Эпилог
Пять лет минуло с того рокового ужина, словно вечность пролегла между тогда и сейчас.
Сердце, разорванное на части убийством Шона, я собирала по осколкам, словно драгоценную мозаику.
Два года — два года непрерывной скорби — и вот, в мою жизнь ворвался Томас Блэйк, бывший спецагент из отдела по организованной преступности, ставший моим спасением.
Год спустя мы обменялись клятвами верности, поженились, а еще через два года на свет явилось наше чудо, наша девочка — Хоуп, что значит «надежда». Она — живое напоминание о том, что даже в самой беспросветной тьме теплится искра света.
Она — мое все.
Что до Хантера…
Томас месяц назад открыл ему правду. Не прошло и суток, как Хантер выследил и уничтожил Ричарда Астрида. Я отстранилась от деталей его мести, но в глубине души чувствовала, что Ричард заслужил эту участь. Смерть — слишком легкое избавление по сравнению с теми годами ада, которые Хантер провел в заточении по его вине.
А после Хантер исчез, словно его никогда и не существовало. Я рада, если он в безопасности и просто продолжает жить.
Иногда, укачивая спящую Хоуп на руках, я смотрю на ее ангельское личико и думаю о Хантере. О той невыносимой боли, что ему пришлось пережить, о той кромешной тьме, в которой он был вынужден выживать. Не знаю, сможет ли он когда-нибудь по-настоящему простить Ричарда, но я молюсь, чтобы он обрел покой. Тот покой, которого он заслуживает после всего пережитого.
Томас — моя скала, моя незыблемая опора. Он доказал мне, что любовь способна расцвести даже на пепелище самой страшной трагедии. Он чувствует мою боль, разделяет мою скорбь и понимает мою нежность к Хантеру. Он знает, что частичка моей души навсегда останется в прошлом, но любит меня такой, какая я есть. И за эту безусловную любовь я буду благодарна ему вечно.
Наша Хоуп — это наше будущее, живое доказательство того, что даже после самых темных ночей неизбежно наступает рассвет.