Глава 13. Часть 1

Я – зевала.

Хотелось в купальни и переодеться с прогулки – чтобы успеть до завтрака, но Леди Тир выстроила нас в одну линию, как легионеров, прямо в большой гостиной первого яруса, и прохаживалась вдоль ряда туда-сюда.

– Вы – истинные леди, сиры, должны быть достойны той чести, которую возложили на вас…

Монотонный голос леди Тир убаюкивал, и спать хотелось ещё сильнее. Утренняя прогулка не помогла – мы сделали два круга, но голова была тяжелой – придется выпить «бодрящего». Нужно сказать Иссихару, чтобы ночные свидания были короче, иначе за декаду я превращусь в умертвие.

Аллари не радовали – в ответ на мою просьбу о встрече пришел «отказ», и как я не пыталась добиться причин – аларийцы молчали. Перетягивать одеяло на себя их любимая стратегия, так же, как утаивать информацию.

Что они хотят показать этим? Что аллари юной сире нужны гораздо больше, чем она им?

Леди Тир продолжала ходить из угла в угол.

– … поведение безупречно… все взгляды обращены на вас, как на представительниц северного предела…

Феникс подошел к решению задачи на юге серьезно. Наместник или нет, должность без власти или нет, но поставить себя он сумел. Утром, несколько раз по дороге к вратам, нам встречались подводы и каменщики, которые уже работали в полную силу под руководством нескольких магов.

По распоряжению местной Ратуши архитекторы облагораживали город – точно по пути следования Второго Наследника, на основных маршрутах – высаживали плющ, застраивали белым, только из каменоломен камнем – проходы на боковые, совсем узкие и потрепанные улочки. Закладывали выше моего роста, видимо, чтобы южная грязь не оскорбляла взор Сиятельного.

«Дорога к Храму» – пояснил мне Кантор. Возложение даров Маре – часть обязательной программы для всей южной делегации. Храм Немеса сын Феникса посетит позже – и это сообщение недвусмысленно. Именно Пресветлая хранит Империю, именно Мару почитает императорская семья, а вместе с ней и вся столица.

Указать южанам их место, и после последних событий я так и не разобралась, каким местом и как глубоко чешуйчатый хвост бога Удачи увяз во всех имперских интригах, к чему ещё жрецы змеиного бога приложили свои татуированные руки.

Слишком мало информации и слишком сложно. Но одно я знала точно – чувствовала – от Немеса мне следует держаться подальше, как можно дальше.

– …каждое мгновение вы должны помнить, о том, кто вы…

– Она ходит туда-сюда, как метроном, – прошептала рядом Марша, а Фей цыкнула на нее в ответ.

– Леди Фейу! Выпрямить спину! Сиры не горбятся! Сиры несут себя с достоинством! Осанка – признак воспитанного человека.

– … тренированного, признак тренированного человека, – пробурчала Марша и послушно выпрямилась.

– Леди Блау! Сиры не зевают. Не открывают рот так… широко

– …и не улыбаются, и не дышат, и даже едят с закрытым ртом…

– И с почтением выслушивают наставления Старших, – ввернула леди Тир язвительно, – глядя прямо на Фейу. – Молча.

Если бы я не знала, я бы подумала, что мама Цыпленка – нервничает, как любая нормальная мать. Когда ее чадо будет выступать перед почтенной публикой. Но… если эта мать не леди Тир.

Фей шла третьей. С этого дня вводились обязательные ежеутренние проверки всех леди, вверенных под опеку дуэньям, включали в себя проверку целителем – стандартные диаграммы вспыхивали и гасли в воздухе, проверку состояния внутреннего источника – молодые организмы растут, нужно контролировать круги, и …проверку на привороты.

Комплект артефактов я видела в первый раз, но личную печать Блау с дядиным гильдейским вензелем узнала без труда.

– Я не против, чтобы меня приворожили, – томно прошептала Марша, когда камень на кольце вспыхнул белым – чисто, и камни в браслеты подтвердили вердикт.

– Ду-у-у-ра, – очень ласково и совсем тихо протянула Фей-Фей.

– Что? – вскинулась Фейу.

– Я сказала – ду-у-умай, что говоришь. Хочешь в гарем? За решетку? Носить кади? Есть, дышать, и даже думать по распоряжению господина?

Фей говорила с таким пылом, что обернулась даже я.

– И учиться. Все знают, что южане запрещают своим сирам посещать учебные заведения. Твое образование закончиться здесь и сейчас.

– Леди Ву, – тон мамы Костаса был сухим и строгим. – Мы не обсуждаем порядки чужого предела… вслух… особенно, когда находимся в этом пределе в гостях.

– …или обсуждаем под куполом и запертыми дверями, – ввернула Марша и заткнулась, поймав ледяной взгляд сиры Тир.

– Но это – правда, – громко возразила Фей-Фей. – Жены – сидят дома, в гаремах на женской половине. Даже помолвка, – она обернулась ко мне, – это гарантия того, что…

– Леди Ву! Переписать свиток с правилами этикета «Для юных сир». Трижды. С вашими замечаниями в виде эссе в свободной форме, касательно пунктов шесть и тринадцать. Ваше эссе должно быть на моем столе сегодня вечером.

Марша со свистом выдохнула, захлопнула рот, выпрямилась, расправила плечи, втянула живот, и замерла.

– Слушаюсь, – Фей присела в идеально исполненном поклоне.

– Продолжаем проверку. Следующий. Леди Блау, прошу вас.

По комнатам нас отпустили сразу после того, как проверили всех юных сир и дуэний. Девчонок из Хаджа не было – как язвительно выразилась леди Тир – «не все тратят бесценное время на такое бесполезное времяпровождение, как сон». Хаджевцы тренировались, как одержимые гранью – утром и вечером. Когда мы вернулась с прогулки, они уже закончили тренировку, переоделись и позавтракали, покинув поместье – до начала Турнира у них плановая экскурсия, знакомство с архитектурой города, и историческими местами.

Хаджевцы начинали раздражать своей идеальностью. Или следует признать, что старая поговорка права: «Чем севернее, тем… беспечнее». Хотя в оригинале последнее слово – другое, из тех, что не принято произносить в приличном обществе.

Марша начала зевать сразу, как мы поднялись на второй ярус и дуэньи скрылись из виду.

– Блау, я больше не могу вставать так рано, чтобы выгулять твою… демонову лошадь! Я хочу спать по утрам. Это плохо влияет на мою кожу, – она похлопала по щекам.

– Уговори Тира отставить слежку, и будете спать вместе. Сладко, – я заразительно зевнула в ответ.

– Теперь это так называется? Я думала – сопровождение – это обязанность принимающей стороны и любезность со стороны сира Кантора, – мелодично произнесла Фей-Фей.

– Предпочла бы, чтобы эту любезность сир оставил при себе, – пробормотала я в ответ. – Зачем ты спорила с Тир? Сяо не южане, и тебе не светит быть запертой в гареме.

– Мне нет, а кто-то, – она выразительно посмотрела на меня и Фейу, – может принять горячность южных мужчин за любовь, и…

– … и только полная дура может подумать так, – Марша выразительно постучала пальцем по виску. – Увлекаться можно только равными, а южане не считают леди за людей. Или это должен быть южанин, который придерживается прогрессивных взглядов.

– Ты хочешь как в романах мадам Ру? – голос Фей звенел насмешкой.

– Я хочу по любви, – рубанула Марша категорично, скосив глаза на помолвочное кольцо Сяо, которое красовалось на руке сестры.

– Любви нет. Брак – это сделка, – горько парировала Фей, так горько, что я почти почувствовала вкус полыни на языке.

– Значит, я хочу сделку по любви.

– Или иллюзию…Тиры не женятся по любви, – язвительно ввернула Фей-фей.

– Или иллюзию, – охотно согласилась Марша, и щелкнула кольцами, набрасывая на нас купол тишины. – Я не хочу за Тира, он – сноб. Поэтому у меня есть ровно декада, чтобы найти жениха и представить его семье…

Фей поперхнулась воздухом.

– … и вы, – палец, со вспыхнувшим на кончике языками пламени указал прямо на нас, – не будете мешать мне. Ву уже помолвлена, у Блау вопросы решаются не так, поэтому, если увидите подходящего сира – просто закройте глаза и отойдите в сторону!

– Но…

– В сторону! – на этот раз полыхнули даже глаза. Марша отпихнула Фей плечом и схлопнула купол тишины. – Я – предупредила!

Когда дверь комнаты Фейу с треском захлопнулась за ее спиной, Фей-Фей отмерла.

– Что это было? Что это было, Великий? А как же Квинт, – она округлила глаза. – Любовь живет декаду?

Я до боли прикусила язык, чтобы не сказать: «А как же Поллукс Хейли?» и просто пожала плечами.

– Время ограничено, кандидатов не много. – Фей-Фей тихо деликатно хихикнула. – Как же сильно не повезет кому-то из Хаджа, если леди остановит на нем свой выбор.

– И дорогу этой сумасшедшей Фейу лучше не переходить…

Смех ещё долго звенел в пустом коридоре, пока мы дошли до комнат.

* * *

Костас – верещал. Заламывал руки, поднимал глаза к потолку и – требовал! Настойчиво требовал, зажав целителя в углу, чтобы тот выдал ему успокоительное.

– Леди вам запретила, сир…

– Мне нужно успокоить нервы!

– Сир, попробуйте дыхательную гимнастику по методу…

– Мне нужен эликсир! Как вы не понимаете?! Возможно моя судьба решается сегодня! Моя жизнь! Моя будущность! Все стоит на карте предела!

Форма у Костаса была точно по правилам – школьная, но… даже я сделала паузу, чтобы понять, как можно было сотворить … вот это. Прическа была мужской, но подчеркнуто женственной, шпильки, тонкие нефритовые серьги-гвоздики, шарф, заброшенный на одно плечо, значок нашей Школы на лацкане, кружевные перчатки…

– Даже если не победим, нас запомнят надолго, – ошеломленно пробормотала Фей-Фей из-за моего плеча. – Это просто…незабываемо.

– На это и рассчитано. Леди Тир никогда не делает ничего просто так, – правда даже мне была недоступна ее логика.

– Он выглядит…

– … по столичному, – закончила Марша, которая неслышно подошла сзади. – Ровно так, как и должен выпускник факультета искусств. Серьги в моде в этом сезоне.

Веер раскрылся с негромким щелчком и Фейу начала неторопливо обмахиваться. Одетая в бледно – зеленое ханьфу, расшитое бамбуками, сияющая юностью, и даже шпильки в волосах и те были подобраны в тон – образ продуман до мелочей.

– Готова к боевым действия?

– Полностью, – Марша белозубо улыбнулась и схлопнула веер. – Есть свои плюсы в том, чтобы не участвовать, форма так скучна…

– Скажи это Костасу…

– Ты похожа на серую мышь, Блау. Говорят, что форма идет всем, но это не твой случай, – Марша постучала веером по губам и обошла меня вокруг. – Ты не участник, могла бы одеть что-то более приличное…

– Решила не выделяться на твоем фоне. Чтобы не спугнуть добычу, – парировала я язвительно.

– Можно подумать леди являет собой пример высокого стиля, – усмехнулась Фей-Фей.

– Я – трезво оцениваю и себя и Блау. Я – великолепна! – выдала Фейу.

Прикусив губу от смеха, я переглянулась с Фей.

– Требую успокоительное! – продолжал верещал Тир.

– А мне – «бодрящее», – я сделала пару шагов и остановилась в сторонке. – Одного фиала будет достаточно, и, пожалуйста, без зототарника, от него потом не заснуть. У вас же есть второй стандарт?

– Леди будущий целитель, – констатировал он факт, открывая лекарскую сумку с зельями.

Я получила эликсир, взболтала, проверила вязкость на свету, понюхала, чтобы оценить свежесть и… выпила залпом два глотка.

– Ей выдали, а мне – нет, – продолжал ныть Костас.

– Вам больше нельзя, – терпеливо объяснил целитель. – Будет обратный эффект… откат…

– Но…

Я подошла и похлопала Костаса по плечу.

– Всё будет хорошо. Ты справишься.

– Даже если провалишься, ничего страшного – ввернула Марша. – Этого ожидают все и никакие эликсиры тебе не помогут. Я сделала ставки на столичных.

Цыпленок покраснел, побледнел, но ничего не ответил. Негласный тотализатор, который всегда проводили на межшкольных Турнирах был явлением обыденным – призовой фонд рос к концу, и по традиции доставался победителям. Небольшой приятный бонус за приложенные усилия.

– Я поставлю на тебя, – мягко подбодрила Фей-Фей, но цыпленок уже надулся, и, развернувшись, отправился вниз по лестнице. – Фейу! Он и так нервничает!

– Он не эдельвейс, – огрызнулась Марша. – лучше пусть съест сопли сейчас, чем перед публикой. Если он не может пережить одно единственное замечание, как он будет выступать на сцене? Факультет Искусств не терпит слабых!

Фей-Фей осуждающе качнула головой, но не ответила – к нам поднимался Кантор, сердито перепрыгивая через пару ступенек.

– Блау! Леди.

Тир перебросил мне свиток, с небольшой печать Управления в уголке – на стандартной бумаге для извещений.

– Открытое занятие от факультета Менталистики, в Академии, – прочитала я вслух. – Приглашаютсяпредставители от каждой команды… список обязательных участников…Лидс?

– Нужны, – поправил Кантор, – представители от каждой команды. Обязаны присутствовать ученики всех Школ выпускного класса, статус которых не имеет приставки «сир», или источник возникновения силы классифицируется, как «грязный». При наличии ментальных способностей в личной карте выше единицы – участие обязательно для всех, – монотонно процитировал Тир. – Лидс единственный «грязный» в нашей команде и обязан присутствовать, нужны ещё участники.

– Хадж?

Кантор скривился настолько выразительно, что стало понятно, что на хаджевцев можно не рассчитывать. Или… они так и не признали Тира главным.

– Я хотела бы смотреть искусства, – деликатно откашлялась Фей-Фей.

– И я, – язвительно ввернула Марша. – Чтобы знать, кому мы проиграли ещё не начав.

– Я пойду, – я свернула свиток и подняла вверх больную руку. – От меня никакого толку на трибунах, – и Сяо прислал вестника, что сегодня сопровождает Таджо.

– Ты была на открытых уроках менталистов?

Я сначала кивнула головой – конечно, да, но потом замотала – нет, этой зимой в Керне их ещё не проводили.

– Два занятия, в хали-бадской Академии, недалеко от Арены. Сразу после – на трибуны.

Тиру я отсалютовала насмешливо и дернула Фей за рукав.

– Не отвлекайся, если я не успею к выступлению Костаса, хочу полные записи.

– От грязных всегда одни проблемы, – пробурчала Марша.

Фейу была не права. Все равно пришлось бы отправить кого-то из наших. Менталисты проводят открытые классы каждый год перед набором в Академию, турнир идеальное время, чтобы сформировать нужное мнение – что факультет менталистики интересен и сирам в том числе.

* * *

Аудитория гудела. Парты поднимались амфитеатром от кафедры, где уже были установлены несколько кресел, стол и разложены материалы.

Учебный зал южной Академии был больше нашего школьного в несколько раз, но меньше аудиторий в столичной академии, где по традиции самый большой поток курсантов. Высших было мало – по несколько человек на каждом ряду – они выделялись школьной формой и дорогими ханьфу, остальная часть детей была одета проще – из купеческого класса, торговцы и ремесленники. Сюда согнали всех, кто по личным картам мог бы учиться на факультете менталистики и проходил по нижней границе уровня дара.

Присутствие Высших – знак престижности. Управление долго и безуспешно боролось со общественными стереотипами – в дознаватели берут всех, был бы дар. Факультет для отбросов, «грязных», нищих, и тех, кто не проходит куда-то ещё. Способности к менталу встречались не часто, но были не популярны. Единственный путь – карьеру можно сделать только в одном месте в Империи, а учитывая отношение к дознавателям среди простых… наличие ментального дара в семье – это горе. Если, конечно, не нужны деньги.

Юнцы мечтали стать боевыми магами, рунологами, артефакторами, изгоняющими, даже архитекторами и целителями. Даже поэт или мастер-живописец более уважаемая и престижная профессия, чем – дознаватель.

Менталистом не хотел быть никто. Копаться в чужих мыслях, как копаться в чужом грязном белье или… мусорке. Ищейки – потому что ищут – так называли дознавателей за спиной. И… мусорщики – совсем тихо, только гарантированно среди своих. Потому что – отбросы, и потому что роются в отбросах.

При мне за одну зиму дважды выходили свитки с распоряжениями о повышении оплаты труда – ни одна профессия в Империи не оплачивалась таким количеством Империалов, как дознаватели. Отсутствие отдыха компенсировалось возможностью раньше выйти в отставку, правда доживали не все – целители считали, что использование ментального дара губительно воздействует на меридианы. Клятвы, закладки, которыми обвешивали дознавателей, проклятия, не самый спокойный режим работы, все это вместе не способствовало большому потоку курсантов, которые жаждут постичь азы менталистики.

Таджо иногда язвил, что: «Ментальный дар – это путь в один конец. Если какой-то идиот решит его развивать».

Управление уже не одну зиму проводило такие агитационные кампании – несколько открытых классов до экзаменов, те, кто все равно хотел на другой факультет – несмотря на способности – с теми поступали просто – они не набирали проходной балл. И расстроенным детям давали выбор – провал или право учиться бесплатно на факультете, который примет их с распростертыми объятиями.

С каждой зимой было все сложнее отыскать «жемчужины», как выражался Таджо, в ход шла мягкая обработка, шантаж, давление и выбор при полном отсутствии выбора – всё, чтобы выполнить план набора на этот оборот. У бесклановых и бесстатусных выбора не было вообще, если не повезло родиться с высокими показателями по шкале ментальной активности.

Хотя упорные и мечтатели – отказывались. И их валили зиму, две, три, пока до детей не доходило – или им не объясняли сочувствующие, что все пути перекрыты, и есть только один выбор. Выбор, без выбора.

Иногда в сети Управления попадалась рыба покрупнее – сиры, которые по ряду причин, решили связать свое будущее со зданием на второй Цветочной. Бунтующие, против семьи; просто наивные, которые видели романтический ореол профессии дознавателя; нищие сиры, приставка к имени рода которых не давала ничего – ни лепешек на столе, ни империалов в карманах, а желание сделать карьеру было; те, чей уровень источника был низок, чтобы достичь высот в другой сфере.

С Клановыми было сложнее, особенно при наличии приставки «сир» – и тут Управлению приходилось использовать другие методы, более изощренные, но – эффективные, если судить по тому, что на каждый курс приходится несколько титулованных Высших, которых вывешивают на штандарт факультета – «Смотрите, как популярна менталистика в этом сезоне!».

Но по имперской статистике – клановых в дознаватели отдавали редко, предпочитая ставить стандартную печать на ментал, и потом просто отмечаться раз в оборот, подтверждая блокировку способностей.

Быть свободным менталистом в империи значило быть мертвым менталистом. Все, кто закончил факультет, либо входили в штат Управления, даже наставники и учителя, либо находились в отставке – получив блок.

– Уф, – малыш Сяо шумно выдохнул, пристроившись на парту, прямо за моей спиной. Геб кивнул менталсту не отрываясь от свитков – особие по артефакторике он притащил даже сюда. – Хорошо что вы сели сверху.

Мы с Гебионом сидели на предпоследнем ярусе практически в полном одиночестве. Отсюда было прекрасно видно все происходящее внизу, в аудитории. Место я выбрала неслучайно, а по привычке – именно на втором ряду сверху – ряд отстающих, я и провела почти все курсы в академии.

Мое. Место. В этом было какое-то особенное удовольствие – сидеть тут, точно так же, как много зим назад, как будто мне снова семнадцать, когда никто – ни один человек не знает. Разделить наслаждение знанием я могла только сама с собой.

Аудитория гудела – заполненная больше, чем наполовину, но я остро чувствовала одиночество. Потому что я – одна. И нет никого, ни одного человека, с кем можно разделить воспоминания.

Потому что в этом псаковом мире больше никто не помнит. Потому что больше никто не знает.

Когда придет Таджо, я закрою глаза. Буду слушать голос, и можно будет представить, что я снова очутилась на втором курсе… форма немного жмет, потому что я выросла за зиму, а новую мне ещё не выдали, и пахнет эликсирами – я тогда пила много «успокоительных»… Шах будет говорить, я – слушать, и представлять, что ещё ничего не было… весь мир лежит у ног сиры Блау… и у нас просто – спецкурс… обычный спецкурс по менталистике.

– Пф-ф-ф, – Малыш громко фыркнул и смешно затряс головой, заглянув в расчеты Геба – рунные цепочки один из самых нудных и запутанных разделов в артефакторике. – Мистер Лидс знает толк в развлечениях.

– Где Каро? – голос почему-то осип и пришлось откашляться. – Я думала младших в обязательном порядке отправляют на открытые классы.

– Пф-ф-ф, – Сяо зафырчал ещё раз, и манерно провел рукой по волосам, откинув назад голову. – Наш Каро слишком занят, чтобы участвовать в таких глупостях…я отдуваюсь за всех.

– Что за значки? – я шевельнула пальцами, указав на легионеров – они стояли двумя тройками недалеко от нас – на лацканах блестел незнакомый мне символ. – Выдают только десятому?

– Всем легионерам, – с удовольствием протянул Сяо. – Все учителя, целители и в первую очередь военные носят знак «чист», значит – проверены, нет татуировок. Не подчиняются воздействию, – пропел он дурашливо. У кого-то сегодня прекрасное настроение. – Торговцы в спешном порядке проходят проверки, говорят будет указ – «нет знака – нет торговли».

– И сколько стоит проверка? – неожиданно заинтересовался Геб.

– Проверка не стоит ничего, – милостиво пояснил Сяо. – Стоит – значок. Количество империалов варьируется в два раза, зависит от того – вы хотите как все, или хотите – быстро.

Гебион присвистнул.

– Простые артефакты? Схема срабатывания при наличии воздействия на объект?

Сяо кивнул, а я – нахмурилась.

Простые, но артефакты. Они не могли бы начать производство так быстро и произвести столько – значит знали и готовились?

Кто курирует? Запретный город? Ещё один источник дохода, и ещё один метод контроля. Раз можно создать артефакт, реагирующий на активность, можно создать и подделку.

– Отбросы к отбросам, – язвительно протянул Малыш, глядя вниз. Ситуация была обыденной – Высшие сидели парами и тройками, старательно игнорируя чернь, которая по недоразумению Великого дышала одним с ними воздухом и делила одну парту. Зоны отчуждения – в несколько свободных мест, были рядом с каждым из титулованных учеников. Рядом с нами – тоже. Только в конце ряда сидела пара человек в одежде простых ребят, скорее всего ремесленный квартал.

– Черная форма всегда производит такой эффект, – едва слышно, почти себе под нос пробормотал Гебион, не отрываясь от свитков.

– Я могу отсесть, мистер Лидс, – холодно парировал Сяо.

– Не нужно, никто не лишит права общаться с будущим родичем. Фей спрашивала, когда прибудет жених?

Геб нахохлился, сгорбился и уткнулся в свитки.

– Писал сегодня или завтра. И, леди Блау, обещанная прогулка по Хали-баду…

– Я помню, – отозвалась я поспешно – а аудитории заходили дознаватели.

– Му, Вайю, – толкнул меня под локоть Геб, – показывая на противоположный конец зала. Пока ученики стояли группами рыжую голову не было видно.

Му действительно перевелся в южную школу – их форма песочного цвета ещё ярче оттеняла огненную шевелюру. Я ожидала встретить его на Юге, но не ждала, что Великий устроит встречу так быстро.

Шахрейн двигался устало. Нет, выглядел идеально – всё точно соответствовало статусу, но мы слишком хорошо знали друг друга. Шах – устал.

Второй дознаватель был низким, плотным и рябым, с простоватым лицом прожженного мошенника. Такие бьют в спину, продолжая добродушно улыбаться. Мы пересекались не часто, но я помнила, как он ведет допросы – жестко, очень жестко. Получая удовольствие от подчинения. Но… они не ладили с Таджо, зачем их поставили в связку на открытый класс? Рябого зовут… зовут…

– Кто это? Имя рода?

– Безродный, – выплюнул Сяо.

– Мне кажется не только у него приставка «мистер», – язвительно протянул Гебион, который явно прислушивался к разговору. Настолько язвительно, что я сделала себе пометку проследить, чтобы средний Сяо и мой со-ученик не пересекались лишний раз. Особенно в присутствии Фей-Фей.

– Дамы и господа! – хорошо поставленным голосом начал выступление рябой дознаватель. – Мы рады приствовать вас на открытом занятие по теории «Менталистики»…

– Мистер мистеру рознь, – спокойно парировал Малыш. – Он – ведущий, и эта звезда постоянно соревнуется с нашей. Мест в столичном Управлении не так много, и многие считают, что сира Шахрейна продвигает род Таджо.

– Но это не так, – отозвалась я, наблюдая за тем, что происходит внизу – Шах начал чертить на доске стандартные диаграммы. И делал это – безупречно, как и всегда.

– Не так, – легко согласился Сяо. – Но… мы облажались на Севере, – произнес он совсем тихо, почти мне в ухо – завитки волос шевельнулись от чужого горячего дыхания. – Облажались так, что его могут снять с должности. Так сказал Бутч. Официально – наградили, но не официально…, - Малыш вздохнул, – нам светят восточные топи на ближайшие пару зим.

– Не понимаю…

Через две зимы Таджо должен преподавать в Академии, уже в статусе Магистра. Его карьера в столице всегда двигалась только вверх. Всегда! Или… события изменились?

Малыш пожал плечами.

– Бутч считает, что помогла бы защита диссертации – тогда могут оставить в столице, но…

– Рябой – магистр?

– Рябой? – Сяо довольно фыркнул. – Да, преподает в Академии. Это не гласно, но сейчас решается вопрос – чья звезда будет кормить москитов на болотах. Я уже прикупил артефактов от водяных змей и мазей, – поделился он доверительно. – Готов!

– … наше занятие продлится два стандартных урока, – продолжал громко вещать рябой дознаватель, – и будет посвящено основным способам простейшей защиты и распознавания…

Шах молчал. Стоял в стороне, полностью устранившись от процесса, хотя рассказывать он – умел, и объяснял гораздо лучше и понятнее многих.

Диссертация Таджо посвящена параллельным потокам, и основная проблема, насколько я помню, была в расчете одного единственного показателя. И решит эту задачу он как раз через десять зим – именно тогда ему первый раз выдали награду за исследования.

Но… десять зим – это слишком долго. Пока они будут кормить живность на востоке – пришлют ещё одну пятерку, и на Север в том числе. В том, что расследование будет продолжаться, я не сомневалась нисколько.

Новую пятерку. Которую я не знаю, которую нужно изучать, искать подходы и рычаги воздействия. Это плохой расклад, Великий!

Занятие длилось почти шестьдесят мгновений, зевать все начали через десять – объяснять «рябой» не умел от слова совершенно. Представляю, как все стонут на спецкурсе в Академии. Он говорил нудно, не интересно, и так снисходительно, что казалось, он преследует противоположную цель – отпугнуть юных курсантов от факультета «Менталистики».

Геб даже не пытался делать вид, что слушает, Сяо дремал с открытыми глазами и почти посапывал. Я – следила за Таджо и не могла понять, чего он добивается.

«Рябой» уже рассказал о защите, способах контроля эмоций, об управлении ментальными состояниями и якорях, посвятил больше десяти мгновений воспеванию профессии дознавателя, тому, какие преференции получает юный неофит, и как дружно и хорошо всем на факультете.

Сяо громко хмыкал каждый раз, когда слышал слово «дружно». И когда я уже выдохнула и подобрала юбки, просчитывая, в какую из кофеен мы пойдем после занятия, дверь в аудиторию прямо за нашими спинами распахнулась.

Ровно шесть дознавателей, в строгой черной форме Управления зашли в учебный зал.

– Ревизоры, – выдохнул побледневший Малыш чуть слышно, и сразу выпрямился, отодвинувшись от нас назад.

Дознаватели сели на том же ряду, что и Сяо, на на другой стороне. И Ведущий – полагаю это был именно он – сделал повелительный жест вниз.

– Продолжайте, – хорошо поставленный глубокий голос, со столичным акцентом выдавал Высшего, который получил великолепное образование в приличной семье.

– Господа, – «рябой» чуть дрогнул, но потом расплылся в широкой улыбке. Шах кивнул ревизорам – отрывисто и молча, наклонив голову на точно положенный по этикету угол. – Мы уже практически завершили занятие… основная часть закончена…но… мы можем устроить прения. Чтобы продемонстрировать, что профессия дознавателя – это ещё и точная наука, исследования, которые перевернут мир… если, конечно, мой коллега согласен, – отдельная кривая улыбка была адресована лично Шахрейну.

– Исследования сложны для понимания, и требуется соответствующая подготовка, – парировал Шах холодно и четко. – Проводить прения стоит, если аудитория может разобраться с основными показателями…

– …но разве не способность объяснять просто сложные вещи – это признак мастерства? Коллега, вы не согласны со мной? Способность объяснить свою теорию неофитам так, чтобы понял каждый – это ли не признак настоящего понимания?

Коллега был не согласен – это было видно по тому, как ровно выпрямился Шах, и чуть развернул плечи, как будто готовясь принять бой. Неофиты были не согласны тоже – пара даже простонала едва слышно, все с нетерпением ждали, когда же занятие кончится.

– Господа, – «рябой» обратился наверх, адресуя вопрос шестерке дознавателей. – Прошу рассудить наш спор…

* * *

– Подожди, – второй Наследник нетерпеливо шевельнул белоснежными пальцами, камни в кольцах ярко сверкнули.

Смотровое окно было небольшим, зарешеченным, но видимость была отличная. Как и слышимость – акустика в аудитории позволяла слышать каждое слово сверху отчетливо.

– Прения? – с удовольствием произнес второй Феникс, слушая, как дознаватели дают разрешение на продолжение занятия. – Кто второй?

– Сир Таджо Шахрейн, – сопровождающий поправил очки, и начал говорить немного быстрее – Фениксы не отличаются терпением. – Бастард. Был признан кланом после того, как с блеском окончил Академию. Факультет «менталистики» с отличием. Ведущий «звезды», предпринимал попытки доказать перспективную теорию о параллельных потоках, – тут слуга на миг запнулся, – вел последнее дело на Севере.

Наследник прицокнул языком и ещё ниже склонился к смотровому окну. На доске слева магистр менталистики разворачивал собственные схемы, справа – сир Таджо строил собственные, но и так было понятно, что…

– Бесперспективно, – произнес Наследник с удовольствием. – Совершенно бесперспективная теория.

Слуга согласно кивнул.

– Ревизоры, – Феникс прищурился, глядя сверху на шестерку в черном.

– Управление проводит внутренние проверки, – отчитался слуга.

– Внутренние ли? Вестники из столицы?

– Ничего из Запретного города, но… мы работаем над этим, – произнес он осторожно.

Внизу в аудитории сира Таджо разносили полностью – каждый узел плетений, каждую схему. Теория действительно не имела под собой прочной основы. Сир держал лицо – чувствовалась кровь, но несомненно был унижен.

– Перспективы? – Феникс смотрел прямо на молодого дознавателя.

Слуга поправил очки и пожевал губами – выводы были непроверенными.

– С вероятностью восемь из десяти – восточный предел, звезду дознавателей вышлют из Столицы. Снимут с должности заместителя…

– Униженный, разочарованный, разжалованный, амбициозный, – глаза второго Феникса сверкнули интересом. – Что с Чи?

– Будет казнен завтра на рассвете.

– Ускорить, – Феникс развернулся к нему. – Он не должен пережить ночь. Сегодня вечером предложить Наставнику чашу милосердия. У него есть выбор – умереть достойно и тихо, или как – предатель.

– Но… ваш отец следит за этим делом…

– Чаша милосердия – благое дело. За заслуги перед Империей.

Слуга кивнул.

– Ученик Чи?

– Сейчас не самое подходящее время для встречи, господин. Рекомендую действовать осторожно. Когда сир окажется без поддержки семьи.

Внизу зашумели – прения в аудитории подходили к концу, и «рябой» магистр-дознаватель предложил аудитории выбрать сторону – в прямом смысле. Шуршали юбки, двигали парты, ученики перемещались по ярусам до тех пор, пока справа не осталось только двое в синей форме северной школы и молодой дознаватель в черном.

– Господин, время, – напомнил слуга. Последняя фаворитка его второго сиятельства уже ожидала в Храме – слишком много времени они потратили на Академию.

– Девчонка плоская, как доска, и невзрачная, как и все северяне, – Феникс придирчиво изучал троицу. – И глупа, как рыба, раз осталась на месте…

– Время, господин! Вас уже ждут в Храме Мары!

Дверь закрылась с негромким стуком. Смотровая осталась пустой. Из аудитории доносились звонкие голоса, пылинки кружились в воздухе. И только терпкий запах мужских духов с резкими нотками сандала, напоминал о недавних посетителях.

* * *

Аудитория разделилась – все послушно пересели на другую сторону. Наша часть, прямо напротив Таджо осталась совершенно пустой – просто ряды парт. И мы с Сяо.

Задавать вопросы «рябой» умел. Упрощать, высмеивать собеседника и… налаживать контакт. Это потому что он тоже из простых? Замороженный Таджо, на фоне играющего в добродушие магистра, выглядел высокомерным и отстраненным.

Сволочь высокомерная. Помочь тебе или нет?

Помочь или нет? Помочь или… наблюдать, как его топят? Рябой менталист – из нищих, из грязных. Его ненависть к Таджо понятна и объяснима. Нужен ли мне конфликт?

– Сир? – обратился дознаватель напрямую к Гебиону. – Вы остались, вы поддерживаете теорию?

– Поддерживаю только свою леди, – Лидс свернул свиток и вежливо наклонил голову в мою сторону.

– Леди? Вы наверное не услышали, – обратился он ко мне более уважительно.

– Услышала. И считаю, что теория сира Таджо будет непременно доказана.

Шахрейн первый раз поднял голову и внимательно посмотрел на меня. Сяо сзади хохотнул и тут же осекся.

– Дознавательская подстилка.

В аудитории было тихо, а потому слова прозвучали отчетливо, но определить, кто именно сказал – нельзя. Но мне и не надо было. Рыжая голова Му склонилась ещё ниже к парте.

– Любить черный цвет не преступление, – произнесла я громко и очень отчетливо. – Цвет моего рода – черный, а потому в окружении черной формы я чувствую себя практически… как дома.

Аудитория ахнула и зашепталась.

– Под за-щи-той, – протянула я по слогам, – разве не Управление дознавателей стоит на страже интересов Империи и обеспечивает безопасность кланов?

– Каковы ваши показатели, леди? – доброжелательный вопрос прозвучал с последнего ряда, от одного из дознавателей.

– Способности отсутствуют, полностью, – я благодарно кивнула в ответ.

– Это очень трогательно, – запнулся «рябой», – защищать… знакомых, но речь идет о науке. Теория сира-дознавателя не состоятельна. Я преподаю спецкурс в Академии уже много зим.

– Теория сира дознавателя будет доказана, – отрубила я четко. И Сяо шумно выдохнул сзади. – Непременно.

– У вас есть веские основания для такого заявления? – «Рябой» с улыбкой обернулся к аудитории, призывая поддержать, а тон был таким, как будто он говорит с глупым ребенком. – Или леди разбирается в менталистике?

– Не разбирается.

Аудитория хохотнула разом – скучное занятие превращалось в забавное развлечение.

– Леди, просто признайте, что вы не разбираетесь…

– Не красиво, – перебила я громко. – Это – достаточное основание?

«Рябой» на миг потерял дар речи, а аудитория стихла, наблюдая. Шах… Шах просто молчал.

– Ваши схемы уродливы, – я показала на левую часть доски. – Если то, что мы создаем – это отражение наших мыслей и нашей личности, то…, - я сделала паузу, чтобы все оценили контраст между дознавателями, которые стояли внизу у кафедры. – Схема сира Таджо красива. Несовершенна, не хватает нескольких деталей, но… красива. А любая сира в состоянии оценить красоту.

– Не хватает деталей? – «Рябой» явно был задет. – Если леди действительно поняла, о чем речь, вот мел, прошу! – он стукнул белой палочкой о стол. – Прошу вас, леди! Покажите нам… совершенство и красоту ваших… мыслей.

Я молчала и думала.

Шахрейн в любом случае докажет свою теорию, не сейчас, так через десять зим. Докажет. Это было и это – будет.

Новая звезда – новые проблемы, стоит ли это того? Помочь или нет? Высовываться или нет?

Доказать теорию полностью я не могла и никто не мог. Никто не был Шахрейном. Но эти схемы я помнила отчетливо, он увешал ими весь дом, и даже в спальне были приколоты несколько больших свитков. Таджо говори, это помогает думать.

Эти псаковы схемы я ненавидела так же, как Шаха. Если не больше. Каждый завиток, каждую руну, каждую линию. Времени, чтобы изучить, было достаточно.

Я не могу доказать теорию полностью, но я могу – подтолкнуть. Шах говорил, что основная проблема в одном единственном показателе.

Один показатель – одна возможность для Таджо. Один показатель – и будем считать, что все свои долги перед ним я закрыла.

Шахрейн стоял ровно и совершенно расслабленно, как будто не его драгоценную теорию только что разнесли в пух и прах. Глаженная форма – ни единой складочки, застегнутая под горло. Значок «управления» приколотый на лацкан, строгая прическа, с широкой белой прядью у виска.

– Леди…выйдите к нам и покажите ваши мысли…нет? Тогда встаньте и займите место в другой части зала.

– …Блау трусы и всегда действуют исподтишка…

Шепот опять прозвучал отчетливо – на всю аудиторию.

– Просто превосходная акустика. Мое восхищение южным мастерам-архитекторам. – произнесла я громко и неторопливо поднялась, качнув головой ошеломленному Гебиону – я знаю, что делаю. – У леди действительно есть идеи, и леди готова их продемонстрировать.

Аудитория стихла, «рябой» был явно удивлен, и только Шахрейн оставался совершенно спокойным.

Я вышла в проход, поправила перевязь, и подхватив другой рукой юбки, начала неторопливо спускаться вниз, к кафедре – ступенька за ступенькой.

Ступенька за ступенькой.

Они хотели совершенства? Я готова им его продемонстрировать.