и в ожидании обеда села на дальний диван, позволив Райану спокойно общаться. Стараясь выглядеть простодушной и восторженной, я рассматривала гостей.

Очевидно, что никто из них меня не знал. Может, они и работали раньше с отцом, но меня с Карлом Кордеро не связали. Все без исключения были богатыми. Почти все с женами, у многих жены были едва ли старше меня.

Девушки на таких мероприятиях обычно сбивались в стайки, ибо не понимали ровным счетом ничего в умных разговорах своих мужей. Одна такая стайка приблизилась ко мне.

– Ах, Кайла, – воскликнула полноватая рыжеволосая дама в тяжелом коричневом платье. – Как вы прекрасно выглядите. Понимаю, почему Райан предпочел вас этой Веронике. Поделитесь секретом, как заполучить такого завидного мужчину?

– О, заполучить Райана очень просто, – со злорадной улыбкой ответила я, – для этого просто необходимо быть женщиной. Впрочем, – я наклонилась к женщине, понизив голос, – говорят, и это не всегда обязательно.

Вся стайка залилась хохотом, а в Райана полетели игривые взгляды. Он нахмурился. Я отсалютовала бокалом, который взяла со столика для фуршета.

Вряд ли эти женщины все были законными женами, но из-за отношения хозяев дома они поставили меня на ступеньку ниже. И все время до обеда я слушала подколки разной степени тонкости. Не впечатлилась и вскоре заскучала. К счастью, от компании знатных жен меня избавил Райан, подошедший, чтобы проводить нас к столу.

– Леди, пройдемте, – улыбнулся он женщинам. – Кайла, и ты тоже. Надеюсь, тебя не напугает количество приборов. На таких обедах обычно подают блюда разной степени сложности. С некоторыми из них довольно сложно управиться.

Я прикусила язык, чтобы не выпалить колкость, которая доведет Райана до бешенства. И все же не сдержалась.

– Жизнь с тобой научила меня ценить каждую мелочь, – медленно сказала я.

К счастью, мы пришли в столовую, где уже был накрыт стол.

За обедом потекла неспешная беседа. Говорили в основном мужчины, женщины слушали, изредка кивая, в нужных местах ахая. Разговор зашел про охоту, Райан хвалился прошлогодней добычей, а Мэнфорд удовлетворенно слушал. На его губах играла самодовольная усмешка. Гордился сыном.

– Райан, а в даркфеллских лесах вы не были? – спросил один из гостей.

Я отвлеклась, когда подошла служанка, чтобы сменить блюда. Она подарила мне такой пристальный взгляд, что стало как-то неловко, а еще кольнуло странное чувство, будто где-то я ее уже видела. Но в поместье Хефнеров я контактировала только с Сиси.

– Кайла! – Голос Райана вывел меня из оцепенения, и я не успела вспомнить, где видела женщину. – Господин Рейнс спрашивает, не против ли ты охоты. Ему интересно, как к этому относятся… в других классах.

– Не против, – улыбнулась я, – если это не опасно для охотников. Отец частенько брал нас с сестрами в лесной домик. К слову, даркфеллский лес закрыли от охоты пять лет назад из-за участившихся случаев нападения навий. А вы не пробовали северный кряж? Там, конечно, не такой мягкий климат, но, говорят, довольно неплохой фон для заклинаний. Сама я, конечно, не была, но отзывов слышала много хороших.

– Ваш отец имел допуск к охоте в заповедных лесах? – удивленно спросил Рейнс.

– Да, а разве я не упомянула? Строго говоря, все мужчины рода Кордеро – заядлые охотники. Разве что за исключением мужа сестры. Он охотится лишь за судебными победами.

За столом как-то все притихли. Мужская часть гостей смотрела то на меня, то на Райана. Их не предупредили обо мне, а ведь многие наверняка звали отца. И сейчас чувствовали себя неловко.

Но хуже всего было Райану. Он кипел от злости, и только осознание, что вспышка ярости дорого обойдется всему роду, удерживало его от глупостей. Мое же настроение стремительно ползло вверх.

На что он надеялся, пытаясь унизить меня этим обедом?

– Кайла, а кто вы по профессии? – задал новый вопрос Рейнс. – Я неплохо знал вашего отца, но лично о вас слышал мало.

– Маг-теоретик. У меня степень магистра по теории магии, я преподавала в хейзенвилльском колледже. Правда, потом пришлось уйти, а затем я и вовсе решила переехать в Даркфелл.

– И что же привело вас в Рейвенвуд?

– Исследование. Мне бы хотелось получить степень по ментальной магии. Узнав, что в Рейвенвуде живет мой давний друг Райан, к тому же обладающий супругой-менталисткой, я буквально упросила Райана и его отца меня приютить.

– Я поражен, – улыбнулся мужчина, – теория магии – не самый легкий предмет. Впервые вижу столь юную девушку, разбирающуюся в нем.

– Юность проходит, ведь каждая ведьма-теоретик когда-то была всего лишь студенткой.

– Что ж, – Мэнфорд поднялся, – предлагаю господам пройти ко мне в кабинет на кофе с виски, а дамы могут прогуляться по саду.

– О, – обратилась я к рядом сидящей грузной женщине, – в саду господина Хефнера растут чудесные кордеры. Вы обязаны на них взглянуть!

Всю дорогу до выхода меня преследовал взгляд Райана. Ой, что будет после этого сборища, страшно представить.

* * *

Дома я сто раз бывала на таких обедах. Ничего особенного в этом не было. В саду оказалось легко затеряться, и я села на скамейку в тенистом уголке сада, вдали от посторонних глаз. В последние дни я так мало дышала свежим воздухом, что с удовольствием просто сидела.

До тех пор, пока ветки за спиной не шевельнулись. Ветра не было.

– Райан! – воскликнула я, когда из-за деревьев показалась фигура мужчины. – Ты зачем меня пугаешь?

– Это ты мне объясни, что творишь! – рявкнул мужчина.

Он вцепился в мое запястье, не больно, но неприятно.

– А чего ты ждал? Я предупреждала, я несколько раз дала понять, что не собираюсь играть в твоей жизни роль тупой побрякушки. Ты хотел меня унизить, ты даже имени моего толком не назвал, дав понять, что я – девка, которую ты используешь в то время, как жена бегает от стражи. И ты всерьез ждал, что я буду покорно улыбаться в ответ на подначки и принимать к себе такое отношение? Мне кажется, ты немного забыл, из какой я семьи. И перепутал наши положения.

Я вышла из себя. Совсем, начисто потеряла контроль, от злости дрожали руки и темнело в глазах.

– Не смей, Хефнер, никогда больше не пытайся меня унизить. Потому что я – дочь Карла Кордеро, а вот ты – приемный ребенок, которого с легкостью отправили на смерть ради призрачной неясной цели. Помни это каждую минуту своего существования.

– Хочешь сказать, я тебе не ровня?

– И никогда не был. Сегодняшний обед это доказал. Ты хотел унизить меня, а на деле… лишь обозначил собственное место.

Я перевела дух, подарив Райану секундную паузу.

– Знаешь, объясняй гостям мой уход как хочешь. Я возвращаюсь к себе, у меня разболелась голова. Приятного дня.

Не знаю, почему Райан не остановил меня. Наверное, был слишком шокирован, чтобы бросаться в погоню, да еще и на виду у всего сада устраивать ссору.

А вот я не сдержала слез обиды. Что случалось со мной крайне редко. И почти не видела ничего перед собой. Когда поднималась в дом, споткнулась и крепко приложилась бы головой, если б меня не подхватили чьи-то руки, не дав упасть. Поднявшись, я увидела ту самую служанку, что за обедом показалась мне знакомой. Чувство узнавания вспыхнуло с новой силой, но память никак не желала открывать свой секрет.

– Вы в порядке? – спросила женщина.

Теперь, когда я видела ее ближе, могла как следует рассмотреть. Пожилая, но добродушная с виду, из тех служанок, что годами работают на одного хозяина и становятся практически членами семьи.

– Леди Кайла? – вдруг спросила она.

Я нерешительно кивнула.

– Богиня, как вы выросли, мисси! – Служанка всплеснула руками. – Как ваша сестренка? Кортни, да? Как отец?

– Вы знаете мою семью?

– Идемте, я сделаю вам чай. Вы, кажется, чем-то расстроены. Уверяю, мой чай снимет все печали.

Растерянная и удивленная, я позволила себя увести на кухню, где накануне вечером мы с Райаном устраивали полуночный ужин. Чай действительно оказался хорош, и я слушала рассказ женщины с открытым ртом.

Она работала у нас, еще когда была жива мама. И сразу после ее смерти ушла. Узнав, что папа умер, Сильвия – так звали служанку – поджала губы и покачала головой.

– Вы хорошо помните маму? – спросила я.

– Да, – улыбнулась Сильвия, – ваша мать, мисси, была замечательной женщиной. Она словно светилась изнутри. Вся тьма вашего дома перед ней отступала. Ваш отец гордился ею.

– Да, мама, наверное, была единственным человеком, кого он любил, – кивнула я. – Так странно встретить вас здесь. Почему вы ушли?

Сильвия замялась. Я очень тонко подмечала все перепады настроения и сейчас заметила, как напряглась женщина.

– Сильвия? – чуть нажала.

– У нас с вашим отцом вышло небольшое недоразумение. Он выразил мне недоверие, и я предпочла уйти до того, как он уволит меня сам.

Она говорила вроде бы искренне, но я чувствовала, что женщина подбирает слова. Конечно, склоки между прислугой и хозяевами были не редкостью. Но что отец сделал ей?

Дело не в сексе – Сильвия на момент работы у нас была уже пожилой, а папа всегда предпочитал девушек сильно младше себя. Не в деньгах – прислуге мы всегда платили больше, чем ей требовалось, чтобы не провоцировать на воровство. Не в отношении – отец воспринимал горничных как предмет интерьера, а мама была сама доброта. Тогда что?

А кстати, интересно…

– Когда вы у нас работали, вы не слышали ничего о Майле Кордеро? Отец не упоминал, что… ищет что-то?

Женщина будто бы оскорбилась. Даже покраснела, гордо вскинув подбородок.

– Леди Кайла, я никогда не позволяла себе вмешиваться в дела хозяев! Я никогда не совала нос в то, чем занимается господин Карл!

– Хорошо-хорошо! – быстро сказала я. – Просто… папа был скрытным человеком. Он умер, и у меня не осталось даже намека на то, чем он занимался так рьяно.

– И правильно, – отмахнулась Сильвия. – И правильно, мисси, не надо вам в эти дебри. Вы вон какая красивая, статная. Молодой хозяин не сводил с вас глаз весь обед! Зачем вам эти артефакты? Глупость какая! Вам детишек надо, мужа молодого.

Она подорвалась хлопотать у печи, откуда по кухне разносились ароматы свежей выпечки. Я вертела в руках чашку.

– Сильвия, – медленно произнесла я, – об артефакте я не сказала ни слова.

Она замерла, так и не вытащив лист с булочками.

– Расскажите. Это важно.

– Леди Кайла, я же сказала, я ничего не знаю.

– Сильвия, они охотятся за тем же артефактом! Все они! Мэнфорд, жена Райана. А я даже не знаю, зачем он был нужен отцу!

– Жена молодого хозяина? – с сомнением переспросила служанка, и ее передернуло. – Вероника… ужасная женщина.

– Знаю. Она напала на меня и ребенка. Я знаю, что ей нужно то, что искал отец. Вы должны мне рассказать.

– Не выдавайте меня хозяину! – взмолилась Сильвия. – Когда он переманил меня к себе, долго выпытывал все-все о вашем отце! А я не рассказала, как чувствовала, видела ведь, к чему это привело, хотела защитить маленьких деток…

– По порядку, – напомнила я, перестав вообще что-либо понимать. – Обещаю, я никому ничего не расскажу.

Уговорив Сильвию на рассказ, я с облегчением взяла свежую булочку и принялась слушать.

Она попала к нам после смерти прежних хозяев, с рекомендациями Сильвию без вопросов взяли в наш дом. За год из обычной горничной она превратилась в экономку. Руководила умело, хозяевам работа нравилась. Дружила с юной госпожой, которую лорд Кордеро взял в дом. Нянчилась с двумя девочками – мной и Кортни, следила за домом. Все было хорошо.

Сильвия убиралась в смежной с кабинетом комнате, когда услышала, как Карл говорит с кем-то через зеркало. Она расслышала только несколько имен, что-то про артефакт. И поначалу Сильвия не придала этому значения.

Но потом в семье что-то разладилось. Карл, ранее не запрещавший входить в свой кабинет, начал жестоко наказывать девочек за попытку туда проникнуть. Уходя, он запирал комнату на ключ и даже убираться стал сам, что было за гранью понимания всех членов семьи. Между ним и женой начались ссоры.

– Я мыла камин в гостевой спальне, когда услышала, как хлопнула дверь кабинета. Раздались голоса госпожи и лорда Карла, они спорили. Я не сдержала любопытства и прислушалась. Она требовала что-то рассказать, плакала, постоянно спрашивала «зачем?». Просила подумать о дочерях, о ней. Лорд что-то отвечал, но голоса не повышал. А потом как закричит: «Не трогай!» Раздался грохот, хлопок, звон разбитого стекла. А потом рыдания. Я вбежала в кабинет, а там лорд держал на руках вашу маму. Мертвую… Ой, мисси, я вас расстроила!

– Нет, – я быстро вытерла слезы и уняла дрожь, – вы мне помогли. Я… не знала, как погибла мама. Папа сказал, она утонула… Сколько лжи вокруг этого артефакта. Ложь тянется из прошлого, с тех времен, когда я была ребенком. И как все это распутать? А главное, надо ли.

Мама погибла во время поисков артефакта. Погибла, прикоснувшись к чему-то в кабинете. Вот задачка. Жаль, отец не вел дневники.

Волшебное действие чая рассеялось, оставив меня наедине с головной болью. Я чувствовала, как на куски рассыпается голова. И поняла, что если не лягу, то сойду с ума.

– Простите, Сильвия, я должна отдохнуть, – произнесла я, поднимаясь, – надеюсь, вы не против, если я еще зайду и мы поговорим подробнее.

Но служанка, казалось, уже жалела о болтливости и была только рада от меня избавиться. А еще она до конца явно не верила, что я не выдам ее Мэнфорду. Но ему я тоже не доверяла, а значит, разбираться во всем придется самой.

Если бы я только могла написать Герберту или Кортни! Может, они подняли бы архивы, поискали записи. Нашли хоть какой-то след. Герберт наверняка знал что-то о смерти мамы, только не связывал это с поиском артефакта. К слову, раньше я думала, что папа с Гербертом практически неразлучные друзья. И только теперь понимаю, как же мы были от отца далеки. Никто из нас не знал, чем он живет и чего в итоге хочет. И теперь вряд ли узнаем.

Обойдя стороной гостиную с выходом в сад, я быстро взбежала по лестнице и прошла в апартаменты. К счастью, Райана в комнатах не было. В спальне я быстро сбросила платье, расплела волосы и юркнула под одеяло. Потом, подумав, задернула шторы. Комната погрузилась в полумрак. А еще позже пододвинула к двери стул. Преградой не станет, но грохот меня разбудит, если Райан решит продолжить ссору в комнате. Кто знает, каким он вернется. Я крепко его разозлила.

Голос Райана преследовал, раз за разом звуча в голове.

«Ты именно для этого и существуешь, Кайла. Чтобы быть красивой куклой на приеме у богатых людей…»

* * *

Меня разбудил тихий голос Райана. Я вскочила, думая, что он меня зовет, но едва дремота спала, я поняла, что Райан и не думал меня звать. И этот его голос с ласковыми, почти мурлыкающими нотками был обращен к кому-то еще.

Не знаю, что заставило меня не войти в его комнату, распахнув двери, а тихонечко приоткрыть и заглянуть. Но открывшаяся сцена столь сильно меня шокировала, что я просто застыла в дверях, как каменное изваяние.

Райан сидел, облокотившись на спинку кровати, его голова была запрокинута назад, а глаза закрыты. Грудь мужчины тяжело вздымалась. На полу сидела невероятно стройная, с шикарной копной рыжих волос женщина. Она склонилась над мужчиной, и… мне сразу стало понятно, что здесь происходит.

Надо было захлопнуть дверь и подождать, когда она уйдет. Или войти в комнату и вышвырнуть обоих, но я не смогла. Я стояла в дверном проеме, смотрела на Райана и его любовницу. И впервые от наплыва эмоций не могла ничего сделать.

Противно? Нет. Пара была красива. Даже слишком. Светловолосый Райан, каждый изгиб тела которого был совершенен. Стройная рыжая бестия с невероятным обаянием. Они занимались любовью, отдаваясь этому делу всей душой.

Больно? Пожалуй. Я сама не знала почему, но внутри словно все сжали холодными железными тисками. И каждый стон Райана, каждое движение рыжей отзывались острой, режущей болью.

Он застонал, запустив руку в кудри девушки, и удержал ее голову. Только тогда до меня дошло, что происходит. Я подсматриваю, как Райан занимается оральным сексом с совершенно незнакомой девицей!

Я не успела на полсекунды. Мужчина открыл глаза, и на миг наши взгляды пересеклись. Девчонка тоже оторвалась от своего занятия и обернулась. С удивлением и какой-то мерзкой обидой я узнала в ней Сиси. Да… это была месть, холодная, умелая и даже в какой-то мере изящная.

Потом я захлопнула дверь. Сил хватило лишь на то, чтобы прислониться лбом к прохладному дереву и опуститься на ковер. Сердце билось где-то в горле, и от этого бешеного ритма немного подташнивало. Я глубоко дышала, как учила мама, когда мне было страшно. Но сейчас меня не пугали монстры детского воображения, сейчас из меня просто вытаскивали душу.

Нет, я не считала, что Райан все это время прожил монахом, да и сама не отличалась постоянством. Но я очень хорошо понимала: он сделал это с расчетом на то, что я увижу. Райан был первоклассным подлецом. И не изменили его годы, это я изменила его в своих воспоминаниях и отчего-то подумала, будто он должен за прошедшие годы стать эдаким принцем из девичьей сказки. Он хотел отомстить за обед, и он отомстил – притащил служанку в спальню, прекрасно зная, что я проснусь и все увижу. Но что еще противнее, так это то, что Райан знал – мне будет больно. Он видел, видел меня насквозь и умело давил на самые больные места. Должно быть, его глазами эта ситуация виделась очень забавно. А я почти не могла дышать. Но кого это волновало?

Не знаю, сколько так просидела, но сумерки за окном превратились в настоящую ночь. С трудом, чувствуя себя совершенно разбитой, я поднялась, чтобы зажечь хоть одну свечу и выпить немного воды. И сразу же, словно мужчина ждал момента, когда я поднимусь, дверь в комнату открылась.

Райан вполне сносно стоял на ногах, по-прежнему не надевал рубашку. Волосы его блестели после ванны. Во мне постепенно просыпалась прежняя Кайла, и я с некоторым ехидством подумала: хоть помылся, и на том спасибо.

– Ты еще планируешь принимать гостей или будем обрабатывать рану? – холодно спросила я, а про себя пожалела, что все же его не убила.

Мужчина усмехнулся.

– Тебе не идет, когда ты ревнуешь.

– Ревную? – подняла я брови. – Тебя? Ты и головой ударился тоже?

– А ты, похоже, растеряла все свои едкие фразочки, Кайли. Хорошо, что ты не стала актрисой. Глаза все выдают.

– Глаза? – хмыкнула я. – Что ж, в отличие от тебя, у меня на роже не написано, что интеллект как у тумбочки. Садись, пожалуйста, иначе занесешь в рану заразу и умирать будешь очень медленно. Не могу сказать, что это принесет мне какие-то огорчения, но спать под хрипы умирающего не очень-то приятно.

Он за секунду оказался рядом. Я вздрогнула и крепче сжала бинт, который успела достать из ящика.

– Ты много об этом знаешь, да, Кайли? – Райан поднял руку, и пальцы почти неощутимо скользнули по моей щеке. – Тебе было плохо, когда умирал твой отец?

– Мне будет хорошо, когда сдохнешь ты, – процедила я.

– Врешь, – мурлыкнул Райан, склоняясь к моему лицу. – Ты дрожишь, как котенок. Но все равно топорщишь шерстку.

– Браво, курсы аллегорий и глупейших метафор ты окончил с отличием. Райан, ты пытаешься меня соблазнить? Ты серьезно думаешь, что я прыгну к тебе в койку после того, как ты трахался с рыжей служанкой… как ее там по имени?

– Брось, сколько ты у нас живешь? Месяц? Неужели не соскучилась по настоящему мужчине? Разве ты отказывалась от этого раньше?

Видимо, в моем лице что-то изменилось. Я действительно чувствовала, что хочу помыться. От его слов, от взгляда, в котором смешались желание и злоба. Мне иногда казалось, что это я бросила Райана беременным, обокрав его отца!

– Что такое? Неужели ты изменилась, Кайли?

– Нет, Райан, я такой и не была. Когда мы были вместе, я была наивной семнадцатилетней дурочкой, впервые влюбившейся. И больше ты меня не видел. Сейчас ты взываешь не к прошлой Кайле, а к той, которую нарисовал в своем воображении. Там я шлюха, избалованная дурочка, которая думает лишь о себе. Я не знаю, почему ты нарисовал себе такой образ. Если я действительно такой тебе запомнилась, то проблема, Райан, не во мне.

– Ты была готова со мной переспать прямо в камере тюрьмы, детка.

Я наклонилась к мужчине, вложила в ответ всю свою ненависть к нему.

– Ты угрожал ребенку. Любая мать, пусть плохая, пусть приемная, сделает все, чтобы вернуть ребенка, за которого она несет ответственность. Хочешь сделать меня плохой? Не буду мешать тебе жить в мире иллюзий, только посмотри в зеркало. Посмотри, во что превратился ты. Когда, Райан, когда ты стал человеком, не гнушающимся шантажировать женщину ребенком? Когда из человека, которого я так любила, ты стал моим врагом?

Последнюю фразу я не собиралась говорить, но она все равно вырвалась, а вместе с ней и вся обида на то давнее предательство.

– Любила? Или злила отца, встречаясь с парнем из простой семьи?

– Из простой? – рассмеялась я. – Да ты даже тогда мне врал! Кем, говоришь, были твои родители? Гончары? Серьезно? Тебе хватало наглости врать мне в лицо!

– Я не врал тебе, Мэнфорд – приемный отец.

– Серьезно? Вот как ты себя оправдал?! Если называешь себя настоящим мужчиной, так играй его не только в постели!

– И что же мне сделать? – насмешливо спросил Райан, приподняв одну бровь. – Попросить у тебя прощения?

И надо было ответить. Я даже имела в голове фразу, которая стерла бы с его лица ухмылку, но… не стала. Навалилась такая усталость, что захотелось прямо здесь, перед Райаном, лечь на кровать и уснуть.

– Да не надо у меня ничего просить, – глухо произнесла я. – Давай я у тебя попрошу прощения, ладно? Извини, Райан, что ошибалась в тебе одиннадцать лет назад. Извини, что не дала тебе умереть, когда могла бы.

– Ты не дала мне умереть, потому что боялась отправиться следом.

– Ага, – усмехнулась я. – В этом ты прав. Только твой папочка тут совершенно ни при чем. Скажи, Райан, это действительно приносит такое удовольствие – издеваться над любящей тебя девушкой? Может, мне тоже попробовать? Расскажи, что ты чувствуешь? Расскажи, как тебе нравится на короткое время превращаться в того, кого я любила, а потом наблюдать, как в очередной раз рушатся мои надежды? Расскажи, какой это кайф.

– Не ври хотя бы себе, единственный человек, которого ты любишь, – ты сама. Так было всегда, и так будет.

– Да. Я очень себя люблю. Я обожаю себя. И я ненавижу, когда моего ребенка пугают до полусмерти и запирают с незнакомыми людьми, а меня сажают под замок ухаживать за умирающим слаборазвитым мужиком, который думает тем же местом, которым трахает наивных служанок. А еще я не люблю, когда меня шантажируют. Насилуют – и не делай вид, что в камере это была шутка. От того, что ты смеешься над испугом девушки, шуткой это не становится. Поэтому знаешь что? Я с удовольствием ударила бы тебя еще раз, только на этот раз била бы точнее.

Взгляд Райана потемнел. Я много раз видела, как темнели эти глаза от страсти, но сейчас эта тьма пугала. Я отшатнулась, поняв, что он уже себя не контролирует. Взметнулась рука, я вздрогнула и почему-то не двинулась. Но мужчине удалось себя сдержать, и в последний момент вместо пощечины его рука запуталась в моих волосах, сжала в кулак, заставляя откинуть голову.

Поцелуй вышел жестким, без намека на нежность или страсть. Он почти кусал, заставляя меня подчиниться. Райан никогда так меня не целовал, никогда не был так груб.

Злость прошла так же резко, как и накатила, оставив холодную решимость. Я оттолкнула его, демонстративно вытерла губы.

– Все кончено, Райан, я ухожу. Только посмей меня остановить. Если ты или твой отец ко мне прикоснетесь, я уничтожу вас. Вы даже не представляете, какая сила во мне скрыта. Ты хотел получить на обеде куколку-дурочку. Кого получил? Не стоит недооценивать меня. Я ухожу, возвращаюсь в Хейзенвилль и начинаю против вашей семьи процесс. За похищение, оскорбление, причинение вреда здоровью и похищение ребенка. Еще попробую приплести покушение – пока что Лавреско твоя жена, и откреститься не получится.

– Позволь тебе напомнить…

– Не позволю, – отрезала я. – Даже в тебе не хватит мерзости, чтобы навредить ребенку. А если хватит, от этого дома не останется и следа. Я устала играть. Хочешь настоящую Кайлу – будет настоящая. Прощай, Райан. Знаешь… жаль, что у отца не получилось тебя прикончить. Он старался, будь уверен.

Лицо Райана изменилось при этих словах. Уход получился эффектный. Я вылетела из комнаты как была, в платье, которое натянула после сна, без прически. Я не думала ни о том, что у меня нет денег на дорогу, ни о том, что как-то нужно будет прорваться через охрану Мэнфорда. Всей душой я жаждала оказаться на свободе, убежать прочь от разрывающей изнутри боли. И не понимала, что отныне куда бы я ни пошла, она будет следовать за мной.

Если бы на пути мне попадались зеркала, там была бы другая Кайла. Та, которая бежала прочь из кабинета отца, сообщившего, что Райан сбежал, прихватив деньги. Я не верила в это, думала, он сделал это, чтобы забрать меня и сбежать, но в глубине души все понимала. И пыталась убежать от этого понимания.

А во мне уже жила Стелла. Его дочь, о которой Райан Хефнер никогда не узнает.

Я почти ничего не видела перед собой, неслась по коридору. И остановилась, лишь когда врезалась в… Сиси. Она упала, смотря на меня снизу вверх, со скрытым торжеством. Мне до боли хотелось ее уколоть, но здравый смысл еще не испарился окончательно, и я промолчала. Она тоже не решалась заговорить.

Но все же не выдержала.

– Может, желаете кофе? – с издевкой спросила Сиси.

– Знаешь, в чем между нами разница? – спросила я, опустившись рядом с девушкой на колени. – В том, что я, оскорбленная, ухожу. А ты будешь трахаться с ним еще пару месяцев, а потом носить кофе новой любовнице. И на оскорбление у тебя права не будет, дорогая. Наслаждайся. Он твой.

Шокированная, Сиси не делала попыток встать, а я обошла служанку и направилась к лестнице. Меня никто не пытался остановить, все уже разбрелись по комнатам. Поместье вообще уходило спать рано, едва стемнеет. Я не хотела думать о том, как пойду через такую ночь искать экипаж. Но это было лучше, чем оставаться рядом с Райаном. Слишком много я ему сказала и слишком много показала. Он использует это, а я не уверена, что выдержу еще раз.

В гостиной я остановилась. На низком столике лежал огромный букет кордеров. Необычной расцветки, красно-черной, цветы были крупные и благоухали – а попросту сказать, воняли – на все помещение. Но не цветы привлекли мое внимание, а конверт. До боли знакомый. Осмотревшись, я пересекла комнату.

Схватила конверт. Руки мелко дрожали, но мне удалось открыть записку, не порвав. Сердце дрогнуло, узнав знакомый почерк. В полумраке я долго всматривалась в ровные изящные строчки.

«Ваша пара никогда мне не нравилась. Мещанство – кривое отражение настоящей роскоши. Хочешь узнать главную тайну поместья Хефнеров? Некоторые двери должны быть открыты. Они открывают чужие секреты… Твоя взволнованная «К».

Помимо записки, в конверте был ключ, и я его сразу узнала. Райан и Мэнфорд забрали ключ от чердака, а «К» его мне вернула. Но я колебалась.

Смотрела то на выход, то на лестницу. Несколько шагов – и я буду свободна. Почему-то верилось, что в этот раз никто не остановит. Но возможность узнать, что прячут на чердаке Хефнеры, была так притягательна. Больше всего на свете я хотела разгадать эту загадку, перестать быть чьей-то куклой и выступить в игре с собственной ролью.

И «К» мне в этом помогала. Она помогла сбежать от Лавреско. И теперь хотела, чтобы я увидела, что на чердаке.

И, Богиня ее разрази, я желала этого не меньше!

Жребий брошен. Назад дороги нет. Стараясь ступать бесшумно и надеясь, что Райану не придет в голову искать меня, я направилась наверх.

* * *

Никто не встретился мне на пути, стихли последние звуки засыпающего дома. Дверь наших апартаментов была закрыта, Райан оставался внутри. Или ушел и мы разминулись, неважно. Я чувствовала волнение, сжимала ключ так сильно, что он впивался в кожу, грозя оставить красные следы.

Там ничего нет, убеждала я себя, чтобы успокоить сбившееся дыхание.

Но знала, что есть. «К» никогда не врала. Хефнеры скрывают что-то на чердаке, и оно тесно связано с поиском артефакта. Надо было выяснить что. Но интуиция нашептывала развернуться и сбежать.

Ключ входил с неохотой. Будто замком давно не пользовались, хоть Райан и открывал его при мне. С громким щелчком наконец замок поддался, но я потратила еще минуту, чтобы вытащить ключ. Не хотелось оставлять его снаружи. Горький опыт подсказывал, что найдется тот, кто не преминет воспользоваться. Та же Сиси – только дай волю меня где-нибудь запереть. Ее ревность уже давно вышла за пределы допустимых отношений с хозяином.

В нос ударил запах пыли, дерева и дождя. На чердаке было настежь открыто окно, в котором в лучах лунного света переливались мокрые листья какого-то дерева. Света не было, отчего все помещение казалось жутким, заставленным разным хламом. Я сделала несколько шагов внутрь. Пол пружинил, но казался достаточно крепким, чтобы выдержать меня.

Еще одна ложь Райана. Зачем?

Чего здесь только не было. Мебель – старинная, в хорошем состоянии. Посуда, дорогая, фарфоровая, тончайшая. Ткани, абажуры, канделябры. Все, что надоедало хозяевам поместья или ломалось, годами стаскивали сюда и забывали. Я видела стопки устаревших и никому не нужных учебников, карты, портреты. Выцветшие пейзажи, целая коллекция морских мотивов. Одна картина особенно меня привлекла – большое полотно, изображавшее огромный лайнер. Буквы на нем гласили «Дельта Инсомния». Лайнер отплывал, а на пристани его провожали люди.

Еще дальше стоял, чуть покосившись, большой секретер, заваленный бумагами. Почему-то мне вдруг захотелось их все просмотреть. Ничего особенного там не было, просто наброски начинающего художника. Поместье зимой, усыпанное снегом. Главная лестница, какое-то озерцо, кусочек городского пейзажа. И люди. Много портретов, набросков и зарисовок. Кому они принадлежали?

Чаще всего встречался портрет милой маленькой девочки, чем-то напоминавшей Стеллу. Я насчитала около десяти ее рисунков, и всегда она была в одном и том же платьице с кружевными оборками. Ни на одном из рисунков девочка не улыбалась.

Последний лист заставил меня вздрогнуть. Я словно окунулась в ледяное прошлое, внезапно, без предупреждения. Знакомые черты лица, мягкие светлые волосы, губы, тронутые улыбкой. С рисунка смотрела Ким, младшая сестра, ныне навечно запертая в лечебнице. Такой я ее запомнила – красивой, улыбчивой, доброй. Мне повезло в какой-то мере: безумия сестры я не видела, в больнице ее не навещала. Не могла себя заставить взглянуть на эту новую Ким. Рисунок на мгновение вернул ее в мою жизнь.

Я подскочила, не сдержав возгласа, когда по чердаку пронесся женский голос. Его я уже слышала раньше.

Голос заполнял собой все пространство чердака, и понять, откуда он исходит, было сложно.

– Кто здесь? – спросила я.

Ответом было продолжение:

Никогда не слышала полной версии этой песенки и не была уверена, что хочу услышать.

Голос становился то громче, то тише, рассеивался среди многочисленного хлама. Я продвигалась к выходу и наконец поняла, откуда льется песня.

Из одного из сундуков, огромных, в которых в старые времена хранили одежду. Голос был чуть с хрипотцой. Мне вдруг остро захотелось уйти отсюда. Но решимость выяснить, что так тщательно оберегают Хефнеры, не угасла.

Наконец я стояла перед сундуком, из которого доносилась песня. Сейчас она сменилась невнятной болтовней, такой же бессмысленной, как сам факт того, что в сундуке кто-то поет.

От волнения и страха тошнило, но я решительно взялась за крышку сундука и с трудом подняла ее. Свет из небольшого чердачного окошка упал в темное нутро сундука.

Я встретилась взглядом с серыми, пронзительными в своем безумии глазами.

В сундуке лежала девушка в длинной светлой сорочке, и, наверное, это было то, чего я никак не ждала увидеть на чердаке. Она была жива, смотрела на меня с некоторым любопытством. За тем исключением, что у нее были очень сухие волосы, а неестественная бледность кожи в темноте казалась жуткой, девушка была симпатичной. Светловолосой и стройной.

Сколько мы так смотрели друг на друга, не знаю, но я отступила, а девушка поднялась, вылезая из сундука. Она двигалась как-то странно, плавно и медленно.

– Ты кто? – севшим голосом спросила я.

Она внимательно меня рассматривала. Этот взгляд можно было пощупать, настолько он был пристальным.

– Как тебя зовут? – снова спросила я.

И, к моему удивлению, девушка ответила:

– Жизель.

– Ты дочь Мэнфорда, – догадалась я. – Он запер тебя?

– Запер, – эхом откликнулась девушка. – Я люблю снежинки. Их здесь много. Посмотри!

Она закружилась по комнате, ловя руками невидимые снежинки. Я засмотрелась на эту красивую и такую несчастную девушку. На несколько мгновений она даже напомнила мне Ким. И на рисунке – это я поняла только теперь – была изображена именно Жизель. Девушка не рассчитала траекторию и врезалась в старое пыльное кресло.

– Осторожно! – Я подскочила к ней, чтобы помочь подняться.

Жизель смеялась. И вдруг так же резко прекратила, с легкостью оказавшись на ногах. Она смотрела в дальний угол, всматривалась, что-то шептала бледными сухими губами.

– Мертвый мальчик, – наконец проговорила девушка. – Он всегда здесь. Почему?

– Там никого нет. Жизель, давай спустимся вниз, ладно? Я обещаю, если тебе причиняли вред, это прекратится…

Она вырвала руку из моей и отскочила к стене, тяжело дыша. Огромные глаза выражали ужас. Она смотрела на что-то за моей спиной. Я подумала было, что Жизель снова видит какого-то мальчика, но потом услышала шаги. И резко обернулась.

– Ты обожаешь лезть не в свои дела, да, Кайла? – спросил Мэнфорд.

– Не в свои? Девушка больна! Ей нужен лекарь!

– Она моя дочь. Запереть ее в больнице, как это сделали вы с сестрой? Поить зельями, превратить в безвольное растение?

– Нет, конечно, запереть на чердаке, где она может пораниться, задохнуться или окончательно сойти с ума. И бегать по всему свету, искать таинственный артефакт, не гнушаясь ни жизнью собственного сына, ни свободой маленькой девочки. Браво, Мэнфорд, вы удивительный кретин.

– Жизель сама выбрала это место. Ей здесь спокойнее.

– Серьезно? Именно поэтому, наверное, я видела ее в коридоре. Ночью. Потому что ей было спокойно? Богиня, что вы творите, Хефнер! Это ваш ребенок! Как можно обрекать ее на такие страдания? Она видит какого-то мертвого мальчика!

При этих словах мужчина побледнел.

– Она говорила с тобой? – Его голос то и дело срывался.

А Жизель активно пыталась вжаться в стену, не понимая, почему не удается спрятаться.

– А что, с вами перестала? – съязвила я. – Вы сейчас напомнили моего отца. Он тоже ставил благо семьи превыше безопасности детей. Райан тоже в этом участвует?

– Кайла, идем в мой кабинет и поговорим, – устало произнес Мэнфорд.

Я колебалась. Мне хотелось увести Жизель, и в глубине души я даже понимала почему. Она тоже была больна, как и Ким, но Ким с начала ее лечения я ни разу не навестила. И теперь пытаюсь хотя бы через Жизель доказать себе, что хорошая.

Но в то же время я видела, как ведет себя девушка, и в чем-то понимала Мэнфорда. Отдать свое дитя в лечебницу страшно, особенно когда есть призрачная надежда на излечение. И проще скрыть безумную дочь, закрыть как можно дальше, в самом темном углу дома. И переживать боль тихо, а на людях улыбаться, словно и не в твоей семье случилось такое несчастье.

Что произошло с Жизель? Всегда она была такой или был несчастный случай?

Иногда невольно думаешь, что смерть не самый худший выход.

От принятия решения меня избавила Жизель. Она закричала. Пронзительно, хрипло, так, что наверняка было слышно в каждой комнате поместья. Я услышала звон, обернулась, чтобы заметить в руке девушки осколок зеркала. И едва успела отскочить.

Жизель бросилась на Мэнфорда с невероятной для хрупкой девушки силой, мужчина не устоял на ногах, и они рухнули на пол. Ступор у меня длился доли секунды, я подскочила к ним и оторвала Жизель, норовящую, казалось, убить отца. Она кричала и вырывалась, как дикая кошка, и моих сил не хватало. Я размахнулась, чтобы ударить девушку и привести в чувство.

Но руку встретила рука Мэнфорда, а потом силой заклятия меня отшвырнуло к стене, в гору хлама. Из глаз посыпались звезды, а дыхание перехватило. Я с трудом приподнялась.

– Не смей трогать мою дочь! – рявкнул Мэнфорд.

Жизель за его спиной опутали светящиеся зеленые нити. Она безуспешно пыталась их разорвать.

– Вы идиот, – сдавленным голосом проговорила я. – Безумец.

– Ты не знаешь, что такое любящий отец, Кайла. И ты не пара моему сыну. От тебя слишком много проблем. Похоже, придется от тебя избавиться. Найти артефакт мне поможет Стелла, а ты… залезла на запертый чердак, встретилась с безумной девушкой и трагически погибла. Виной тому твое глупое желание всюду совать свой нос. Райан это как-нибудь переживет.

Райан… совершенно не к месту я подумала, что если Мэнфорд сейчас меня убьет, то последнее, что запомнит Райан, будет оскорбление. Отлично, Кайла, добавь и это к длинному списку собственных невезений.

Не знаю, что Мэнфорд собирался делать. Подстроить гибель не так-то просто, вряд ли он не понимал, что мою смерть будут расследовать самым тщательным образом. Скрыть магию не выйдет, свалить на Жизель… кто из них еще безумен.

Но он был одержим этой идеей. И не видел того, что происходило за спиной.

Я вскрикнула. Жизель, потеряв контроль над собой, вырвалась из плена магии, в один прыжок настигнув Мэнфорда. На его лице отразилось удивление. Всего лишь удивление – вот что чувствует человек, получающий удар осколком зеркала в спину.

Второй. Третий.

Жизель била яростно, вкладывая в каждый удар ненависть и боль. Я видела, как по ее щекам текут слезы, видела отчаяние в красивых глазах.

Мэнфорд пошатнулся. Из уголка губ показалась струйка крови. Я боялась даже пошевелиться, понимая, что Жизель совсем перестала контролировать себя. Она словно не могла остановиться.

Мэнфорд упал.

– Мертвый мальчик, – раскачиваясь на месте, произнесла Жизель.

Потом подняла голову, уставившись в пустоту.

– Папа.

Я ощутила, как по коже проходит мороз. Она верила в то, что видела. И, кажется, хотела, чтобы это увидела и я.

Попытка отшатнуться, когда Жизель ко мне подскочила, отдалась болью. Окровавленными руками девушка схватила меня за плечи.

– Мы видим, – проговорила она. – Видим свет. Ты видишь его? Она видит.

– Кто? – Голос у меня дрожал.

– Она! – упрямо повторила девушка. – Папа ищет. А она прячет.

С грохотом разлетелась в щепки дверь, на пороге возник Райан. И радость всколыхнулась фениксом в душе. Он бросил короткий взгляд на тело отца и сразу все понял. Подскочил к нам, схватив Жизель за плечи, оттаскивая ее от меня.

Она брыкалась и вырывалась, но силы кончились. Теперь это была лишь слабая девушка, истерзанная болезнью. Она рычала, плакала, кричала. Умоляла и угрожала, но Райан держал ее крепко. Наверное, он хотел, чтобы я ушла, но я едва-едва могла встать. Все тело охватывала боль.

Я поморщилась. Райан заметил и на пару секунд ослабил хватку, будто собирался броситься ко мне. Жизель вырвалась, в ее руках снова мелькнул осколок. Ее взгляд был безумный, в мгновение ока она оказалась около меня, я отшатнулась. Сверкнуло зеркальце, отразив невесть откуда взявшийся солнечный зайчик. Я оттолкнула девушку, но толчок получился слабый. На помощь пришел Райан, он оттащил Жизель подальше от меня и, не заметив сундук, упал на пол, увлекая сестру.

Девушка вскрикнула, я заметила, как на шее у нее медленно проявляется порез. Недостаточный для мгновенной смерти.

Но такой, что ни один лекарь не успеет.

– Райан! – вдруг закричала Жизель, ее голос неуловимо изменился.

Я не сразу поняла, что меня поразило, лишь спустя пару мгновений дошло. Сейчас он звучал нормально. Райана тоже это поразило. Он ослабил хватку.

Жизель обмякла, только плечи вздрагивали от рыданий да кровь пачкала белоснежную сорочку.

Мужчина поднял голову, и мое сердце дрогнуло от вида слез в его глазах. Райан опустился вместе с сестрой на пол, перевернул ее на спину. Она рыдала взахлеб, цеплялась слабыми руками за брата и едва слышно о чем-то просила.

Он ласково, почти невесомо погладил ее по голове, отбрасывая с лица светлые прядки, запачканные кровью. Обхватил ладонями голову, и я поняла, что он сейчас сделает.

Не смогла смотреть. Отвернулась.

Жизель всхлипнула, ее голос то и дело срывался, звучал приглушенно, как из сломанной музыкальной шкатулки.

– Она прячет, – снова повторила девушка. – Райан. Почитаешь мне?

– Почитаю, детка. Закрывай глаза, – хрипло произнес Райан.

В разбитом зеркале отражалось сияние, исходившее от рук мужчины. Я закусила губу. И сколько так простояла, не знаю. Но вскоре обнаружила, что не могу сдвинуться с места. Как бы ни хотела повернуться, не могу.

Лишь когда сзади раздались шаги, а сильные руки сами развернули меня, оцепенение спало.

– Ранена? – Райан заглянул мне в лицо. – Кайла, очнись. Ты ранена, они тебе что-нибудь сделали?

Медленно я покачала головой. Взгляд упал на тело Жизель. Ее лицо было спокойное, глаза закрыты, а на губах играла улыбка. Она, кажется, наконец-то избавилась от всего, что ее мучило.

Но я все равно не могла не чувствовать вину.

Она накрыла резко, в один момент. Ноги подкосились, и Райан чудом меня удержал. Я чувствовала, как сознание ускользает, но подходящих слов найти не могла.

– Райан, – это имя слишком часто звучало в последние минуты.

– Кайли, – ласково отозвался он, – все нормально.

Не нормально. Две смерти из-за одного письма – не нормально. Какой же я была идиоткой.

Вслед за пониманием этого пришло еще одно. Обмороку быть.

* * *

В комнате было темно. Я себя чувствовала так, словно не спала несколько дней. Однако лучше, чем было перед обмороком. Голова почти не кружилась, и даже хотелось есть.

Под одеялом было жарко, и, откинув его, я обнаружила, что обнажена. Платье валялось рядом, на полу. При мысли о том, что Райан меня раздел прежде, чем уложить в постель, почему-то стало стыдно. Почему? Он сто раз видел меня без одежды, а жизнь без его участия не оставила на мне видимых шрамов.

Райан, к слову, был в этой же комнате.

Я никогда еще здесь не была, все в ней выдавало хозяина. Фотографии на столике, куча записных книжек на письменном столе, стеллажи с книгами. Здесь даже пахло по-особенному.

Райан сидел за столом, над бокалом виски. В помещении было темно, только одинокая свеча рядом с постелью освещала крохотный клочок комнаты.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил мужчина.

– Нормально. А ты?

– Жить буду, – усмехнулся он. – Тела уже забрали. Похороны послезавтра. Останешься на них?

– Конечно, – шепнула я, не заметив, как на глаза выступили слезы. – Райан, ты справишься? Что теперь будет?

Он пожал плечами. Получилось нервно, и сердце сжалось от жалости.

– Кайли, – вдруг проговорил он, – ты мне нужна.

– Иди сюда, – позвала я.

Пальцы с удовольствием погрузились в мягкие светлые волосы. Райан закрыл глаза, подаваясь ласке. От него пахло виски, но сейчас этот запах не вызывал во мне неприязни. Внутри плескалась жалость, огромная, непередаваемая. В один день он потерял отца и сестру, остался единственным наследником рода. Практически единственным жильцом этого поместья. А из зловещего особняка оно вдруг превратилось в обычный старый дом.

– Мне так жаль, – шепнула я. – Прости меня, Райан, я не знала о Жизель и не хотела, чтобы так все вышло.

– Ты не виновата. Когда она только начала болеть, то сказала, что убьет того, кто с ней это сделал. Сегодня был единственный раз, когда Жизель проявила агрессию.

– Мэнфорд? – уколола жуткая догадка. – Она считала его виноватым?

Райан начал говорить. Я не перебивала, понимая, что так ему проще, чем ответить на мои вопросы. А их было много, и желание их задать во мне боролось с чувством вины и необходимостью хоть как-то объяснить то, что произошло по моей вине.

– Жизель заболела, когда мне было пятнадцать. Она вдруг просто сошла с ума, сначала все было невинно: сестра забывала свои вещи, терялась в городе, могла по рассеянности надеть разные туфли. Потом все стало серьезнее, она подбрасывала отцу какие-то жуткие вещи вроде мертвых птиц. Все это продолжалось год. В итоге как-то утром Жизель поднялась на чердак и отказалась оттуда выходить. Все попытки вытащить ее силой или переставить мебель на чердаке кончались жуткой истерикой. Папа начал искать способы ее вылечить.

– И нашел информацию по Майлу Кордеро, – догадалась я.

Райан кивнул.

– Он верил в то, что артефакт ее спасет. Сначала отправил меня к твоему отцу, потом учиться на детектива. Ему понадобилось почти пятнадцать лет, чтобы прийти к такому финалу. Я думал, отец не поднимался к Жизель, потому что ему было больно. Он всегда говорил с ней, не входя на чердак, из коридора. И запирал снаружи дверь. Но я знаю сестру. Наверное, лучше всех знаю. Иногда у нее бывали минуты просветления, и она много со мной говорила. Давала советы. Она знала о тебе, Кайли, я много рассказывал, когда вернулся.

– Она выходила. Я видела ее в коридоре, она успела убежать, но я видела ее руку.

– Невозможно. – Райан подкрепил слова качанием головы. – Она была заперта.

– Я неспроста там оказалась. Жизель могла выходить, я не знаю как…

Или знаю? Захотелось ударить себя чем-нибудь тяжелым, а лучше острым. Чтобы не мучиться от этого жгучего стыда.

– Кайли? – Мужчина открыл глаза. – Что такое?

– Я поднялась на чердак, потому что получила письмо. В нем был ключ. Письмо было подписано как «К», и я уже получала такие раньше. Сначала я думала, что это Ким, но Ким заперта в лечебнице. Тогда я решила, что «К» мне помогает. Он… или она… спас меня от Лавреско, подсказав, где будет ждать засада. Я верила этим письмам. Похоже, на это и был расчет. Что я открою и… не знаю, что-то узнаю, напущу на Мэнфорда стражу или Жизель убьет его.

От переизбытка эмоций я вскочила и прошлась от кровати до двери. Потом поняла, что все еще обнажена, и быстро схватила платье.

– Не надо, – улыбнулся Райан, – ты скрашиваешь мое существование таким видом.

– Я думаю, «К» была в доме и выпускала Жизель. Не знаю, правда, для чего. Может, «К» – это Лавреско? И она моими руками устранила главного конкурента в поиске артефакта Майла?

– Я не знаю, Кайли, – покачал головой Райан. – Долгое время я думал, что артефакта никогда не существовало. Но сейчас я почти уверен, что он где-то есть. И боюсь, найти его придется, потому что если его найдет Ника…

– Да, ментальный маг со способностью управлять сознанием – это страшно, – согласилась я. – Значит, найдем. Думаю, письма теперь прекратятся. Посмотрим, что можно сделать.

Меня поражало, как Райан, пережив минуту слабости, возвращается к нормальному состоянию и спокойно рассуждает, планирует, делает какие-то выводы. Словно не его отец погиб несколько часов назад. И не сестру он убил, пусть и подарив ей свободу.

Я подавляла желание заглянуть ему в глаза, чтобы удостовериться, что с ним все хорошо. Он это заметил, потому что сказал:

– Я в порядке, Кайли. Я знал, что рано или поздно все это кончится… не слишком хорошо.

Он вздохнул, убрав с моего лица прядь волос.

– Я рад, что ты не пострадала.

– Нам надо поговорить, – с трудом произнесла я. – О том, что… о чем мы говорили вечером.

– Я устал, Кайли. Сначала общался с детективами, потом сидел возле тебя и пил. Давай отложим выяснение отношений до завтра. А лучше до того момента, как кончатся похороны.

– Хорошо.

Мы замолчали, а я лихорадочно размышляла, уйти мне в старые апартаменты или остаться здесь. Это явно была комната Райана. И я с удовольствием бы ее осмотрела… при других обстоятельствах.

Он сам решил мою дилемму, склонившись и начав покрывать осторожными поцелуями шею и плечо. Я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Здравый смысл начисто отключился, а пережитое напряжение дало о себе знать в самый неожиданный момент. Я почувствовала, как под осторожными прикосновениями таю, расслабляюсь и окончательно теряю способность сопротивляться чарам этого мужчины.

Наши губы встретились в медленном и волнующем поцелуе. Пальцы скользили по ключице, неспешно лаская кожу, от этих прикосновений распространялись волны тепла, а внизу живота все сжалось в тугой комок. Я чувствовала, как выпрыгивает из груди сердце. Райан обвел указательным пальцем затвердевший сосок, склонился и втянул губами. У меня вырвался короткий стон.

– Тебе не кажется, – с трудом произнесла я, – что сейчас не лучшее время для этого?

– Потом ты снова сбежишь, – ответил он, возвращаясь к губам.

Платье, которое я все же натянула, но зашнуровать не успела, оказалось на полу, а я – на постели, среди небольших квадратных подушек. Райан перенес часть веса на руки, его глаза блестели в слабом свете единственной свечи. Мы целовались как безумные, и каждому было ясно, что теперь уже дойдем до конца. Я была непередаваемо счастлива, что это происходит не из-за шантажа, не по его требованию, а просто потому, что нет больше причин делать вид, что мы друг к другу равнодушны.

Я с удовольствием гладила его спину, плечи, наслаждалась ощущением прикосновения к горячей коже, к рельефным мышцам натренированного тела. Райан подавался прикосновениям, тяжело дышал. Он был возбужден, но не переходил к главному, только дразнил до тех пор, пока я не хныкнула, не в силах сдерживать желание.

С самодовольной и немного торжествующей улыбкой он поднялся, чтобы снять штаны, и я увидела, как на повязке выступает кровь.

– Райан! Ты вообще следишь за раной?

До него не сразу дошло, что секс отменяется, а когда я сползла с кровати и направилась одеваться, выражение лица мужчины приняло такое забавное выражение, что я рассмеялась.

– Кайла! – удивленно и немного укоряюще воскликнул он.

– Ты рану перевязывал?

В ответ виноватый взгляд.

Я быстро вернулась с зельями и бинтами, Райан уже был готов к перевязке. Разочарование не утратил и даже обиженно сопел, пока я промывала рану. Он сидел в кресле, я привычно устроилась в ногах, на ковре. Постепенно до мужчины начала доходить прелесть положения. Он все еще был возбужден, и теперь – я заметила лихорадочный блеск в его глазах – обдумывал, как свое преимущество использовать.

Честно сказать, план у него вышел так себе.

– Кайли, очень вредно оставлять мужчину в таком напряжении.

– Да ты что? – притворно удивилась я. – Придется этому мужчине воспитывать силу воли.

– Ты мне мстишь, да? – с улыбкой произнес Райан.

– Ну что ты. Всего лишь напоминаю о том, что ты не единственный, кто любит играть. А если честно, то твоя рана еще не предполагает активных развлечений с девушками, а порцию орального флирта ты уже получил от рыжеволосой красотки. Не думаю, что смогу с ней потягаться.

Он посерьезнел вдруг и взял меня за руку.

– Все равно останься.

– Ладно.

И, направляясь к постели, добавила:

– На самом деле я жутко боюсь старых домов.

* * *

Все произошедшее так вымотало меня, что, проснувшись на следующее утро, я поняла, что проспала почти до обеда. Райана не было, а на столике стоял накрытый салфеткой завтрак. Пришлось быстро приводить себя в порядок. Райану могла понадобиться помощь, хоть я и не знала, смогу ли чем-то ему помочь.

Но он снова меня удивил. Я еще не закончила пить чай, когда мужчина, одетый явно для улицы, вошел в комнату.

– А… – начала я с попытки задать вопрос.

– Одевайся, я хочу прогуляться.

– Все в порядке? – спросила я.

На что Райан мягко, но серьезно ответил:

– Да, Кайли. Но я действительно хочу выйти и пройтись. Там прохладно, тебе принесли шляпку.

А к ней – платье и туфли, все идеально новое и по размеру. Красивый винный цвет мне сразу понравился. Мне смертельно хотелось выйти куда-то за пределы сада Хефнеров, и, наверное, я уже могла спокойно уйти, но все же оставалась рядом с Райаном. И даже на что-то надеялась, правда, совершенно непонятно, на что именно.

И в какой-то мере мое желание сбылось. У самого входа нас ждала карета, и, что странно, она совсем не имела окон. Я недоуменно взглянула на Райана, но тот молча подтолкнул меня к дверям.

И еще одна странность: выехали мы не из главных ворот, а с черного хода, о существовании которого я даже не знала. Карета плавно и бесшумно покатила в неизвестность.

Я украдкой рассматривала Райана. Похоже, ночка выдалась бессонной. Мне стало его жаль, но почему-то я не решилась проявить это сочувствие. Сама не знаю почему. Решила, что произошедшее ночью не существенно изменило наши отношения?

– Так куда мы едем? – не выдержала я.

– Скоро узнаешь. Не волнуйся, я не убиваю хорошеньких стервочек в темных лесах.

Я проглотила издевку, ибо видела в глазах Райана озорные огоньки. Немного полегчало – значит, он не впадет в вечную тоску. Но вид, что обиделась, сделала, изрядно повеселив мужчину.

Экипаж резко остановился.

Райан первый вылез и помог спуститься мне. Мы действительно приехали в лес, только где-то вдалеке, среди мокрых деревьев, виднелся небольшой, но очень красивый каменный дом.

Потихоньку до меня начало доходить, и телом завладел неясный иррациональный страх. Райан словно что-то почувствовал. Моя ладонь оказалась в его руке. Стало немного теплее.

К дому вела неприметная дорожка. На верхнем этаже горел свет, нижние окна оставались темными. Когда мы приблизились на небольшое расстояние, вокруг вспыхнул золотистый купол.

– Дом видно только тем, кто имеет доступ, или тем, кого веду я. Пройти за купол практически невозможно. Он убьет любого мага, особенно ментального. И отсюда вытекает правило, Кайли: не выходи без меня.

На двери даже не было замка – она открывалась магией. Райан впустил меня в уютный дом, напоминающий охотничий, и крикнул:

– Делл, это я.

– Господин Хефнер, – на лестнице показалась молоденькая девушка с темной кожей и ярко-голубыми глазами. Она сделала реверанс и скрылась, а вернулась уже со Стеллой.

Были мгновения, когда я боялась, что Стелла после такой разлуки или не захочет меня видеть, или вовсе не вспомнит о моем существовании. Кто я для нее в сущности была? Вряд ли Стелла вообще воспринимала меня как мать.

Но девочка со всех ног бросилась ко мне, повиснув на шее. Обнимая дочь, я впервые в жизни думала, что теперь точно не захочу от нее отказаться.

– Ну, красавица моя, как дела? Показывай, чем ты здесь занимаешься, – улыбнулась я.

Райан тактично удалился, оставив меня наедине со Стеллой. А еще с собственными мыслями, потому что я так и не рассказала ему о том, что девочка наша дочь. Но усилием воли пришлось загнать эти мысли как можно дальше.

Мы пообедали там вкуснейшим жарким от Делл, которая была и няней, и поваром, и телохранителем. Приехавшая с далекого южного континента, Делл казалась воплощением надежности и здравого смысла. У меня не возникло ни единого сомнения в том, что именно ей под силу защитить Стеллу.

Потом мы долго сидели у камина и читали книжки. Веселый треск поленьев придавал вечеру уюта.

– Кайла, нам пора. – Когда стрелки часов близились к одиннадцати, Райан вошел в гостиную. – Я думаю, Стелле будет безопаснее здесь, чем в поместье. Она привыкла к Делл. И об этом домике никто не знает. Особенно Ника.

Доводы выглядели разумно, и как бы мне ни хотелось забрать Стеллу поближе, пришлось согласиться.

– Поживи еще немного с Делл, хорошо? – попросила ее я. – Мне еще нужно кое-что закончить. А потом мы куда-нибудь переедем. Я буду к тебе приходить как можно чаще. Помнишь ту женщину, что нам угрожала? Пока она на свободе, тебе нужно быть здесь. Она не знает об этом доме.

Стелла все понимала, кивала и, хоть и выглядела грустной, реветь или обижаться не стала. У меня сжалось сердце, когда, обернувшись, я увидела, как девочка стоит у окна и смотрит нам вслед.

– Когда все кончится, ты будешь ее растить? – спросил Райан.

Мне почудилось в этом вопросе некое недоверие или недовольство.

– Да, – немного грубо отрезала я.

Но мужчина сказал совсем неожиданное:

– Ты будешь хорошей матерью, Кайли.

И я думала об этих словах весь вечер.

* * *

На всех похоронах обычно идет дождь. Я не помню ни одних, где бы обошлось без моросящих холодных капель, падающих с серого неба. Может, это потому, что у нас и без похорон дожди шли постоянно?

Мама говорила, что, если идет дождь, значит, Богиня оплакивает умершего. Еще в детстве мне казалось это странным.

Мэнфорда вряд ли стали бы оплакивать высшие силы. А значит, дождь был просто дождем.

Или эти слезы были по Жизель?

Похороны проходили в тесном кругу, помимо нас с Райаном и прислуги, на кладбище было несколько человек, самых близких друзей Мэнфорда. Смерть Жизель от них скрыли, ровно как и в целом существование еще одного ребенка. Ее могила была чуть поодаль, скрытая за раскидистыми молодыми деревьями.

Райан был мрачный с утра. Предыдущий день прошел в каких-то хлопотах по дому, встрече со Стеллой, и грустить времени не было. Сейчас тяжесть смерти отца и сестры навалилась на него всем грузом. Минут двадцать он просто стоял перед свежей могилой и смотрел в пустоту, пока я не увела его к горячим напиткам.

Меня, признаться честно, пугала традиция хоронить родных в специально оборудованном уголке сада. У поместья была большая территория, но все же знать, что буквально в нескольких минутах ходьбы могилы, было не по себе.

Сочувственных слов было немного, разговоров – тоже. Никто не вспоминал, каким отличным человеком был Мэнфорд. Никто не рассказывал забавные истории. Немногословные пожилые мужчины в черных костюмах постояли у могилы, выпили по бокалу виски и пожелали Райану удачи. Прислуга тоже не стала задерживаться, работу в доме никто не отменял.

Мы остались одни посреди дождливого сада, наедине с двумя свежевскопанными могилами.

– Я думаю, Мэнфорд любил вас одинаково. Просто он не был готов к тому, что случится с Жизель. Я видела его, когда ты умирал. Райан, он любил тебя. Не всегда правильно поступал, но любил. Он действительно испугался того, что ты умрешь. Мэнфорд совершил ошибку многих родителей, он отдал все силы одному ребенку, забыв о втором.

– Спасибо, – кивнул Райан. – Может, ты и права.

– Он оставил завещание?

Мне вдруг вспомнилось, как зачитывали завещание отца. А ведь я не смогу получить наследство, ибо нарушила все его условия. Изменила внешность – покрасила волосы, не рожу наследника до тридцати. Стелла вряд ли станет таковым, наше родство теперь только как у опекуна и подопечной.

К слову, о Стелле. Вряд ли кладбище подходит для таких признаний, но, с другой стороны, смотря на могилы Мэнфорда и Жизель, я как никогда ясно поняла, что одиннадцать лет вела себя как идиотка, отказываясь даже от мысли о родстве со Стеллой.

Мне хотелось, чтобы на моих похоронах у могилы стояла семья. И чтобы у детей не возникало, как у Райана, вопросов, а любила ли их мать. Хотелось верить, что Стелле я успею что-то дать.

– Нам надо поговорить.

– Надо, – согласился Райан. – И решить, что делать дальше. Мы объявили в розыск Нику, возможно, понадобятся твои показания.

– Нет. – Я помотала головой. – Не об этом. О Стелле.

– Что такое? Кайли, я не шутил вчера, Стелла в безопасности, пока не находится рядом с нами.

– Выслушай меня, пожалуйста, и не перебивай.

Я так долго не решалась ему рассказать, что чувствовала, как дрожат руки от перенапряжения. Правильно ли я поступаю? Сейчас у нас воцарилось хрупкое перемирие, но кто даст гарантию, что мы сохраним это чувство?

– Мне отдали Стеллу не просто так. Мой поверенный, Герберт Уолдер, практически заставил меня взять ее. Потому что Стелла моя дочь. Родная. Я родила ее и отдала в приемную семью. Отец очень злился и, чтобы наказать меня, отдал Стеллу в семью из Хейзенвилля. Чтобы я видела ее.

– Ты хочешь сказать… – начал было Райан.

– Стелла – наша с тобой дочь.

Он выглядел так, словно я ударила его по голове.

– Ты уехал, мне было семнадцать, отец… был зол. Сейчас я удивляюсь, как мне вообще разрешили оставить Стеллу.

Теперь я думаю, что это как-то было связано с артефактом Майла. Может, папа тоже думал, что Стелла – ключ к поиску. Но Райану я об этом говорить не стала. Он и без того выглядел так, словно я второй раз всадила в него нож.

– И ты решила сказать мне об этом сейчас. На похоронах моего отца.

– Я просто не могла больше скрывать. Это было проще, когда ты ненавидел меня. А сейчас… не знаю.

– Кайла… а я знаю? Ты вот так запросто говоришь, что у нас есть дочь, которая больше десяти лет росла в чужой семье! И ты так спокойно рассказываешь! Как ты могла скрывать от меня ребенка? Как ты могла ее бросить?

Ярость внутри взвилась ядовитой змеей, и я залепила Райану звонкую пощечину.

– Как я могла?! Я?! Ты бросил меня, сбежав с деньгами! Что я должна была сделать? Не притворяйся, что не знал моего отца! И что после секса бывают последствия! Я, значит, должна была разгребать их в одиночку? Или что, обрадоваться, что у меня от тебя хотя бы ребенок остался? Может, мне сейчас тебе в ноги упасть?

Я перевела дух. Райан смотрел с удивлением, а в его глазах больше не было теплоты. И пусть.

– Поразительно, – немного истерично хохотнула я. – Из-за тебя я осталась бесплодна. Из-за тебя меня до самой смерти презирал отец. Не из-за того, что ты со мной спал. А из-за того, что выставил идиоткой, не умеющей разбираться в людях. Из-за того, что оказалась беременной от вора. И сейчас ты обвиняешь меня в том, что я оставила ребенка в другой семье. Я сама была ребенком!

– Хорошо. Мы поговорим позже. Я должен вернуться в дом.

Райан даже не взглянул на меня, просто поднялся в дом и – единственное, что выдало его злость, – с грохотом захлопнул за собой дверь.

Я отвернулась, скрывая слезы, выступившие на глазах. Было обидно. Страшно и обидно, потому что после всего произошедшего я позволила себе поверить в то, что мы с Райаном снова сможем быть вместе.

Не существуй на свете Стеллы, может, все и вышло бы. Но дочь существовала, и ее нельзя было снова отдать в чужую семью. Тогда это решило несколько проблем, сейчас… о таком и думать не выходило.

Что ж, ситуация почти привычная. Слишком часто я примирялась с тем, что Райан больше не принц из девичьей мечты.

Наверное, есть женщины, которым любовь просто не дана. И им стоит смириться, искать отдушину в творчестве или работе. Или в ребенке. Есть женщины, которые уничтожают все светлые чувства одним присутствием.

Возможно, я из таких.

Я найду артефакт. Упеку Лавреско за решетку. Сделаю так, чтобы от тех, кто угрожал Стелле, не осталось и следа. А потом снова попрощаюсь с Райаном. Вернусь в Хейзенвилль, и Стелла будет расти вместе с детьми Кортни и Герберта. Райн прав в одном. Из меня получится хорошая мать. Просто обязана получиться.

Я бросила последний взгляд на могилу Мэнфорда. Человека, который, несмотря на тайные цели и странные методы, дал мне очень многое. Он был мертв, а я оставалась жить, и была в этом какая-то извращенная справедливость.

Мой взгляд упал на надгробие. Под золотистой табличкой с именем и годами жизни едва виднелась какая-то надпись. Может, пара слов о Мэнфорде или благодарность от Райана. В сущности, я не хотела знать, что написали на могиле этого человека. Но почему-то села на корточки и попыталась прочесть.

«В погоне за магией можно обронить самое ценное – жизнь. Здесь лежит человек, который потерял очень много жизней. Теперь все, кто искал кольцо Майла, мертвы. Уверены, что все еще хотите мне противостоять? «К».