Глава 12,

в которой тень выходит из тени, герцог Аргайл теряет все, но может потерять еще больше, Афродита получает корабль и лишается поклонника, а история джаргаморской принцессы неуклонно движется к финалу

Блоссом, резиденция ее величества, восьмой день Экуоса, несколько условных минут после полуночи

Афродита была вооружена веером, чтобы прикрывать уже не справляющееся с эмоциями лицо ароматическими солями – на случай, если присутствующим ее плачевное состояние покажется недостаточно плачевным, и братом, примчавшимся в резиденцию, чтобы защитить, утешить и собрать свежий ворох сплетен.

Она сидела на неудобном стуле в дознавательской и внимательно смотрела чуть поверх бровей своего тюремщика. Допрашивал ее некто мистер Геннис, рыжеволосый и громогласный джентри, которому было поручено провести первичные опросы всех замешанных в ситуации лиц после обнаружения побега Белладонны.

Кстати, обнаружили его гораздо раньше, чем Афродита могла представить в самых страшных снах. Она и спала, свернувшись калачиком на постели Белладонны. И даже видела какой-то вполне приятный и не вполне приличный сон, когда ее разбудил ворвавшийся в спальню герцог Аргайл.

Мисс Спарк взвизгнула и натянула до подбородка шелковое покрывало.

– Где она? – вопросил герцог.

Афродита скользнула взглядом к напольным часам. Со времени побега Белладонны прошло семьдесят условных минут.

В спальне стало неожиданно многолюдно. Вслед за герцогом здесь появились стражники, какие-то слуги, джентльмен в ливрее и напудренном парике воздевал руки к потолку и вопил:

– Не смейте ставить в известность ее величество! Мы сами найдем мисс Бонс!

Герцог развернулся, окинул взглядом образовывавшийся бедлам и отдал несколько приказаний. Афродита успела связаться с братом и тут же была уведена в дознавательскую. Здесь она и сидела до сих пор. На неудобном стуле. В компании мистера Генниса и своего время от времени нервно хихикающего брата.

Афродита была дочерью стряпчего и примерно представляла, как себя вести. Адвоката ей в этой ситуации не полагалось, но, как дама, она могла требовать присутствия на допросе родственника мужского пола. Пока она с мистером Геннисом ждала Адониса, допрашивать ее не могли, и девушка тянула время. Затем, когда все необходимые формальности были соблюдены и дознаватель нажал кнопку записывающего устройства, мисс Спарк громко и с чувством разрыдалась. Это было ее тайное, но, к сожалению, последнее оружие.

– Я не знаю, я ничего не знаю… Мы должны были явиться на примерку… Вы видели платье? Правда оно прелестно? Почему я спала в ее постели?.. Усталость, простая усталость… Ах, я ничего не знаю!

Слез хватило еще минут на сорок. А затем…

Дознаватель поднес к лицу служебный коммуникатор.

– Да, я понял. Как прикажете, милорд.

Затем повернулся к девушке:

– Вы свободны, мисс Спарк. Благодарю за сотрудничество.

Часы в холле резиденции пробили полночь, когда мисс Спарк спустилась по лестнице, опираясь на руку брата.

– Кто первым обнаружил побег? – шепнула она.

– Я не уверен, – тоже шепотом ответил Адонис. – Я видел Джейн, она или что-то знает, или что-то задумала. Кстати, будь любезна нажать подушечкой большого пальца вот здесь.

Молодой человек поднес Афродите активный экран коммуникатора, та прикоснулась в нужном месте.

– Поздравляю, дорогая, только что ты официально вступила во владение грузовым кораблем «Красавица», закрепленным за блоссомским космопортом.

– Ты нашел нотариуса?

– Да. И оформил владение. И даже заплатил старикашке за услугу. Кстати, не забудь вернуть эту сумму Феликсу.

– Хорошо.

– И что теперь?

– А теперь, мой дорогой брат, нам предстоит исчезнуть из резиденции. Быстро и не привлекая внимания. Еще одного допроса я попросту не…

Афродита замерла на середине фразы. Адонис проследил за ее взглядом. Через холл от парадной двери к боковой лестнице быстро, насколько позволяла его ноша, двигался герцог Аргайл, растрепанный и грязный, словно незадолго до этого сражался со сворой бродячих собак. Но удивляло не это, а та самая ноша, которую герцог взгромоздил на свое плечо. Это была Белладонна, чья одежда находилась в не менее плачевном состоянии.

– Он ее поймал! – пролепетала Афродита, прижимая ко рту ладони.

– На ней был жучок, – уверенно сказал Адонис. – Я слышал, что охранную систему слежения активировали для всего периметра владений ее величества.

Герцог скрылся за боковой дверью.

Афродите так и не удалось рассмотреть, находится ли ее подруга в сознании. Может, нужен врач?

Девушка ринулась в ту же сторону.

– Не делай этого, – остановил ее порыв брат. – Ты попадешь под горячую руку. Герцог в состоянии сам вызвать врача или позаботиться о своей женщине.

– Ты прав. – Мисс Спарк остановилась. Она была очень практичной девушкой. – Как мы доберемся до станции?

– Сначала – в Моубрей-холл, – решил Адонис. – А там старина Феликс с огромным удовольствием подвезет нас, куда нам будет угодно. Ты же в курсе, что вы почти помолвлены?

Афродита фыркнула:

– Интересно, сколько денег ты ему задолжал, если кормишь милейшего виконта такими обещаниями?

Ярвуд толкнул двери своей спальни ногой, рыкнул на охранников, несущих караул у входа, бросил Белладонну на кровать, выругался, развернувшись, захлопнул створку и запер дверь изнутри.

– Ключ можете съесть для надежности, – донесся с постели слабый голос. – Вряд ли я преодолею природную брезгливость и решусь распороть вам живот.

Пошатываясь, герцог Аргайл подошел к кровати и рухнул на нее, заставив Белладонну подвинуться.

– Это была дурацкая идея.

– Бежать?

– Драться с собаками.

– С твоей или с моей стороны?

– Почему ты не убежала?

– Я не могла им позволить тебя разорвать. А почему ты не позвал на помощь?

Он пожал плечами:

– В голову не пришло.

– Хорошо, что никто не пострадал, – хихикнула девушка, поворачиваясь на бок. Их носы почти соприкоснулись. – Я имею в виду животных.

– Да уж, команда кинологов очень вовремя пришла им на выручку.

Белладонна рассмеялась:

– Ты хорошо сражаешься, Джон. Особенно сейчас, когда тебе не мешает хромота.

– А ты дерешься как девчонка!

Ярвуд поцеловал ее в нос.

– Может, потому что я и есть девчонка?

Она поцеловала его в губы. Герцог замер, будто не веря, застонал, прижимаясь к ней всем телом.

– Что подумает твоя охрана?

– Ничего. Я велел им ни о чем не думать и не тревожить нас до утра.

Из коридора раздались шум борьбы и крики. Ярвуд с сожалением поднялся и отпер дверь. В спальню тут же просунулась голова встревоженного и как никогда похожего на собаку мистера Смитта.

– Все в порядке, дружище. Я нашел ее, и мисс Бонс пробудет в моей спальне до самого момента бракосочетания. Успокой, пожалуйста, работников и проследи, чтобы прислуга не чесала языками.

– Я не доверяю этой женщине, милорд!

На уродливом лице слуги читалась обреченность. Он уже унюхал носящиеся в воздухе феромоны и знал, что произойдет здесь, как только он удалится.

– Мы поговорим об этом утром, – спокойно ответил Ярвуд и вытолкал соратника в коридор.

– Твой пес прав, – сказала мисс Бонс, стягивая башмаки. – Мне нельзя доверять.

Ярвуду было все равно. Он обнял девушку и навалился на нее, прижимая к постели. Они самозабвенно целовались, в голове герцога зашумело.

– Кстати, кто первым поднял тревогу? Леди Баллантайн?

– О нет. – Застежки и шнуровки комбинезона плохо поддавались, и Ярвуду приходилось прилагать массу усилий, чтобы избавить Белладонну от одежды. – Наша милая Джейн скорее собрала бы тебе продуктов на дорогу, провожая в побег.

– Так у вас интрижка? – Принцесса рассмеялась, перекатившись на живот, чтобы Ярвуду было удобнее ее разоблачать. – Тогда мне становится понятной ее враждебность.

– Я прикрепил к твоим волосам небольшой чип слежения, – герцог коснулся ее затылка, – вот сюда.

Принцесса подняла руку к голове, и через несколько секунд металлический «жучок» полетел на пол.

– Как только ты пересекла периметр, включилась тревожная сигнализация, и найти тебя стало всего лишь вопросом времени.

Герцог перевернул девушку на спину и приник поцелуями к груди. Изгибаясь, Белладонна тихонько застонала:

– Ты очень торопился.

– Да.

– Если бы не ты, меня бы разорвали королевские собаки.

– Я в этом не уверен.

– Зря. Боец я так себе…

Девушка снова застонала. Ярвуд поднялся выше, целуя шею, охватывая ладонью обнаженную грудь.

– И все датчики слежения сейчас, разумеется, отключены. Ты дал команду?

– Да.

Он замер, поднимая голову. Принцесса смотрела на него с холодным спокойствием. В голове шумело, и эти ощущения ему были очень хорошо знакомы.

Принцесса поднялась с постели, расстегнутый комбинезон упал на пол, и она, абсолютно обнаженная, пошла к двери в ванную комнату.

Ярвуд не мог кричать, не мог позвать на помощь, не мог пошевелиться. Из всех чувств у него осталось только зрение.

– Я же говорила тебе, что перед операцией у нас принято оставлять во рту ампулу с ядом… Ты второй раз попался на ту же уловку.

Герцог Аргайл не знал, сколько времени он находился без сознания, но когда он пришел в себя, принцесса стояла у ложа уже одетая в его костюм для верховой езды. Кое-где подколотый булавками, кое-где подвернутый и сидящий на ее женственной фигурке просто отвратительно. Ярвуд хотел ей об этом сообщить, но во рту был кляп, а руки, впрочем, как и ноги, – привязаны к столбикам кровати льняными лентами, в которых горничная, конечно же, опознает разорванную простыню.

– Извини, – проговорила принцесса примирительно. – Я не могу допустить, чтобы тебя быстро нашли. Мне нужно несколько часов форы.

Он замычал что-то угрожающее.

– Нет, я не могу уйти сейчас. В пять утра у стражей смена караула и пересменка у всех наземных служб. Я не могу выйти ни раньше, ни позже. Еще я опасаюсь дронов и собак.

Принцесса положила на кровать пару лайковых перчаток, а сама отошла куда-то в сторону.

– Хочешь, пока есть время, я расскажу тебе, ради чего это все затевалось? Брак с герцогом, послушание, фальшивое радушие?

Он не хотел, унижение разъедало его грудь. Ему хотелось закрыть глаза и умереть, но он продолжал смотреть на свою прекрасную мучительницу. Она ему действительно нравилась. Черт! Он в нее влюблен!

Ошарашенный этим открытием, Ярвуд чуть было не пропустил появление нового предмета в поле зрения. Девушка вкатила в спальню стеклянную витрину на колесиках. Под полукруглым колпаком на ней в устланных бархатом углублениях лежали две герцогские короны – два незамкнутых венца с земляничными листьями и черными камнями в огранке «кабошон».

– Вот моя цель! – Белладонна осторожно сняла колпак и отставила его в сторону. – Эти короны несколько лет назад получил Блоссом по контрибуции от империи Минь. Я догадываюсь, что миньцы не особо хотели расставаться со своими реликвиями, но ваши дипломаты были настойчивы. И тогда было решено отдать венцы вам, все равно круглоглазые дикари не разберутся, каким сокровищем обладают. Вы и не поняли. Хотя, говоря по чести, для миньцев все, кто не разделяет их концепцию мира или не входит в состав империи, – «круглоглазые дикари».

Ярвуд невольно почувствовал живейшую заинтересованность. И откуда принцесса обо всем этом узнала?

– Мне рассказал эту историю принц Ли Кай, – как будто поняв мысленный вопрос, продолжила девушка. – Он был зол на меня за то, что я сорвала его камерную интрижку, но решил, что месть герцогу Аргайлу доставит ему большее удовольствие, чем моя безвременная и бесславная кончина. Ты взорвал его эсминец или линкор? Впрочем, неважно. Бедняжка Ли Кай долго страдал, прежде чем представился случай отомстить. Ну, или наслаждался страданием. У миньцев оригинальное мироощущение. Ты спросишь, зачем эти короны мне?

Белладонна торжественно взяла один из венцов и поднесла к лицу пленника:

– Как ты думаешь, что это за камни? Оникс, гагат? А вот и нет, мой дорогой герцог. Это яйца шелкопрядов. Исходники! Подобные тем, которые когда-то заложили фундамент блоссомской шелковой промышленности.

Девушка тщательно упаковала короны в саквояж, стоящий у кровати.

– Прощай, Ярвуд. Мне грустно, что моя операция поставит крест на твоей карьере. Королева такого не прощает, тебя ждут трудные времена.

В голосе Белладонны звучало искреннее сожаление:

– Прости.

Она медленно натянула перчатки, подняла саквояж, подошла к двери, прислушиваясь, кивнула:

– Время пересменки.

Затем быстро прошла к окну и толкнула вверх раму.

– Я выйду из соседних апартаментов.

И принцесса исчезла в оконном проеме.

Ярвуд зарычал.

Его освободил мистер Смитт. Верный слуга взломал дверь, когда не дождался ответа из-за нее в десять тридцать утра. У Белладонны оказалось более четырех часов форы.

Блоссом, Моубрей-холл, последний день Экуоса

Гости наконец-то начали разъезжаться. Затянувшийся визит объяснялся дознанием. Всем, хоть как-то соприкоснувшимся со скандалом, высочайшим повелением было запрещено покидать сектор «А». Сегодня запрет был снят.

Леди Мери, сидя в своем будуаре за чашечкой утреннего чая, предвкушала, как через несколько часов сможет расслабиться и отдохнуть, насладившись тишиной и одиночеством. Ее утомили и подготовка к несостоявшейся свадьбе, и последовавший за подготовкой скандал, не говоря уже о дознании.

Ярвуда было жаль, он не скоро оправится от удара. В обществе начали распространяться слухи об опале герцога, и леди Мери полагала, что ему лучше удалиться в колонии на ближайшие три-четыре условных года. В одной из колониальных факторий, принадлежащих их семье, освободилось место управляющего, и Мери намеревалась предложить его Ярвуду. Какая все-таки невыразимая удача, что им удалось уберечь Фабиана от дипломатической стези до того, как все это произошло! Сын останется с ней, брат удалится зализывать раны, через несколько лет скандал утихнет…

Ярвуд с силой захлопнул папку и бросил ее на стол, на ворох таких же – обтянутых плотной кожей и полных бесполезной для него информации. Шах и мат, господа. Они с верным слугой вот уже третью неделю пересматривали гору документов, устаревших сведений, связывали кончики версий и обрывки догадок.

– Нам известно, что под именем Фабиана, барона Моубрея, она в пять двадцать пять села на поезд, направляющийся в столицу. Карты-ключа у нее при себе не было, но она задействовала красный код, используемый дипломатами высокого ранга, и прошла проверку на сканере отпечатков пальцев.

Мистер Смитт сидел напротив хозяина и зачитывал вслух сообщения, сохраненные в служебном комме.

– Вернитесь назад! – велел герцог Аргайл.

– Куда?

– Пять минут назад вы говорили, что она села на поезд в двадцать два тридцать!

Мистер Смитт провел по экрану коммуникатора.

– Действительно. Двадцать два тридцать, активная ключ-карта, барон Моубрей. Что это значит?

– Их было двое, – криво улыбнулся Ярвуд. – С самого начала. Она и напарник. Белладонна проникла в сектор «А» по временному пропуску, выданному офисом по работе с низшим персоналом, а ее напарник раздобыл где-то отпечатки пальцев моего племянника… Помните, мне звонили из участка, чтобы я подтвердил личность Фабиана?

Вот только где? Точно! У нашего лоботряса стащили перчатку во время драки в Даун-тауне! Боже мой! Она сломала его руку только для того, чтобы завладеть перчаткой!

Мистер Смитт азартно кивнул:

– Значит, выбирались из сектора «А» они точно так же. Кто-то воспользовался слепками, видимо, закрепленными на перчатках, а кто-то – ключ-картой. Поэтому сектор «А» покинуло сразу два Фабиана, барона Моубрея, а третий – настоящий – остался здесь.

– Все понятно.

– Нет, не все. В резиденции с мисс Бонс не спускали глаз, она не могла незаметно связаться с напарником, чтобы передать ему указания.

– Значит, кто-то исполнял обязанности посыльного.

– Мисс Спарк не подходит, ее прогоняли через детектор лжи, она действительно почти ничего не знает. О побеге была осведомлена, но в подробности ее не посвятили.

– А ваш племянник?

– Он посетил резиденцию лишь однажды и без присмотра оставался с Белладонной не более двух минут.

– Достаточно, чтобы передать послание, – решил мистер Смитт.

Его коммуникатор звякнул, и слуга открыл новое сообщение.

– Она везде платила наличными.

– Это разумно.

Они помолчали. Смитт пробегал глазами все новые и новые сообщения, а Ярвуд раздраженно постукивал по столу.

– Зачем мы этим занимаемся, дружище? Меня отстранили в тот же день, в провалившихся поисках принцессы и герцогских корон я не участвовал. Так какого черта мы с тобой все еще пытаемся найти ответы?

– Это как головоломка, милорд. Если оставить хоть одну неразгаданной – чувство незавершенности будет вас мучить. Сложим все части картинки, и тогда вы сможете отпустить эту историю.

Ярвуд кивнул:

– Читайте дальше.

– В тот же день она села на шатл, отправляющийся на спутник Питч. То есть среди пассажиров зарегистрировались мистер и мисс Смит, но эксперты, проанализировавшие картинки с камер наблюдения, с уверенностью утверждают, что один из четы Смитов – Белладонна.

– Что на Питче?

– Пересадка в туристические гондолы, это специализированный спутник. Вот! Круизный лайнер «Королева Виктория», направляется в систему Океан. Он еще не вышел из системы Блоссом, и мы сможем его остановить!

– Не вижу смысла, – холодно проговорил герцог. – Хотя… Во славу империи и королевы!

Ярвуд поднялся из-за стола.

– Я должен лично увидеться с лордом Тэтчером, который курирует операцию.

В это самое время у Афродиты происходило объяснение в самом классическом значении этого слова. Феликс, виконт Бальзамо, делал мисс Спарк официальное предложение. Девушка, мысленно проклиная нечистого на руку братца, из-за которого она и оказалась в этом неловком положении, сидела на стуле с витыми ножками в библиотеке Моубрей-холла и, чтобы не хихикать, вглядывалась в корешки плотно стоящих книг.

Замуж ей не хотелось, по крайней мере – не сейчас и не за джентльмена, стоящего перед ней на коленях. Когда Афродита опускала очи долу, ей было видно младенчески-розовую макушку виконта, просвечивающуюся сквозь его редкие рыжеватые волосы.

– Мисс Спарк, я старый солдат и не знаю слов любви…

Афродита мысленно фыркнула: начало речи было наихудшим из всех возможных. Хотя бы потому, что являлось прямой цитатой из пьески, которая уже более двадцати условных лет с успехом шла в главном столичном театре Блоссома. Видимо, Феликс успел посетить представление сразу по прибытии и теперь щедро сдабривал объяснение услышанными там фразами.

– Я получил каперский патент от ее величества. К счастью, герцог Аргайл успел мне в этом поспособствовать до скандала. – На лакированную столешницу ближайшего бюро лег свернутый в трубочку документ, который виконт достал из-за борта сюртука. – Мне осталось только вписать туда свое имя. Теперь я смогу обеспечить вашу будущность, будущность нашей семьи.

Афродита приняла новость равнодушно. Подумаешь, патент! У нее есть корабль, и в самом крайнем случае она сможет его выгодно продать на торгах свободных земель уже через несколько условных месяцев.

Наконец речь влюбленного подошла к финалу, и Афродита поняла, что сейчас ее реплика.

– Дорогой Феликс, – мисс Спарк поднялась со стула и протянула руки собеседнику, помогая ему встать на ноги, – я очень ценю ваше предложение, но…

Виконт ключевого «но» попросту не услышал. Он ринулся в атаку: обнял девушку за талию и осыпал поцелуями ту часть груди, которую не прикрывал шелк платья.

Афродита взвизгнула, попробовала вырваться, топнула ножкой, но виконт Бальзамо был мужчиной и воином, такими способами его было не остановить. Тонкая ткань платья не выдержала напора, раздался треск, на паркетный пол с дробным стуком посыпались пуговки. От немедленного овеществления фантазий доблестного джентльмена Афродиту спасли громкие возгласы, раздавшиеся в коридоре у двери библиотеки. Мисс Спарк безошибочно определила, что истошный визг (иначе эти звуки назвать было трудно) издавал ротик ее бывшей подруги и покровительницы леди Баллантайн.

– Сюда идут! – Афродита изо всех сил толкнула виконта в грудь, и тот наконец обратил внимание на сопротивление. – Это скандал, Феликс! Нас не должны здесь увидеть!

Она суетливо опустилась на корточки, подобрала с пола несколько костяных пуговок и увлекла собеседника за стеллажи. Если бы она дала ему хоть пару десятков минут на размышления (меньшего времени для умозаключений виконту Бальзамо не хватило бы, как ни прискорбно нам об этом сообщать), он возразил бы: «Ну и что, дорогая? Подумаешь, скандал. Мы все равно вот-вот станем супругами!». Но Афродита была быстра, а старина Феликс привык исполнять приказы незамедлительно. Поэтому послушно юркнул в щель, образованную шкафами, вслед за своей прекрасной спутницей.

Джейн наконец поймала Ярвуда и не собиралась отступать. Когда герцог Аргайл попытался спуститься в холл, сопровождаемый верным мистером Смиттом, его уже ждали у лестницы. Герцог не заметил засады, потому что на ходу вел оживленную переписку, назначая немедленную встречу с лордом Тэтчером – начальником блоссомской тайной канцелярии, а мистер Смитт решил, что явление благородной леди Баллантайн его хозяину опасности не представляет. Как же он ошибался!

– На этот раз вы от меня не ускользнете! – возопила Джейн, хватая герцога за локоть. – Нет! Возражения не принимаются! К чертям! Я должна немедленно с вами поговорить.

От неожиданности Ярвуд выронил коммуникатор, и пока слуга поднимал устройство с пола, был увлечен разъяренной фурией, в которую превратилась достойная леди, в сторону библиотеки.

– Неделю! Условную неделю вы избегаете меня! Я бегаю за вами как обесчещенная горничная, а вы…

Мистер Смитт бесшумно следовал за господином. Джейн толкнула дверь библиотеки, затем решительно почти затолкала герцога внутрь и захлопнула створки перед носом слуги. Мистер Смитт пожал плечами и немедленно трансформировал свои уши для большего удобства получения информации. В принципе, трансформации и не требовалось. Джейн так орала, что докричалась бы до глухого за две лиги от Моубрей-холла.

По коридору фланирующей походкой шел Фабиан. Он приветливо кивнул слуге и приподнял брови в немом вопросе. Последний опять пожал плечами. Барон прислонился спиной к стене у двери и тоже обратился в слух.

Минуты полторы они молчали, лишь хмыкая и переглядываясь, когда речи леди Баллантайн перемежались совсем уж забористыми ругательствами. Затем Фабиан прошептал:

– А ведь я мог на ней жениться.

– Вам повезло, ваше сиятельство.

– Думаете, эта… гм… беседа надолго? На самом деле я искал Ярвуда. Меня вызывают для допроса в резиденцию ее величества, хотелось бы предварительно получить несколько советов опытного человека. На этот раз, в отличие от предыдущих пятнадцати бесед, меня почтит вниманием сам глава тайной канцелярии.

Мистер Смитт покачал головой – он даже не предполагал, на сколько может хватить запала леди Баллантайн.

– Меня посадят в каталажку, – грустно проговорил барон. – За укрывательство и злоумышление против короны. Может, стоит бежать?

– Ее величество решила не давать делу официальный ход, оставив дознание тайным, так что вы, ваше сиятельство, не пострадаете. Весь удар принял на себя ваш дядюшка.

– Как обычно.

Герцогский коммуникатор пискнул в кармане слуги. Мистер Смитт достал его, чтобы прочесть новое сообщение.

Тем временем в библиотеке герцог Аргайл стоически переносил женскую истерику. Он прислонился к бюро и внимательно слушал все, что в запале выкрикивала Джейн, не возражая и не пытаясь ее успокоить. Наверное, поэтому речи леди Баллантайн становились все менее и менее экспрессивными, пока, наконец, она не замолчала, без сил упав на стул.

– Теперь, когда вы успокоились, давайте поговорим.

Герцог придвинул еще один стул и тоже присел, вполоборота к собеседнице.

– Я, видимо, вел себя по отношению к вам неподобающе, за что приношу свои глубочайшие извинения.

Леди Баллантайн махнула в его сторону закрепленной на запястье изящной сумочкой и тяжело выдохнула:

– Засуньте себе ваши извинения…

– Хорошо, – прервал Ярвуд уточнение места, где леди предпочла бы видеть его оправдания. – Тогда чего вы от меня хотите?

Джейн топнула ногой:

– Я хочу, чтобы вы женились на мне. Немедленно!

Герцог справился с удивлением.

– Позвольте узнать, зачем? Теперь-то зачем я вам нужен, Джейн? Моя карьера бесславно закончилась, ее величество планирует лишить меня титула и поместья, к этому титулу прилагающегося. Поговорите с батюшкой, он объяснит вам, как неосмотрительно с вашей стороны хотеть связать свою жизнь со мной.

– Это не проблема! – Джейн опять махнула сумочкой. – Я верну вам доброе расположение королевы.

Девушка уже успокоилась, только нервически искривленный рот и подергивание уголка глаза указывали на возбуждение. Она поднялась со стула и подошла к бюро. Положив сумочку на столешницу, извлекла тоненький стилус и сложенный вчетверо лист гербовой бумаги.

– Это разрешение на брак с моим именем. Если на нем сию минуту окажется и ваше, я поделюсь с вами информацией, которая поможет поймать мерзейшую дикарку Белладонну и казнить ее.

Ярвуд был само внимание.

– Несколько дней назад я подслушала разговор, который вела преступница со своей пособницей Афродитой. Кстати, я требую жесткого наказания также и для мисс Спарк!

Герцог кивнул, побуждая собеседницу продолжать.

– Более того, у меня есть сообщение, которое Белладонна отправляла другим своим пособникам, и точное время и место, где ее можно сейчас найти. – На столешнице появился шар звукового послания. – Я перебросила сюда файл со своего коммуникатора, чтобы вы смогли использовать это в качестве вещественного доказательства. Вы поймаете злодеев, ее величество вас наградит. Сразу вслед за этим мы проведем обряд в церкви. Что скажете?

Ярвуд поднялся и откашлялся. Джейн ждала.

– Мой ответ – «нет», любезнейшая леди Баллантайн, – наконец холодным тоном проговорил герцог. – Существуют пределы, за которые я не могу перешагнуть даже во славу империи. Я не женюсь вследствие шантажа. Это невозможно.

Девушка растерянно смотрела на него. Как же так? Она только что предложила джентльмену решение всех его проблем, она многим пожертвовала, она составляла планы. А теперь одно крошечное «нет», сказанное таким тоном, что окончательность этого ответа не подлежит сомнениям или пересмотрам, рушит здание, которое она, Джейн, воздвигла с таким трудом и тщанием!

– Вы об этом пожалеете, – прошипела леди Баллантайн. – Я отомщу! И вам, и всей вашей семейке, и всему Джаргамору!

Леди резко подошла к герцогу и отвесила звонкую пощечину, которую тот перенес стоически.

– Горите в аду, Ярвуд!

И она вышла из библиотеки, взмахнув опустевшей сумочкой на запястье.

– Кто-то, кажется, совсем потерял лицо?

Из-за стеллажей выбралась слегка помятая, но улыбающаяся Афродита. За ней – не менее помятый, но менее радостный виконт Бальзамо.

– Феликс? – удивился герцог. – Мисс Спарк?

– Ах, мы просто играли в шахматы, и одна из фигур закатилась под…

Девушка не попыталась придумать удобоваримую историю, а ринулась к бюро, рассматривая оставленные там вещи.

– Гербовая бумага, надо же! Если бы вы подписали этот документ своим именем, через несколько минут вся информация оказалась бы на серверах нотариального ведомства.

– Вы ни о чем не хотите мне сообщить? – уже несколько вяло спросил Ярвуд.

– Милорд, у меня плохие новости. – Мистер Смитт стоял на пороге, демонстрируя Ярвуду его коммуникатор. – В аудиенции отказано. Лорд Тэтчер не желает с вами беседовать.

– Этого стоило ожидать. – Улыбка герцога была усталой и грустной, но удивительным образом в ней читалось облегчение. Он сделал все что мог, теперь остается плыть по течению жизни, пытаясь держать голову над водой. – Входите, дружище. Мисс Спарк, Феликс… Кто там еще? Фабиан, приятная встреча. Я давно хотел поговорить с тобой. Рассаживайтесь, господа. Самое время нам провести совместное заседание, чтобы свести информацию к общему знаменателю.

С хозяйским радушием герцог расставил стулья вокруг небольшого круглого стола и переложил на него все предметы с бюро.

Афродита присела на предложенный стул. По ее правую руку расположился Феликс, по левую – мистер Смитт, не расстающийся уже с двумя коммуникаторами, напротив сел Ярвуд, а Фабиан, нацепивший самую шутовскую улыбочку из своего арсенала, занял оставшийся стул.

– Итак, господа, – начал герцог Аргайл, – приступим.

– Подождите, – сказал виконт Бальзамо, прежде не произнесший ни одного слова. – Я правильно понял, что этот документ, так неосмотрительно забытый леди Баллантайн, – официальное разрешение на брак со свободной графой для супруга?

– Да, – ответил герцог.

– И тот, кто впишет туда свое имя, станет мужем… дочери министра… герцога… войдет в аристократичное семейство?..

– Да, да, да! – раздраженно проговорила Афродита. – Феликс, вы болван! Именно это я уже говорила не далее как несколько минут назад.

Виконт Бальзамо посмотрел на нее мутными, не иначе как от умственной деятельности глазами, потом быстро схватил стилус и подвинул к себе документ.

– Не останавливайте меня, господа. Такой шанс выпадает раз в жизни.

Феликс быстро вписал в пустую графу свое имя и титул, затем поставил внизу подпись с завитушками и обвел собравшихся, которые, впрочем, и не думали ему ни в чем препятствовать, торжествующим взглядом:

– Можете меня поздравить с браком, господа!

– Ура! – кисло сказала мисс Спарк.

Не глядя на девушку и не попрощавшись, виконт Бальзамо вышел из библиотеки, неся перед собой брачные документы на манер почетного трофея.

– Бедняжка Джейн, – фальшиво вздохнула Афродита, – теперь ей предстоит вынести пытку цитатами из старинного водевиля. И бедняжка я. В одночасье лишиться и верного поклонника, и, судя по всему, свободы за помощь инопланетным преступникам – это большой удар.

– Вам нечего опасаться за свою свободу, – успокоил ее герцог. – Ваше пособничество останется без официального наказания. Ее величество тщательно скрывает ото всех подробности дела. Герцогские короны не являлись чем-то ценным или сакральным для империи, так что здесь речь идет скорее о личном оскорблении.

– Это прекрасная новость.

– Но боюсь, что Блоссом вам придется покинуть. Пострадать неофициально вы вполне можете.

– Что ж, я к этому готова, – легко проговорила мисс Спарк. – Спрашивайте, герцог. Я честно и без утайки отвечу на все ваши вопросы.

– Тогда просто расскажите мне о Белладонне. С самого начала.

– Я не знаю, о чем она думала в какой-то определенный момент времени, но мне показалось, что принцесса полна благородства и действует в соответствии с какими-то своими представлениями о чести и справедливости. Она не собиралась выходить за вас замуж, это было понятно. Как и то, что к вам она испытывает некоторую привязанность…

Фабиан громко фыркнул, уронив на стол стилус, который до этого рассеянно вертел в руках:

– Некоторую привязанность моя Белла испытывала вовсе не к дядюшке. Когда мы встретились на границе терраформированных земель…

– Когда это было? – быстро спросил Ярвуд.

– В седьмой день Экуоса, как раз после ее дерзкого побега из резиденции.

– Это невозможно. Я настиг принцессу неподалеку от северного периметра, терраформированные земли заканчиваются на юге.

– Это сейчас неважно, – прервала спор Афродита. – Давайте пошагово восстановим все события того дня. Мы с принцессой занимались подготовкой к свадьбе, затем уединились в библиотеке, где она попросила меня организовать встречу с бароном Моубреем. Леди Баллантайн имела в виду именно этот наш разговор, когда угрожала вам, милорд.

Девушка подвинула к себе звуковой шар.

– Видимо, когда я удалилась, Белладонна записала звуковое послание, копию которого раздобыла Джейн.

– Что было потом?

– Она встретилась с бароном. Что она вам передала?

– Безделушку, – ответил Фабиан. – Резной шар, который не должен был попасть в чужие руки. Кажется, он называется «помандер». Белла сказала, что заберет у меня эту реликвию, когда сбежит из резиденции, и назначила мне встречу.

– Вы условились о месте? – быстро спросил Ярвуд.

– Да. То есть не в эту встречу. О месте мы условились ранее, когда ей в первый раз пришлось бежать после неудачного похищения королевских шелкопрядов. Тогда я дал ей координаты тайника, где ее будет трудно разыскать кому угодно кроме меня.

– Кажется, я понимаю, о каком месте ты говоришь. Сосновый шатер на песчаной пустоши?

– Да.

– Кстати, этот помандер ей подарила я, – задумчиво произнесла Афродита. – Незадолго до вашей, барон, встречи. Я еще удивилась, что грошовая безделушка вызвала такой интерес.

– Значит, ваш, мисс Спарк, помандер стал вместилищем для звукового шара, который Белладонна затем передала барону.

– Она его сожгла. – Фабиан прикрыл глаза. – Она прослушала и уничтожила звуковое письмо. Там, в шатре…

– Это была не Белладонна. – Серые глаза герцога горели азартом. – Пока ты передавал неведомо кому неведомо что, принцесса пересекала северный периметр, преследуемая собачьей сворой.

– Неужели ты думаешь, что я могу не узнать свою Беллу? Не узнать ее поцелуи, то, как она держит голову…

Фабиан смолк, что-то вспоминая.

– Она особо не готовилась к побегу, – поделилась Афродита. – То есть все ее действия были направлены скорее на создание видимости. Она днем переоделась в комбинезон, который за милю вопил о том, что в него облачен диверсант.

– Когда мы с ней встретились, Белла была одета как дворовой мальчишка, точно так же, как я ее и оставил… И она не знала, зачем я пришел. Она была рада, но… Я сам ей все выложил!

– Вы с самого начала, милорд, были уверены, что диверсантов двое. – Мистер Смитт был рад поддержать своего слегка ошалевшего от обилия информации господина. – Принцесса и ее тень.

– Тень – это сестра-близнец! – рассмеялась Афродита. – Азант сказал, что его тень – это тот, кто родился одновременно с ним.

– У джаргаморов много близнецов?

– Жрец Аэна! – вскрикнул Фабиан. – Белла рассказывала, что когда джаргаморов стало совсем мало, появился жрец, который уговорил богов посылать народу в два раза больше детей. «Аэна» на их языке значит «зеркало», «отражение». Близнецы…

В библиотеке повисло потрясенное молчание, нарушенное мистером Смиттом:

– Просите, господа и дама, – он поклонился Афродите. – Несколько условных недель назад я послал запрос на Джаргамор. Некоторые из вас осведомлены, что у меня есть кое-какие знакомства среди этого народа.

– Вам пришел ответ?

– Нет, но мой информатор готов со мной побеседовать. Время связи – через полторы минуты, и если я его пропущу, следующее окошко откроется месяца через два. Если вы позволите, я ненадолго вас покину. Ну, или, если будет угодно, я отменю беседу, и мы просто забудем обо всем, так как основные загадки и без того разгаданы.

– Ну уж нет! – Фабиан вскочил и уперся руками в столешницу. – Знакомьте нас со своим информатором! Я хочу все знать о моей Белле!

– И не твоей Донне, – герцог улыбнулся. – А ведь я ревновал к тебе, племянничек.

– Уж не меньше, чем я к тебе. И, кстати, признаюсь: в какой-то момент смирился с джаргаморской полигамией и уже почти согласился делить свою любовь с собственным дядюшкой!

«Мальчишки, – подумала Афродита. – Не удивительно, что принцессе удалось обвести их вокруг пальца».

Мистер Смитт поколдовал над своим коммом, переводя на него вызов, затем передвинул устройство в центр стола. Пошел обратный отсчет, и присутствующие устремили взгляды на объемные красные цифры, возникающие над столешницей в виде голограммы.

Ноль растаял, сменившись подрагивающим, но довольно четким изображением.

– Ящер? – прошептала Афродита.

«Рептилоид?» – подумал Фабиан.

– Доброго времени суток, лорд Викал, – вежливо приветствовал собеседника Ярвуд.

– Доброй ночи, или скорее – доброго утра, господа. Когда Дьюи послал мне вызов, я не ожидал, что мне придется общаться со столь… – рептилоид поправил на пятнистых буро-розовых плечах полотенце, – … разношерстной группой.

Афродита услышала личное имя мистера Смитта впервые. Дьюи Смитт, ну надо же! Джаргаморский ящер! С ума сойти! Да он же голый! Мамочки!

– Я сейчас как раз в середине цикла линьки, смена кожи довольно болезненный и неприятный для глаз гуманоидов процесс. Прошу меня простить.

– Здравствуй, Викал. – Мистер Смитт был очень деловит. – Мы хотим узнать у тебя…

– Шакти передает тебе привет! Она так обрадовалась, когда ты вышел на связь! Представь себе, дурочка надеется, что ты все-таки решил принять наше предложение и войти вторым супругом в нашу семью. Я сразу ей сказал, что это невозможно, но она…

Мистер Смитт кашлянул и покраснел, но его собеседника непросто было сбить с заданной им же самим темы.

– А все-таки я советовал бы тебе еще раз все обдумать. Мы все не молодеем, а Шакти хотела бы ребенка. Ее жизнь и так полна грусти. Джаргаморская женщина без тени – одинока, а без детей – одинока вдвойне.

– Бедняжка, – всхлипнула Афродита, тем самым привлекая внимание рептилоида.

– Вы понимаете всю безвыходность ситуации, милая мисс? Она не может забеременеть от меня, так как мы относимся к разным видам, а этот жестокий Дьюи не отвечает на ее чувства!

– А мы не могли бы обсудить наши семейные вопросы в другой раз?

Похоже, если бы мистер Смитт мог заплакать, он бы уже рыдал.

– Когда? Ты ведь скрываешься от нас! Ты нас игнорируешь! Я писал тебе раз двести за последние десять условных лет! Ты дождешься, что я найму каких-нибудь молодчиков, чтобы они доставили тебя на Джаргамор!

Лорд Викал фыркнул и выбрался из ванны, в которой находился все это время. Над столешницей библиотеки на мгновение показались мраморный бортик и голые ноги лорда, заканчивающиеся перепонками. То, что там еще показалось, Афродита предпочла не видеть, крепко зажмурившись.

Рептилоид на что-то сел, накинул на плечи и голову еще несколько слоев ткани и наконец взглянул прямо перед собой:

– Ну ладно. Шакти сейчас на спутнике. Мы приобрели новый табун лошадей, и она отправилась за всем проследить. Когда она вернется, мы свяжемся с тобой, Дьюи. И только попробуй в этот раз нас прокатить!

– Хорошо.

– Поклянись.

– Клянусь!

– Мало. Пусть за тебя поклянется твой работодатель. Полковник, пообещайте мне, что ваш ординарец не будет избегать женщину, которая готова подарить ему всю любовь мира, и небо, и звезды, и…

– Я тоже клянусь, – прервал Ярвуд готовый затянуться цветистый монолог.

– Лорд Викал, расскажите нам о второй ненаследной принцессе.

– О которой из двух? – Раздвоенный язык на мгновение показался из пасти и сразу исчез.

– О второй, – терпеливо проговорил Ярвуд. – Мы уже знаем, что у нее есть сестра-близнец, которую на Джаргаморе принято называть «тень». В данный момент я спрашиваю вас о Белладонне.

Ящер пошевелился. То ли пожал плечами, то ли махнул рукой – под снопами ткани определить движение было затруднительно.

– Это две девушки, просто ни одна из них не желает становиться первой и наследной. Белладонна! Так назывался корабль их отца, первый, который ему удалось захватить и присвоить. Вот Айшвария и назвала дочерей так инородно и по-дурацки. Хорошо хоть на празднике становления им дадут взрослые имена. Белла и Донна, или Донна и Белла. Я, к примеру, их абсолютно не различаю.

– Позвольте вам не поверить, – возразил герцог. – Даже абсолютно идентичные близнецы хоть в чем-то да отличаются.

– Во-первых, я вообще не гуманоид. Все вы, тонкокожие, для меня на одно лицо, исключая, конечно, мою драгоценную красавицу Шакти. А во-вторых, девочки сами сделали все, чтобы их никто не мог различить. Несколько лет назад одну из принцесс похитили гхогоры, они пытали ее, травили и… Я даже не знаю, что там на самом деле произошло, но тень выследила похитителей и уничтожила. Хотя, может, это была и не тень, а наоборот – похитили тень, а мстила принцесса. С тех пор они специально стали увеличивать свою схожесть. Постоянно менялись местами, отзывались на оба имени или не отзывались ни на одно. Сейчас их может различить только Айшвария, ну и Дэва.

– Это королевский визирь, – шепотом пояснил Афродите мистер Смитт.

– Кто их отец?

– На Джаргаморе много близнецов?

Два вопроса прозвучали одновременно и исходили от Ярвуда и Фабиана соответственно.

– Ну чем-то они различаются? – пискнула Афродита.

Лорд Викал моргнул, то есть спустил на глазные яблоки нижние прозрачные веки.

– Имя отца я открыть не могу. Это запрещено десятком королевских указов, но косвенных подсказок я и так дал более чем достаточно. – Рептилоид посмотрел на Фабиана. – Много. Здесь очень редко рождаются одиночки. Тот, кто появляется на свет вторым, называется «тень», но более перворожденность ни на что не влияет. К примеру, королева Айшвария – тень своей сестры Дэвы. Почему джаргаморы не рассказывают об этом иномирянам? Бог весть, я даже не интересовался. Но заметил, что все инстинктивно пытаются наделить себя какими-то отличиями от своей пары при посторонних. Дэва, к примеру, на всех дипломатических приемах прячет лицо, чтобы ее похожесть на королеву не бросалась в глаза.

Рептилоид чуть повернул голову:

– Теперь вы, милая мисс. Принцессы, конечно же, различаются, и даже больше, чем обычные джаргаморские обыватели. Я объясню на примере моей госпожи королевы Айшварии и ее визиря. Первая – прекрасный тактик, правительница, готовая принимать решения и сразу же за них отвечать, великолепный боец, в том числе в физическом понимании этого слова. Вторая – искусный стратег, который ничего никогда не делает просто так и просчитывает свои и чужие действия на много шагов вперед. Айшвария хитра, но по сравнению с сестрой – сущий ребенок.

– Королева и визирь… – пробормотал Ярвуд. – Спасибо, лорд Викал, – произнес он уже громко.

– Я удовлетворил ваше любопытство? – широко улыбнулся ящер. – Прекрасно. Надеюсь, вы вспомните обо мне, когда придадите своему верному оруженосцу необходимое ускорение в сторону Джаргамора.

– Конечно.

– Так как там поживают девочки? Им удалось обвести вокруг пальца вашу Елизавету?

– Лорд Викал, мы говорим по открытой линии связи, – громко зашептал мистер Смитт.

– Они бежали, – ответил Ярвуд. – Обе. Мы предполагаем, что они на туристическом борту «Королева Виктория», направляющемся в систему Океан.

Рептилоид хлопнул в ладоши, для чего ему пришлось выпутываться из своего импровизированного кокона.

– Прекрасно! Тогда я прощаюсь, господа. Хочу первым порадовать свою королеву.

– Тогда передайте ей еще одно, – остановил прощание Ярвуд. – На второй условный день пути борт «Королева Виктория» был захвачен тортугской пиратской эскадрой.

Герцог продемонстрировал всем свой комм:

– Мне только что поступило сообщение, что совет капитанов Тортуги требует выкуп у лорда Тэтчера, владельца злополучного лайнера.

Лорд Викал одним движением скинул все свои тряпки, отчего Афродите опять пришлось срочно зажмуриться.

– Это прекрасно! Великолепно! Прощайте, господа! Дьюи, еще увидимся!

И джаргаморский рептилоид отключился.

За столом опять повисло молчание. Афродита решала, стоит открыть глаза или лучше упасть в обморок, мистер Смитт – в какую щель какой галактики ему забиться, чтобы сбежать от заботливых перепончатых лапок супруга своей будущей супруги, Фабиан рассматривал оставленный на столешнице документ.

– Я не ожидал, Смитт, что у вас почти родственные связи с лордом-казначеем.

Ярвуд потянулся через стол и придвинул к себе звуковое письмо.

– Надеюсь, никто не возражает?

Присутствующие не возражали.

Герцог нажал на какие-то рычажки, по кабинету разнесся голос джаргаморской принцессы.

– Я ничего не понимаю, – воскликнула Афродита. – Она говорит не на имперском!

Мистер Смитт взял шар и подсоединил его к своему коммуникатору:

– У меня остался синхронный переводчик с джаргаморского. Дань сентиментальности.

Механический голос переводчика – мужской и дребезжащий – начал заново:

«Привет, малыш, я соскучилась. Уходи. Ты уже поняла, почему мне пришла в голову идея использовать в качестве посланника твоего верного пажа? Не медли ни минуты, даже если не все слова еще сказаны. Время действовать. Немедленно, как только услышишь это послание, отправляйся в столицу. Я высоко ценю твои бойцовские навыки и уверена, что ты это сможешь. Скрываться не обязательно. Если придется дать бой, сделай это. Главное, чтобы в девятый день Экуоса ты ждала меня в условленном месте. Мы активируем план «Туристы». Если я не успею до отправления шатла, лети одна, лети к отцу. Все, моя дорогая сестренка, мне пора. Если мой план принесет нам удачу, мы вернемся на Джаргамор с победой. Люблю тебя. Твоя вторая ненаследная принцесса Белладонна».

– Она записывала это, когда еще не знала, что я отдам ее сестре карту-ключ, – сказал Фабиан.

– А также нарочно имитировала побег, чтобы я ее поймал и затащил в свою спальню. Иначе ей пришлось бы добывать короны в бою, – проговорил Ярвуд.

– У Джейн не было ничего! – всплеснула руками Афродита. – Ничегошеньки! Чем она думала, когда шантажировала такой нелепой ложью?

– Надеюсь никогда не узнать разгадку этой тайны, – скривился герцог. – Что ж, господа… и дама, – он поклонился Афродите, – теперь позвольте откланяться. Мне хотелось бы уже сегодня занять каюту на одном из кораблей, отправляющихся в свободные земли.

– Ты будешь ее искать?

Фабиан смотрел в стол. Казалось, он пытается справиться с волнением.

– Может, да, а может, и нет. У блоссомского джентльмена без определенных занятий могут появиться разные фантазии.

– Да, милорд, нам пора собираться, – поднялся мистер Смитт. – Вы же не думаете отправиться в путешествие без своего верного секретаря, дворецкого и ординарца?

– Конечно же я не справлюсь без всех трех достойных джентльменов. А еще мне хотелось бы пригласить с собой друга. – Герцог протянул руку: – Дьюи!

Когда за джентльменами закрылась дверь, Афродита прошептала:

– Он отправится за своей принцессой – за любовью или местью. Что же теперь делать мне?

– Мы с вами тоже отправимся, – весело проговорил Фабиан. Молодой человек как раз заканчивал заполнять пустые строчки каперского патента, забытого в библиотеке ветреным Феликсом. – Не знаю, кто оставил здесь этот документ, но сочту его знаком судьбы. Итак, мисс Спарк… Как владелица космического судна, не желаете сотрудничать с новым пиратом ее величества?

– Вы тоже будете ее искать?

– Всенепременно. В перерывах между неустанной работой на благо империи и во славу королевы ее Елизаветы.

– А где мы найдем деньги? Команда, механики…

– Это я тоже беру на себя. Так что, мисс Спарк, по рукам?

Афродита подумала, что Адонис возражать не будет, и подала протянутую руку.

Барон скрепил сделку энергичным рукопожатием, затем проговорил:

– Меня гложет всего один вопрос: кто же ее отец?

– Ах, Фабиан, перед отлетом вам стоит изучить вопрос пиратства более предметно. Президент капитанского совета Тортуги – мистер Бонс – в юности пиратствовал именно на «Белладонне».

А леди Мери Моубрей все попивала уже послеобеденный чай в своем будуаре и не подозревала, что очень скоро ей придется смириться с тем, что ангелочек Фабиан вырос и сам выбирает, как, где и с кем жить.

Где-то на окраине свободных земель, лайнер «Королева Виктория», последний день Экуоса, двадцать три пятьдесят по среднеблоссомскому времени

В огромной каюте класса «люкс», а точнее в ее спальне, звучала музыка. Скрипки изливали из потолочных динамиков негу и торжество. На огромной кровати дурачились две юные леди – хорошенькие, с чуть смугловатой кожей, высокими скулами и манящими фиалковыми глазами. На золотистых волосах проказниц красовались нелепые венцы с черными выпуклыми камнями.

– Когда буксировка закончится, – весело прокричала одна из девушек, – я выйду в город, найду самый грязный бар на Тортуге и устрою там эпическую драку!

– А я буду тенью сидеть в уголке и подначивать свою кровожадную сестрицу!

– Только не вздумай травить моих спарринг-партнеров!

– А пусть они тогда не обижают мою маленькую тень!

Музыка закончилась, девушки бросились на постель – в ворох подушек и смятых простыней:

– Донн, ты не жалеешь? Не отвечай. Сначала я. Мне очень нравился Фабиан. Знаю, ты скажешь, что он просто избалованный маменькин сынок и пьянчужка…

– Он показался мне очень добродушным и влюбленным, – тихонько возразила вторая девушка. – Это же скорее моя вина. Если бы я не сбежала с плантации так далеко и успела вернуться, тебе не пришлось бы меня заменять и знакомиться с бароном настолько близко. К тому же я поняла, что он прекрасный механик.

– И это тоже.

– Нет, Белл, я не жалею, мне просто иногда немного грустно. Я ужасно злилась на Ярвуда, когда он поймал меня в резиденции. Всего-то и стоило ему пройти мимо. Мы же с тобой могли встретиться только на балу! Мы бы покинули Блоссом, даже оставив в покое королевских шелкопрядов.

– А какой был план, какой план! Ты батрачишь, собирая листочки, и дышишь воздухом, а я нахожу слабые места в охране шелковичных ангаров! Вместо этого ты перетравила половину блоссомского высшего света, а я как безумная почти неделю скиталась по лесу, питаясь как и где придется.

– Если бы Фабиан тебя не похитил…

– Если б ты не ринулась спасать Ярвуда в зыбучих песках… О, Джаргамор! Представь себе: я прихожу на плантацию, нахожу твои уродские ножные браслеты и едва успеваю к кухне. Тут на меня начинает орать какая-то барышня, а я даже не знаю, кто это такая и что мне теперь делать – вырубить ее болевым приемом или расплакаться. Кстати, а зачем ты сиганула во двор? Тогда, на балу.

– Я увидела тебя через окно, ты прошмыгнула за деревьями. Просто не было другой возможности подать знак, что меня поймали.

– Ты знала, что прыгнешь под ноги королеве?

– Нет, и Ли Кая в этой комбинации тоже предусмотрено не было. Я думала, что ты останешься дежурить неподалеку, ожидая, пока у меня получится побег.

– Побег! С твоими-то данными? Ты же дерешься, как девчонка!

Донна грустно потупилась и не возразила. Потолочный динамик захрипел:

– Папа ждет своих крошек на капитанском мостике. Те, кто не мои крошки, – могут не волноваться, сиятельный лорд Тэтчер согласился внести выкуп, и через восемь условных недель все штатские и ваша посудина будут отшвартованы в ближайший блоссомский космопорт! Троекратное «Ура!» и всем шампанского!

Девушки посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Думаешь, мы еще когда-нибудь увидим их? – тихонько спросила Белла уже у двери.

– Я почти уверена, что нет. Джаргаморским принцессам не будут рады в империи еще лет сто. Впрочем, как и блоссомским джентльменам за ее пределами.

– Крошкам велено поторопиться! – опять заревел динамик.

– Да идем мы, идем!

И обе принцессы побежали к отцу. Короны на их головах синхронно подпрыгивали.