Глава 18

Две недели спустя...

Я спряталась за чьим-то  высоким надгробием, едва заметив Тархана у могилы матери. Солнце палило нещадно, и камень под моими пальцами казался раскалённым.

— Что он здесь делает? Почему плачет? — прошептала я, прижимаясь к камню.

Тархан сидел, обхватив колени, рядом с камнем, который вчера маги установили на могиле Белолики.

Плечи его вздрагивали.

Я замерла, боясь, что он меня заметит, и плотнее прижалась к нагретому за целый день горячему камню.

Перед глазами промелькнул тот день  — день, когда рухнул мой мир.

Я стояла у портала, откуда маги вынесли тела погибших. Ноги подкашивались, но я держалась. Здесь я и увидела мою маму... И никак не хотела верить своим глазам.  Целительница сунула мне склянку с лекарством.

— Выпей, Белава. Тебе нужно держаться.

Я глотнула горькую жидкость и уставилась на белокурые волосы матери. Её лицо было спокойным, будто она просто уснула. Я никак не хотела поверить, что она больше никогда не откроет свои глаза, не обнимет меня и не скажет:

— Я люблю тебя, моя маленькая княжна.

Маму хоронили в белом одеянии, как следовало хоронить светлых ведьм. Я бережно расчесала её белокурые волосы. Сил плакать у меня не осталось.

— Прости, Белава, мы не успели, — прошептал Тархан, обнимая меня.

Его голос сильно дрожал, и это меня поразило. Он так переживает из-за гибели обычной ведьмы, хоть и сильной?

— Как это случилось? — спросила я чужим, безжизненным голосом.

— Мы нашли их в глубине пещеры, иссушенные тела. Уже давно мёртвые. Мы предполагаем, что дух Купкына испил их жизненную энергию, питался их жизнью и магией.

Хоронили их  тихо, не привлекая лишнего внимания, на кладбище, что располагался за холмом, недалеко от кордона. Только маги и Князь со своей охраной.

— Белава, прости, мы не смогли спасти Белолику,  — сказал мне Князь.  И его голос эхом отозвался в моей голове. Но я не смогла вымолвить ни слова. Только покивала головой, заглушая вырывающиеся из меня рыдания.

Я стояла, застывшая, словно статуя. Никак не хотела поверить, что моей мамы больше нет на свете. Что её смех, её голос, её ласковые руки — больше этого не будет.

И вот теперь я осталась одна. Совершенно одна.

И сегодня, нарвав букетик степных цветов, я пришла на могилу матери. Но, увидев Тархана, спряталась, не зная, как поступить.

— Белава, не прячься за чужим надгробием,  — раздался его голос. — Иди сюда.

Я вздрогнула. Задумавшись о своём, я совершенно забыла о Главе. Он и услышал мои всхлипы.

Вытерев слёзы, я медленно вышла из-за  надгробия и подошла к могиле.

Тархан поднялся. Его лицо было измученным, глаза запали, а кожа потемнела от степной жары. В тёмно-серых глазах читалась боль.  Волосы, без единого намёка на седину, развевались под лёгким степным ветерком. Такие же тёмные, как у меня. И глаза такие же серые.

Стоп! О чём я думаю?!  Внезапная догадка пронзила меня!

— Вы ... плакали? — спросила я, не узнавая свой голос. — Или мне показалось?

— Да. Плакал.

Его слова поразили меня, как молния. Возможно, я не ожидала такого прямого ответа?  Почему? Почему он плачет по моей матери?

— Вы были близки? — спросила я, сжимая кулаки. — Вы ... мой отец?

Он вздохнул, опустив взгляд.

— Нет, Белава. К сожалению... Белолика была очень яркой личностью. В магическую школу, где она училась, я поступил на год позже. Твоя мать была самой красивой девушкой. И очень сильной ведьмой.

Я почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам. Воспоминания нахлынули волной: вот мама, показывающая мне первые заклинания, мама, шепчущая:

— Я люблю тебя, дочка.

— Тогда, кто же мой отец? — мой голос задрожал.

Тархан медленно подошёл ко мне. Его рука дрогнула, словно хотела коснуться меня, но остановился.

— Я влюбился в неё с первого взгляда. Но она уже любила другого. Первого ученика из боевых магов. Казалось, что этот маг тоже был влюблён в неё. Все так думали. Они дружили все пять лет учёбы в школе. А я только и мог, что смотреть на Белолику со стороны и страдать от безответной любви.

— И кто же это был? — я едва слышала свой голос.

— Это был мой средний брат, Радим.

— Князь Радим Серебряный? Но он же погиб, уже давно, в сражении с оборотнями!

— Да. Это было уже после окончания магической школы. Все думали, что Радим и Белолика поженятся, как только получат дипломы. Наш отец согласился на этот брак. Но, что-то произошло между ними, я не знаю. Они поссорились. Белолика уехала в Древоград и всю жизнь служила городской ведьмой. А Радим уехал на границу, там и погиб через полгода.

Тархан замолчал, глядя на надгробие. Я ждала продолжения, затаив дыхание.

— Твоя мать тщательно скрывала твоё рождение. Все думали, что ты родилась уже в Древограде, через год после её приезда. И никто не связывал твоё рождение с Радимом. Ведь все, кто тебя видел, говорили о светловолосой девочке. А потом, когда началась война с чёрной нечистью, и в тебе пробудилась магия, всем было не до тебя. Вот, поэтому , твоя мать и не пустила тебя в магическую школу.

— Но почему? — всхлипнула я.

— Ты так похожа на отца, Белава. Всем известно, что Князья Серебряные своих бастардов забирают к себе. Наверное, твоя мать не хотела расставаться с тобой и скрывала ото всех твоё происхождение.

Я всхлипнула. И слёзы хлынули потоком. Перед глазами вновь возникла мама — живая, улыбающаяся, с тёплыми руками и тёплым взглядом.

— Значит, мой отец...— я не могла закончить фразу.

— Да, Белава, — тихо сказал он. — Твой отец — Князь Радим Серебряный. И ты — его дочь. А мне приходишься племянницей.