Глава 4, · в которой жизнь герцога Аргайла оказывается в опасности, а принцессу похищают

Планета Блоссом, сектор «А», земли ее величества

Герцог Аргайл прибыл в сектор «А» инкогнито. На пропускном пункте его ожидали, и Ярвуду не пришлось проходить досмотр в общем порядке. Дела в столице были закончены. Четыре условных дня ушло на тщательное прочесывание Даун-тауна. Сеть внедренных шпионов, работу над которой тайный агент ее величества вел уже не первый год, поставляла информацию без сбоев. Несколько ниточек, которые, как Ярвуд предполагал, могли в будущем помочь распутать клубок, были зафиксированы. Сам владелец клубка скрывался гораздо выше Даун-тауна, с пользой проводя время в светских салонах, но следы его должны были обнаружиться именно на дне.

Под подозрение попали два инопланетных дипломата – посол Федерации Содружеств – Сим О Ван, которого неоднократно видели в развеселом местечке «Косая Молли», облюбованном для деловых встреч всяким отребьем, и пресловутый маркиз Девентро, о чьих связях с тортугскими пиратами лорду Ярвуду было давно известно.

Оба джентльмена оставались в столице под неусыпным наблюдением обученной команды шпиков, а Ярвуд решил отправиться в поместье ее величества с тем, чтобы на месте организовать охрану.

В Моубрей-холл было решено не заезжать. За Фабианом присматривает мистер Смитт, значит, можно быть уверенным, что племянник не получит никакого алкоголя. Фабиан так стремился к саморазрушению после скандальной истории с помолвкой, что небольшие каникулы на природе были ему просто необходимы.

На пропускном пункте Ярвуд оставил багаж (впрочем, довольно скромный), который должен был отправиться вслед за ним грузовым транспортом, а сам налегке продолжил путешествие верхом.

Ключи от силовых полей – стопка пластиковых карт – вполне помещались в кармане сюртука, а больше ему на сегодня ничего не требовалось. Ну разве что коммуникатор, с которым герцог в последнее время не расставался даже во сне.

Закрепив комм на запястье, Ярвуд поправил отвороты перчаток и тронул поводья лошади. Дорогу он знал прекрасно.

Вечерело. Закатное солнце окрашивало вересковые холмы призрачным лиловым светом. Грунтовая дорога, узенькая, почти тропинка, петляла, спускаясь к пологому берегу речушки. Здесь проходила граница владений Моубреев и начинались земли ее величества.

Давным-давно, будучи еще желторотыми юнцами, Ярвуд с Фабианом любили здесь бывать, презрев все запреты взрослых. Места слыли опасными, в полулиге к западу начинались территории, менее подвергнутые терраформированию. Там можно было встретить еще оставшихся исконных блоссомских хищников или угодить в зыбучие пески, куда более опасные.

Но мальчишкам все было нипочем. Они с восторгом исследовали запретные территории, принося с собой в поместье добычу – выбеленные временем кости животных, дивные цветы с дурманящим ароматом или куски прозрачного на солнце сланца.

Их наказывали. О, какие кары придумывала для них леди Мери, строгая матушка Фабиана! Ярвуду всегда доставалось больше. Он был старшим, четыре года разницы – не шутка. К тому же леди Мери была твердо уверена, что инициатор проказ ее сводный брат, а вовсе не ангелоподобный птенчик Фабиан.

Ярвуд никогда не спорил. Со спокойным достоинством он принимал любое наказание. Остаться без обеда? Пожалуйста! Голодовки развивают стойкость. Ночь в темном чулане без единого лучика света? Сколько угодно! Он может провести тут хоть условный месяц.

– Опасная кровь, – качала изящной головкой леди Мери. – Это у него от матери. Бедный ребенок…

«Бедный ребенок» отвечал ей презрительным взглядом прозрачно-серых глаз из-под изломанных густых бровей. Он действительно пошел в мать, но вовсе не темпераментом, а внешностью. Темноволосый, узколицый, с длинным подбородком и твердой линией губ. По сравнению с кудрявым порывистым Фабианом, чьи голубые глаза взирали на мир с наивным удивлением, он выглядел сущим чертенком.

Герцог Моубрей обзавелся наследником мужского пола довольно поздно. Долгое время его вполне устраивало, что по майорату все движимое и недвижимое имущество в случае его смерти перейдет к дочери, поэтому, овдовев, он не стремился вступить в новый брак.

Герцог посвятил жизнь научным исследованиям в колониях, лишь время от времени наведываясь на Блоссом. Крошка Мери осталась под присмотром гувернанток и домашних учителей и чаяниям родителя соответствовала, демонстрируя окружающим недюжинное здравомыслие и неженскую деловую хватку. Поэтому во владение поместьем Моубреев вступила сразу после своей свадьбы, сохранив, впрочем, девичью фамилию.

Предосторожность оказалась нелишней: отец Фабиана, блистательный офицер Карстон, приписанный ее величеством к дипломатическому корпусу Сиереи, был беден как церковная мышь и кроме великолепной родословной похвастаться ничем не мог. Ну разве что внешностью. Идеальный, просто-таки эталонный блоссомец – великолепный наездник, спортсмен и гуляка.

Благоразумия леди Мери хватило ненадолго, Карстон очаровал ее в считаные дни. Они поженились тайно и бесконечных полгода, до отбытия молодого супруга на Сиерею, провели в поместье.

На память о том золотом времени у леди Моубрей осталась шкатулка, полная любовной чепухи – засушенных цветов и записочек, крошка Фабиан, внешностью так напоминавший отца, и официальное письмо ее величества, в котором выражалось глубочайшее соболезнование. Граф Карстон умер от сердечного приступа вследствие перегрузок, не добравшись на Сиерею. Великолепная физическая форма ему не помогла.

Герцог Моубрей отошел почти сразу вслед за зятем. Известие о его смерти привез леди Моубрей семейный стряпчий, доставивший скорбную весть из столицы.

– Благодарю вас, мистер Джойс. – Леди Мери прикоснулась кружевным платочком к уголкам глаз и безвольно опустила руку на круглый живот. До явления свету крошки Фабиана оставалось менее условного месяца. – Немедленно займитесь доставкой тела с Ашрана. Я правильно запомнила название планеты? Отец желал быть похороненным в семейном склепе.

– Уже. – Стряпчий помялся. – Герцог уже доставлен, его супруга этим озаботилась. Вот…

С поклоном мистер Джойс передал леди Мери свернутый в трубочку пергамент.

– Это брачные документы. Ваш батюшка женился несколько лет назад. И еще… – Стряпчий повернулся к двери: – Входите, молодой человек!

На пороге кабинета появился мальчик лет пяти или шести. Чумазое мосластое создание, закутанное в какие-то немыслимые дикарские тряпки, долженствующие, видимо, соответствовать новейшей ашранской моде.

В кабинете повисла тишина. Ребенок стоял спокойно, опустив вдоль тела длинные руки. Он не переминался с ноги на ногу, не пытался вызвать сочувствие улыбкой или плачем. Его серые глаза в обрамлении густых черных ресниц не мигая смотрели на леди Мери.

Пауза затягивалась. Стряпчий негромко кашлянул, будто приглашая присутствующих продолжить беседу. Мальчик улыбнулся уголком рта (эта улыбка была будто на пару десятков лет старше его самого) и произнес длинную фразу на гортанном наречии.

Стряпчий незаметно дернул себя за мочку уха, активируя вживленный за верхнекозелковым бугорком чип-переводчик.

– Молодой человек говорит, что счастлив воочию видеть свою прекрасную сестру.

– Имперского языка он не знает?

– Нет, но он довольно смышленый, и…

– Где его мать? – Леди Мери потянулась к ножу для разрезания бумаги. – Она тоже явится в Моубрей-холл?

– Леди Малала осталась на Ашваре, она связана контрактом с актерской корпорацией. К тому же для ее карьеры было бы опасно…

Леди Моубрей жестом остановила стряпчего и молча погрузилась в изучение документов. Мистер Джойс запнулся и перевел взгляд на мальчика. Тот продолжал стоять соляным столбом.

Через десять условных минут хозяйка кабинета позвонила в серебряный колокольчик. На пороге возник дворецкий.

– Мистер Хиггис, будьте любезны, займитесь обустройством этого юноши.

– Как прикажете обращаться к молодому господину? – поклонился дворецкий.

– Лорд Ярвуд, – пожала плечами леди Моубрей. – Насколько я поняла, на его родной планете фамилии не в ходу.

– Слушаюсь.

Старый слуга еще раз поклонился и широким жестом предложил мальчику следовать за собой. Они вышли в коридор. Ребенок запнулся, привалившись к неплотно закрытой двери.

– Я правильно поняла, что пять лет назад мой отец заключил нечто вроде временного брачного контракта с ашварской актрисой по имени Малала? – донесся из кабинета голос леди Мери. – Контракт имеет силу только на территориях Содружества?

– Именно так, – подобострастно ответил стряпчий. – Если вы завтра же отправите ребенка домой к матери, юридически вас никто не осудит. К тому же теперь, когда со дня на день в Моубрей-холле появится настоящий наследник…

– Лорд Ярвуд останется здесь, со мной, – в голосе женщины зазвенела сталь. – Как вы могли допустить мысль, что я пренебрегу родной кровью?

– Желаете сделать анализ ДНК?

Зашуршали бумаги.

– Отец передал свою последнюю волю, мы будем ей следовать. Я обязана воспитать ребенка истинным блоссомцем, достойным своих предков. Мистер Джойс, завтра же найдите учителей для лорда Ярвуда, нам придется нагнать три-четыре потерянных года, прежде чем мой брат сможет быть представлен ее величеству.

Мальчик слышал весь разговор. Хиггис, почтительно замерший в нескольких футах от молодого хозяина, тоже напрягал слух.

– А ведь она могла отправить меня в детский дом, – весело прошептал Ярвуд, отлипая от двери. – Пойдемте, Хиггис, иначе нас здесь застукают.

Дворецкий растерянно моргнул, но быстро взял себя в руки.

Мальчик шел по коридору вслед за слугой, с любопытством осматривая украшавшие стены картины в золоченых рамах и многочисленные безделушки на комодах.

– Леди Мери, – на имперском Ярвуд говорил с безупречным произношением, – моя красавица-сестра… Я буду тебе верен.

Лошадь сбилась с шага, споткнувшись о кочку, и Ярвуд вынырнул из воспоминаний. Незаметно стемнело, холмы скрылись в туманных сумерках. Темноты всадник не боялся, доверившись чутью своего скакуна. Неподалеку, футах в двадцати, мелькнул всполох. Ярвуд напряг глаза. Не огонь и не электричество. Некто спускался к подножию холма, освещая путь хемилюминисцентным фонарем – зеленоватой палочкой не более десяти дюймов длиной. Ничего необычного, кроме того, что подобные фонари входили в снаряжение диверсантов. Случайный прохожий воспользовался бы другим источником света.

Значит…

Лошадь фыркнула, Ярвуд похлопал благородное животное по шее, успокаивая. Свет пропал, незнакомец скрылся за вершиной холма.

Ярвуд спешился, забросил поводья на спину лошади и сошел с тропы. Покалеченная нога не придавала изящества походке лорда, но ступать бесшумно нисколько не мешала.

Огонек появился через минуту – спокойный и недвижимый. Видимо, тот, кто держал его в руке, остановился, осматриваясь. Ярвуд замер, опасаясь выдать свое присутствие. Огонек не двигался. Либо преследуемый тоже чего-то ждал, либо просто избавился от опасной улики, выбросив ее. Ярвуд сделал шаг, еще один. Под ногами мягко пружинил мох. Еще шаг…

Удара он не почувствовал, просто колени безвольно подломились, и Ярвуд кубарем покатился с холма.

«Даже для отставного офицера ее величества я повел себя на редкость бездарно, – пронеслась невеселая мысль. – Диверсант хромоногий!»

В падении сюртук расстегнулся и сполз на голову, связывая руки. Ярвуд заворочался, лежа на земле, освободился от пут, пошатываясь, поднялся на ноги. Почва под подошвами сапог всколыхнулась, расползлась с утробным чавканьем.

«Для полного счастья не хватает только…»

И молодой человек по колено провалился в землю.

«…оказаться в зыбучих песках!»

Ярвуд вдохнул и провалился глубже. Неньютоновская жидкость, все демоны ада! Опасность, подстерегающая неосторожного путника в местах, где песок соседствует с подземными водами. Опасность, кажущаяся на первый взгляд незначительной. Но для того, чтобы освободить хотя бы ноги, придется приложить усилия, сопоставимые с теми, чтобы поднять в воздух небольшой дилижанс.

Песок плотными тисками уже обхватил его бедра, и Ярвуд стал осторожно крениться назад, чтобы лечь на спину, увеличив таким образом площадь давления. Если сохранять спокойствие и не делать резких движений… Тело покачнулось, заваливаясь на бок, проваливаясь все глубже и глубже. Через несколько минут от тайного агента ее величества останутся рожки да ножки. Песок стиснет его грудную клетку, выбивая воздух, залепит рот, мешая вдохнуть. Навскидку Ярвуд давал себе еще минут пятнадцать жизни.

Невдалеке послышалось конское ржание.

– Попытайтесь перевернуться на живот. – Строгий звонкий голосок принадлежал женщине, которая находилась вне поля зрения Ярвуда. – Хотя нет! Стоп! Не шевелитесь! Даже не говорите ничего! Если… У вас очень послушная лошадка, просто на редкость разумное существо… Ну-ну, моя хорошая… Сейчас мы вытащим твоего хозяина. Все будет хорошо. Не бойся…

Женщина говорила вполголоса, негромко и напевно. Герцог Аргайл так и не понял, кого именно она стремилась успокоить: взбрыкивающего в ужасе скакуна или его, жалко распростертого в вязкой жиже.

– Сейчас я наброшу на вас лассо. Постарайтесь не уйти еще глубже, пока я буду это делать. Если мне придется вытаскивать вас за шею, хорошего исхода не обещаю. Ну! Раз… два… три…

Мимо макушки Ярвуда свистнула веревочная петля.

– Промазала! О Джаргамор, мне стоило больше тренироваться. Не двигайтесь, мистер. Я попробую снова. Один!

В этот раз женщина не стала считать до трех. Через мгновение лассо плотно охватило Ярвуда чуть ниже плеч.

– Теперь попробуйте продеть руки сквозь петлю, – скомандовала девушка. – Вы уйдете еще глубже, но это уже неважно. Вы слышите меня? Уже можно говорить.

Ярвуд прохрипел нечто нечленораздельное и спустил петлю под мышки.

– Я готов.

Песок уже достигал горла.

– Прекрасно. – Лассо натянулось, причиняя боль, но эта боль предвещала скорое спасение, поэтому была почти приятной.

– Но, моя хорошая, давай.

Лошадь переступила копытами, боль стала нестерпимой.

– Давай-давай! Мешок с сеном! Иначе я похороню тебя здесь же! Но!

Теперь женщина кричала, подкрепляя слова хлопками по лошадиному крупу. Била она открытой рукой, и звонкие шлепки не вязались со страшными угрозами.

Петля стянула грудь. Ярвуд хватал ртом воздух, не в силах даже кричать.

– Вперед, с-скотина! Вперед!

И герцог Аргайл лишился чувств, как какая-нибудь дебютантка во время первой кадрили.

Ощущения возвращались по очереди. Сначала слух. Журчание ручейка неподалеку слышалось ангельской музыкой, стрекот цикад, чье-то сопение… Потом Ярвуд почувствовал прикосновение. Некто растирал ему грудь, сильными толчками разгоняя кровь.

– Вот так, мистер. Скоро будете как новенький.

Молодой человек открыл глаза. Желтоватая блоссомская луна, нависающая над холмами, выглянула из-за туч.

Девушка была хорошенькой. Даже слишком хорошенькой для двусмысленных ночных приключений. Цвета волос незнакомки, стянутых в плотную косицу, Ярвуд определить не мог. Зато кожа ее, полупрозрачная и гладкая, будто светилась сама по себе. Длинный разрез глаз подчеркивался высокими скулами и золотистыми густыми бровями, словно нарисованными твердой рукой художника.

Кстати, о руках… Красавица массировала его обнаженную грудь с неженской силой.

– Вы пришли в себя? – не прерывая движений, спросила девушка. – Прекрасно. У меня для вас две новости – плохая и хорошая. С какой начать?

Ярвуд открыл рот. Губы не слушались, впрочем, как и пересохшее горло. Поэтому звуки, которые издал герцог, могли соперничать со скрипом железа по стеклу.

Девушка улыбнулась:

– Я начну с хорошей. Вы живы, слава вашему богу.

Ярвуд невольно улыбнулся в ответ, не сводя пристального взгляда с губ своей прекрасной спасительницы. Губы тоже были прекрасны – полноватая нижняя, чуть заветренная, но от того не менее милая, и верхняя, с изогнутой аркой, которая с готовностью обнажила жемчужные зубки. Герцог почувствовал, как горячая волна прошлась по его телу, концентрируясь именно в том месте, о котором джентльмену не пристало упоминать в обществе леди. Ярвуд представил, как шелковиста на ощупь девичья кожа и каковы на вкус эти губы, которые уже через мгновение…

– Если вы попробуете ко мне прикоснуться, я сломаю вам руку, – ласково сообщила незнакомка. – И тогда наши с вами шансы на выживание сведутся к минимуму. Вы же еще не знаете плохих новостей.

– Их уже несколько? – Голос вернулся очень вовремя.

Девушка пожала точеными плечиками:

– Ваша лошадь убежала. Я не могу ее за это винить. Животные интуитивно не переносят близость к зыбучим пескам.

– Мы вызовем помощь.

– У вас есть комм? – обрадовалась девушка, изящным жестом прикасаясь к своей мочке.

– Был… – Ярвуд безвольно уронил руку. – И мой сюртук, и коммуникатор сейчас погребены под толщей песка.

– Нам придется ждать рассвета, – решила незнакомка. – У нас нет фонаря, а в темноте опасность угодить в зыбучие пески многократно повышается.

– До рассвета часа четыре.

Девушка подняла голову к небу, к уже пытающейся скрыться за облаками луне:

– Вы правы. Ну что ж, надеюсь, за это время вы не умрете от обезвоживания или переохлаждения.

Ярвуд сел, помогая себе руками.

– Пока хоть что-то видно, нам стоит взобраться на холм. Подземные течения коварны, твердая на первый взгляд площадка может через некоторое время превратиться в гиблое место.

– Доверимся вашему опыту. – Девушка приблизилась, помогая ему подняться. – Я сама предложила вам руку, так что можете не переживать за сохранность своих конечностей.

Герцог не смог отказать себе в удовольствии несколько преувеличить овладевшую им слабость, тяжело навалившись на девушку и обняв ее за талию. Красотка была одета в тонкую льняную рубаху с глубокими разрезами по бокам, и Ярвуд с удовольствием ощутил под пальцами голую кожу.

– Не увлекайтесь, – осадила его девушка. – Я боюсь щекотки.

Очень медленно, проверяя почву перед каждым шагом, они добрели до подножия ближайшего холма. В этот же миг луна скрылась за облаками и наступила кромешная темнота. Ярвуд подтолкнул девушку вперед, его ладони коснулась некая упругая часть тела, та, что находилась пониже спины прелестницы, и герцогу пришлось сдерживать стон.

– Вы идете? – поторопила его девушка. – Ориентируйтесь на голос, я уже почти добралась до вершины.

Ярвуд не видел ни зги, но звонкий голосок путеводной нитью вывел его к незнакомке.

– Я здесь. – Легкое прикосновение к плечу заставило его остановиться. – Садитесь, будем ждать рассвета.

Ярвуд присел и поежился – лохмотья, в которые превратилась его сорочка, защитой от ночной прохлады служить не могли. Скоро адреналин схлынет, и станет еще холоднее.

– Как вас зовут?

Девушка опустилась на землю совсем рядом. Герцог чувствовал ее запах – травяной и очень свежий.

– Белладонна. А вы, видимо, объездчик?

– Джон. – Ярвуд спонтанно решил сохранить инкогнито. – Я работаю на конюшнях ее величества.

– И что же заставило вас сойти с тропы? – Девушка заерзала, умащиваясь поудобнее. – Я сейчас прислонюсь к вам, Джон. Надеюсь, вы не поймете меня превратно, но ваша рыбья блоссомская кровь скоро застынет от холода. А я слишком много сил приложила для вашего спасения, чтобы бездарно уморить вас пневмонией.

Она была очень горячей, по крайней мере, замерзшему Ярвуду показалось именно так. Девушка прислонилась спиной к его груди, он обнял ее за плечи, вбирая в себя чужое тепло.

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Что?

Как будто сейчас в его голове было место для ответов на вопросы. У Ярвуда давно не было женщины. Целую вечность, как ему сейчас казалось. Работа в министерстве отнимала столько времени, что любовным отношениям просто не оставалось места. Как это было в последний раз? Нет, не стоит об этом думать, иначе его прекрасная спасительница почувствует его возбуждение, и тогда возникнет опасность лишиться не только руки, но и кое-чего более ценного для джентльмена.

– Зачем вы сошли с тропы? – Белладонна мук плоти явно не испытывала, она полулежала на мужской груди с абсолютным спокойствием, будто откинувшись на гнутую спинку дивана. – Ну же, Джон, вы что-то заметили?

– Свет. Кто-то шел с фонарем, и я решил посмотреть. Это были вы? Это вы столкнули меня с холма?

Белладонна серебристо рассмеялась:

– Нет, я заметила вашу лошадь, а затем услышала крики о помощи.

– Я не кричал!

– Хотите сказать, меня привело сердце? – Сарказму в словах девушки мог позавидовать сам герцог Аргайл. – Ах, нет, вы, наверное, имеете в виду, что я сначала бродила с фонарем по вашим королевским трясинам как фамильное привидение, потом сбросила вас с холма и уже потом вернулась на дорогу к лошади и стала вас вытаскивать, видимо, решив рассмотреть поподробнее, что вы там прячете!

Девушка фыркнула и тряхнула головой. Выбившийся из прически локон ударил Ярвуда по лицу. Герцог расцепил руки, нащупал перед собой девичью косу и, резко дернув завязку, распустил волосы собеседницы. На ощупь они были гладкими как шелк, более изысканное сравнение в его воспаленный ум не приходило.

– Что вы делаете?

– Нам нужно беречь тепло, – спокойно ответил герцог Аргайл. – Ваши волосы послужат одеялом.

Он опять сцепил руки, ожидая ее реакции.

Белладонна пожала плечами:

– Логично. Что ж, Джон, в практичности вам не откажешь. В резиденции ее величества готовится нечто грандиозное, раз даже конюхов отправляют по ночам патрулировать территории?

– Да, нечто грандиозное, – с готовностью ответил Ярвуд, обрадованный как переменой темы, так и бездействием своей спасительницы. – Послезавтра состоится бал-маскарад, на который приглашена вся имперская аристократия.

– Как любопытно, – протянула девушка, тихонько зевнув. – Не молчите, давайте разговаривать, чтобы не уснуть и не замерзнуть…

– Расскажите о себе, Белладонна. Как вы оказались ночью в холмах, абсолютно одна?

– Я гуляла, – спокойно ответила девушка. – Совершала вечерний моцион. Я работаю на чайной плантации Моубреев.

– Вы довольно далеко забрели.

– Ах, нет, – опять зевнула девушка. – Это совсем другая плантация, полторы-две мили на запад, потом полмили на юг. Гадкое местечко, если честно… А еще я потеряла сережку и споткнулась, а потом луна зашла за тучи, и идти по ней не представлялось возможным. Я брела по дороге, решив, что рано или поздно куда-нибудь выйду, и встретила вашу лошадь… У вас хорошая лошадь, Джон… Я люблю лошадей. Матушка всегда разрешала нам брать любых лошадей из конюшен… Я сегодня бездарно кидала лассо… Матушка оставила бы меня без сладкого пожизненно, если бы видела сегодня мой позор… Не засыпайте, Джон, хотя бы кто-то из нас не должен спать…

И Белладонна заснула, безвольно откинув голову на грудь молодого человека. Ярвуд осторожно перебирал ее распущенные волосы до самого рассвета.

– Хозяин! Придите в себя, хозяин!

Ярвуд открыл глаза. Мистер Смитт выражал беспокойство самым нечеловеческим образом: оскаленные зубы, подрагивающий кончик носа.

Герцог резко вскочил, охнув от внезапной боли: тело за ночь затекло и теперь оживало, сигнализируя своему хозяину целым букетом неприятных ощущений.

– Я все-таки уснул?

Ярвуд осмотрелся. Девушки рядом не было. Он помнил, что дождался утра, того момента, когда в серых рассветных сумерках смог рассмотреть цвет волос прекрасной Белладонны. Ярвуд тряхнул головой, прогоняя наваждение.

– Как вы меня нашли?

– По следу, – с достоинством ответил зооформ, успокаиваясь. – Конюший поднял тревогу, когда лошадь, отправленная за вами на пропускной пункт, вернулась в стойло без всадника. Он сразу связался со мной, а я решил больше никого не посвящать в подробности. Поэтому отправился на поиски самостоятельно.

– Вы поступили абсолютно правильно, дружище. – Герцог прикоснулся к плечу слуги.

– Что произошло? – Мистер Смитт резко вдохнул носом. – Вы пострадали? Или…

Зооформ склонился к груди молодого человека и кончиками пальцев снял с сорочки длинный женский волос:

– Вы провели ночь с женщиной, блондинкой.

Ярвуд улыбнулся:

– С самой хорошенькой блондинкой империи, мой дорогой. И с самой решительной. Она спасла меня и решила далее не продолжать знакомство. Я, представьте себе, попал в серьезную передрягу, и если бы не вмешательство прекрасной незнакомки, вам пришлось бы искать себе другого хозяина.

Мистер Смитт повел головой, высматривая в траве заметные только ему следы:

– Она уходила на север. Пересекла ручей, затем… еще раз пересекла… Да она просто петляла, запутывая следы! Вы уверены, что она не причинила вам вред?

– Уверен. – Ярвуд решительно отобрал у слуги найденный женский волос и тщательно завернул его в носовой платок, извлеченный из нагрудного кармана удивленного мистера Смитта. – Вы прихватили с собой одежду?

– Конечно, а также двух лошадей из Моубрейских конюшен.

– Коммуникатор?

– Мой всегда при мне.

– Прекрасно, им-то вы и воспользуетесь. Мне нужно торопиться. Мистер Смитт, я немедленно отправляюсь в резиденцию ее величества. Сообщите в поместье, что мне необходима ваша помощь на ближайшие четыре условных дня, назначьте двух-трех доверенных слуг для присмотра за Фабианом. Кстати, как себя чувствует мой племянник?

– Неплохо. Доктор Клумп пичкает его какими-то растительными отварами и… Мы не будем искать женщину?

– Не в моих правилах преследовать женщин. – Ярвуд уже не улыбался. – Да и время, мой дорогой, время…

Лошади ожидали их неподалеку. Мистер Смитт развернул притороченный к луке седла тюк, извлек из него егерский сюртук и плоскую фляжку.

– Захватить вещи из вашей гардеробной в Моубрей-холле я не догадался.

– Главное, что вы не забыли захватить бренди. – Герцог Аргайл быстро натянул пахнущую дезинфекцией одежду и свернул крышку фляги. – Вы остаетесь здесь для осмотра территории. Вчера около полуночи на меня было совершено нападение. Обыщите каждый дюйм, выясните, куда затем отправился нападавший. И… позвольте ваш комм.

Слуга потянул за цепочку, извлекая коммуникатор из кармана жилета.

– Я вызову подкрепление из королевского полицейского отделения. Особых чудес от этих ребят не ждите, но скрупулезности им не занимать.

– Слушаюсь, лорд Ярвуд.

– Обо всех странностях и находках сообщайте незамедлительно.

Мистер Смитт кивнул.

– И да, – герцог холодно улыбнулся, – если следствие выяснит, что кроме меня и прекрасной босоногой блондинки здесь никого не было… А впрочем, просто сообщайте.

Всадник скрылся за холмами. Его собеседник отвернулся и, пригнувшись, сошел с дороги. Белладонна опустила бинокль. С расстояния в полторы мили и высокой точки обзора даже старенькая оптика позволяла рассмотреть все, что ее интересует.

Девушка прикоснулась к правой мочке, в которой поблескивал жемчужный шарик новой сережки:

– Да! Я только что достала наше снаряжение. Сейчас обую ботинки и минут за двадцать буду на месте. Ах, нет, прости. Я отклонилась от маршрута, двадцать минут меня не спасут, я уже опоздала. Что? Это новый комм из запасных, старый я потеряла. Стая летающих грызунов, видимо, исконный вид, выживший после терраформирования. Небольшой плазмомет решил бы проблему в считаные секунды, но мне пришлось отбиваться по старинке. Да, поэтому я не выходила на связь… Да, мои бойцовские навыки оставляют желать лучшего…

Значит, сделаем это следующей ночью… Хотя нет, у меня появилась новая идея, мне нужно ее обдумать… Кстати, здесь еще кто-то работает. Я его видела в холмах… Не похоже. У него космодесантное снаряжение и довольно высокий уровень подготовки. Нет, я с ним не сражалась, выждала, пока он уйдет, и вытащила его жертву из зыбучих песков… Мужчина, представился конюхом королевы по имени Джон… Скорее всего врет, у него в услужении «пес»… Да, настоящий зооформ. Не ожидала, что им разрешено находиться на Блоссоме…

Собачья мята! Да, я же показывала тебе, как она выглядит. Но вряд ли это ценное знание тебе пригодится. Мы не будем искать встречи с мистером врунишкой, а значит – не увидим его пса. Да, я провела ночь с мужчиной. Нет, я не собираюсь его калечить. Если уж кому-то следует сломать конечность, так это мне, даже можно голову оторвать. О, Звездная Матерь, да, я этого хотела. Да, я – легкомысленное создание. Ты мне не матушка!.. Честно говоря, думаю, что мом сказала бы мне что-то вроде – «деточка, в твоем возрасте пора уже решаться на сексуальные эксперименты, жизнь коротка, молодость не вечна…». Да!

Девушка звонко рассмеялась, развалилась на траве, положив под голову рюкзак, и продолжила беседу:

– Ну я же не могла его просто оставить в холмах? Я дождалась, пока за ним придет помощь… Какой-какой… Носатый. Мужчина как мужчина. Если завтра ночью мне удастся найти щель в блоссомскую информационную сеть, я его опознаю. Приметы? Он хромает. Нет, это не последствия знакомства с зыбучими песками. Старая рана. Кажется, мой новый знакомый воевал, у него и выправка такая… офицерская. Вообще – к чему этот разговор? Я сказала, что больше никогда его не увижу! Значит, и информацию о нем искать не буду! Все! Я есть хочу. Прикрой меня. До связи!

Белладонна отключилась, достала из рюкзака пластиковый контейнер с пайком, зубами оторвала краешек питьевой трубки.

– Конюх? Ну-ну, посмотрим…

Планета Блоссом, сектор «А», поместье Моубрей, чайная плантация

Зара встретила Белладонну возмущенным шепотом:

– Ты опоздала почти на час! Слава богу, сегодня наша очередь дежурить. Ты вообще в своем уме? А если кто-нибудь узнает, что ты отлучаешься с территории?

– И что тогда будет? – презрительно скривилась Белладонна. – Меня отшлепает автоматон? Здесь нет хозяев. Даже если сейчас мы все, дружно взявшись за руки, пойдем бродить в поля, кроме старинной железяки нас остановить некому!

– Старинной? – Зара задохнулась от обуревавшего ее возмущения. – Уж не знаю, с чего ты решила, что здесь с нами в игрушки играют. Думаешь, до тебя никто не пытался поднять мятеж или сбежать с этой уродской плантации?

– И что же случилось с ними?

– Лучше спроси, что случилось с нами! А также подумай, как и чем охраняется периметр при полном отсутствии людей.

Зара повернулась спиной, приспустив с плеч рубаху. Кожу девушки пересекала сеточка неаккуратных старых шрамов.

– Примерно так, моя принцесса, выглядят те, кого отшлепал автоматон.

– Ты меня убедила. – Белладонна спокойно потрогала поврежденную кожу кончиками пальцев. – Шрамам больше года, полного излечения не гарантирую, но я приготовлю для тебя лекарство, подруга. И…

– И что? – Зара приводила в порядок одежду.

– И, кажется, это местечко пора полностью отформатировать.

Высоко в небе проплывал дирижабль. Герб, украшающий гондолу, рассмотреть снизу не удавалось, но, судя по цветам, – летательный аппарат принадлежал ее величеству. Девушки запрокинули головы, наблюдая неспешное скольжение дирижабля.

– Интересно, кто там сейчас? Белладонна!

– Что? – Девушка к чему-то прислушивалась. К чему-то, не имеющему отношения к беседе. – Завтра вечером состоится королевский бал-маскарад. Видимо, сейчас там, наверху, кто-то из почетных гостей.

– Откуда ты знаешь?

Белладонна пожала плечами. Зара, поняв, что ответа не дождется, сменила тему разговора:

– Нам нужно подготовить обед до возвращения смены, пойдем.

Девушки не успели сделать и нескольких шагов, когда кусты рододендрона раздвинулись, и на тропинку выбрался странный незнакомец. Верхнюю часть его лица скрывали поля огромной шляпы, нижнюю – поднятый воротник камзола. К слову, одежда выглядела так, будто надевалась впопыхах и принадлежала совсем другому человеку.

– Мисс Белладонна Бонс?

Девушки переглянулись. И если Зара уже изготовилась спасаться бегством, ее напарница ни капли беспокойства не демонстрировала.

– Что, если так?

– Меня зовут Дюк. Я пришел вас забрать.

Зара попятилась. Белладонна, неуловимо перенеся вес на левую ногу, согнула руки в локтях. Странный мужчина на вид был хлипковат, ростом чуть выше девушки и едва ли шире ее в плечах.

– Сомневаюсь, что у вас это получится.

Дюк не стал возражать. Вместо этого он протянул вперед руки, запястья выскользнули из манжет, блеснув металлом на солнце.

– Это автоматон! – взвизгнула Зара и во все лопатки понеслась по тропинке к дому.

– Джаргамор! – ругнулась Белладонна, уходя с линии атаки и разворачивая корпус, чтобы выскользнуть.

Ей не хватило буквально нескольких секунд. Руки-клешни сомкнулись на ее плечах. Девушка вскрикнула от резкой боли.

– Стойте спокойно, – голос машины был ломким, динамиками явно давно не пользовались. – Мне нужно провести сканирование.

– Прочь, железяка! – Девушка не прекращала борьбу. Нанося удары ногами, она повисла на сопернике, пытаясь повалить того на землю.

– Я не причиню вам вреда, – пророкотал Дюк.

Его камзол распахнулся, обнажая металлическую грудину. Из боков и подмышечных впадин наружу вырвались длинные суставчатые манипуляторы, которые в мгновение ока оплели девушку.

Когда через четверть часа запыхавшаяся Зара вернулась на место поединка с подкреплением, на тропинке она обнаружила расплавленные резаком ножные браслеты, горсть жемчужных сережек и разодранный в клочья белоснежный лоскут. Белладонна исчезла.