Глава 7

Сергей После очередного взрыва восторга при спуске в лифте, малышка, вдруг, начинает грустить. Причем, без какого-либо перехода. Просто, раз, и моська сильно печальная. – Что случилось? – спрашиваю Бельчонка. Когда она такая, чувствую себя не в своей тарелке. С какого-то хочется исправить такое положение вещей. Сделать милую мордаху улыбастой. Руками что ли растянуть за щеки? – Ну, – подбирает она слова и чуть ли не всхлипывает, – как мы придем к маме без подарка? Выражение лица и васильковые глаза девочки в этот момент выражают вселенское горе. Все это настолько трогает душу и сердце, что… Смотришь на это и все осознаешь. Ну, да. Действительно. Как можно к ее маме идти без подарка? – Подарок нужен, – бормочу вслух. При этом задумываюсь… Что нужно? Цветы, драгоценности… Стоп! Стряхиваю наваждение. Что происходит? Снова смотрю на мелкую. Та продолжает грустно и выпрашивающе смотреть на меня. Глазки честные-честные. Она, что, с рождения имеет врожденный женский навык – присесть на кошелек мужчины и покупать все, что этому мужчине не нужно? Бельчонок же услышала мое бормотание, потому радостно заявляет: – Можно тогда на твоей работе возьму много бумаги, карандаши и скотч? – А? По твоему этот набор для рисования будет хорошим подарком для твоей мамы? – удивляюсь просьбе. – А скотч тут причем? Он тут никак не «помещается» в набор. – Хи-хи-хи! – хихикает малышка. – Ты чего? Я букетик буду делать для мамы. Скотчем склею цветочки. Она восприняла мой вопрос как шутку и прикол? Не буду разубеждать. – Понятно, – проговариваю я. – Конечно, бери. Нет, навык «присесть на кошелек» развит еще не в полной мере. Я уж испугался за ее будущего мужа. Да, в любом случае, ему придется несладко. Хотя… Пусть обеспечивает. Мужик он или кто? Так, а почему я за это пекусь? В машине девочка снова пялится за окно. А у меня вибрирует телефон. – Здорова, Кирюх! – принимаю входящий вызов. – Здорова, Костолом! – приветствует меня Кирилл. Друг, что знает меня с самого детства. Вместе с ним мы прошли через все тяжелые испытания. Отбивались от гопоты, потом сами всех нагибали. Строили вместе свой первый бизнес, защищали его, захватывали чужие… – Не называй меня так, – усмехаюсь. – Это все давно в прошлом. Иначе, припомню все данные тебе прозвища. – Ладно-ладно, – раздается смешок в трубке. – Ты же помнишь, у нас сегодня важная встреча и-и-и супер важное приобретение. – Конечно, помню. Но приехать не смогу. – Серег, ну ты чего? – обижено спрашивает друг. – Кирюх, знаю как тебе важна эта горнолыжка, – успокаиваю его. – Но с доками и с остальным все в порядке. Мы же проверяли. И тебе я полностью доверяю, знаешь же. У меня охренеть сколько дел и обстоятельств. – Ха. Знаю твои дела. Особенно обстоятельства. Аля или Анжела уговорили провести с ними время? – Не угадал. – Ладно. Хрен с тобой. Вечером заеду отметить. Твои телки подождут. И друг вешает трубку, не дав ничего ответить. День проходит насыщено. А у меня по-другому и не бывает. С утра нас встретила «женская сборная» компании со всех отделов. И тут же забрала на попечительство Бельчонка. Рявкнул, чтобы не дурью маялись, а работали. Вроде разбежались, оставили девочку с Викой. Но как только, так сразу находили время на общение с ребенком. Они все поверили, что это моя дочка. Потому решили, что через нее можно найти ключик ко мне. Пф… Звонила Анжела и Аля. Всех послал. В смысле, сказал, что нет времени. Хорошо, что последняя не приехала в офис. Она могла. Увидела бы Бельчонка. Мне тут только разбирательств всяких не хватает. Вечером, наконец, покидаю кабинет. Мелкая уже ждет меня с нетерпением. С букетом в руках. Букетом? Реально, букетом. Куча закрашенных цветными карандашами листов А-четыре, свернутых в рожки, скрепленных в узких снованиях скотчем, обернуты другим листом бумаги. Выглядит, действительно, красиво. Вот же ж креативщица! К букету скотчем приклеена записка. Там не совсем ровными печатными буквами написано: «Мама я тебя люблю». Ого! А Бельчонок уже писать может?! Возможно и я в пять-шесть лет умел. Просто не помню. Малышка всю дорогу трясет меня за руку и радостно, как заведенная повторяет: – К маме, к маме, к маме! Ерзает по дивану. Кочует с места на место в нетерпении. Совсем освоилась, словно это ее машина. Ни как в первый день. Теперь я знаю, для чего придумали детское кресло с пятиточечными ремнями. Чтобы приковать ребенка, и он не дергался. Это только потом решили мотивировать безопасностью малыша. Может, все-таки купить? В больнице нас встречают. Чуть ли не раскланиваются и ковровую дорожку не расстилают. Похоже, слишком много «накинул» сверху. – Проходите, – подводят нас к палате. – Только постарайтесь сильно не волновать пациентку. И долго «гостить» нельзя. Я, в принципе, это понимаю. Но как объяснить Бельчонку. Она маму давно не видела. Сильно переживала. Боялась, что потеряет. Теперь ей позволяют увидеться с ней. Девочка на месте даже не стоит. Дрыгается и подпрыгивает от нетерпения. Какой там, сильно не волновать? Боюсь, мелкая набросится на мать сразу, как только ей дверь откроют. Как бы не добила слабый организм матери радостными обнимашками. – Мамочка!!! Взвизгнув, малышка врывается в палату. Там и радость и плач одновременно. Вхожу следом. Девушка, что обнимает ребенка, выглядит очень ослабшей. Ее движения вялые. Но, несмотря на это она обнимает дочку. Благодарит за чудесный букет. Улыбается. Всем видом показывает, что ей намного лучше, лишь бы не расстраивать ребенка. Тоже плачет. Наконец удается рассмотреть лицо девушки. И вот смотрю на нее и не могу поверить своим глазам. Да ладно?!