Глава 9

Маша Нет, не может быть! Это словно кошмар. Вот, передо мной стоит Сережа. Сильный, уверенный, суровый. Суровый в квадрате. Его лицо всегда такое. Даже если у него хорошее настроение. Надеюсь, что это наваждение из-за болезни и слабости. Но нет. Глаза фокусируются на человеке. Это он. Но сейчас не понятно, что у мужчины на душе. Потому очень страшно. Он подходит ближе, надвигается словно скала. Бегаю глазами по сторонам, пытаясь найти выход. Словно готова вскочить и бежать. Дашу прижимаю к себе сильнее. Не отдам! О чем Сергей сейчас думает? Что «видит», когда перед ним я и моя малышка? Не хочу, чтобы он догадался. Не хочу, чтобы решил, что дочь его. Может, меня не узнает… О чем я? Что за чушь! Он же только что произнес мое имя. Непроизвольно сама выдыхаю: – Сережа… – Мам?! – отлипает от меня Даша и удивленно хлопает глазками. – А ты его знаешь?! Сережа останавливается очень близко к нам. Внимательно рассматривает. Молча. Видимо, ждет реакции… А я не знаю, что сказать. Как ответить? Мне, к тому же, не по себе. Я же отвратительно выгляжу! Да, от меня, скорее всего, ужасно пахнет! Голова не мыта, волосы сосульками, боже! Отчего-то очень стыдно находиться перед этим мужчиной в таком виде. Не хочу, чтобы он меня видел ТАКОЙ! Нужен душ. Нужно… Блин, не о том думаю! Дочка, не дождавшись ответа, радостно заявляет: – Представляешь, это мой папа! ШОК. – А?! – лишь получается выдавить у меня. Я не ослышалась? Папа?! В глазах начинает темнеть. – Как… папа? – голос сипит. Подрывается медсестра. – Прошу посетителей выйти! – командует она, заметив мое состояние. – Пациентке нельзя волноваться… – Мама! – резко прижимается ко мне Даша, боясь, что нас снова разлучат. Да, я сама этого не хочу, хватаю ее крепче. – Пожалуйста, не надо! – прошу я. – В вашем состоянии… – начинает медсестра, но ее перебивает Сергей: – Позвольте, дочке с мамой пообщаться, – настойчиво произносит он. Вроде просит, а в то же время звучит как приказ. – Дайте им время. Видите, девушке лучше. Видя, что нас не собираются разлучать, Дашуля поясняет: – Он сначала спас меня от дяди-охранника, – уткнувшись в мой живот головой, бормочет дочка. – Мама, прости, я не хотела плохо поступать. Но тебе нужны витамины, так врачи всегда говорят, когда болеешь. И ты мне говорила, когда я болела. Я правда, больше не буду. До меня очень плохо доходит сумбурная речь ребенка. То ли она так говорит, то ли я в таком плачевном состоянии. Сережа лишь смотрит. И не лезет с вопросами и претензиями, за что я ему благодарна. – А потом меня хотели забрать в детский дом, а он меня спас, сказал, что папа, – продолжает пояснять дочка, уткнувшись головой в меня. Значит это Сережа оплатил мне палату и уход. Но… Как он догадался, что Даша его дочь? Или не догадался? А как он вообще оказался рядом? Не могу ничего понять. На мужчину тоже смотреть не могу. Глаза держу опущенными. Не хочу встречаться взглядом. В то же время, другая моя часть, хочет броситься ему на шею. Поплакаться о всех своих проблемах. Но нельзя. Было бы очень здорово, если бы Сережа просто ушел. Но он стоит. Мужчина, к которому до сих пор испытываю чувства, стал более сдержанным. Он и раньше не слыл вспыльчивым, а сейчас как скала. Не выдерживаю первой. Просто не могу ни спросить, как ни стараюсь. – Зачем ты здесь? Сережа в ответ задумчиво трет подбородок. Я хорошо знаю этот редкий для него жест. Показывает, что бывший сам не понимает, как все произошло. Через паузу произносит: – У меня немного другие к тебе вопросы. Но он их не оглашает. Видимо, жалеет, из-за моего болезненного состояния. – Мам, а ты ела наши фрукты? – Даша разряжает обстановку вопросом. – Фрукты? – не понимаю, о чем она. Дочка же сурово, словно повторяя мимику отца, поворачивается к медсестре. Правда, на ее личике это выглядит комично. – Мы маме витамины принесли, – грозно произносит малышка. Вообще, она у меня скромная и во многом робкая в присутствии посторонних. Но если ей кажется что-то несправедливым, особенно по отношению ко мне, она превращается в «заступницу». – Фрукты на месте, – успокаивает медсестра дочку. – Как только можно будет, твоей маме позволят их скушать. Даша сменяет гнев на милость. После чего тараторит о какой-то волшебной башне с Джакузей и красивым хрустальным лифтом, «ОООЧень офигенным!». По ее словам, она ночевала в квартире Сергея. Он даже брал ее на работу. Страх за безопасность дочери накатывает с новой силой. Там у него на работе одни лишь бандиты. Зачем он ее с собой брал?! Разве не понимает, как это опасно?! Правда по описанию дочки там полно добрых теть, что ее целый день развлекали. Что-то это не походит на бандитский притон, что рисовало до этого мое воображение. Это немного успокаивает. Пока я продолжаю общаться с дочкой, Сергей отвлекается на телефонный разговор. Судя по всему, он говорит с какой-то девушкой. – Так диверсифицируй! – слышу обрывок фразы. – Кто советует? И правильно она тебе посоветовала. Только ты совершенно не то поняла, что до тебя пытались донести. Делай, как говорю… Уверенный и властный. Даже больше, чем раньше. И сейчас хоть и выглядит грозно, но больше походит на очень богатого делового бизнесмена. Если раньше девушки и женщины просто на него вешались, то сейчас, уверена, они с него не слезают. Отчего-то эта мысль очень неприятна. Через некоторое время медсестра тактично намекает, что пора заканчивать прием посетителей. Даша уходить не хочет. А я так и не осмелилась задать Сереже больше ни одного вопроса. Когда заикаюсь насчет дочки, мужчина успокаивает меня: – Не переживай. Пока ты в больнице, поживет у меня. Там Бельчонок в полной безопасности. Бельчонок? Моя малышка с ее непослушной копной волос, и правда, похожа на этого пушистого зверька. Я боюсь за дочку. Но она, как я вижу, относится к мужчине хорошо. И он к ней. Мне Даша несколько раз успела рассказать, какой он хороший и как ее от всего защищает. Да, и другого выхода пока не вижу. Ей действительно больше не с кем оставить. Чудом уговариваем дочку от меня оторваться. Уверяем, что мне намного лучше, теперь каждый день будем видеться, и скоро меня выпишут. А там и праздник устроим. Уже выходя, Сергей оборачивается. – Мы еще с тобой обязательно серьезно поговорим, – произносит он и выходит из палаты.