Глава 8

Маша Когда прихожу в себя, сознаю, как мне плохо. А еще хуже оттого, что не знаю, где моя малышка. Дашуля. Страх за нее царапает изнутри, заставляя другие неприятные и болезненные ощущения притупиться. Веки получается разомкнуть с трудом. – Даш…а, – сиплым голосом выдаю я, открывая глаза. Я в медицинской палате. Ко мне тут же подбегает девушка в халате. Задает вопросы. Не слышу ее. Вернее, даже не пытаюсь. Где моя дочь?! Что с ней?! Мне кажется, я кричу. Или стараюсь кричать. Пытаюсь вырваться. Но сил нет. Дикая слабость. Перед тем, как снова окунаюсь в темноту, моего сознания достигают обрывки фраз: «с вашей дочкой все хорошо», «ее приведут, как только вам станет легче». Когда липкая и болезненная тьма отпускает меня, первой мыслью становится: «Что с Дашенькой?». Мне кажется и в отключенном состоянии я умудрялась только об этом и думать. Когда открываю глаза, меня уже ждут и сразу успокаивают. В горле все пересохло. Когда пытаюсь что-то сказать, его словно наждачной бумагой изнутри скребут. Но теплая жидкость, которой меня поит медсестра, облегчает состояние. Как-то слишком хорошо за мной ухаживают. С чего так? Мне рассказывают, как привезли на Скорой вместе с ребенком. Кажется, я сама успела ее вызвать. Как же я довела свой организм до такого изнеможения? Считала, подумаешь простуда. Хотела побольше заработать перед праздниками. Порадовать ребенка. И так моя девочка в последнее время недополучает всего того, что имеют другие дети. Старалась изо всех сил. Надорвалась. Осложнение. А денег на дорогие лекарства нет. Возможности лежать и лечится тоже не имела. Нужно же и за кредит отдавать. Помощи ждать было не от кого. Мы с Дашенькой только вдвоем. Подумала, как-нибудь справлюсь. И вот результат. – Ее папа забрал, – благожелательно улыбаясь, «успокаивает» заботливая медсестра. ЧТО?! Какой папа?! Увидев мою не совсем адекватную реакцию на свои слова, медицинский работник пытается все объяснить. Когда меня привезли, не нашли кому передать ребенка. От меня то ее еле оторвали. Мое состояние был плачевным. Прогнозы туманы. Решили оформить в детский дом. Даша и сбежала. А потом ее привел респектабельный мужчина. Назвался папой. Какой-то левый мужик говорит, что Даша его дочь! Они даже документы не проверили! Просто спокойно дали ему увести мою дочь с собой! Но есть момент, который немного успокаивает. И хоть я очень сильно переживаю, надеюсь, что с Дашулей все в порядке. Не стал бы человек, замышляющий недоброе дело, оставлять свою визитку, платить бешеные деньги мне за отдельную палату и особый уход, присылать наблюдателей, и созваниваться, выясняя мое состояние. На это и напирает ухаживающая за мной медсестра. Еще жалеет, что не видела мужчину своими глазами. А по словам некой Марьи Семеновны, он высокий красавец. И с завистью поглядывает на меня. Возможно, еще и в мыслях недоумевает, почему я не знаю его. Намекает на потерю памяти. В сериалах, мол, такое часто. – Как его зовут? – спрашиваю девушку. – Это как раз у Марьи Семеновны и Борис Палыча спрашивать нужно, – отвечает та. – Не беспокойтесь. Мне сказали, что этот мужчина сегодня же вечером с дочкой вашей приехать обещал. Ему сразу позвонили, как вы утром пришли в себя. Меня немного кормят бульоном. Потом слабость берет свое, или мне что-то вводят, и я засыпаю. Просыпаюсь в течение дня урывками. Все время думаю о дочери и о том, кто назвался ее отцом. У нее есть настоящий отец. Но он о ней не знает. И я не хочу, чтобы узнал. С ним опасно. Очень сильно я любила того смелого и дерзкого парня. Да, и сейчас все никак забыть не могу. Высок, крепок, силен не только физически. Многие его боялись. Очень много девчонок, да, и женщин постарше вешались на него. Но Сережа выбрал меня. Наши отношения вспыхнули как бенгальский огонь. Искры летели во все стороны. Но вокруг него постоянно происходили опасные вещи. Он сам ввязывался в разное… Вел криминальные дела. Он все время повторял, что это временно и строит легальный бизнес, просто нужно время. Но его не было. В последнее время вокруг него стали крутиться непонятные опасные личности. Обстановка накалялась. Сережа ввязывался в совсем страшные вещи. Когда я узнала, что беременна, меня вообще, чуть не похитили. Все ради того, чтобы с моей помощью надавить на Сергея. Сделать ему больно, причинив вред мне и моему малышу, о котором никто не знал. Мой Сережа тогда спас меня, но я поняла одну важную вещь. Рядом с ним я и ребенок в опасности. Да, и ему самому будет опасней, если поблизости будет тот, из-за кого на него можно повлиять. А на мои уговоры бросить все, он отговаривался, что только хуже для себя сделаем. И необходимо довершить начатое. И я ушла. Сказала, что устала от всего этого. Он мне надоел. Что за мной давно ухаживал более спокойный и обеспеченный молодой человек. Что он сделал предложение, я согласилась и уехала в другую страну. Все это я выдала частями. Первую лично. Вторую, через пару дней, избегая и игнорируя звонки, отправив голосовое. Я не хотела видеть его в этот момент. Знаю, что он был разгневан. Очень. И вот после всего того, что случилось, вряд ли Сергей будет рад меня видеть. Он во мне нуждался тогда. Нуждался в моей поддержки и разрядке, что я давала ему. А я предала, бросила. Но это нужно было ради ребенка. Как бы день мучительно долго не тянулся, вечер наступает незаметно. – К вам посетители, – сообщает улыбающаяся медсестра. И в палату влетает Дашенька. Моя родимая! – Мамочка! Она плачет. Я не отстаю. Прижимаю ослабшими руками девочку к себе. Та прижимает меня еще сильнее. Ее маленькая грудь дергается от всхлипов. Как же я боялась за нее. Точно не пережила бы, если с ней что-то случилось. – Маша? – раздается до боли знакомый мужской голос. Поднимаю заплаканные глаза и вижу размытый силуэт крупного мужчины.