Глава 5

Сергей А я поворачиваюсь к малой. Та сразу понимает молчаливый вопрос, считывая с моего лица эмоции. Ох, уж эти женщины. – Ты сам дяде доктору так сказал, – пожимает она плечами. Ага! Значит все слышала в тот раз. А не реагировала, потому что… хотела приберечь козырь? Тебя точно не конкуренты подослали в качестве диверсанта? Я сегодня уже на несколько важных дел забил. Перенес. Что будет дальше? Вздыхаю. – Это у нас игра такая, – обращаюсь к окружающим. – Слышали?! Дочки-матери называется. Вот и мы играем. Только в папу. Да, какого я тут распинаюсь?! – Что встали?! – рявкаю так, что все чуть ли не подпрыгивают. А некоторое действительно подпрыгивают. – Быстро работать! Тут же начинается бурная движуха. Я сразу успокаиваюсь. Вообще, подчиненные меня хорошо знают. И не позволяют лишнего. Всегда все исполняют и не перечат. Мне поперчишь. Но сейчас, видимо из-за малышки, у них случился разрыв шаблона. Вот и результат. – Задачу поняла? – переспрашиваю сотрудницу, которой передал ребенка. Та, вытянувшись чуть ли не по струнке от страха перед начальством, кивает как болванчик. А рука ее тянется отдать честь. Еще что-то сказать не успеваю, так как звонит телефон. Я жестом показываю Вике заниматься Бельчонком. А сам, чтобы никто не мешал важному разговору по работе, ухожу в свой кабинет. К концу дня задалбываюсь. Все не успел. В сутках почему-то не тридцать шесть часов. Что не успел, переношу. Оно не столь важное и спешное. За все это время несколько раз навещаю Бельчонка. Оказывается, ей занималась не только Вика. Ее «окучивал» почти весь женский коллектив отдела. Но ничего толкового добиться от ребенка не могли. Правда, до меня как-то донеслось: «Мой папа самый сильный!». Или, вот: «Его все слушаются! Он всех спасает!». Ребенок, конечно, не мой. Но почему-то так приятно стало. По дороге в мою «башню» с «Жакузей», Бельчонок клюет носом. Но отрубиться не дает любопытство и интерес ко всему, что видит за окном. – Ого! – восклицает она, когда смотрит на высоченное застекленное строение. – Настоящая волшебная башня! Поднимаемся на лифте. – Уо-о-о-о! – малая прилипает ладошками к панорамному стеклу, завороженно смотря на отдаляющуюся площадку внизу и городской пейзаж. Насчет еды не беспокоюсь. Когда выводил девочку из бизнес-центра, она держалась за животик. На этот раз не из-за голода. Женщины под конец рабочего дня решили закормить малышку до состояния шарика. Не знаю чем, но они спешно стирали с ее личика остатки крема, когда я зашел за ней. После экскурсий по пентхаусу, после многочисленных «вау» и «ого», малышка устает удивляться. Ей вообще почему-то грустить захотелось. Даже в джакузи не полезла. Бельчонок вернулся мыслями к маме. – А мама точно поправится? – спрашивает эта грустная моська уже в который раз за последние пол часа. – Точно, – уверенно отвечаю ей. А как мне не быть уверенным. Я столько этим врачам сунул… Да и авторитетом надавил. Пусть только попробуют не вылечить. Плюс, отправил одного человека контролировать. Укладываю малышку на кровать в одну из гостевых комнат. Утешая, поглаживаю по голове. Она начинает говорить про какую-то сказку. Но просьбу договорить не успевает. Засыпает. Вот стою, смотрю на посапывающую милоту… И… прямо… скушать хочется! Такая она… Сложно описать. И это никакие не каннибальские наклонности. Просто восторгаюсь няшности и милашности. Интересно, если будет у меня свой ребенок, так же буду любоваться? Мда… Что-то понесло меня. Спать пора. Прикрываю ребенка одеялом. После душа, укладываюсь на кровать в своей комнате. Почти тут же засыпаю, и… Что-то меня резко выводит из сна. Раскрываю глаза. Тишина и темнота. И в этой темноте, прямо перед моими глазами, другие глаза. Почти вплотную. И они смотрят на меня.