Глава 5,
в которой раскрывается тайна похищения, проходит совет джаргаморской знати, а дева, попавшая в беду, вовсе не желает, чтобы ей помогали
Планета Блоссом, сектор «А», поместье Моубрей
Фабиан, барон Моубрей, обладал одним великолепным качеством, помогающим ему почти всегда оставаться на плаву. Когда он принимал какое-нибудь решение, он действовал. Не тратя лишнего времени на раздумья и не оглядываясь назад. Если уж о чем-то жалеть, так лучше о том, что сделал, чем о том, чего не сделал.
Сейчас все мысли молодого человека занимала Белладонна. Он должен ей помочь. Должен вытащить с чайной плантации, избавить от монотонной неинтересной работы.
Весь вечер и часть последующей ночи Фабиан посвятил раздумьям, жалея о том, что никогда не уделял должного внимания делам плантации. К кому можно обратиться за помощью? К матушке? Нереально. Леди Мери просьбу в лучшем случае проигнорирует, в худшем – испортит жизнь его протеже. Ярвуд? Дядюшка, к которому решено было обратиться за советом, на связь не выходил. Мистер Смитт тоже куда-то пропал, и Фабиан решил действовать на свой страх и риск. Настоящий джентльмен ни за что не оставит деву в беде.
Подготовка заняла почти всю ночь. С удивившей его самого легкостью Фабиан стащил из матушкиного бюро связку запасных ключей, обшарил кладовку в поисках пережившего лучшие годы, но все еще функционировавшего оборудования, разыскал старинную панель управления автоматонами, символы на которой напоминали буквы блоссомского алфавита, и, приложив нечеловеческие усилия, снял замки с подземной камеры, полной всякого списанного хлама.
Автоматон-грум, с которым они с Ярвудом обожали играть в детстве, все еще хранился там. Кое-где старикан заржавел, так что Фабиану пришлось натянуть на холеные руки рабочие перчатки и последовательно промаслить и отполировать все металлические суставы старичка. Вонзив штекер переходника под затылочную пластину человекообразного робота, Фабиан до самого утра вводил в электронные мозги грума новые программы.
Утром, еще раз проверив самоходную тележку, которая при помощи радиосигнала сообщалась с автоматоном-водителем, барон успел принять душ и спуститься к завтраку, не вызвав никаких подозрений у населявших поместье живых слуг.
Блоссомская аристократия свой образ жизни ценила чрезвычайно, как и слуг, которые этот образ жизни обеспечивали. Количество слуг-людей демонстрировало окружающим благосостояние хозяина вкупе с тонким вкусом. Но всегда, в любом поместье Блоссома, на задворках, в чуланах, на чердаках хранились автоматоны, в любой момент способные заменить заболевшего слугу или прикрыть недостачу рабочей силы.
В поместье Моубрей их тоже было немало. Автоматические лакеи, в чьи функции входило неспешное фланирование среди гостей с уставленными напитками подносами, садовники, псевдоруки которых заканчивались острейшими лезвиями садовых ножниц, универсалы, способные при необходимости прочистить трубы или исправить проводку… Все они, смазанные и ухоженные, находились в подземном ангаре, чтобы в случае крайней необходимости заступить на службу. Если бы барон решил использовать для своих целей одного из рабочих автоматонов, его действия были бы сразу замечены и подвергнуты тщательному разбору старших слуг, с последующей кляузой леди Мери. Этого Фабиан допустить не мог.
После завтрака барон сообщил лакею, что удаляется к себе, картинно приложил руку ко лбу, тихонько кашлянул:
– Я не очень хорошо себя чувствую. Сообщите Хиггису, что ему придется принимать и размещать гостей самостоятельно. Лекаря тревожить не стоит, несколько часов сна…
И еще раз для надежности кашлянув, Фабиан удалился.
Тщательно заперев все двери в коридор своих смежных комнат, барон достал из-под кровати панель управления и отдал команду автоматону. Девять утра. Если все пойдет по плану, меньше чем через час его дева в беде, прекрасная Белладонна, обретет свободу.
Система Лол, планета Уттар, временная резиденция ее величества королевы Айшварии
Большой королевский совет отличался от малого королевского совета только местом проведения. Этот, собранный в покоях ее величества, в шатре, наскоро разбитом на промерзлой почве уттарской пустоши, назывался малым. Здесь предполагалось решать текущие проблемы, не утруждая себя соблюдением формальностей.
На подушках вокруг низенького резного столика собрался весь цвет Джаргамора: оба официальных консорта – Пандадур и Гуджарат, исполняющие обязанности главных военных министров, казначей – князь Викал, он же министр финансов, и леди Дэва – визирь, чьи расшитые шелком одежды контрастировали со строгими камзолами мужчин.
– Почему именно Уттар? – Казначей мерз и кутался в подбитый мехом плащ. – Мое присутствие требуется совсем в другом месте.
Вопрос был адресован леди Дэве, которая, кажется, особого дискомфорта не ощущала, задумчиво перебирая бусины четок кончиками расписанных хной пальцев.
Визирь пожала плечами:
– Я была на Джаргаморе, когда получила вызов, так что знаю не больше вашего. Сестре требуется помощь или совет. Этого достаточно, чтобы мобилизоваться.
Консорты синхронно кивнули, подтверждая сказанное. Воины, они не отличались болтливостью.
– В столице все спокойно?
Лорд Викал говорил на всеобщем, или имперском, как его принято было называть на Блоссоме. Язык джаргаморов ему, иномирянину, давался непросто. Казначей был салехом – представителем древней негуманоидной расы, последние сыны которой ютились на почти безводных планетах системы Хом. Злые языки поговаривали, что под бриджами князя Викала прячется гребенчатый крокодилий хвост. Впрочем, ни визирь, ни тем более консорты этого никогда не проверяли.
– Я принимала дипломатическую миссию с Тортуги. Их президент обеспокоен поведением наших…
– Наконец все в сборе, я рада.
Откинув плотный полог шатра, перед своим советом появилась королева Айшвария. Ее величество была одета в десантный комбинезон, впрочем, как и четверка охранников, виднеющихся за спиной королевы.
– Кланяюсь богу в вас, – произнесла Дэва ритуальную фразу, – сестра…
– Рада видеть вас в здравии, сестра.
Королева не говорила на имперском или не считала нужным, и казначей уже заранее морщился, представляя мучения своего речевого аппарата.
– Кланяюсь богу в вас, ваше величество.
Айшвария легко обняла за плечи своего визиря, кивнула лорду Викалу и консортам. Последние глубоко поклонились:
– Вижу вас… любезная супруга…
– Хватит церемоний! – Голубые глаза на смуглом лице грозно блеснули. – Через два условных часа я отлетаю на Пушвор, местные князья устроили там междоусобицу.
– Мы сейчас не можем потерять контроля над заводчиками лошадей, – проговорил лорд Гуджарат. – Вам нужна военная поддержка?
– Нет, тех людей, что сейчас со мной, должно хватить. Но сопровождение консортов будет нелишним. Лорд Викал, вы тоже отправитесь со мной. Экспорт благородных животных в данный момент является одной из основных статей дохода.
– Да, моя королева.
– А теперь, – Айшвария, так и не присев, обвела собравшихся строгим взглядом, – мне хотелось бы узнать, кто из вас последним видел нашу вторую ненаследную принцессу.
Мужчины переглянулись, леди Дэва лениво повела плечами:
– На этот вопрос, моя дорогая сестра, я не отвечу, но, если верить сведениям с Тортуги, наша непоседа выкупила там неплохо оборудованный корабль.
– Штурмовик? – И без того зеленоватое лицо казначея приобрело цвет весенней травы. – Интересно, сколько это стоило?
– Нет, грузоперевозчик.
– Неважно, – резко сказала королева. – Принцесса самостоятельно решила проблему транспортировки беженцев с окраинных планет, которые находятся сейчас вне нашего контроля. Не удивлюсь, если через несколько лет ее включат в пантеон спасителей целой расы. И принцессу, и ее тень. Сейчас она на Блоссоме, и мне все еще интересно: зачем?
Королева наклонилась над столом, громыхнув по столешнице металлическим шаром.
– Наше дитя прислало нам письмо.
Собравшиеся с вежливым молчанием прослушали звуковое послание.
– Вы дали противоядие капитану, моя любезная сестра? – спросила Дэва, когда голос Белладонны умолк.
– Да, дорогая сестра, – улыбнулась королева. – Знаю, вы поступили бы иначе. Видимо, поэтому девочка отправила весточку мне, а не вам.
– Какая мягкотелость. – Дэва по-кошачьи зевнула. – Отпускать живого свидетеля довольно недальновидно.
– Я королева, – ответила Айшвария. – Разрабатывать стратегию – задача визиря.
– Так же, как и марать руки…
Лорд Викал кашлянул, готовясь выдать тираду на нелюбимом языке, и тем самым прервал зарождающуюся ссору:
– Я, кажется, знаю, что Белладонна собирается делать на Блоссоме.
Присутствующие с интересом обернулись к лорду-казначею.
– Несколько условных месяцев назад я имел честь прочитать небольшую лекцию для венценосных особ. Мы рассуждали о том, что в мире все взаимосвязано, что далекие по времени события влияют на настоящее, а также об экспортных мощностях Джаргамора…
Скрестив ноги, королева плавно присела на подушки и кивнула казначею, побуждая продолжать рассказ.
– Мы говорили об истории, о том, почему все еще занимаемся разведением лошадей, хотя для нужд нашей конницы уже не первую сотню лет используются более адаптированные животные, рассуждали об исключительности джаргаморских воинов, чья честь и отвага вошли в легенды всех обитаемых миров. В какой-то момент разговор подошел к причинам теперешней экологической катастрофы…
– Вы не могли бы говорить более сжато? – Айшвария, кажется, начинала терять терпение. – Экосистема окраинных планет нарушена, вы объяснили причину.
– Да. – Лорд Викал облизнул губы раздвоенным языком. – Моих слушателей впечатлило, каким изящным коварным ходом нас лишили шелковичных плантаций.
– Конечно, когда в одну ужасную ночь на всех четырех фермерских планетах погибают все шелковичные черви, это не может не пошатнуть экобаланс.
– Заодно пробив брешь в наших доходах и перекрыв важную статью экспорта.
– А вы удосужились поведать неокрепшему умом молодняку, что попытки снова завезти на фермерские планеты шелковичных червей продолжаются вот уже два десятка лет и по сей день? И что все наши попытки были безуспешны?
– Да. – Лорд-казначей чихнул и поплотнее закутался в плащ. – Ваш покорный слуга не силен в биологии, но даже его скудных знаний хватило, чтобы пояснить разницу между исходным и копированным материалом. Исходниками владеет империя, и только на Блоссоме…
Лорд Пандадур, до сего момента хранивший молчание, громко расхохотался:
– Она отправилась на Блоссом, чтобы украсть шелковичных червей!
– Украсть? – свел густые брови другой консорт. – В этом слове нет ни капли благородства.
– Что значит благородство для джаргаморской принцессы, когда на кону процветание родного мира? – прошелестела шелками Дэва. – Прими мое восхищение, сестра.
Королева Айшвария задумчиво барабанила кончиками пальцев по резной столешнице.
– Шансы, что наше дитя сможет добиться успеха там, где остальные потерпели неудачу, ничтожно малы. Но все же… все же…
– У нас стопроцентная поддержка Тортуги, – тихо проговорила Дэва. – Президент обеспечил ее технической поддержкой, необходимым снаряжением и путями отхода.
– Чего он хочет взамен?
– Ничего нового. Воссоединения с дочерью.
– Я не могу ему этого обещать, – проговорила королева. – На празднике становления мы объявим о вступлении второй принцессы в права наследования, и тогда…
– Принцесса не успевает на праздник становления, она сообщила об этом в своем послании, – проговорил лорд Гуджарат. – Единственным выходом будет перенести праздник.
– Что ж, так и поступим, – после небольшой паузы решила королева. – И пусть ее победа или поражение станут обрядовым подарком. Объявите всем, что в нынешнем году праздник становления будет проведен позже.
Присутствующие синхронно поклонились, выражая согласие с венценосным решением.
– Что ж, господа, я закрываю малый королевский совет. – Айшвария поднялась с подушек. – Лорды, сопроводите меня.
– Какой дурацкий, нелогичный, неприятный язык, – бормотал в пространство лорд-казначей, следуя за своей королевой. – Сплошные сложности, путаница в родах и числах, о которых можно догадаться только по контексту, не говоря уже о нечеловеческой фонетике…
– Я сообщу о нашем решении президенту Тортуги.
Дэва, оставшаяся в одиночестве у столика, вежливо поклонилась в удаляющуюся спину сестры.
Планета Блоссом, сектор «А», поместье Моубрей
Барон шел по коридору с величайшей осторожностью. Лохмотья паутины, оплетшей потолочные балки и спускавшейся к самому полу, затрудняли движение. В их пыльной глубине мерещились чудовища или выбеленные временем кости неудачливых смельчаков.
Это крыло дома было заброшено уже не один десяток лет. Уродливая нефункциональная пристройка, которую прадедушка Фабиана возвел для каких-то своих нужд, перестала использоваться обитателями поместья сразу же после достойной кончины владельца.
Молодой человек сверился с навигатором, встроенным в изящный брегет, и свернул к винтовой лестнице. Комната, куда автоматону было велено доставить спасенную деву, находилась под самой крышей, в круглой башенке, из которой, как Фабиан помнил с детства, открывался чудный вид на окрестности.
Помещение прибрали. Запрограммировать на несложные манипуляции списанных уборщиков было несложно. И барон надеялся, что его гостья разместилась со всеми возможными в данной ситуации удобствами.
Из-за приоткрытой двери, которой заканчивалась винтовая лесенка, доносился монотонный стук, как будто некто размеренно и с немалой силой колотил по дну огромной бутылки, пытаясь выбить пробку.
Фабиан вежливо постучал, что, впрочем, услышано не было, и толкнул створку.
– Позвольте войти?
Белладонна подняла на него горящие глаза. Девушка, одетая только в тончайшие льняные шальвары и сорочку, сидела верхом на автоматоне, колотя того ножкой стола. В комнате царил разгром. Обезноженный туалетный столик был перевернут, сдвинутый ковер неопрятными волнами покрывал деревянные щепы, которыми некогда была кровать, сорванный с креплений оконный карниз угрожающе нависал над комнатой, довершая картину.
– Какого… – Девушка тряхнула головой, убирая с лица волосы, и угрожающе взмахнула своим импровизированным оружием. – Поганый… хлыщ! Маменькин сынок… подери!
Девушка сыпала ругательствами с поразительной легкостью. О значении половины из них барону приходилось догадываться из контекста. Автоматон, окрыленный неожиданной передышкой, молниеносно выбросил вверх манипуляторы. Белладонна отпрянула, ткнув ножкой стола в трубчатую шею соперника, навалилась, надавливая всем весом тела.
Пластиковое сочленение подалось. Раздалось шипение, и голова машины отделилась от туловища. Автоматон конвульсивно сжал манипуляторы. Белладонна легко отпрыгнула к окну.
Что она делает? Механический мозг машины находится отнюдь не в голове, а скрыт под металлическими пластинами корпуса.
Фабиан быстро приблизился и склонился над покалеченным аппаратом, уворачиваясь от железных рук. Грудная пластина легко отошла в сторону, открывая переплетение проводов и выпуклые кнопки приборной панели. Барон быстро ввел короткую команду, и манипуляторы бессильно опустились. Автоматон отключился.
– Я прошу прощения. – Фабиан повернулся к девушке. – Видимо, я был неправильно понят. Поверьте, машина не хотела причинить вам никакого вреда.
– Значит, – Белладонна не спешила опустить оружие, – именно вы – тот умелец, который запрограммировал эту кучу металлолома на похищение?
Молодой человек слегка покраснел:
– Я не знал, как иначе помочь вам, не привлекая внимания. Поверьте, мисс Бонс, если бы существовал другой способ…
Девушка отбросила ножку стола и пожала плечами:
– Тогда примите мою благодарность. Неискреннюю, так как своим рыцарским поступком вы нарушили мои планы. Но, беря во внимание благородные цели своего спасителя, я говорю вам спасибо.
Белладонна улыбнулась, отчего на ее щеках образовались премилые ямочки.
– Я чувствую себя глупо, – пробормотал барон, слегка поклонившись. – И с нетерпением жду вашего решения. Как я должен поступить теперь? Вернуть вас на плантацию, пока вашего отсутствия не заметили?
Девушка, все так же улыбаясь, покачала головой. Солнечные лучи путались в ее волосах, и Фабиан заметил, что оттенок прядей колеблется от русого до золотисто-медового.
– Что сделано – то сделано, мой дорогой сэр. – Белладонна вела себя сейчас гораздо свободнее. – Вы похитили деву, теперь извольте о ней позаботиться.
Молодой человек кивнул, соглашаясь:
– Я весь внимание.
– Для начала… – босая ножка описала полукруг в сторону автоматона, – нам нужно здесь все прибрать. Вы же сможете оживить этого молодца?
Фабиан был готов самолично схватиться за швабру. Ситуация, давно вышедшая из-под его контроля, заставляла нервничать.
– Если вас не смутит, что он останется без головы.
– О, я так раскаиваюсь, что заставила потерять голову такого чудного джентльмена, – лукаво ответила девушка. – У вас есть комм? Мне необходимо кое-что проверить.
Фабиан отцепил цепочку брегета:
– Прошу. Кроме навигатора…
Белладонна отмахнулась:
– Я знакома с блоссомскими устройствами связи. Они все более или менее похожи, различие только в том, каким предметом они притворяются в обычной жизни. Все же стремление имперцев окружать себя подделками останется за пределами моего понимания.
Девушка отщелкнула крышку брегета, прослушала несколько тактов механической мелодии, сопровождающей открывание, и взяла барона за руку:
– Он реагирует на ваши отпечатки пальцев? Я права?
Ладонь барона прикоснулась к циферблату, снимая блокировку.
Белладонна кивнула и, обогнув висящий карниз, устроилась на подоконнике:
– Условный час, больше времени мне не понадобится.
– Мне, пожалуй, тоже, – пробормотал Фабиан, склоняясь над поверженным автоматоном.
Растерянность, которая овладела молодым человеком, никуда не делась. Все должно было быть совсем не так. Он должен был явиться перед спасенной девой рыцарем в золотых доспехах. Она, испуганная и растерянная, должна была дожидаться его в своей башне, смахивая жемчужные слезинки, и, только завидев его на пороге, броситься в его объятия со вздохом благодарности. Где-то там, в планах, даже маячила изысканная, украшенная кружевами шляпка.
А что теперь? Дева изящно перехватила инициативу, выставив барона если не дураком, то кем-то очень близким к нему. А выразив неглубокую благодарность, лишила его даже возможности проявить некоторый деспотизм. Что она там ищет, в информационной сети Блоссома? Откуда у барышни с варварской планеты знания об устройствах связи? Зачем он вообще решил оказывать помощь даме, которая со всем может справиться без него?
Барон чертыхнулся, наколов палец о медную оплетку. Для начала надо запустить резервный пульт управления автоматона и с него активировать остальных уборщиков. Задача была несложной и позволяла одновременно обдумывать свое незавидное положение.
Через условный час, когда арахноподобные уборщики уже закончили работу и удалились в кладовую, чтобы замереть в режиме ожидания, а безголовый автоматон поправлял простыни на новой, добытой из садового домика кровати, Белладонна спрыгнула с подоконника:
– Бал-маскарад состоится завтра вечером?
Фабиан, меланхолично восседавший на стуле у глухой стены, поднял глаза от книги:
– Простите?
Рассудив, что разрушенную самооценку ничем не поправить, а бренди в данной ситуации может только навредить, барон отправил одного из своих послушных автоматов в библиотеку.
– Здесь написано, что завтра состоится большой королевский бал в резиденции? – Девушка приподняла брегет. – Имеется в виду резиденция ее величества, находящаяся неподалеку от вашего поместья?
– Именно.
Говоря начистоту, о бале Фабиан думал менее всего. Слуги в состоянии позаботиться о гостях и без его непосредственного участия. Матушка должна прибыть на днях… Хотя… Погодите. Бал завтра, значит, леди Мери уже…
Барон, презрев вежливость, выхватил из рук девушки свой брегет, открыл календарь и подавил стон. Леди Мери должна была прибыть в поместье сегодня на рассвете.
– Простите, я должен вас покинуть.
Белладонна удивленно приподняла золотистые брови:
– Не смею вас задерживать. Позвольте на прощание вопрос: чем должна заниматься ваша пленница в ваше отсутствие?
– Моя… гостья, – покраснел Фабиан, – пока может отдохнуть, набраться сил. Когда я вернусь, мы с вами вместе решим, как действовать дальше.
– То есть плана, что делать после моего чудесного спасения, у вас не было?
– Я не стратег, а тактик, – с достоинством ответил молодой человек.
Почему расхохоталась Белладонна, на долгое время осталось для него загадкой.
Мистер Смитт отдал поводья подбежавшему слуге:
– Вы уверены, что нет необходимости показаться лекарю?
– Уверен. – Ярвуд легко соскочил с коня и поморщился от резкой боли в ноге. – Своим здоровьем я займусь уже после королевского приема. Постельный режим, который, я уверен, пропишет мне эскулап, сейчас некстати. Мы не знаем, каков будет следующий ход нашего противника.
Мистер Смитт кивнул, соглашаясь, и огляделся:
– Я никогда не был в этой части поместья. Судя по запущенности, пристройка давно не используется?
– Мери собирается ее снести. Насколько я понимаю, именно здесь мой достойный прадедушка Шарль Моубрей содержал свой гарем.
– Ваш предок любил пошалить?
– О да, в семейных архивах сохранились ошеломительные счета.
Секретарь резко вдохнул, его уши пришли в движение:
– В кустах кто-то есть. Позвольте…
– Нам недосуг пугать служанок. Лучше помогите мне. Я не захватил трость, и каждый шаг причиняет мне неудобство. Надеюсь, в гардеробных Моубрей-холла найдется палка для несчастного калеки.
Ярвуд тяжело оперся о плечо слуги.
Из-за густых веток рододендрона за ними наблюдали фиалковые глаза джаргаморской принцессы Белладонны.
Леди Моубрей ждала Ярвуда в розовой гостиной. Или не ждала. Или не его. С благородной леди Моубрей никогда ничего не было понятно. По крайней мере она находилась в гостиной. В том самом расслабленном и ожидающем состоянии, в коем Ярвуд привык наблюдать ее на протяжении долгих лет.
Низкий вырез лифа шелкового желтого платья открывал тронутые иномирским загаром плечи леди Мери, темно-каштановые волосы были убраны в простую гладкую прическу, лишь два локона спускались по сторонам спокойного лица. Казалось, за последние двадцать пять лет леди Моубрей нисколько не изменилась: все так же живы были ее светло-карие глаза и безупречна кожа. Ярвуд догадывался, каких усилий, не только финансовых, стоила сестре ее красота.
– Мой любимый брат.
– Счастлив убедиться, что вы здоровы и все так же прекрасны. – Опираясь на трость, которую ему быстро разыскали, герцог Аргайл пересек гостиную и, следуя дружелюбному кивку, сел в кресло у камина. – Путешествие не слишком утомило вас?
– Не слишком.
– Я слышал, у системы Шо-татур вы чуть было не оказались в плену у пиратов?
– Да, мы как раз вышли из гиперпрыжка, нас уже ждали. Но их капитан оказался вполне оборотистым человеком. Нам удалось договориться. Насколько я поняла, таким образом Тортуга скорее собирает дань с незадачливых путешественников, чем пытается развязать войну. Было проще заплатить, чем опоздать на королевский бал.
Ярвуд кивал. Об эксцессе он узнал через несколько часов после того, как тот произошел. И если бы родственнице грозила реальная опасность, смог бы быстро и безжалостно наказать обидчиков, даже находясь на Блоссоме и просто отдавая приказы патрульной эскадре.
Леди Мери вертела в руках пергамент с поблескивающей в солнечных лучах королевской печатью.
– Я знаю, мой дорогой, что ты очень занят. Ее величество поручила тебе непростую работу.
Ярвуд легко улыбнулся. Стало заметно, насколько брат и сестра похожи. И хотя во внешности молодого человека угадывались экзотические черты его беспутной матери, любой наблюдатель сказал бы, что перед ним в удобных креслах перед незажженным камином сидят и беседуют близкие родственники.
– Я не мог не откликнуться на зов моей красавицы-сестры. Уверен, что ваше дело также не терпит отлагательств.
– Ты прав, мой дорогой. – Леди Мери протянула собеседнику пергамент: – Прочти.
Ярвуд быстро пробежался глазами по строчкам:
– Фабиана призывают на королевскую службу? Ее величеством предписано явиться в дипломатический корпус Сиереи не позднее конца условного года.
– Пойти по стопам отца – что может быть благороднее и правильнее для молодого человека? – Леди Мери всхлипнула. В некоторых ситуациях, как правило, касающихся ее золотоволосого ангелочка, железная броня истинной леди давала трещину. – Это конец, мой дорогой. Просто конец.
– Отказ грозит скандалом, – кивнул Ярвуд. – Тем более что ваше нежелание отпускать Фабиана куда-либо за пределы Блоссома не подкреплено заключением медиков.
– Мой покойный супруг тоже был полностью здоров. По крайней мере, так нас заверяли те самые медики. Ты знаешь, чем все закончилось.
– Я не вправе вас увещевать, сестрица, но посудите сами: за двадцать пять лет медицина, как и наука, шагнула далеко вперед. Перегрузки при гиперпрыжке стали меньше. Вы сами подвергаетесь им несколько раз в год.
– Я не хочу рисковать! – Леди Мери решительно промокнула глаза носовым платком. – Я много думала. Единственным выходом в этой ситуации будет вступление Фабиана в права наследства. Я передам ему акции, управление имением, титул.
– Какая разница, кто будет украшать своим присутствием дипломатическую миссию Сиереи – барон Моубрей или граф Моубрей?
– О нет, дела семьи задержат Фабиана на Блоссоме, а за это время ты испросишь у ее величества отмены назначения. Если бы не недавний скандал, для предотвращения которого нам пришлось использовать твои ресурсы, можно было бы попробовать убедить нашу королеву быстрее.
– Отсрочка, если ее позволят, не будет долгой.
– Тогда мы его женим!
– Кого? – На пороге розовой гостиной стоял Фабиан.
Леди Мери молниеносно выдернула у брата документ и спрятала его под кружево рукава.
– Ты прекрасно выглядишь, дорогой мой!
Барон легко клюнул матушку в щеку, кивнул Ярвуду и подвинул стул, чтобы принимать живейшее участие в беседе.
– Пешие и конные прогулки, свежий воздух и полное отсутствие послеобеденного бренди стараниями ваших, моя леди-мать, надзирателей. И, возвращаясь к теме разговора. Кого мы будем женить? И на ком?
– Ты подготовил карнавальный костюм? – Леди Мери слегка раскраснелась, было заметно, что встреча с сыном доставляет ей удовольствие и что развивать тему женитьбы в присутствии любимого чада она не намерена. – Даже если да, оставь его. Я подготовила для тебя нечто экзотичное и оригинальное. Хиггис потом покажет. Не хотелось бы портить сюрприз, но, представь себе, мне удалось купить для тебя костюм настоящего тортугского пирата.
Леди Мери щебетала, вскидывая руки в жестах умиления и восторга, параллельно пряча королевский документ все глубже под манжету.
– Как вам будет угодно, матушка, – не стал спорить Фабиан.
– Вы умудрились не только выкупить у пиратов свою свободу, но и проредить их гардероб? – Ярвуд позвонил в серебряный колокольчик и приказал моментально появившемуся лакею подать чай.
– Ну вы же меня знаете, мальчики, – звонко рассмеялась леди Мери. – Если бы наши захватчики промедлили еще немного, я бы уговорила их продать мне и корабль. Это просто вопрос денег и настойчивости. И того, и другого у меня в избытке.
Чай сервировали на придвижном столике. Ярвуд, не успевший толком позавтракать, завладел блюдом с крошечными сэндвичами, леди Мери, исполняя обязанности хозяйки, принялась колдовать над чашками, а Фабиан, впервые за этот безумный день спокойный и расслабленный, наблюдал за поднимающимися клубами пара, размышляя, увидит ли он в них свою прекрасную пленницу.
Сотканные из тумана девушки исполнили свой волшебный танец, и леди Мери поднесла к губам фарфоровую чашечку.
– «Семь фей»… – задумчиво проговорил барон. – Вы знали, что листья для этого напитка собирают губами?
– Конечно. Меня консультировали лучшие эксперты империи Минь. Ты посещал плантацию?
– О да. В рамках утреннего моциона. Девушки там работают в нечеловеческих условиях.
– Я ценю твое добросердечие, дорогой. Но я столько плачу этим девам, что они вполне довольны своей участью, Ярвуд подтвердит мои слова.
– Что? – Герцог Аргайл с усилием проглотил уже пятый или шестой сэндвич. – Да, я видел контракты, когда их заверяли в королевской канцелярии.
– У меня другая информация. Ваши рабыни, мои дорогие родичи, живут впроголодь, без жалованья и выходных. И до этого момента я был уверен, что вы, матушка, в курсе всего происходящего.
Леди Моубрей резко отставила чашку и потянулась к колокольчику.
– Управляющего Эшворда ко мне в кабинет. Срочно! – скомандовала она появившемуся лакею.
– Эшворд неожиданно заболел, – сообщил Фабиан, – и сейчас, скорее всего, уже в столичном госпитале. Но вы можете потребовать отчета у своего секретаря. Насколько я слышал, мистер Грей также владеет ситуацией.
– Вы слышали? Грея ко мне. Пусть немедленно свяжется с королевским госпиталем и организует для меня удаленную конференцию с управляющим. – Леди Мери обернулась к брату: – Простите, мальчики, я должна вас покинуть. Если то, о чем сообщил Фабиан, правда… Я могу потерять лицензию, а с ней и хороший источник дохода. Какая жадность! Жадность и глупость!
Молодые люди встали, когда их собеседница поднялась с кресла.
– Мери, вам нужна моя помощь? – спросил Ярвуд.
– Ах, нет. Я знаю, что ты очень занят делами ее величества, а для меня, как ты понимаешь, очень важно, чтобы поручения королевы выполнялись. Проводи меня до кабинета, хочу сказать тебе пару слов напоследок. Прощайте, мой дорогой сын, увидимся с вами за ужином.
Фабиан остался в розовой гостиной в одиночестве.
– Ты заметил? – прошептала леди Моубрей брату, когда они шли по коридору. – Фабиан заинтересовался делами чайной плантации! Он повзрослел и возмужал. Думаю, я смогу со спокойной совестью оставить на него управление делами. Прошу тебя, задержись ненадолго, поговори с ним, узнай о планах.
– Как прикажете.
– И еще… Спроси – как бы между прочим, – как он относится к Джейн. Я беседовала с девушкой. Она готова к нему вернуться, несмотря на недавний скандал.
Ярвуд скептично приподнял брови:
– Джейн? Вы, наверное, шутите?
– О нет, мой дорогой, я как никогда серьезна.
И, наскоро попрощавшись с братом, леди Мери скрылась за дверью кабинета. Ярвуд вернулся в гостиную.
– Ты не все здесь доел? – приветствовал его племянник. – Заколоть упитанного тельца?
Лорд Аргайл замечание проигнорировал, пересек комнату и налил себе еще чаю:
– У меня совершенно нет времени, но я должен это сделать. Расскажи о своих планах.
Фабиан потянулся и зевнул:
– Два-три часа здорового сна, выбор смокинга для ужина, задушевные беседы с уже успевшими расселиться гостями Моубрей-холла.
– А более глобально?
– Наслаждаться жизнью еще лет пять-семь, затем растолстеть, жениться, поселиться в поместье жены и коротать дни за рюмочкой бренди. Надеюсь, к тому времени вы с матушкой оставите в покое мои пристрастия. Ты это имел в виду?
– Примерно. – Ярвуд одним глотком допил чай, пружинно поднялся, скривился и тяжело оперся на трость. – Увидимся на балу, мой дорогой племянник. Я обязательно подойду похвалить твой экзотичный костюм.
– Это она тебя попросила? – Фабиан кивнул в сторону двери. – Провести со мной беседу?
– Это моя обязанность, как старшего мужчины в роду Моубреев.
– А женить вы собрались меня?
– Фабиан, ты сам все прекрасно понимаешь, – пожал плечами Ярвуд. – Мери считает, что тебе пора браться за ум, и что женитьба и титул очень этому поспособствуют. Кстати, ты виделся с Джейн после скандала?
– Надеюсь, мне никогда больше не придется общаться с этой дамой.
– Твоя мать считает иначе.
– Джейн для меня более не существует!
– В вашей размолвке виноват именно ты. Именно ты попался в двусмысленной ситуации с другой женщиной накануне оглашения. И если бы я не нажал на все доступные рычаги, герцог Баллантайн вызвал бы тебя на дуэль, а Марцелла, чьими прелестями ты так легкомысленно наслаждался, уже давно носила бы на пальце твое обручальное кольцо.
Фабиан фыркнул:
– Благостный батюшка бездушной куклы вызвал бы меня! Ах, какое горе! Я вполне справляюсь как со шпагой, так и с дуэльным пистолетом! А Марцелла! Что ж, она, по слухам, неплохо устроила свой личный веселый дом в колониях.
– Ты думаешь только о себе? Подумай о матери. Дом Баллантайнов владеет активами верфи, и…
Барон вскочил:
– Это ты всегда думаешь только о своей сестре! Всегда ищешь возможность сделать ее жизнь немного лучше или гораздо проще. Я для тебя что-то вроде комнатной собачонки – досадное препятствие на пути к ее сердцу!
Ярвуд смерил племянника ледяным взглядом:
– Ты теряешь лицо. Мы поговорим позже, после бала, когда у меня будет больше времени на эмоциональные диалоги. А теперь позволь откланяться.
И герцог Аргайл покинул гостиную. Фабиан, тяжело дыша, опустился в кресло.
Выждать минут десять, чтобы не встретиться с дядюшкой где-нибудь в прихожей, и вернуться к Белладонне. С ней он, по крайней мере, чувствует себя нужным. Неловким, нелепым, но нужным.
Белладонна ждала его в саду. Девушка прохаживалась между зарослями рододендрона, придерживая левой рукой массивный букет.
– Мне было скучно!
Ее лицо осветилось лукавой улыбкой.
– Вы увлекаетесь ботаникой?
В букете Фабиан не заметил ни одного садового цветка. Длинные плющевидные стебли, усеянные неправильными лиловыми соцветьями, походили скорее на сорняки, чем на плоды многолетней селекции, коими изобиловали окружающие клумбы.
– Не увлекаюсь. Каждая джаргаморская девушка изучает флору по мере необходимости. То, что для блоссомцев является милым хобби, для нас – элемент повседневности.
– И это, – барон указал подбородком на букет, – некая волшебная травка, при помощи которой вы сможете… что? Летать? Проходить сквозь стены?
– Собачья мята, – гордо пояснила Белладонна. – Отвар из нее помогает при простуде. Особенно, – девушка неуверенно кашлянула, – такой запущенной, как у меня.
– Для приготовления отвара я мог бы проводить вас на кухню.
– Не стоит. Я велела вашим автоматонам подготовить нечто вроде лаборатории алхимика. Небольшой спиртовки и медного котелка вполне достаточно.
– Вы управляли механизмами при помощи звуковых команд?
– Да. И я приятно удивлена, что вы смогли…
Девушка замерла, прислушиваясь, затем решительно схватила барона за руку и потащила в ближайшие заросли:
– Тише! Сюда кто-то идет.
Фабиан растерянно взглянул на длинные пальчики с розовыми ноготками, которые крепко держали его запястье.
– Теперь мне придется носить лубок на левой руке? Впрочем, я готов к этой жертве.
– Вы видели больше, чем я рассчитывала. – Белладонна присела, потянув за собой молодого человека, и, распотрошив букет, украсила голову и плечи барона резко пахнущими стеблями. – Не волнуйтесь, мои прикосновения для вас безопасны.
То, как торжественно ее губы проартикулировали слово «мои», заставило сердце Фабиана пропустить пару-тройку ударов.
– А эта трава…
– Молчите! Прошу вас, ни слова!
Сердце барона перестало биться совсем. Белладонна прикоснулась к его рту ладонью, заставив замереть.
– Тс-с-с…
На дорожке сада появились двое – прихрамывающий лорд Аргайл и мистер Смитт, возбужденно поводящий головой из стороны в сторону.
– Что с вами? – Ярвуд остановился, требовательно глядя на спутника.
– Не уверен. – Секретарь громогласно чихнул. – Извините! Кажется, я простудился.
– Как это не вовремя. Смитт, вы нужны мне. Но раз ваше здоровье требует, вы вполне можете остаться в Моубрей-холле.
– Я не могу себе позволить лишить вас поддержки в такой ситуации. Надеюсь, горячий грог поставит меня на ноги. – И секретарь снова чихнул, успев спрятать подрагивающий нос в пенном кружеве платка, молниеносно вытянутого из-за обшлага.
– Пройдемте, милорд, я помогу вам взобраться на лошадь.
Когда звук шагов герцога и его спутника смолк вдалеке, Белладонна выбралась из кустов.
– Это пес, я не ошиблась, – бормотала девушка, собирая с дорожки изломанные стебли.
– Позвольте полюбопытствовать, – Фабиан присел перед ней на корточки, – почему вы прячетесь от моего во всех отношениях достойного дядюшки?
– Ваш родственник зооформ? – приподняла безупречные брови Белладонна. – Мне казалось, аристократы предпочитают не экспериментировать с генами потомства.
– Вы абсолютно правы, – улыбнулся Фабиан. – Мистер Смитт получил свои собачьи гены еще в утробе матери. Нам не довелось общаться с этой дамой, но, судя по всему, она просто продала отпрыска военным. На Блоссоме тогда проводилась долгосрочная программа по подготовке младшего командного состава. Мистер Смитт вырос в специализированном заведении, был призван в ряды армии ее величества рядовым, закончил военную службу в чине сержанта. А сейчас продолжает служить моему дядюшке, видимо, по старой привычке.
– А ваш дядюшка…
– Герцог Аргайл, тот самый джентльмен, который тяжело опирался на трость.
– И в каком чине оставил военную службу он?
Барон пожал плечами:
– Кажется, полковника. Матушка довольно долго гордилась его успехами на военном поприще. Ровно до момента ранения и последующего списания.
– А где же ваши блоссомские умы предпочитают готовить старший командный состав? Неужели на Куальнге?
– Ваша осведомленность в некоторых вопросах меня восхищает. – Фабиан пружинно распрямился, подав девушке последний стебель. – Куальнг – планета-академия. Джаргаморские принцы получают образование там же?
– Нет, у нас своя система обучения, тщательно охраняемая от инородцев, – лукаво вздохнула девушка. – Честно говоря, даже я, несмотря на статус, ни разу не была допущена на занятия. Значит, ваш дядюшка является прямым наследником Моубреев? Ведь, кажется, военная карьера обязательна именно для первых сыновей?
– Нет, наследником как раз являюсь я. – Барон покраснел. – Моя военная карьера не состоялась…
Молодой человек отвернулся, не желая развивать тему.
– Что ж, – Белладонна вздохнула. – Теперь я позволю себе откланяться. Наши пути здесь расходятся, любезный барон Моубрей.
– Вы упомянули, что я помешал вашим планам?
– Да, и я прошу прощения, если мои резкие слова вас обидели.
– Дело не в этом, Белладонна! – Фабиан порывисто протянул к девушке руки, но был остановлен строгим взглядом и запретительным движением головы.
Понятно. Значит, табу прикосновений никуда не делось, просто работает оно в одном направлении. Ему тактильный контакт запрещен, ей – напротив.
– Мисс Бонс, позвольте мне вам помочь. Я чувствую ответственность, и…
Девушка серьезно на него посмотрела, потом пожала точеными плечиками:
– Это щедрое предложение, барон, и я его принимаю. Готовы ли вы преступить закон, помогая мне?
– Я не готов убивать, – сообщил молодой человек после недолгого размышления, – если вам или мне не будет грозить смертельная опасность.
– Этого не потребуется. А опасности мы сможем избежать при помощи ваших, барон, талантов.
Фабиан протянул вперед раскрытую ладонь:
– Договорились.
Девушка пожала руку без сомнений:
– Значит, сегодня ночью мы с вами устроим вылазку во владения ее величества, и вы поможете мне украсть…
Барон отдернул руку и густо покраснел:
– Это невозможно.
– Что?
– Дорогая мисс Бонс, для вас я готов на многое. Но предлагать воровство джентльмену – это просто за гранью добра и зла.
Белладонна смешно сморщила носик и скрестила на груди руки.
– Что ж, простите. На мгновение мне показалось, что мы с вами стали друзьями.
– Простите и вы.
Девушка отвернулась с независимым видом. Фабиан еще немного подождал, подбирая слова извинения, потом решительно поклонился:
– Вынужден покинуть вас, моего присутствия требуют дела поместья.
– Не смею задерживать.
Барон удалился, и Белладонна прошептала забористое джаргаморское ругательство.