Эпилог

Две декады спустя

Северный предел, поместье рода Блау

Меня мутило.

Тошнота подступала к горлу и я с трудом сдерживала рвотные позывы — на столе было слишком много сладкого. Серо-зеленый Данд напротив тоже держался из последних сил — дышал часто, отворачивая лицо в сторону, задерживал вдохи и выдохи, сжимал и разжимал пальцы, но…

Слуга вовремя успел поднести тазик. С совершенно невозмутимым выражением лица. А потом подал брату воду и свежее полотенце.

— Сегодня один — ноль в мою пользу, — выдавила я, стараясь не вдыхать запах выпечки.

Ну я же просила Нэнс передать Маги класть поменьше мёда в лепешки и ваниль!

— Это… отвратительно, — Данд повесил голову на руки и оперся на стол, и — сделал большую ошибку глубоко и жадно вдохнув. — Ах-х-х-х-х… — из гостиной он вылетел пулей, сшибив по пути служанку. Поднос взлетел в воздух, и рисовая каша веером рассыпалась по ковру.

Сладкая. Рисовая. Каша.

— Ах! Простите, сиры, я сейчас все уберу…

Я вцепилась в скатерть, стараясь выровнять дыхание — ещё немного и я последую за Дандом, но…

— Фей! Я люблю тебя, Фей! Сокровище моё! — маленький пузырек, который сестра сунула мне под нос, с нюхательными смесями, источал запах жженых трав, металла, который горечью оседал на языке и перебивал сладость. Я отобрала фиал, закрыла глаза и задышала жадно-жадно, как в последний раз.

— Я подбирала состав вчера, по наитию, в лаборатории есть не всё, что я хотела бы использовать, но если продолжить эксперименты, — Фей-Фей аккуратно расправила салфетку на коленях и сочувственно вздохнула, — думаю, через декаду ты точно сможешь наконец нормально поесть.

— Дядя и этот… Изверг сочтут это нарушением обучения, — фыркнула я, ни на миг не отрываясь от пузатой бутылочки. — Дядя приказал слугам доносить — фиал отберут…

— Отберут, значит отберут, — Фей философски пожала плечами. — Я совершенно случайно сварила целый котел. Третья полка снизу, второй шкаф за коробками со свитками, под стазисом. Чистые фиалы стоят там же, где обычно…

Я хмыкнула.

— Ты и так похудела, Вайю, куда уж больше?

Я замычала, закрыв глаза, и вспомнила тот проклятый Великим день, когда дядя, наконец, вернулся из Столицы после разбирательства в Гильдии артефакторов.

«Изверга» дядя притащил с собой. И представил нам как нового Учителя, который будет натаскивать нас по контролю за даром эмпатии. «Выиграл» — так странно выразился тогда Луций.

Нас, потому что у Данда наконец проснулись зачатки родового дара — и он начал чувствовать эмоции животных. Дядя настолько воспрял духом, что решил, что это признак родовых даров Блау — эмпатия часто возникала через поколение, и с фанатизмом начал развивать дар. Вдруг способность чувствовать живые существа распространяется и на тварей? Вдруг это странная разновидность Гласа?

Я бы сразу могла сказать, что это не так, но… мне неоткуда было это знать. И дядя зол настолько, что с ним совершенно невозможно разговаривать последние декады, и… я решила, что совместные страдания сближают.

Поэтому мы с Дандом мучались на пару.

«Изверг» представился коротко: «Обращайтесь ко мне — Старший Наставник», без имени. «Я ваш Учитель на ближайшие шесть декад» — ровно столько предусматривал контракт, который «изверг» подписал с дядей. Или его заставили подписать.

Худой, желчный до оскомины, язвительный, с желтушным выражением лица и желтушными же белками глаз. Единственный раз, когда я совершила сразу две ошибки — в первый день — я перебила «Изверга» и поставила ему предварительный диагноз сообразно тем данным, которые могла снять без использования диагностических плетений. И сразу после этого заработала наказание.

Из какого рода дядя выдернул Высшего с активным даром «эмпатии» нам так и не сказали, и какой клан в здравом уме согласился отдать вассала в чужой род, пусть и временно? Чем дядя заплатил за «обучение» мы тоже не знали, но то, как спокойно вел себя новый Наставник, как притих, явно не согласный с подачей материала Луций — все это говорило о контракте со множеством ограничений.

«Впитывай каждое слово и каждую мысль» — дядя больно постучал мне по голове, давая наставления. «Каждый жест, каждый взгляд, копируй всё, включая ритм дыхания. Нашему роду жизненно необходимо иметь хотя бы одного с контролируемым даром. Раз уж ты больше ни на что не способна».

«Больше ни на что» — это на плетения, пока не заживут пальцы. Но меня загрузили так, что я не успевала вздохнуть, не то, что заняться «чарами». Оказалось, есть огромное количество вещей, которые можно делать, даже, если у тебя сломаны пальцы, и всего третий закатный круг. На четвертую орбиту силы я так и не перешла — видимо, сказывались последствия ритуала в Бель-ле или что-то ещё… но… сейчас я остаюсь одной из самых слабых в классе.

Я наконец закончила переписывать «Великое Дао» — ровно двести раз, и мой почерк улучшился. До каллиграфии дяди мне было далеко, но стыда я уже не испытывала.

Занималась алхимией с Яо — дважды по шестьдесят мгновений каждый день, командуя в лаборатории.

Учила наизусть генеалогические древа родов Центрального предела и сдавала Луцию клан за кланом.

Тренировала «бой-со-змейками» одной рукой. Йок безжалостно гонял нас вдвоем — меня и Данда. Я проигрывала всем — брату, Гебу и Фей, которых иногда тоже ставили мне в пару в качестве атакующих, единственный, у кого я умудрялась выигрывать всегда — это Яо.

Помимо этого трижды в декаду — на «утренних визитах вассалов» дядя обязал меня помогать Управляющему. Но не разбирать дела и тяжбы — нет! Подрабатывать писарем — ведь повреждения левой руки не мешает правой водить по пергаменту кистью.

Мы закончили заготовки артефактов вместе с Гебом и приступили ко второй части работ.

И это не считая уроков из Школы, которые продолжали приходить с Нарочным — дядя решил, что мы — Данд, Фей и я — вернемся в класс только после того, как ко мне вернется возможность плести. И только тогда новоиспеченный сир Дандалион Блау будет официально представлен малому высшему обществу.

Я уставала так, что вечером не всегда успевала раздеться, засыпая на постели, и утром слушала ворчание Нэнс. Как будто дядя и Луций поставили себе целью загрузить меня так, чтобы не оставалось ни одного свободного мгновения подумать.

Собраться с мыслями.

Я даже не закончила расследование и разбор данных, снятых со стабилизатора — только скопировала схемы и получила записи воспоминаний всех слуг, которые контактировали с лабораторией, где лежал дядя Люци, за предшествующие сутки.

У меня было всего пару спокойных дней дома. А потом дядя привез из Столицы «Изверга» и времени не осталось вовсе.

«Извергом» желчного столичного имперца поименовала Маги, когда узнала, ахнув, как тот планирует издеваться над дитятками. Старуха Стефания даже пыталась спорить — «её мальчик, её милый Данди недоедает!» И это первый раз, когда сухопарая Хэсау объединилась с пышнотелой аларийкой, выступив единым фронтом против общего врага.

Стефания и Маги. Дрогнул даже Луций, сбежав с поля боя. «Изверг» же качнулся на каблуках, заложив руки за спину, и презрительно скривил губы — «провинция, какая же глухая провинция», а потом приложил обеих заступниц плетениями.

Чужих слуг! И контракт ему это позволил.

— Изверг!!!! — взвыла кухарка, потирая пышный зад.

Имперец только надменно склонил голову, принимая хулу, как высочайшую из похвал. Хотя, откровенно, виноват был дядя, с чьего высочайшего дозволения были начаты издевательства над двумя младшими птенчиками гнезда Блау.

***

Насчет Юга дядя задал мне всего один вопрос: «Насколько благоразумно ты себя вела, Вайю? И какое наказание назначила бы сама себе, если была бы Главой?»

«Вот настолько благоразумно» — мне пришлось почти лечь грудью на стол, чтобы растопырить руки — артефакты, разложенные на рабочем столе дяди в ряд, просто не входили сразу: «лотос» старухи Корай, три камня накопителя с Аукциона, которые дядя уже начал превращать в заготовки, и… много пустого места.

«Символизм пустой части стола символизирует виру рода Дан, выплаченную в результате разрыва помолвки» — резюмировала я сладко.

«Сомневаюсь, что вира вошла бы на стол. Если перевести в империалы — курс благоразумия этой зимой очень высок» — хэкнул в усы Луций, которого дядя тоже вызвал в кабинет «на мирийский ковер», как Наставника.

«Если бы я была Главой…» — протянула я задумчиво, — «я бы себя похвалила. И назначила бы поощрение». Пошевелив пальцами здоровой руки в воздухе, я обозначила знак, который теперь знала вся Империя — так высоко он сиял в небе — герб рода Да-арханов.

Луций хмыкнул ещё раз, и тут же поднес рукав ханьфу к лицу, чтобы скрыть смех. О том, зачем дядя почти два дня провел в Хранилище, отбирая артефакты — знал каждый из нас троих. Дядя решил выставить на ближайший аукцион в столице сразу пять лотов, которые несколько сотен зим не видели дневного света.

Пять драгоценностей из коллекции рода Блау.

«Клан Блау испытывает крайнюю нужду в деньгах» — решат в Столице.

«Дядя готовит экспедицию в южную пустыню, чтобы найти затерянную сокровщницу Да-арханов» — решила я.

Следующий смешок Луция был лишним. Лицо дяди заледенело. И именно тогда он одобрил «извергу» план издевательств над нами с Дандом.

Чтобы справляться с эмоциями нужно уметь их контролировать, чтобы контролировать — нужно иметь мотивацию, а какая мотивация может быть сильнее удовлетворения базовых потребностей?

«Если этот метод позволит получить быстрые результаты, считаю это очень… благоразумным» — пояснил он специально для меня — я была категорически против. — «Благоразумие — это добродетель, не так ли, Вайю?»

Клановый алхимик сварил, целитель — проверил, изверг — попробовал, Луций — сочувственно отвернулся, дядя — пристально наблюдал, а мы… мы — это выпили.

Я и Данд. Прекрасный эликсир, который на несколько дней дает стойкое отвращение к еде, до рвоты. Это зелье было крайне популярно в Столице среди дам, обладающих более чем пышными формами, и желающих в следующем сезоне уменьшить размер ханьфу, заказываемых у мастериц портновского дела.

Самый простой способ похудеть — перестать жрать, самый простой способ перестать жрать — чтобы тебя от еды тошнило. От сладкого, жирного, вредного… практически от всего, что и составляло основу моего рациона. И эликсир с этой задачей справлялся.

Практическое упражнение для меня и Данда заключалось в том, чтобы отвращение побороть. Изменить полярность эмоции для удовлетворения базовой потребности организма.

Практическое упражнение, с которым уже две декады не мог справиться ни один из нас.

* * *

При этом первая декада дома была сносной — «изверг» учил нас контролю над эмоциями, способности предсказывать эмоциональные всплески и контролировать их, давал теорию построения направленных эмпатических связок, заставлял зарисовывать эмоциональный спектр, выстраивать вокруг эмпатический щит, показывал примеры точечного считывания, в котором Наставник был по-настоящему силен.

По моим ощущениям дар приглашенного Учителя был слабее моего — как я ощущала его перед тем, как окончательно выгореть в прошлой жизни. Но… я совершенно не умела им управлять.

«Изверг» же пользовался крохами дара филигранно: замолкал на миг, всматриваясь в очередного слугу, а потом монотонно перечислял наши ошибки.

Меня больше интересовала теория направленных эмпатических ударов, но этой темы Настаник коснулся единожды и больше её не поднимал.

«Нельзя внушить эмоции» — повторял он раз за разом, расхаживая перед нами по учебному классу, — «но можно транслировать свои. А для этого необходимо, чтобы они у вас были, и чтобы вы точно могли отделять одну эмоцию от другой! Наращивать потенциал и обращать его против оппонента. Но проблема в уровне эмоционального спектра — с некоторыми отклонениями — у каждого Высшего уже есть свой собственный эмоциональный фон, и чтобы «пробить» его нужно обладать большим эмоциональным зарядом, это ясно? При этом, если вы все эмоции израсходуете на «удар» — очевидное следствие — это выгорание».

А после декады теории началась практика.

Дядя отдал распоряжение непременно ставить на каждый стол сладкие блюда.

Изверг работал.

Нас тошнило.

Я худела, в состоянии продержаться без еды несколько дней.

Данд… зеленел.

Мы вели с переменным успехом — сегодняшний завтрак остался за мной — Данда стошнило первым.

Но я знала, что для Данда это будет бесполезно. Его дар не предполагал такого направления развития. Знала, но сказать не могла.

И — общие страдания объединяют. А нам не помешает стать немного ближе с братом.

Поэтому молчала я. Молчал Данд. И мы оба молча страдали — вместе, пытаясь справиться с воздействием эликсира и изменить собственный спектр эмоций с отвращения на нейтральное.

* * *

Рэйко Хэсау перевелся из Корпуса в Кернскую Академию, об этом мне поведал дядя Хок, который приехал почти сразу, как только мы прибыли с Юга.

«Из-за потери репутации» — хмыкнул Хоакин тогда. — «Поделом. Щенок позволил, чтобы его стреножили, как барана, закатали в ковер голым и подложили в качестве подарка в один из гаремов.

«Щенок заслужил» — процедил тогда дядя Хок сквозь зубы. — «Но пока он — Хэсау, мы будем его вытаскивать».

Темы дяди Люци мы не касались — негласно наложив вето — слишком свежо это было, слишком перехватывало дыхание, в попытках поговорить.

И я перестала пытаться. Ожидая, когда стихнет.

Дядя Люци оставил мне наследство — и переписал всю личную собственность, разделив её пополам между мной и Дандом — и за это я была ему признательна.

Глаза Дандалиона стали большими, влажными и круглыми, когда он получил дарственную, заверенную личной печатью силы — теперь у него есть маленький домик в пригороде столицы в хорошем районе, где живут зажиточные гильдейцы.

Дядя Кастус морщился, но молчал, и я бы тоже не стала возражать сиру Хоакину в тот момент — он порвал бы каждого, кто осмелился бы оспорить последнюю волю брата.

* * *

Три декады спустя после возвращения на Север

Шесть декад «Изверг» не продержался. Его выгнали через три.

За «недопустимые предложения, сделанные Второй Наследнице».

Сразу после того, как накануне ночью я обнаружила малыша Данди, тихо всхлипывающего в шерсть Демона. Потому что вечером Наставник вслух классифицировал брата, как «совершенно бесперспективного для рода».

«Бездарность. Место которой среди конюших. Бездарность, которая способна понимать только эмоции животных, но не людей».

После этого я немного подумала. И Наставник стал бывшим. Мы стали хорошо кушать, а Маги не могла нарадоваться на аппетит «дитяток».

* * *

Тир приезжал к нам часто, но без Фейу. На наводящие вопросы — «что случилось между помолвленными птичками» — не отвечал ни один. Но они регулярно посещали поместье Блау по отдельности, тщательно следя, чтобы не пересекаться. Доходило до того, что о прибытии Марши с сопровождением слуги докладывали ровно через десять мгновений, после того, как Кантор покидал дом.

Что натворил Тир — а я была уверена, что это он, по тому, как обиженно Марша поджимала губы — мне не сказали, но Фей передала, что одноклассницы в городе шептались, что Фейу отказали в большом приеме в честь помолвки, который прогремел бы на весь Предел.

Марша внимания жаждала, Тир — внимания избегал.

И его можно было понять. После разгромного проигрыша на Юге — ему не преминули бы напомнить об этом. А проигрывать Кантор не любил.

На Турнире мы всё-таки заняли первое место. С конца.

В общекомандном зачете с большим отрывом лидировала команда Центрального предела, южане и западники долго делили второе и третье места, подавая аппеляции, пока судьи не постановили — отдать второе место на Турнире команде Запада. Восток тихо занял четвертое, а Северу — как впрочем и всегда — досталось то, что было.

Общие зачет подводили без Гранолы, отмененной из-за событий «чрезвычайной важности» в целях обеспечения безопасности участников. Север проиграл с поистине разгромным счетом — и шуточки, которые отпускали со-ученики в наш адрес, не стихали до сих пор — несколько декад спустя.

Хотя, многие заткнули рты, когда случайно просочилась информация, сколько «наши» заработали на тотализаторе — просочилась, явно не без помощи Тира.

На вопрос — сколько Кантор заработал на мне — он молчал и хитро улыбался. Заработал довольный Геб, заработала смущенная Фей-Фей, и даже Фейу и та — ставила на меня на «стратегии».

Руи единственный, кроме Вериди, попрощался со мной после Турнира. Повторив приглашение «показать Столицу».

С красавчиком-лучником-Вериди, который искренне восхищался Аксом после прорыва, мы обменялись координатами вестников и парой простых артефактных колец, как принято в Легионе. Можно считать, что мы бились рядом — пусть и за учебными мишенями, хотя я полностью отдавала себе отчет, кто их интересует на самом деле. Помолвка Первого наследника Блау была официально расторгнута после событий на Юге, а место невесты будущего Главы — вакантно. Но, зная дядю, я заранее сочувствовала и Кораям и Вериди. Сир Кастус выжмет из них всё, столкнет лбами и отойдет в сторону.

* * *

Этап холодной позиционной войны Фейу-Тир закончился неожиданно, когда леди Тир случайно узнала о шуточном пари, заключенным между мной и Костасом, и после недолгих дипломатических переговоров мама «цыпленка» нашла решение, удовлетворяющее все стороны.

Марша получила тихий камерный вечер, устроенный в поместье жениха, где в узком кругу объявили о помолвке. Костас получил от меня сразу два танца, а я — целую серию стихов, посвященную прекрасным глазам сиры Блау, оформленную в сброшюрованную книжечку, на обложке из тисненного шелка которой каллиграфическим почерком было выведено имя автора — начинающий поэт сир Костас Тир.

* * *

Строительство арки с нашей стороны хребта шло полным ходом — как только полностью возобновилась работа порталов — пошли материалы и инструменты.

Управляющий сбивался с ног, мотаясь между Керном и Хаджем, ругался с поставщиками, перепутавшими наименования. Дядя заключал контракты и часто бывал в Столице.

Аксель учился — или делал вид, что учится, в одном из лучших военных заведений в Империи, продолжая спускать империалы в борделях — Луций тихо ругался в усы, но постоянно прикрывал его перед дядей.

Дяде я сказала. Что Аксель знает. Он долго молчал и выдал, что доступ к хранилищу и дневникам будет открыт для обоих, как только этот «оболдуй» вернется на Север.

* * *

Пять декад спустя после возвращения на Север

Фей-Фей неожиданно нашла общий язык с Фифой после Юга: та позволяла себя седлать, чесать и кормить, а сестра с удовольствием выгуливала её.

Я не протестовала — им обеим не хватало моего внимания, а так — два одиночества встретились и они больше не чувствовали себя брошенными.

И потому что Данд поделился со мной тихо: «Фифа совсем не против. Она скучает и ей очень нравится Фей-Фей.»

* * *

Мы начали неторопливые сборы в Столицу. Где меня ждет разбирательство в Гильдии целителей, и… Квинт.

Я помнила об обещаниях, данных юной деве в круге аллари, и не собиралась отступать от них — белую лошадь она получила, танцы… можно засчитать тренировки у Кораев, а вот поставить Квинта на колени я собиралась с особенным удовольствием.

И посмотреть ему в глаза — сверху вниз.

Как — я ещё не решила, но от открывающихся возможностей уже кружилась голова и захватывало дух. Самым справедливым было бы вернуть то, что я получила от Квинта в прошлой жизни.

Заставить его влюбиться, а потом показать, что он на самом деле значит для меня — меньше, чем ничего, и закончить ударом в спину.

Каждому — равной мерой за то, что было.

Но предки сказали — «не мстить», поэтому меня устроит просто коленопреклоненный сир Дарин Валериан Квинт. Но чтобы на колени он опустился сам, униженно моля о помощи. Так же, как стояла когда — то я, умоляя вытащить из петли Акса.

Он не помог. Он ещё туже затянул петлю. И пафосно сказал тогда: «Изменники Империи не достойны прощения и помощи».

Именно это я и повторю ему, глядя сверху вниз прямо в глаза: «Изменники не достойны прощения и помощи».

Квинты — изменники. Просто они пока ещё не знают об этом.

К ним у меня особый отдельный счет, выставить который просто не пришло время.

Кроме личных счетов, разбирательства с целительством, меня, как и любого заклинателя с даром, перешедшим в активную стадию ждало — «Испытание дара».

Мне нужно будет доказать, что у меня есть родовой дар, что я могу при помощи флейты управлять тварями. И тогда ряды заклинателей в регистре Империи официально пополнит сира Вайю Юстиния Блау.

После провала на Юге первый раз в новой истории Фениксы сделали испытания заклинателей открытыми. И каждый из императорского рода демонстративно прошел испытания гласно и повторно, чтобы заткнуть не утихающие до сих пор слухи.

Фей молча собирала вещи.

Она не спрашивала, но я видела вопрос в ее глазах — «Что мы будем делать?». Я знала, о чем она так требовательно молчит: расследовать гибель родителей Фей и тайны, которые хранит клан Ву, но эти вопросы на потом. Пока у нас слишком мало сил и информации, чтобы ввязываться в интриги такого уровня, которые даже Старейшину Ву заставили спешно бросить алтарь, и, прихватив внуков спрятаться на Севере.

Если не смог дед Ву, что можем мы с Фей-Фей? Зим через десять, со значком мастера алхимии можно начать расследование, но Фей не хотела ждать.

И в чем-то я могла понять её.

* * *

Шесть декад спустя после возвращения на Север

Винни угасала.

Мы с Фей продолжали посещать зимний сад по утрам. Угасала, потому что эликсиры и целительские плетения перестали помогать, или потому что осталась одна. Ремзи перевели в защищенное крыло рядом с лабораториями. «По строгой рекомендации Целителей душ, пациент стал нестабилен» — так мне пояснил Луций. Зиккерта держали под эликсирами и я ни разу не застала его в сознании, с нетерпением ожидая мгновения, когда лично смогу использовать диагностические плетения.

Мы учились, тренировались и отъедались. Декады текли своим чередом.

* * *

Клановый целитель, каждое утро отправляющий отчет о моем состоянии дяде, последнюю декаду воодушевляющее повторял: «Прекрасные темпы регенерации, просто прекрасные». А я знала — чего же больше всего ждет дядя и каким будет мое первое плетение для разработки пальцев.

Дядя ждал от меня записи.

* * *

Пальцы чесались. Заживали, и я с нетерпением ждала момента, когда можно будет снять плетения. И начать работать над возвращением гибкости и подвижности суставам.

А пока восстановление шло своим ходом, я составляла план работ с лотом номер семнадцать — привлечь Геба и Фей, на первом этапе хватит, чтобы расшифровать Хроники в порядке указанном на кольце. Проблемой оказалось найти экземпляр Эпохи Исхода — точный экземпляр, с неправленным многократно текстом — у нас дома такого не оказалось. Такие раритеты обычно редко всплывают на свет, и хранятся в частных коллекциях. Их выставляют на аукционах только, если проигрались и нужны деньги, или наследники так недальновидны, что решили обналичить знания, переведя их в империалы.

* * *

Юг постепенно стирался из памяти, как страшный сон. Я отправила деньги матери Каро и записала адрес в пригороде, куда стоить съездить в первую очередь. Южане молчали — ни одного вестника от Кораев или Дана. И Иссихар не соврал — «у пустынников появится слишком много проблем, чтобы беспокоить госпожу по-поводу артефакта». Но я всё же спустила «Последнюю надежду» в семейное хранилище — дядя выделил там мне и Данду по отдельной полке в знак того, что мы уже взрослые.

* * *

Семь декад спустя, поместье рода Блау

— Завтрак, Яо! Гебион! Мы опаздываем! Сир Данд! — торопила всех Фей-Фей.

Я аккуратно расправила салфетку на коленях, и улыбнулась хмурому брату. Осталась всего декада до Школы, и сегодня командовала Фей — нас ждали кернские лавки. Луций выделил империалы, чтобы все выглядели достойно рода Блау в обществе.

И вчера вечером дядя устроил нам с Дандом форменный разнос, что «такой ресурс» был потрачен впустую — мы так ничему и не научились.

Я благоразумно молчала, наступив Данду на ногу — чтобы не выступал, потому что с самого утра меня выловил в коридоре Луций, чтобы предупредить — «у дяди опять большие проблемы в Гильдии, из-за всплывших махинаций с артефактами, и сир Блау зол, как голодная стая псак».

Проблемы в Гильдии. Проблемы с поставщиками. Проблемы с Заказчиками. Проблемы с Хэсау. Проблемы с Северным советом кланов. Проблемы с горцами.

Точнее с горцами никаких проблем и не было, но дяде хватило одного факта наличия Шамана, который разбил лагерь на нашей земле, перед третьей линией защиты, требуя «белую госпожу».

«Долг выплачен полностью» — это единственное, что передал мне горец.

— Передайте мне булочки, мистер Лидс…

Я расслабленно листала свежий номер Имперского вестника, неторопливо откусывая от лепешки, смазанной сверху тонкой полоской мёда, слушала утренние разговоры за столом, тихий звон посуды, перешептывания слуг — Глава ещё не спустился на завтрак.

Общеимперские новости, объявления Гильдий, раздел светской хроники, сплетни, цены, и даже предсказания жрицы одного из Храмов Нимы.

Я хмыкнула.

— Что? — подняла голову Фей-Фей.

— Жрицы теперь предсказывают урожай озимых…

— Вроде бы там про совместимость пар… и листай назад, там есть предварительный список учеников, которые после межшкольного Турнира имеют право поступать по специальным приглашениям…

— …наф ф фписке нет, — промычал Геб.

Объявления о помолвке, нововведения в купеческой Гильдии, поправки в закон о Земельном клановом праве, списки погибших во время тайфуна на Западном побережье — стихия бушевала всю последнюю декаду, и…

Я перечила крохотное объявление трижды. Две строчки. Всего две строчки.

Не может. Быть.

Просто не может. Быть.

Я же… я же… я же изменила историю. Второго Феникса нет больше. Если нет Второго феникса, значит и история должна полностью измениться, если только…

…нет, нет, нет. Только не это, я не могла настолько ошибиться, я уверена…

— Вайю!

— Вайю..?

— Вайю!!! Что ты делаешь?

— Отдай! — я рванула вестник из рук Геба прямо на себя. — И твой! — Фей отдала свой сама и безропотно.

Я отлистала на нужную страницу — иероглифы прыгали перед глазами… три экземпляра, три Имперских вестника, три страницы, три объявления, в каждом из которых напечатано одно и то же:

«Постановление… номер…»