Глава 29
За тонкой дверкой ветхого шкафа отчетливо слышится глухой стук каблуков.
Сжимая пальцами старое мамино платье, я кусаю губы, чтобы не закричать. Пульс зашкаливает, а удары сердца отдаются в ушах. Пыль забивается в ноздри. Начало щипать. Еще немного и чихну. Но в самый последний момент все же сдерживаюсь.
«Папа, папа, папочка…», – раскачиваюсь из стороны в сторону и мысленно повторяю. Как мантру.
Зажмуриваюсь. Загадываю, чтобы злая женщина, рыскающая там, снаружи, исчезла. Будто никогда ее и не было. Но открываю глаза и снова слышу стук ее каблуков. Правда, теперь он раздается ближе и отчетливее.
Я прогоняю в памяти последние слова отца. Сидеть тихо, как мышка. Не высовываться. Не звать его. Не плакать. Иначе рассеется заклятие невидимости. И Черная ведьма найдет меня.
Я держусь. Твердо следую инструкциям. Несмотря на то, что внутренности сжимаются от страха. Но стоило открыться дверцам, едва не вылетаю стрелой.
Таращусь во все глаза на заглянувшую внутрь жгучую брюнетку, с бледной и гладкой, словно фарфор, кожей. Она проходится глазами по свисающим с вешалок платьям и юбкам. Мажет по мне, как по пустому месту. Гневно сжимает и без того тонкие губы. И с грохотом закрывает шкаф.
Фух! Кажется, пронесло.
Но я продолжаю сидеть, даже после раздавшегося звука захлопнувшейся входной двери. И только когда свет снова ударяет в лицо, и я вижу отца, вся накопившаяся во мне напряженность начинает выходить вместе со слезами.
– Папа, папа, папочка….
Бросаясь в его объятия, я чувствую, как меня трясет. Виски ломит от боли. Он гладит по голове. Успокаивает. Говорит, что она ушла. Обещает, что больше меня такой опасности не подвергнет. А когда я перестаю реветь, берет за плечи и смотрит прямо в глаза.
– Белла, детка, тебе придется уехать.
– Куда? Зачем? – страх возвращается, а с ним и слезы.
– Оставаться нельзя. Эта ведьма в любой момент вернется. А я не хочу, чтобы ты попалась ей на глаза. Поедешь на вокзал, оттуда первым же поездом на Бринвик, к моей сестре.
– Тете Анне? Она же нас терпеть не может?
– Вот и отлично. Значит меньше шансов, что тебя будут там искать.
– Меня? А ты?
– Мне придется остаться, милая. Вдвоем они нас сцапают уже на выезде из города. Одной у тебя намного больше шансов остаться незамеченной. Но клянусь, как только все улажу, я приеду за тобой. И мы вернемся домой.
– Я не хочу. Пожалуйста. Я боюсь за тебя…
– Со мной все будет хорошо. Просто… я должен сам исправить собственные ошибки. – Он протягивает руку и касается моей макушки. – Так будет надежнее. Не сопротивляйся.
Горячая ладонь обжигает. Идущие от нее электрические импульсы проникают в тело. Меня подхватывает вихрь и следующее, что я вижу – это толпы людей, широкую улицу и чемодан в моей руке.
Голова пустая. В ней бьется только одна мысль – «Меня зовут Изабелла и мне нужно на вокзал».
Резко придя в сознание, я поморщилась. Голова трещала так, словно по ней долго стучали молотком. Сквозь толщу мрака, различила склонившееся надо мной знакомое лицо
Воспоминания давно минувших дней нахлынули лавиной, сплетаясь с моим настоящим и выстраиваясь в сложную цепочку. Рисуя до боли родные черты. Лицо из сна, принадлежащее моему отцу, которого все это время считала обычным дворником… Виктором Семеновичем.
Привстав на локтях, я отпрянула назад, пока не уперлась спиной в холодную стену.
– Папа? – голос был чужим. Глухим и абсолютно бесцветным.
– Белла, детка, не делай резких движений. Тебя ударили по голове. Я снял заклятие забвения и запечатал рану, но она снова может открыться.
Миллионы вопросов разрывали меня изнутри. Кто меня ударил? Где мы находимся? Какого черта здесь происходит? И на каждый хотелось знать ответ. Но начала я с самого болезненного.
– Я… я все вспомнила. Ты бросил меня. Стер мою память. Почему?
– Прости меня, девочка моя. Я не хотел причинять тебе боль. Но только так я мог тебя спасти, – сидя на деревянном полу, он опустил голову между коленей и обхватил ее руками. – Идиот. Надо было просто держаться подальше. А я решил, почти три года – большой срок. Думал, они забыли о нас и больше не потревожат. Но снова облажался. Теперь из-за меня тебя могут убить.
– Убить? Кто?
– Черная ведьма.
– Она здесь? – я заозиралась по сторонам, ничего толком, из-за отсутствия освещения, не видя.
Кажется, мы в подвале. Довольно просторном. И пахло здесь не сыростью и плесенью, а свежими травами и приятной прохладой.
– Ушла. Скоро вернется, – его голос звучал надтреснуто, сипло. Словно отец уже полностью смирился с неизбежным.
Мне хотелось подползти к нему. Обнять. Утешить. Как он утешал меня, стоило мне в детстве рассечь коленку или пожаловаться на грубого одноклассника. Но между нами все еще была стена из лжи и недосказанности.
И раз уж сегодняшняя ночь началась у меня с откровений. Пусть ими и закончится.
– Расскажи мне все, – тяжело вздохнув, попросила я. – С самого начала.
В мрачной тишине его вздох прозвучал особенно тяжело. А в раздавшемся следом голосе чувствовалась нечеловеческая усталость.
– В Зарубине у меня было свое небольшое дело, связанное с перевозками. Деньги получал хорошие. Нам с тобой на жизнь вполне хватало. И мне бы оставить все как было, но я… влез туда, куда не нужно. На меня вышли агенты Трибунала и предъявили доказательства, что услугами моей компании пользуется ковен Черных ведьм. И если я не посодействую в их поимке, меня будут судить. Я испугался… Не за себя, конечно. Тебе было всего пятнадцать. Я не хотел ломать тебе жизнь. Согласился. Да и требовалось немного. Прийти на встречу с диктофоном и записать разговор. Я сделал все по инструкции и уже собрался на выход, как вдруг в здание ворвались… не люди. Оборотни, наверное. Очень сильные и агрессивные. Они арестовали трех женщин, но одной удалось уйти.
– Это она? Та, что… – спросила я, уже зная ответ.
Отец кивнул.
– Поргина Ольга Ивановна. Я чувствовал, что мы с ней еще встретимся. Даже обратился в Трибунал, попросил защиты. Но они ответили, что для ее поисков задействованы все силы. Заверяли, что она давно покинула Зарубин и точно не вернется. Сначала я не верил. Возил тебя из одной квартиры в другую. Заметал следы. Прятался. Бросил работу. А потом прошел год. Я расслабился. Мы вернулись в наш дом. И через неделю… все произошло. Я только и успел, что спрятать тебя в шкафу и накинуть нас обоих облако невидимости. Удивительно, что у меня получилось. Ведьмовству я не обучался. А все что умею, пришло с опытом. В тот раз она ушла ни с чем.
– И ты решил меня отослать?
– Я знал, что это не конец и она вернется. План созрел почти сразу. Думал, сотру тебе память, оправлю к тетке, сестре твоей матери. Анна никогда нас с тобой не любила. Кому взбредет в голову искать тебя там? Сам уехал в другой город – надеялся, ведьма отправится следом – и там залег на дно. Она пару раз на меня выходила. Чудом уцелел. Полтора года скитался. Затем решил тебя забрать. Приехал к Анне. Но она давно умерла, дом продан, тебя нет. У меня паника. Вернулся в Зарубин. Узнал, что на поезд ты так и не села.
– Меня ограбили на станции, – шепотом призналась я. – Чемодан забрали, деньги. Я толком не понимала куда мне нужно ехать и зачем. Бродила целый день по городу, а потом встретила Ариэль. Она спасла меня и забрала к себе.
– Девочка моя, – протяжно всхлипнул он. – Если бы я только знал… Я искал. На это ушел еще год. Пришлось продать квартиру. Скитался по вокзалам. В конце концов, в одном из полицейских участков мне сообщили, что ты наводила справки о своей семье. И что переехала в другой город. Точный адрес, правда, не дали, но я сам нашел. Увидел и оторопел. Так выросла, моя красавица. И я… постаревший бомж. Не знал, как признаться. Столько лет прошло. Устроился дворником. Думал, буду рядом. А дальше… как сложится. Но не сложилось. Она и здесь меня нашла.
– Как?
– Черные ведьмы на то и Черные. Их силы – это не только тьма, но и смерть. Я укрыл нас с тобой от всевидящего шара. Но, видимо, нашлись ритуалы намного серьезнее. Она вышла на тебя, но не тронула. Ждала моего появления. И как только я объявился, сцапала обоих.
– Она? О ком ты?
– Обо мне! – раздался откуда-то сверху знакомый голос. По бетонной лестнице застучали каблуки. Зажегся свет.
Яркий и слепящий, он резал глаза. Пришлось проморгаться. И как только зрение сфокусировалось, я удивленно огляделась.
Назвать это место «подвалом» язык бы не повернулся. Скорее теплицей. Или оранжереей. Обилие пестрых цветов и растений поражало воображение. И, что удивительно, ни одного знакомого.
Или… почти ни одного.
– Луперкали, – выдохнула я.
– Правда они прекрасны? А сколько труда мне стоили… Лучше тебе не знать.
Закончив спускаться, Инна подняла голову и звонко рассмеялась. Затем махнула рукой, и молодое светлое лицо девушки, сменилось фарфоровой маской ведьмы из моего недавнего сна.