Глава 19

Сергей Выходим из больницы. Стоит передо мной этот лысый пузан весь такой на пафосе, пытается давить авторитетом. Пальцы гнет. Блин, кабанчик, от дел отвлекаешь. Если ты не заметил, со мной нормальная женщина с ребенком, а не твоя избалованная дочка. И они требуют моего внимания. Вслух не говорю. Смысла объяснять детали не вижу. Глухой не услышит. Так, а Маша с Бельчонком все дальше и дальше. Вон, и дорогу перешли уже. Зачем, спрашивается? Все равно же найду. Женщины. Когда мама с дочкой скрываются во дворе многоэтажек, отправляю одного из ребят проследить. Вдруг что. – Значит, так! Что бы с моей Алечкой… – продолжает лысый боров. Он даже на угрозы начинает переходить. Серьезно? Да-а… Ты не кабанчик. Ты древний подыхающий вид динозавров. На дворе давно не девяностые. И даже не нулевые. Сейчас все решается по-другому. А ты кабанозавр живешь прошлым. Да, и перерос я давно тебя. Захочу, задавлю и придушу твой бизнес во всех сферах. И оставшиеся нелегальные финансовые схемы при желании перекрою. И будет тебе счастье. А, если и вправду дурак, и захочешь решить вопрос силой, так и тут я тебя уделаю. Георгий, отец Али, как-то слишком увлекается. Распаляется. Даже его парни начиняют ерзать. Понимают, что мужик не туда клонит. И пугаются все больше, когда начинаю еле заметно ухмыляться. По-доброму так. Но устраивать разборки на улице плохое решение. Тут и камеры везде. К тому же, можно решить этот диалог, сделав кабанчику очень больно. Не физически. А финансово и морально. – Винные заводики, – проговариваю я задумчиво. – Что? – боров прерывает свою речь. Он пока никак не возьмет в толк, к чему я это сказал. – Говорю, с винными заводиками твоими что-то не так… О, по реакции вижу, теперь мой намек понят. И то, что могу поспособствовать закрытию его заводиков. Ага. Боров про это помнит. Так что правильный намек, сродни сжатию за мошонку, быстро отрезвляет. Эти заводики, на данный момент, его главный ручеек дохода. – А мне, представляешь, – принимаю задумчивый вид, – нужны производственные помещения. – Ты… – лицо борова заливается краской от ярости. Делаю шаг к нему. Нависаю. – Я, – соглашаюсь. Георгий видит, что его парни, при моем приближении, чуть подаются назад. Не хотят со мной связываться. Слухи обо мне ходят всякие. На то они и слухи. Да, и заслуга их меня прошлого. Сейчас я так не действую. Поступаю умнее. Борову ничего не остается, как проглотить свои угрозы и гордость. Молча сесть в машину и укатить. Ничего. Он мужик так-то тоже не дурак. Дураки в таком бизнесе не выживают. Как в прямом, так и в переносном. Просто вспыльчивый и горячий. И по привычке сначала пытается решить вопросы старыми методами. Никак не отвыкнет. Я Георгия давно знаю. Был бы полностью отмороженным, дела с ним не вел. А так… Остынет, подумает немного. Прикинет перспективы. Успокоится. Приструнит дочку. Ну, или мне придется принять меры. Теперь женский вопрос… Столько времени потерял из-за борова. Приходит сообщение от посланного «шпиона». Он информирует, что объекты наблюдения сели в автобус. И спрашивает ему, «шпиону», тоже садиться? Пишу, что да. Только, чтобы не спалили. Ну, и пусть скажет номер маршрута. После сажусь в машину и водитель плавно трогает. На месте высадки объектов наблюдения оказываемся немногим позже, как сюда прибывает автобус. Мда… Так себе райончик. Знаю его. С моего детства он ни капли не изменился. Помню у нашей братвы была знатная заруба с местными. Маша с Бельчонком уже вышли из автобуса и прошли во дворы старых двухэтажных домов. На машине туда заехать не получается. Коммунальные службы перекопали въезд. Какой месяц на дворе, видели? Приходится выйти из тачки и идти пешком. Появляюсь вовремя. Два ушлепка тянут руки к Маше. Бельчонок жмется к маме. ПОРВУ! Еле сдерживая ярость, в два счета оказываюсь рядом. Меня и раньше боялись. Но сейчас, после моего окрика, парней сдувает, будто и не было. – Ты нас нашел! – с радостным визгом мелкая бросается на меня. Как же от этого чертовки приятно. На душе тепло разливается. Результаты теста еще не готовы. Но почему-то сейчас понимаю, что мне он и неважен. Еще бы Маша на меня прыгнула… Вот был бы полный набор. Но та осторожничает. Чего-то опасается. Хотя по глазам вижу, рада мне. И не только из-за того, что спас от придурков малолетних. Ну, чего ты боишься меня, глупышка. Это же я. Разве могу допустить, чтобы с тобой… с вами, что-то случилось? От приглашения «на баночку варенья» не могу отказаться. Люблю его, особенно, которое варила Маша. Поднимаюсь по ступенькам и хмурюсь. Не нравится мне это место. Не должна Маша с малышкой тут жить. Соседка моего вида, почему-то шугается. С чего бы? Я добрейшей души человек. Почти. Попав в квартиру, осознаю – это не «перевалочная база». Это постоянное жилье. ЗДЕСЬ?! Бельчонок бегает из комнаты в комнату, приносит игрушки, хвалится. А я понимаю, что это далеко не новые вещи. Некоторые игрушки сломаны. Некоторые сделаны своими руками. Это что получается? Я жилы рвал, выбирался из самых глубоких отстойников, зарабатывал, вкалывал, становился богаче… Спонсировал детские дома, чтобы у одиноких детей хоть что-то было хорошее. А мой, скорее всего мой, ребенок, пускай даже если только Машин, жил все это время в нищете?! В таких условиях? И сама Маша жила так? Сколько всего им пришлось пережить за это время? Язык проглатываю, когда все осознаю. А Маша суетится на кухне. Вижу, вся напряжена. Взволнована, переживает. Все. Ни она, ни Бельчонок больше не проведут в этой дыре и дня. Накрываю Машину ладонь своей. – Давай поговорим.