Выход

Белат

Возбужденный я собирался, ещё больше распаляясь, смотреть, как мою любимую малышку будут трахать друзья.

А девчушка распалилась и разозлилась. Глаза сверкают. Грудь тяжело вздымается.

А вот сказала маленькая то, что напугала всех нас, кроме неё, которая даже не поняла, что увидела очень важное, но не знала что.

Не может дракон смотреть на женщину с жалостью. Слуга-мужчина ещё может, но дракон — нет.

Мы сильные звери, и инстинкт самцов в нас слишком силен. Смотреть на женщину с желанием, со страстью, с похотью — это про нас, но жалость — это не к нам. Мы не жалеем, мы берем то, что хотим, а женщину мы всегда хотим.

Дед Солано мог случайно посмотреть так на Ольсею, переведя подобный взгляд с внука, и тогда малышка случайно увидела то, как до этого дед смотрел на Солано.

Мы все это сразу поняли и стали отслеживать контур и засекли, что поместье окружено. Я понял, что случился один из редких моментов моей жизни — я испугался. По-настоящему испугался того, что случится.

Малышка была голой, и времени одеть её не осталось. Зулус подхватил её на руки со словами «Надо уходить», но ему ответил входящий вместе со стражниками дед Солано. «Поздно», — сказал предатель, и я со всей ненавистью желал сжать когти на его горле.

Но надо было найти какое-то решение для выхода из ситуации. И я обратился с просьбой по мыслесвязи к Зулусу, я просто умолял его не допустить, чтобы его брат-император истязал Ольсею.

Мы каждый вскричали эту просьбу, и Солано хорошо прикрыл наш диалог с палачом императора, который уже стал для нас своим.

Зулус не успел ответить, нас уже привели к императору и поставили перед ним. И вот тогда случилось самое худшее. Император Зукрон применил к нам то заклинание, которое применяет к строптивым наложницам, которых отдаёт трахать толпе охранников. Он обездвижил нас. Совершенно, только глаза с трудом закрывались, но быстро открывались снова.

Я стоял и не мог пошевелиться, и мы все, как в кошмаре, слушали угрозы Зукрона, но потом Зукрон начал мучить Ольсею. Он слишком сильно дергал её груди, и маленькой было больно.

Я покрылся холодным потом и молил по мыслесвязи друзей вспоминать быстрее противодействие к этому заклинанию. Но они тоже страдали, видя, как Зукрон мучает малышку, и это не помогало искать в воспоминаниях нужную информацию. Отрешиться от мучений малышки было невозможно.

Я всем существом ощущал её страдания, и мой дракон внутри рычал и скулил, как собачонка. Он всё сделал, чтобы маленькой не было больно, но против императора этого было недостаточно, у Зукрона слишком много сил, и он хотел сделать больно и добился своего.

Когда увидел, как любимую подвесили за груди, покрылся холодным потом, ощущая её боль как свою.

Внутри дракон разрывался, так хотел ринуться на императора, но не выходило, и Зулус, как самый сильный из нас, приказывал искать заклинание быстрее. Я выл и рычал от бессилия и боли. У меня такого заклинания в роду не было, а если и было, то утеряно вместе с погибшими родственниками.

А потом в глазах потемнело от ярости и страдания, когда Зукрон начал жестоко насиловать мою малышку.

Я закрыл глаза, не в силах смотреть на это, но слышал его пыхтение, когда он вонзал в нее член, слышал скользкий влажный звук двигающегося в её влагалище члена и шлепающих мою малышку мужских бедер.

И по нашей связи я ощущал, как моей маленькой больно и противно, как она хочет вырваться, и готов был подставить собственный зад, лишь бы малышку перестали мучить.

И этот жестокий урод кончил в мою маленькую. Видимо, не сумел совладать с собой. Вот только торжества от этого не было. Всё затмевало страдание моей любимой.

Я никогда не плакал, но сейчас внутри себя я обливался слезами, и дракон катался от боли и выл. Но самое ужасное началось позже.

Моя боевая девочка, не желая отдавать свой ротик, спровоцировала этого подонка, и он бил её. Он бил её долго, и казалось, я сейчас умру, а потом, оглушенную, он стал насиловать её попу.

Жестоко и сильно он драл её и старался, чтобы ей было больнее и больнее. Я повис в руках охранников, потому что не мог стоять от боли, разрывающей изнутри.

Не смогу забыть её свешенную головку, как серые драконы держат приподнятой перед императором её попку, а он, держа её плечи, с безумным выражением лица бьет так сильно, что звон шлепков раздается оглушительный.

Ощущаю её нарастающую боль, и невыносимое страдание рвет сердце и душу. Кажется, я не в силах ни жить, ни дышать.

Он сделал с ней это и кончил ей внутрь. А по рычанию и по лицу урода было видно то блаженство, которое он испытал.

А малышка совсем обессиленная и истерзанная висела перед ним, а он не успокоился. Её повернули к нему лицом, и он открыл её рот. С жестокой силой он ворвался в её горло и насиловал рот, и теперь я ощущала, как маленькая задыхается.

По мыслесвязи я крикнул, чтобы поторопились, но не только я больше не мог смотреть, как малышку истязают, все остальные, как и я, были на последнем издыхании от мучения.

Когда Зукрон кончил маленькой в горло и вытащил член, Зулус больше не мог терпеть боль и смотреть, как Ольсею убивают. Безжалостный жестокий император, получив наслаждение, мучая жену своего брата, привёл того к самоубийству.

Выслушав Зулуса, Зукрон без возражений согласился убить его, так как тот просил. Но пока император не пронзил сердце брата, Зулус успел сказать нам.

— Он мой брат, между нами родственная связь гораздо сильнее, чем он думает. Зукрон всегда интересовался только собой, и ему невдомек взглянуть на магические нити. А вот я уже давно знаю, что погибнет он — умру и я. Я слишком во многом помогал ему, мы связаны чужой болью и страданием больше, чем сиамские близнецы и даже чем супруги. Погибнет один — умрет и второй. И разница только в одном. Первый умрет быстро и не будет долго мучиться, а вот второго ждет долгая и очень болезненная смерть в постоянных мучениях и долгом вытекании жизни из тела. Он убьёт меня и сразу начнёт чувствовать ужасную боль и то, как жизнь капля по капле уходит. Он не сможет удерживать заклинание обездвиживания, и вы сможете действовать, — и на этом его мысленная речь прервалась и оглушила мысленное молчание. Зукрон пронзил его сердце, и мы больше не слышали того, кто пожертвовал собой ради нашей любимой и всех нас. Того, кто изменил нашу планету, потому что я уже видел, как глобально его поступок менял нашу жизнь.