Глава 46. Аврора

Аврора

Я, наверное, никогда так не уставала. Даже бегая из дома в молельню и обратно, выполняя самую тяжёлую работу и там, и там. Гудящие к вечеру ноги, немеющие пальцы… всё это показалось вдруг детскими игрушками. Сейчас же от обилия новых знаний у меня буквально взрывался мозг!

Добавить к этому стихийные головные боли, проступающие сквозь туманную завесу образы, большей частью непонятные, вспышки света, бьющие по глазам, странные голоса, шёпот… Казалось, я вот-вот вспомню что-то важное. Что-то очень важное… Но когда боль достигала такого пика, когда я уже не могла её скрывать, Юджин ругался (большей частью на Бенжамина), а Бенжамин грозил привязать меня к кровати и наложить сонные чары. Приходилось подчиняться.

С помощью неутомимой и вездесущей Игрит (дожила, уже призраку завидую!) и способности Бенжамина понимать начертанное Богиней, нам удалось переписать целую главу из книги, которая оказалась никакой не книгой, а Свитком. Живым причём. Хорошо, что ему достался мой характер. Или мне его, не суть. Ровный, спокойный, не вздорный и не взбалмошный, как те же левитирующие фолианты в библиотеке академии.

А по Аусвер, я, кстати, скучала. Сердце за неё болело. За каждую статую в ней, за каждую живую картину, за падкую до бус и серебряных ложек, вредную, но добрую горгулью…

Но с головой погружаться в эмоции было некогда.

Мы практически закончили с экспериментальной моделью магического ограничителя, который должен убедить президента в доброй воле всего магического населения Триума. Я, конечно, понимала, что не все согласятся вживить такой. Взять того же Юджина. Он только презрительно фыркал и смотрел на «новую рабскую фистулу» (естественно, это его выражение!) зло. Но я понимала — удастся убедить его — и с остальными получится. Скорее всего.

В комбинации с автономным магическим усилителем, способным извлекать магическую энергию из пространства и напитывать ей артефакты, мы должны произвести на балу фурор.

Но и этого нам казалось недостаточно: мы вовсю работали над первой, экспериментальной моделью магофона!

По сути — первым в мире, миниатюрным двусторонним порталом!

Через такой, конечно, и пальца не просунешь, слишком невелик диаметр магического вектора и низкая (пока ещё, ха!) скорость передачи, но для проекции объёмного изображения собеседника — прямо над панелью — достаточно! И звуковая передача получалась очень даже качественной! Правда, звук немного запаздывал (опять же — пока!), но это детали.

— …Поэтому магофоны — проще и удобнее стандартных телефонов, которые преобразуют электрические сигналы в звуковые волны, — я репетировала речь, которую буду произносить перед президентом во время презентации наших изобретений. — В данном случае мы больше не зависим ни от магии, ни даже от электричества. Встроенный магический кристалл обойдётся куда дешевле, чем затраты на, — я запнулась, столкнувшись со взглядом Юджина. Друг смотрел зло и как-то отстранённо.

— Что не так? — спросила я, в свою очередь начиная злиться.

Юджин часто заморгал, словно пришёл в себя и дёрнул плечом, мол, все нормально. Меня это не убедило.

— Смотри, куда суёшь, руки-крюки! — прикрикнул на того Бенжамин, и, отобрав у того шестерёнку, аккуратно поместил её в модель.

Ругался Бенжамин беззлобно, но Юджина, по-моему, это ещё больше задевало. По глазам друга было видно, что его особенно бесит то, что Бенжамин обращается с ним как с ребёнком. Что он и не замедлил сообщить. В довольно неприличной форме, эх.

— Хочешь, чтобы к тебе относились, как к взрослому, поступай, как взрослый, — невозмутимо отрезал Бенжамин.

— Может, ты мне ещё и пелёнки сменишь, папочка? — ухмыльнулся Юджин.

— Разве только для того, чтобы освободить на сегодня от этой обязанности Аврору, — парировал Бенжамин и Игрит, сидящая на краю стола, закинув ногу на ногу, фыркнула, а Юджин густо покраснел. Так умеют краснеть только рыжие.

Я вздохнула и постаралась взять себя в руки. Ещё тратить драгоценное время и силы на ругань не хватало!

— А мы успеем запатентовать технологию изготовления магофона? — спросила я Бенжамина.

Тот обернулся ко мне и в тот же миг глаза его наполнились нежностью. И чем-то ещё. У меня было ощущение, что Бенжамин чего-то мне не договаривает. Не того, что может причинить мне вред, конечно нет. Просто… Он как будто не хотел меня расстраивать или что-то вроде того. Я, конечно, не могла его за это винить. Хотя я вообще-то сильнее, чем кажусь.

— Через час мы ждём в гости главу комиссии, — ответил он. — Патент будет нашим, обещаю.

— А этот глава не Магистр, случайно? — спросил Юджин.

— Магистр, — не стал отпираться Бенжамин, и, прежде, чем Юджин успел сказать какую-то грубость, пообещал: — Не удержишь себя в руках, пеняй на себя. Попробуй только сорвать наш план. Не все Магистры одинаковы. И не все согласны с существующим режимом.

Юджин, к нашему с Игрит обоюдному удивлению, промолчал.

— Понятно, что производство и торговлю подгребёт под себя Триум, как и центры обслуживания, мне, кстати, нравится, как в книге они называются: сервисные центры. Но нам достанется хороший процент. В контексте планируемых масштабов торговли это будет весьма солидная прибыль.

— Вы, Магистры, только о прибыли и думаете, — проворчал Юджин.

Мне стало обидно за Бенжамина.

— Ты же знаешь, для чего всё это! — не выдержала я, оборачиваясь к другу. — И всё равно вредничаешь. Не надоело? На свою долю прибыли мы сможем выкупить Аусвер, понимаешь? Академия будет нашей! Вся академия! Для начала… Бенжамин поможет полностью сменить руководство и в Аусвер будут обучаться маги из дистриктов, которые смогут потом возвращаться домой, нести полученные знания и опыт в дистрикты! Распространять по всей стране! Триум расцветёт! Конечно, на набор, скажем, по сто человек в год средств сразу не хватит, но мы постараемся принимать хотя бы по двадцать-тридцать человек, с гарантией дальнейшего трудоустройства. Без магических ограничителей! Это ведь дорогого стоит, Юджин! Не говоря уже о том, что все студенты Аусвер, которые находятся там сейчас, все наши друзья, закончат обучение, выйдут из академии живыми, с выросшим магическим резервом! Сейчас в Аусвер без малого учится двести студентов. Их надо содержать во время обучения, кого-то лечить, с кем-то заниматься по индивидуальной программе! Вот на что нужны деньги!

У Юджина, похоже, было своё мнение на этот счёт. Ему и говорить не нужно было, итак всё с ним понятно.

Большую часть преторианцев перебить, Преториум разрушить. Каждому магу — свободу, граничащую со вседозволенностью.

Восстание, революция, внутренние распри, война.

Как итог — ослабевшее, к радости соседей, разграбленное своими же государство. К слову, среди соседей у нас не только человеческие расы. Есть и такие, по сравнению с визитом которых Аусвер раем покажется. И я ещё молчу о Красном Кристалле (том самом Гневе Богини), о котором мне рассказал Бенжамин. Доберётся кто-то до него — а уж во время революции кто-то точно доберётся — и прощай жизнь в нашем мире. С концами…

Возможно, я бы и об этом Юджину выпалила (ну вот разозлил!), несмотря даже на предостерегающий взгляд Бенжамина. Отвлекла Игрит. Она шумно высморкалась в невесть откуда взявшийся призрачный же платок, им же промокнула слёзы на прозрачных щеках и воскликнула:

— Ты меня растрогала!

— Прости, — я перевела дыхание.

— А, какого чёрта! — вдруг воскликнула Игрит и махнула рукой.

Она вдруг соскочила с края стола, описала вокруг меня дугу, а потом вдруг приблизила своё лицо к моему и приложила к вискам призрачные ладони.

Бенжамин и Юджин метнулись к нам, и я расставила руки в стороны, жестом показывая им не двигаться.

— Всё в порядке! — не отрывая взгляда от призрачных глаз бывшего Оракула, прокричала я. — Мне ничего не грозит, честно!

— Она ничего не сделает Авроре, — пробормотал Юджин, и краем глаза я увидела, положил руку на плечо Бенжамину. Тот сглотнул.

— Не сделает, конечно, — тихо ответила я. — Я… кажется, я вспоминаю…

В мозгу словно вспыхнуло! Лавиной обрушились те самые, пытающиеся пробиться ко мне прежде образы, звуки, голоса! Закрутили, завертели в бешеном водовороте…

И я вспомнила!

Но поскольку это случилось в одночасье, в какую-то долю секунды, моё сознание просто не успевало за этим цунами новой, непонятной, напрашивалось слово — стихийной информации!

— Что ты видишь, Рори? — ворвался в этот сумасшедший информационный поток голос Бенжамина. — Не думай, не размышляй, говори!

— Она из другого мира, — прошептала я. — Богиня. Четырёхликая. Очень красивого. Такого… Я, должно быть, так представляла себе небеса. Много света, много знаний. Много открытий. Технический прогресс достиг такой скорости, такой сложности, что я… я просто не силах понять это. Их механизмы… они стали самовоспроизводящимися. Сознание человека соединилось с вычислительными машинами. Что-то про дополнительный, что ли, искусственный интеллект, память… Память целого мира у каждого! Это невероятно! Биотехнологии, так, кажется, называется стихийное увеличение возможностей человеческого мозга.

Какое-то время я просто открывала и закрывала рот.

— Не молчи, Аврора, — напомнил Бенжамин. — Говори.

— Люди в том мире победили болезни. Почти все… Они начали строить пространственные коридоры, порталы.

Вдруг в ослепительном световом потоке вспыхнули пятнами лица. Двое. Мужчина и… женщина. Белые волосы, брови… Альбинос! Черты лица другие, не мои. И всё же… Всё же было в ней что-то такое знакомое…

— Рори, — услышала я его голос и виски пронзило раскалённой иглой.

Призрак, держащий моё лицо в ладонях, шепнул:

— Ещё немного. Потерпи. Говори быстрее. Облекай мысли в слова.

Я на миг сомкнула веки, показывая, что поняла.

— Её звали Авророй… Блинский ёж! Это не мне тогда она дала имя, когда получилось на считанные секунды проявиться в шторм в нашем дистрикте! Когда маме удалось увидеть её, ожившую стихию! Все думали, Богиня дала имя будущему ребёнку… А она назвала своё!

— Может, прекратить это, — раздался шёпот Юджина. — Кажется, ей больно.

— Тридцать секунд! — поспешила выкрикнуть я и снова принялась описывать информацию, проходящую через моё сознание, позволяющую моей памяти слиться с памятью той, которую мы считали Богиней.

— Она была подругой, — на этих словах мой голос дрогнул, — одного учёного. Тот, кто первым закончил работу над пространственным порталом.

Рори была больна, неизлечимо больна. Она умирала. Знала, что не доживёт до изобретения необходимого ей лекарства. Поэтому решила первой пройти пространственный портал. Во время прохождения должна была произойти перестройка её физического тела, распадение того на мельчайшие частицы, на потоки, а потом произошло бы воссоединение. Но уже без болезни. Она должна была снова «собраться», живая и здоровая, в новом мире. И после смогла бы вернуться домой! К нему…

Но…

Я поморщилась. Слова, мысли, звуки запаздывали. А когда возникали, отвлекали от того, что лилось в меня потоком из глаз Игрит.

— Что пошло не так, Аврора? — тихо спросил Бенжамин.

— Что-то, — прошептала я. — Распасться на потоки получилось, а вот собраться заново — нет. Она уже попала в наш мир, будучи другой формой жизни, иной! И застряла в стихиях! Поэтому у неё четыре лица… Мир попытался отторгнуть иную форму жизни! Аврора же всеми силами старалась выжить. Баланс был нарушен! Ты был прав, Бенжамин. Магия — это и есть мутация.

— Вот почему Оракулы, через которых она говорила, умирали…

— Да. Она… просто другая. Не человек, но и не стихия. Она принесла разум в природу нашего мира. Как тот самый дополнительный интеллект, усиливающий свойства сознания. Сперва всем от этого было плохо. Маги, даже самые маленькие, убивали, не в силах контролировать себя. Но время брало своё. Брала своё эволюция. Мир принимал иную форму жизни, сливался с ней в единое целое, пусть и нехотя.

— Много же времени это заняло… Две тысячи лет…

— И когда всплеск мутации, вызванный её попаданием к нам пошёл на спад, она окрепла настолько, чтобы проникнуть в разум людей. Проникнуть в физическую форму!! Чтобы научить магов управлять своей силой!! Она передать нам всю информацию, которой обладает сама в четырёх живых, абсолютно материальных Свитках!!!

Неожиданно для себя я всхлипнула.

— Что не так? — тут же всполошился Бенжамин.

— Она назвала нашу планету Юноной… Ей здесь нравится. И она очень сожалеет, что так получилось.

— Если бы я знала, что моё попадание в ваш мир принесёт в него магию и разрушения, я бы трижды подумала, прежде чем прыгать в этот клятый портал!.. Послание Четырёхликой, стих 113-А, — тихо проговорил Бенжамин.

— Значит, нашему миру можно помочь? — спросил Юджин.

— Мы уже начали, — прошептала я. — Она должна прийти в четырех ипостасях, в четырёх своих лицах, и только когда они встретятся, получится вернуть в мир баланс. Иначе привнесённой магии скоро будет не хватать — стихийный всплеск мутации заканчивается.

— Но вы же… мы же научились извлекать магию из пространства, — неуверенно пробормотал Юджин.

— Это не её магия, — уверенно сказала я. — Это её знания научили нас пользоваться тем, что итак было у нас под носом. Но без неё, без этой мутации, мы бы не смогли увидеть, какой же чудесный у нас мир…

— Так что же произойдёт, после того, как четыре её лица встретятся? — голос Тринадцатого Магистра дрогнул.

— Не знаю, — покачала я головой. Игрит вдруг отстранилась от меня, убрала руки от лица. Стихийная волна памяти схлынула, и я чувствовала себя уставшей и малость отупевшей. — Но ей явно станет лучше.

Игрит взмыла к потолку, и, описав над нами круг, не прощаясь, скрылась в стене.

Я помотала головой, переводя взгляд с Бенжамина на Юджина.

— Значит, ты и в самом деле живой Свиток Четырёхликой? — тихо спросил друг.

— По сути я — это она и есть, — смущённо пробормотала я. — Только не полностью. Всё же я — это я, — и посмотрела на Бенжамина. Тринадцатый Магистр ответил мне долгим взглядом.

— Значит, за работу, — пожала я плечами. — Бал совсем скоро, успеть нужно многое.