Глава 27. Аврора

Аврора

Дни складывались в недели, из недель умудрился каким-то образом сложиться месяц. Жизнь в Аусвер текла своим чередом.

Нудные, взрывающие мозг (хоть и познавательные) лекции. Выматывающие, лишающие сил, но безумно интересные и увлекательные практические занятия.

Учиться оказалось здорово! За вот эту возможность — узнать новое, научиться применять магию на практике, раскрыть свой дар академии Аусвер можно было простить многое. Не всё, конечно.

Я боялась оказаться отстающей на общем фоне, я ведь и в дистрикскую школу не ходила. Зря, кстати, боялась. В Аусвер, как оказалось, набирают из дальних дистриктов. Преторианские и те, что из крупных дистриктов, таких, как Зенон, Фарвати, Милерин обучаются в закрытых магических школах. Самые умные и одарённые поступают в «Преторий» — правительственный университет.

Помимо основной и индивидуальной программы я записалась на все возможные факультативы по магмеханике, даже на выездные семинары выбираться удавалось. Каждый из таких — официальное разрешение на пропуск «забора», что, понятно, всеобщей любви ко мне не добавляло, и пофиг (и вообще ни для кого не секрет), что из-за сильного дара меня «доят» в разы больше, чем остальных.

Правда, в лицо никто не оскорблял (и на том спасибо), да и за спиной не шептались. Первые же попытки были надёжно пресечены Юджином — у него в Аусвер нерушимый авторитет. Даже невзлюбившая меня с первой встречи Жасмин не закатывали глаза при моём появлении. Из уважения к Юджину.

Но я бы в любом случае не обиделась. Просто понимала их всех, по-человечески. Всех. Не только студентов Аусвер…

Нет, о Магистрах речи не идёт, понятно, что они здесь всем заведуют. Но чем больше я приглядывалась к преподам, так сказать, к рядовым магам, которым повезло родиться в Преториуме, к докторусам… лишь убеждалась, что они — лишь винтики, шестерёнки в системе, имя которой — благополучие Триума. Понятно, что симпатии особой к ним не возникало, да и одним пониманием от последствий «забора» не избавишься, но всё же.

В первый месяц моего пребывания в академии Аусвер пополнился двадцатью студентами — тринадцать парней, семь девчонок — и Жатва была объявлена закрытой до следующего года.

Случалось, конечно, видеть всякое — нервный, истеричный смех, переходящий в рыдания и судороги прямо на лекции, попытки заигрывания с магами и Магистрами. Случалось и навещать больных в лазарете. Дважды Юджин остановил меня, успел буквально в последний момент, когда не в силах видеть, как мучаются студенты после «забора», я чуть было не предложила свою помощь с восстановлением магического резерва. И оба раза правильно сделал.

Первая девчонка, Гитана, оказалась подружкой одного из преподов. Он, кстати, сам ей помог восстановить силы — они с Тринадцатым Магистром, Сенекой, провели у её постели всю ночь.

— Экспериментировали втроём, — язвительно сообщил мне Юджин, наблюдая за моей реакцией.

Реакции он, к слову, так и не дождался. Я лишь плечами пожала и взгляд не отвела, хотя, сказать по правде, уколол. Сама не знаю почему, но было очень неприятно.

Вторая, новенькая, которой я компрессы на лбу меняла и обновляла кристаллы в магической лампе (докторус мялся, прежде, чем мне их выдать, а потом посмотрел на меня задумчиво и рукой махнул, мол, эх, была-не была и дал даже сверх нормы), так вот, она на меня потом в благодарность донос написала. Мол, я с докторусом… мерзко даже сказать.

Читала — и строчки перед глазами прыгали. Донос мне Бенжамин Сенека под нос ткнул. Предварительно заблокировав двери в своём кабинете. Ни разу его таким взбешённым не видела…

На Лолу, я, кстати, обиделась. Понимаю, что недостойно, и что в обиде виноват тот, кто обиделся, — так всегда мама говорила, не скупясь на подзатыльники и затрещины и не разбираясь, кто прав, а кто виноват, а вот неприятно всё же было. А если бы я ей о книге рассказала? О своём доступе к восстановлению магии? И донос к Сенеке на стол попал… Мамочки!

Но всё равно её было жалко. Как и остальных. Поэтому я снова и снова сбегала по ночам в пагоду, искала способы помочь.

Для того, чтобы видеть книгу уже не нужно было закрывать глаза, концентрироваться, ходить вокруг неё кругами, как коза на веревочке. А вот с тем, чтобы открыть её, листать… с этим была прям беда. Тяжело, выматывает — лучше уж лодку смолить, честное слово!

Но в книге я нашла главу о накопителях магии и их изготовлении! И даже больше: о перекидывании магических потоков вовне, чтобы сами заряжались, из пространства, как и было обещано! Правда, много было непонятного, вот вроде бы буквы те же, а на деле словно с другого языка переводишь!

Хорошо ещё, что Юджин мне помогал.

Переписывал страницы, систематизировал записи, помогал с расшифровкой. И даже нашёл, куда прятать полученный материал — он обнаружил в парке, за заброшенной экспериментальной площадкой «схрон» нашей знакомой горгульи — всякие бусы, серебряные ложки, кристаллы (а преподы на нас грешат!), осколок фарфорового блюда с золотой каёмкой и надписью «…няя птица»… Ну, ворона она и есть ворона, даром что с рогами и каменная!

После обнаружения тайника в него перекочевал медальон Юджина, с локоном волос матери внутри и нам разрешили прятать там папку с выуженной из книги информацией. Правда, каждый раз после возвращения из Преториума, куда мы выезжали на практику (с полтергейстами общаться, с призраками договариваться, духов стихий усмирять — мало ли дел у студента магической академии) мы всегда привозили «сороке» бусы и всякие блестящие штуки. Юджин как-то раз хотел блестящими обёртками от конфет отделаться, так его чуть не заклевали.

Надо сказать, я тогда так смеялась, что думала не разогнусь.

Горгулья оказалась не злой, а как любил сторож в молельне говаривать, «домовитой».

С Юджином — в силу его надо мной кураторства и общего дела мы стали не разлей вода.

Как только нас не дразнили! Понятно, по-доброму. В основном.

Но поскольку меня записали «в его девушки», мой собственный статус в Аусвер тоже чуть-чуть вырос. Девчонки завистливо вздыхали, пытались выведать, чем я его «взяла». Мол, самый неприступный красавчик в академии.

Знали бы они, что все эти глупости вообще тут ни причём.

Игрит, которая также в добыче информации участвовала с особым азартом, правда, с расшифровкой записей не помогала, мотивируя это тем, что она «больше не работает Оракулом», посмеивалась: мол, Юджин многое бы отдал, чтобы то, чем дразнили, было правдой.

Я только фыркала. Мне по этому поводу разбирательств с Сенекой хватало.

А ведь ты попробуй ещё, найди в этом сумасшедшем графике время посидеть над записями!

Точнее, над интересующей меня главой

«Об автономных носителях магии с возможностью её последующей передачи».

Тут прямо было над чем задуматься…

***

Вот взять, к примеру, телефоны. На них в Преториуме все просто помешаны!

Принцип действия — передача звука на расстоянии. Сам аппарат — я вдоволь навозилась со сборкой на факультативе по магмеханике — довольно прост. Кожаная мембрана, сигнальный рожок для усиления звука. Кристаллы для распознавания звуковой волны, которые постоянно выходят из строя, и, как следствие нуждаются в регулярной смене… Но главное не это.

Без специальной станции ни один телефон работать не будет.

А работает она за счёт электричества, которое вырабатывается динамо-машинами при помощи движения лопастей, требующих, опять же, непрерывной магической подпитки.

Электричество в Преториуме дорого. О дистриктах вообще молчу — там о таких чудесах и вовсе только слышали. И это в лучшем случае.

Прочитав в книге об энергонезависимых мобильных передатчиках, я потом неделю спать не могла.

Это ж какая экономия!

Про некие станции и орбиты, правда, ничего не поняла, ума не хватило. Но зато меня озарило! Если совместить телефонную связь с магией? Ну, то есть вообще отказаться от электричества?

Идея так меня захватила, что я пошла посреди ночи искать Игрит, чтобы поделиться с подругой своими идеями, и призрак, которому вообще-то сон ни к чему, назвал меня сумасшедшей. В этом они с Юджином были солидарны — мой куратор постоянно беззлобно посмеивался, что я своим «упорством к наукам, сентенциям и диспутам» — первый в мире человек, который задолбал призрака.

Но идея-то и в самом деле блестящая!

Если связь происходит посредством магии, а именно — совмещения аппарата с магическим порталом, то там не только голос будет слышно (кстати, куда чётче и качественней!), но ведь можно даже увидеть собеседника, вдохнуть воздух, которым он дышит, ощутить его эмоции, чувства, переживания. Словом, встретиться в полном смысле этого слова, оставаясь при этом на расстоянии!

— Магофон — проще и удобнее стандартных телефонов, связь которых бежит по проводам! — захлёбываясь от восторга, рассказывала я на следующий день Юджину. — А если удастся вывести потоки магического кристалла на извлечение магии из пространства, ну, по тому же принципу, как мы восстанавливаем резерв, можно будет использовать самые дешевые!

Юджин моего восторга не разделил.

— Я не понял, — нахмурился он. — Мы ищем способ своим помочь, или привнести в жизнь преторианских толстосумов ещё немного комфорта?

— Немного комфорта?! — рассвирепела я. — Да ведь это не только для Преториума! Дешёвые магофоны и в дистриктах приживутся, и внешнюю торговлю наладить можно!

— Чушь, — отмахнулся Юджин. — Понятно, что торговлю Преториум под себя подомнёт.

— А патент технологии? — не сдавалась я.

— И патент, — закатив глаза, кивнул Юджин.

— Ну, хоть процент от прибыли…

— Так это всё ради прибыли?!

— Не злись, — замахала я руками. — А вот, к примеру, синема?

— А что — синема?

— А если запатентовать технологию фильмов с эффектом присутствия? Звуки, запахи, бабочки, опять же, вылетающие в зал, даже ветер с метелью — вообще всё!

— Ну, преторианцам вряд ли понравится, если их в синематографе снегом засыплет, — проворчал Юджин и нехотя добавил: — Хотя… использовать против Преториума их же деньги, для Дела… А ты знаешь, идея не так плоха.

И так он выделил это «Дело», что у меня почему-то в груди похолодело.

— Какое такое дело? — переспросила я. — Помощь нашим?

— Нашим, — глухо повторил Юджин и нахмурился ещё больше. — А как эту твою автономную магическую подпитку ещё применить можно?

Я пожала плечами.

— В магических лампах, например, — сказала я немного обиженно.

— В лазарете?

Я кивнула.

— Магические восстанавливающие лампы, по сути — искусственный источник магии, которая приводится в движение за счёт электрической энергии. В процессе работы магическая лампа испускает тело накала, нагреваемое импульсом магического кристалла до нужного фона, который способствует восстановлению резерва студентов. Одноразовые кристаллы дороги, сам знаешь. В буквальном смысле. А если заменить их на самовосстанавливающиеся спирали… Ещё магические батарейки можно сделать, с автоматической подзарядкой… Я к тому, что процесс автономного насыщения живого организма очень сложный, почему бы не начать с малого?

— А ведь и оружие можно изготовить автономное, так ведь? — спросил Юджин.

Я нехотя кивнула.

Об оружии я не подумала.

Куда интереснее думать о том, что принесёт пользу, а не вред! О носителях, о технологии их производства… Эх, были бы знания, материал, технологии… и собственная лаборатория в идеале!

— А что всё-таки за дело, о котором ты говоришь? — спросила я. — Я ведь чувствую, ты чего-то не договариваешь.

— Чувствует она, — фыркнул Юджин.

— И всё-таки, — я намерена была довести дело до конца, но вдруг вздрогнула и перевела взгляд запястье. Вместе с браслетом-напульсником, которые для всех студентов академии обязательны, с некоторых пор на моём запястье появился ещё один. По обычной с виду кожаной плетёнке с бусинками и серебряными колокольчиками — ничего особенного, все девчонки в Аусвер такие носят, — побежала красная строка. Я торопливо убрала руку за спину.

Я вскинула взгляд на Юджина, который подошёл так близко, что, если сейчас вдохну всей грудью — непременно его задену. Грудью.

— Хочешь узнать о Деле? — прищурившись и прожигая меня взглядом спросил Юджин. Голос его звучал почему-то хрипло.

— Я… мне… мне надо идти, — пролепетала я.

Я чувствовала дыхание Юджина на своей щеке, его близость нервировала. Казалось — одно неосторожное движение… И этот миг может очень дорого обойтись нам обоим.

— Ты очень красивая, Аврора, — прошептал Юджин и на миг его лицо исказила судорога, словно эти слова вырвались у него против воли.

— Д…дай пройти, пожалуйста, — одними губами прошептала я.

— Пойдёшь к нему? — спросил Юджин, упираясь в стену за моей спиной руками. — А как же твоё любопытство? Не хочешь узнать о Деле?

— Мне правда, надо идти, — помотала я головой.

— Что у тебя с ним с ним? — повторил Юджин вопрос, который задавал уже не раз. — Почему ты бежишь к нему по первому же рывку?

— Ничего личного! — всхлипнула я, и, каким-то чудом умудрилась присесть, сползая по стенке, чтобы в следующий миг оказаться на свободе. Сердце колотилось, как бешенное, пропуская удар за ударом. — Ничего личного, — добавила я уже спокойнее, на ходу.

Что может быть общего у студентки Аусвер с самим Бенжамином Сенекой?

Он целовал меня. Почти каждый день. Поцелуи были то невыносимо-нежными, то жадными, подчиняющими, окутывающими властным, хмельным желанием. От них коленки подкашивалось, в голове клубился туман, мысли разлетались стайкой испуганных бабочек…

День за днём я привыкала к его губам, к рукам, прижимающим меня так близко, что я задыхалась, плавилась от стыда и ответного желания.

Я не признавалась в этом даже Игрит, ставшей моей ближайшей подругой, но… я ждала его поцелуев. То и дело косилась на браслет, его подарок, ждала. Ждала, когда он позовёт меня. Ждала, когда прижмёт к себе, обжигая ладонями, когда поцелует. Ловила себя на том, что обвивала его шею руками во время поцелуев, отвечала на них пылко, и, как сказала бы мачеха, распутно… целовала его в ответ — и ничего не могла с собой поделать.

Что может быть общего у белой вороны с блистательным Магистром?

Ничего личного… Сделка за ключ от пагоды.

В ночную пагоду Юджин дважды умудрился протащить Касьяна, ещё несколько раз — девчонок, по одной. Которые гарантированно будут молчать, сказал он. Тасю, Жасмин, Ветлу, Ари…

И я делилась магией. Хоть и боялась до одури, что моя тайна расткроется. Слишком многое на кону.

Слишком многое.