Глава 12. Часть 2

Со стола я слетела кубарем, упала на пол, и, вытянув вперед правую руку, активировала «Шторм», камень в кольце полыхнул силой, и воздушная волна впечаталась снизу.

Стол взлетел по касательной, припечатав Иссихара так, что тот отлетел, перекувыркнулся в воздухе, и мягко приземлился у дальней стены.

Облизал кровь в уголке губ и… прыгнул снова. И я снова активировала кольцо – воздушная волна столкнулась с его защитным куполом, вспыхнувшим серебристым заревом, от резонанса сил задребезжали фиалы и начали подниматься в воздух тарелки и приборы.

Хоп!

Чары схлопнулись одновременно, с щелчком, так, что заложило уши, как только я убрала силу с кольца. Бесполезно – стол слишком далеко, но…

– Леди!

Голова работа быстро, просчитывая варианты.

Отвлечь. Обезвредить. Быстро. Пока не начал плести. Максимум три заряда на этом атакующем, и второй артефакт слабее. Печь. Кристаллы. Два несущих столба поддерживающие балки потолка. Стол. Коробки. Стекло. Ножи.

Исси поднял вверх руки и замер, но я уже выбрала цель.

Удар!

И коробки в дальней части лаборатории взмывают вверх – усилить – и падают с оглушительным грохотом прямо на голову псакова Дана. Волну можно использовать по-разному.

– Леди Блау! – он кружился волчком, отбивая плетениями предметы – короба и фиалы разлетались в стороны, и ударялись о стены с глухим звуком. – Я солгал!

Ещё волна – и стол прямо за спиной Исси разворачивается и падает на него столешницей сверху, зацепив пару светляков под потолком – свет моргнул!

Отбил!

– ЛЕДИ! – плетения вспыхнули ядовитой зеленью – Дан развел руки, формируя чары…

Я перебросила флейту в другую руку, и вытянула вперед левую, задержав дыхание на доли мгновения – есть только одна попытка, только одна… Печь или стойки?

Против Дана мне не выстоять, молния сорвалась с ладони змеящейся дугой, и попала точно в цель – предохранитель одного из кристаллов печи…

Взрывной волной меня отбросило за пределы круга и протащило по полу, закружив, и… все стихло.

Хвала Великому, сработал только один кристалл из четырех – в этой модификации печей их должно быть ровно четыре.

Пошевелилась я только после того, как выставила «щит». Усиленный вариант – дядя других не держит. Попыталась подняться – осколки стекла противно хрустели снизу, подняла голову и… встретилась глазами с двумя золотыми империалами, которые сияли так ярко, почти как светляки.

Сир Дан молчал. Я тоже. Короткая царапина пересекала лицо Иссихара наискось, рубашка сбилась, и порвалась на плече, несколько верхних застежек он потерял.

– Вы взорвали мою печь, – выдал он спокойно и глаза полыхнули ещё раз. – Мою. Новую. Алхимическую печь.

Дан не шевелился и не предпринимал никаких попыток двинуться в мою сторону.

– Вы на меня прыгнули, – выдала я сипло. – И напугали.

– Вы всегда стараетесь уничтожить то, что вас пугает? Посмотрите на свои ладони…

Взгляд я не опустила, чувствуя и так, как горит и дергает разрезанная осколками ладошка.

– … если бы я жаждал крови – я бы уже сорвался, – пояснил он менторским тоном.

– То есть… вы солгали о том, что вы солгали? – я кряхтя поднялась с колен. – Кто даст слово, что не лжете сейчас? – и плавно отступила назад на пару шагов, держа впереди руку, на которой остался заряд на последнем атакующем артефакте. – И хотела бы убить – взрывов было бы четыре…

– Их и так будет четыре, – голос Исси звучал почти ласково. – Потому что кристаллы собраны в последовательную управляющую схему.

Можно подумать этого кто-то не знает.

– Оу, – я плавно отступила ещё на шаг к двери – медленно, чтобы сохранить равновесие – нужно покинуть лабораторию, пока не сработал следующий, покосилась на печь – на Исси, на печь – на Исси. – И сколько времени у нас есть?

– Нисколько. Это усовершенствованная модель.

Дальше запахло горелым, печь пыхнула, из жерла вылетело пару тонких струек дыма и… рвануло.

Раз!

Как мы оказались рядом – я не поняла, кроме того, что летели кубарем, сложив щиты, и Иссихар умудрился притянуть стол сверху.

Два!

– Поднять все щиты! – скомандовал он мне прямо в ухо, и несколько серебристых пленок защиты расцвели над нами почти непрозрачным куполом, перекрывая друг друга.

Три!

Хотелось чихать – в носу свербило. Когда пыль немного осела, и Дан убрал свой щит, я увидела что потолок над нами весь в змеистых трещинах. Опоры держались, балки перекрытий выдержали, но строить южане не умеют.

Решетка защиты так и светилась голубовато-белым, мигая – то тухла совсем, то вспыхивала по новой, создавая пляску теней вокруг. Но – устояла.

– Хорошая защита, – похвалила я искренне.

Дан не ответил – он широкими шагами – осколки хрустели под сапогами, двигался к …тому, что осталось от алхимической печи. К эпицентру взрыва.

Лабораторный стол накренился, и одна ножка немного погнулась, изменив форму, но – выдержал. – Качество, достойное алхимической гильдии, – пробормотала я тихо. – Хороший стол! – проговорила громко, специально для Иссихара, и даже похлопала одобрительно сверху по ножке.

Ножка надломилась и… осталась у меня в руке.

– Оу…

Глаза Дана опять полыхнули золотом, но уже не пугали – тесный контакт способствует увеличению уровня доверия и понимания.

– Это же не основная ваша лаборатория, – проговорила я весело. Никакой нормальный алхимик не стал бы работать в таких условиях, а Исси – нормальный алхимик. Мастер. У таких все на своих местах и печи без предохранителей, и полки ломятся от ингредиентов. – Перевалочный пункт?

Я отряхнула юбку от мусора – ханьфу можно выкидывать, не отчистят, и подошла ближе – полюбоваться. Печь восстановлению не подлежала.

– Ну кто же ставит защиту по периметру…, - протянула я сочувственно. – Я бы исключила печь из контура. Печь надо беречь – дядя не купит другую, если сломаю.

Иссихар молча сверлил меня золотыми глазами.

Я легонько тронула пальцем изящный металлический наличник с резной отделкой, который висел на последнем плетении, и… тот отвалился и рухнул вниз с жалобным звуком. Дзынь!

– Оу…

– Не трогайте ничего. Здесь.

Я сделала шаг в сторону.

– Ничего. Вообще ничего, стойте на месте.

Голубые линии защитной решетки на стенах мигнули в последний раз и сложились – из правого угла лаборатории раздался «чух» – и легкий, приятный слуху, треск – так трескаются хорошие фокусные камни. Некачественные трещат громче.

– Хорошие фокусные.

Исси медленно выдохнул. И ещё раз. Так же медленно.

– Мне показалось, или вы скрипнули зубами? И я бы рекомендовала ритм дыхания два-четыре-два. Эффективнее и сила стабилизируется быстрее. Приходится использовать часто, учитывая мою «схему эмоционального реагирования».

Исси молчал, деловито выбирая из груды мусора свитки по одному ему понятному признаку – одни отбрасывал, другие отряхивал и прижимал к себе.

Дверь скрипнула и на пороге, аккуратно, заходя бочком, показался толстяк Яванти.

– О, Немес ашес! – он даже замер на миг. – О, Немес ашес, храни нас, господин… господин? – господин даже не обернулся, методично выискивая что-то свое. – О, Немес! Немес! Немес! Печь!!!

Толстяк подпрыгнул, и почти вприпрыжку побежал вперед.

– Печь! – он развел руки, при виде того, что осталось от алхимического преобразователя. – О, Немес…, - Яванти почти плакал, – вторая печь за декаду, вторая и совершенно новая…как же так, господин?

– Дорого обошлась? – спросила я с искренним интересом.

– Дорого? Дорого! Очень дорого, госпожа!

– Это – цена доверия! – воскликнула я пафосно и взмахнула отломанной ножкой от стола. Исси перестал рыться в мусоре и замер. – Если бы кто-то не устраивал проверок, а просто – спросил. Просто, – я наступила на остатки одного из фиалов и стекло хрустнуло под сапогом – спросил. Я бы ответила. Предоставила записи, чтобы можно было увидеть мою «схему реагирования» и… последствия. Но, – я тоскливо улыбнулась Яванти, – доверие в парах приобретается много зим… и мы сделаем всё, чтобы научить твоего господина доверять.

Яванти поперхнулся воздухом и настороженно посмотрел в спину Иссихара.

– Будем учиться доверять друг другу, как и положено тем, кого связали узы Мары, – закончила я очень холодно. – И за ценой не постоим.

– Вы участвовали в экспериментах полного круга? – Иссихар наконец-то подал голос и развернулся ко мне.

Солгать? Или сказать правду?

– Я действовал по стандартной схеме. Вы – ученица Мастера, и не могли узнать ее, только если…

– … не участвовала. Ни единого раза. Ни в одном алхимическом эксперименте полного цикла, – выдала я спокойно. То, что было в Академии – не считается, там мы работали всей аудиторией.

– У вас ученическое кольцо, – произнес Иссихар очень спокойно. – Ученическое. От мастера Варго. Личный контракт.

– И? – я пожала плечами. – Все не такое, каким кажется.

Я прошагала вперед и вручила Исси ножку от стола, пристроив сверху стопки собранных им свитков. И похлопала по плечу.

– Мы – будем терять время. Постоянно. Если вы будете проверять, а не спрашивать. Я уверена, что эта проверка – не последняя. Будут ещё. Но на сегодня – достаточно. Мы тратим время на ерунду…

– … ерунду?! – Яванти взвился рядом.

– … скоро середина ночи. Либо, – я щелкнула ногтем по флейте, засунутой за пояс, – вы решаете, что доверяете, и я играю, либо я еду спать.

В лаборатории повисло молчание, только шумное дыхание толстяка и легкое потрескивание где-то в глубине печи, разбавляли тишину. Иссихар молчал, прикрыв глаза. И я почти чувствовала, как песчинки падают вниз, отсчитывая время.

Чего он боится – это понятно. У Данов нет заклинателей – ни одного, а Кораи никогда не стали бы сотрудничать. Как точно учили сопротивляться Исси, я не знала, но самый простой способ – дозировать воздействие. Что они делали? Возили его в пустыню, чтобы отголоски Зова докатывались до него? Или что?

И теперь – это возможность. Живой заклинатель, который готов сотрудничать. Не самый сильный – а я слаба, но живой – и воздействие будет прямым и направленным.

Я бы тоже боялась. Что меня подчинят. Что я не смогу сопротивляться. Что я буду выполнять все, что скажут звуки из нефритовой трубки.

– Я не собираюсь причинять вам вреда, – выдохнула я наконец. – Возможно, вы поймете позже. Вам придется принять решение – прямо сейчас. Доверяете, – я погладила флейту, – или нет.

Яванти шумно выдохнул ещё раз.

– Вы ведь держитесь подальше от Кораев? От всех Кораев? Готова поставить, что когда объявляют Пустынную охоту, у вас каждый раз находится уважительный повод для отсутствия. Поэтому – Корпус? Там нет заклинателей? А Акселю запрещено использовать Глас на чужой территории без разрешения… и наверняка с братом вы тоже стараетесь не пересекаться. Я – восхищена, – закончила я без тени сарказма.

Яванти едва слышно щелкнул кольцами – я уловила легкое движение пальцев боковым зрением, но Иссихар взмахнул ресницами и слуга замер.

– Мне не нужен жених, который как пустынный шекк пойдет на Зов любого заклинателя. Такой жених – бесполезен. Сейчас – вы бесполезны, – закончила я жестко. – Я предлагаю – возможность доработать состав и проводить полевые испытания до тех пор, пока вы не сможете противостоять любому воздействию. Я предлагаю вам – свободу, Иссихар.

– Господин не подчиняется Зову! – выдал толстяк уверенно.

– Правда? – я лениво приподняла бровь. – Тогда давайте проверим это. Прямо здесь и прямо сейчас, – вытащив флейту из-за пояса, я крутнула её между пальцами.

– Готовь лошадей. Едем в пустыню, – приказал Исси.

Толстяк посопел и замолчал на доли мгновения, но потом кивнул и попятился на выход.

* * *

В одной из спален на втором ярусе было почти чисто. Я провела пальцем сверху по ширме – слой пыли едва заметен – значит, тут убирают слуги.

– Вы справитесь сами? – голос Иссихара прозвучал слишком близко, но за ширмой я видела только смутный силуэт.

– Несомненно, – пропыхтела я тихо – одна из застежек ханьфу зацепилась за волосы, и отодрать пряди было сложно.

Комплект одежды, который выдал мне Дан, был мужским, чуть большеватым, но почти подходящего размера – штаны пришлось подтянуть и закатать. Слишком маленький для Дана и слишком дорогой для слуг.

«Переоденьтесь. Вы не можете ехать в таком виде» – скомандовал он мне сухо. Разве – немного доверия в обмен на свободу – это такой плохой обмен? Нет, идея о том, что Дан начнет мне доверять – глупая. Не начнет. И я – не начну. Воспитание не выбить парой пустых слов, но хотя бы начать двигаться в эту сторону – можно?

– Какой у меня второй родовой дар? – выдала я, придерживая зубами шарф – он был слишком большим, толстяка Яванти можно было бы обмотать им несколько раз.

Я перестала пыхтеть и прислушалась – тишина, и силуэт за ширмой не двигался.

– Мало времени на сбор информации или у рода Дан настолько плохие осведомители? Эмпатический, – выдала я любезно, не дожидаясь ответа. – Условия – спонтанная активация, на тренировку и управление потребуется несколько зим, – я тяжело вздохнула- эти зимы обещали быть сложными.

Иссихар молчал.

– Даром я не могу управлять. Пока не могу. Но вы знаете, что испытывает девушка, когда… эмпатия срабатывает не вовремя? Когда ты целуешься с мужчиной, искренне уверенная в том, что чувства взаимны и получаешь в ответ… презрение, гадливость, скуку и отвращение. О, отвращения совсем не много, но оно есть, – закончила я весело. – Это просто незабываемые ощущения – рекомендую, – я прицокнула языком.

Псаков шарф сполз на нос и не затягивался, и я снова распустила концы.

– Поэтому Дарин из рода Квинтов получил отставку, – уверенно констатировал Дан.

На миг я замерла, обдумывая эту фразу и выводы, которые сделал Иссихар. Дарин. Испытывал отвращение. Но целовалась я не только с ним.

– Чтобы получить отставку, нужно сначала сделать предложение. Я его не получала. Но получали авансы моя кузина, леди Фейу и полагаю ещё с десяток столичных сир. Пф-ф-ф, – шарф наконец-то занял положенное место – мужской вариант кади очень неудобная вещь. – Я не собираюсь использовать вас, – я отодвинула створку ширмы в сторону, чтобы Иссихар смог оценить, что я не перепутала предметы гардероба. – Бить в спину, или играть. Вы – умнее и старше.

Исси не повелся на лесть и даже не моргнул.

– Я действительно предлагаю безопасность, свободу и возможность заниматься исследованиями. Действительно хочу, чтобы вам было хорошо. Спокойно, чтобы вы были довольны. Потому что пока дар не стабилизируется, я буду чувствовать тоже, что и вы, – закончила я тихо. – А держать щит постоянно сложно, хотя бы дома, я хочу расслабиться.

– Сейчас вы тоже читаете? В лаборатории? В борделе? – выдал Исси быстро.

– Нет. Дома был всплеск – хватит на декаду. Тихо, – я постучала пальцем по виску. – Иначе дядя просто не пустил бы меня на Турнир.

Исси немного изменил позу – едва уловимо, но напряженная линия плеч расслабилась.

– Обратная эмпатия?

– Было, пару раз, но это ещё более неконтролируемо, – я даже затруднялась сказать, можно ли контролировать это.

Потому что, когда дар начал активно развиваться, случился… Таджо. Точнее случилось то, что случилось, и дар выгорел. Дотла. Это единственное, за что я Шаху была признательна – не чувствовать – это благо. Я бы сломалась. Совершенно точно, если бы пришлось справляться не только со своими эмоциями, но и с чужими, а на войне было так мало светлых моментов.

– Вы мне не нравитесь, – выдал Иссихар сухо, размяв пальцы. – Полезны, потенциально, но…

– И это прекрасно, – я широко улыбнулась. – Меньше всего я хотела бы, чтобы вы сочли меня привлекательной. Партнерство меня устроит вполне. Довольны вы – довольна я, спокойны вы – спокойна я. Очень простая схема плетений.

– Слишком простая, – прошептал он холодно. – И вы не учли взаимодействие. Родовые взаимоотношения – это система, как многокомпонентный эликсир, где каждая из составляющих может быть катализатором. Или… просто не совместима с основными ингредиентами.

– Дома все буду жить мирно, – прошептала я нежно. – И любить друг друга.

Иссихар вздернул бровь.

– У вас есть ползимы, чтобы найти общий язык с Акселем.

– Только Наследник? Не сир Блау? – Исси подтянул меня к себе за кончик шарфа и начал разматывать. Все-таки я сделала это неправильно.

– Когда… дядина предвзятость пройдет, я уверена, что вы найдете общий язык… обсудив несколько сложных тем, – я послушно повернулась вокруг, повинуясь жесту Дана. Дядя ценит ум и изворотливость. И если Иссихар действительно найдет лекарство…

– Готово. Вы потратили на переодевание на четыре мгновения дольше положенного. Следуйте за мной.

Исси шагал широко, совершенно не утруждаясь, чтобы подождать леди – мне пришлось бежать почти вприпрыжку и перепрыгивать через пару ступенек, чтобы поспеть.

Псаков Дан выслушал и так и не сказал – ничего! Как понять о чем он вообще думает и к каким выводам пришел!

– Сир, – пропыхтела я рядом. – Равноценный обмен был бы уместен. Какой родовой дар у вас?

Дверь черного входа была приветливо распахнута – на бархатном темном небе ярко светились южные звезды. Яванти уже держал коней под уздцы и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Сир?

Исси взлетел на коня одним плавным движением и посмотрел на меня сверху вниз.

– Никакого, леди, – выдал он наконец. – Предки лишили меня дара.

Прежде чем я открыла рот, он уже развернулся, натянув поводья, и тронул коня с места.

Яванти бросился следом, как и первая тройка сопровождения из двух. А мы остались. Я, лошадь, и троица молчаливых охранников Данов, восседающая верхом.

Двор был голым – никакой приступочки, чтобы забраться в седло.

– Прекрасно! – пробормотала я тихо.

Очередная проверка? В то, что Дан вышел из себя из-за разрушения запасной лаборатории, я не верила. Только не из-за такой мелочи. Просить чужих слуг – унизительно. Никогда не следует отдавать приказ, если ты не уверена, что его выполнят. Или ты не сможешь заставить его выполнить.

Цокот копыт уже стих вдали. Стрекотали южные цикады, влажные ночные запахи пахли цветами и зреющим виноградом. Я взяла поводья, погладила мохнатую морду, и не торопясь двинулась за ними следом. Пешком. Насвистывая первые ноты имперского марша.

* * *

Поместье Блау, кабинет Главы

– Дело в Шахе, – Луций проследил, как пальцы бесшумно протарабанили по столу начало имперского марша и… застыли в воздухе на половине ноты. – Дело – в - Шахе, – задумчиво повторил Кастус.

Луций не понял, точнее он понял, что стареет – и это стало так явно в эту последнюю зиму.

– Шах? Шахрейн? – предположил Луций, поскольку было всего два имени, которые можно сократить таким образом, и только господин Шахрейн, сир Таджо из управления дознавателей, который являлся откровенной занозой в заднице, подходил под это определение. Но при чем тут менталист? – Сир Таджо Шахрейн?

– Возможно. Воз-мож-но, – по слогам протянул Кастус, – тогда многое сходится или наоборот, не сходится.

Ритмичные звуки имперского марша наполнили кабинет, и Луций пошевелил усами, и решил честно признать, что он не понимает ничего.

– Я старею, Кастус, воз-мож-но, – он повторил интонацию сира, – но я не понимаю, как это связано? – Он потряс свитком, которые принес Нарочный – Каст перебросил его почитать. В свитке четкими каллиграфическими буквами, с резкими четкими штрихами, с соблюдением всех положенных по этикету витиеватостей, которые он так и не постиг до конца, была просьба о встрече, больше походившая на требование. Что Глава южного рода Дан забыл на Севере?

Единственное общее, что могло бы объединять Блау и Данов – это одно единственное имя, та точка, в которой сходились интересы двух кланов – Кораи. И воплощение проявленной воли рода – сир Джихангир Корай. И хотя Главе Данов ответили вежливым официальным одобрением, визит был согласован на нейтральной территории.

Луций читал донесения с Юга – они бдительно держали руку на узлах плетений, если дело касалось Кораев, а Даны – давно и прочно заняли место в оппозиции. Вечные противники, вечные родичи, связанные кровью, и… вечные враги.

Пока Долг перед Кораями не закрыт, они даже дышали осторожно, чтобы горячие южные родичи не посчитали это игрой на их поле. Но как связана просьба Данов о встрече и сир Таджо Шахрейн?

– Записи Виртаса, занятия с Вайю и тот день, когда она очнулась, я пересматривал их недавно, – пояснил Кастус.

Вопрос – «зачем пересматривал» – Луций задавать не стал. Он – тоже пересматривал. Дважды, но только то, что относилось к обучению. Чему именно и как Светлый учил девочку.

– «Иллюзия удалась, просто блеск», «кто работал», «Шах», «новая разработка Серых», – процитировал сир Блау монотонно. – Сразу, как очнулась после шахт.

– Мы уже тогда решили, что это воздействие яда скорпиксов. Концентрация была достаточной, чтобы получить объемные, – он взмахнул широкими рукавами, – очень объемные видения.

– Достаточной, – также монотонно повторил Кастус.

– Есть диаграммы, записи проверяли целители…

– Проверяли, – ещё более монотонно подтвердил Кастус. – Но… что если дело не в этом?

«Не в этом?» – Луций поперхнулся воздухом. А в чем тогда? Дара предсказаний у них нет – все генетические карты и линии проверили давно и плотно.

– Сир Шахрейн… Шах, – мягко округлил имя одного из главных врагов Каст, – специализируется как раз на иллюзиях…

– Все менталисты специализируются на иллюзиях, – пробурчал Луций, – и он не единственный Шахрейн на всё Управление…

Это шутку судьбы он, как «грязный», находил особенно удачной. Высшие – высокомерны, но даже они вынуждены склонять голову перед силой. Таджо получил приставку «сир», был принят в Клан, и даже – как говорили – получил второе родовое имя, но продолжал пользоваться первым – Шахрейн, которое получил в роду матери.

– Верно, – Кастус согласно кивнул, подвинул две пиалы и начал неторопливо наливать вино, тонкой струйкой, подняв бутылку очень высоко, – не единственный. Но откуда это может знать Вайю?

– Слышала? Разговоры…

– Слышала, – согласился Кастус и передвинул бутылку над второй пиалой, наблюдая, как вино нарочито медленно и неторопливо наполняет чашку. – И про «Серых»…

Луций нагло забрал первую пиалу со стола и отпил, не дожидаясь, пока это сделает сир, причмокнул от удовольствия губами – мирийское было великолепным, и снова грузно осел в кресло – зимы давали о себе знать, у него начали болеть колени, суставы на пальцах – эликсиры, выписанные целителями помогали, но их действие слабело к вечеру и ноющая боль возвращалась.

– Тогда нужно учитывать весь список, – выдохнул он. Список того, что не сходилось – они составляли вместе, до того, как объявить девочку второй Наследницей. И пунктов там было много – один стабилизатор чего стоит – который сейчас успешно работает, Луций поморщился, вспоминая о Люциане Хэсау – он ничего не имел против, этот конкретный Хэсау ему даже нравился, чего нельзя сказать об остальных. А где один Хэсау – там и все, это знает весь Север. – И то, что Наставник Виртас изменил программу обучения… зачем будущего целителя натаскивать против менталистов? А разрушать иллюзии он учил целенаправленно… – И Светлые… ведут свою игру…

– Ведут, – прохладно согласился Кастус и отпил глоток, немного согрев фарфор в ладонях, хотя Луций никогда не понимал, почему так должно быть вкуснее. Сиры, что с них взять.

– И Кораи, – добавил Луций очевидное. – Глава Джихангир рассчитывает на помолвку. На две помолвки.

– Рассчитывает, – монотонно согласился Каст. Так монотонно, что Луций почти вспылил – насколько проще было работать с господином – сир Юстиний всегда прямо говорил, что думает. Точнее Кораи рассчитывали на три помолвки, но сир отказал им по причине бездетности леди Софи.

«Он просто не может рисковать так ещё раз» – введя в Род жену из клана Корай второй раз. Сир иногда выражался странно – он напрягся, вспоминая точные слова: «Софи была просто чудесной женой. Кроткой, тихой и послушной. Верной. И…бездетной. Кораи не получат Север, хотя однажды были уже точно уверены, что получили».

– Вайю не подчиняется приказам.

Луций не сразу понял о чем речь.

– Приказам… Главы? Прямым приказам?

Каст кивнул.

Но… Он быстро сопоставлял факты – печать Главы, которую прошлый раз оставили не Наследнику, а девочке и… ее слушается источник. Её силу он испытал на себе сам и она была не намного меньше, чем когда приказы отдавал Кастус.

– Мы… род меняет Наследника? Сила выбрала и указала на нового наследника?

– Нет, – Кастус усмехнулся. – Я проверял. Аксель – следующий.

– Тогда… – Луций не понимал ничего, и единственное предположение было абсолютно безумным, – … Вайю претендует на место Главы… сейчас?

– Вайю претендует? – Каст развеселился – лучики морщинок разбежались вокруг глаз. – Нет…Вайю предана роду… Она видит весь гобелен… предки выбрали её, но я пока не могу понять для чего… Я поднимал семейные хроники – такие случаи были, зафиксированы дважды, когда член рода мог действовать в обход приказов Главы… Клин?

– «Клин» можно проверить не ранее шестого круга, – ворчливо напомнил Луций, решив обдумать информацию позже. Это многое объясняло, до этого он не мог понять, зачем Кастус так резко изменил схему обучения девочки.

– Я давал слово Джихангиру. И сдержу его. Но я не запрещал Вайю принимать решение о помолвке самостоятельно. И не обещал, что их кандидат будет единственным.

Луций отпил ещё глоток вина и пошевелил усами. Вериди или Кораи? Кораи или Вериди? Он видел, какие кандидатуры юных Кораев утвердил сир Блау – все были как на подбор. Расчетливы, высокомерны, жестоки и отвратительны. Добавить сюда южное отношение к женщинам и реакцию девочки предсказать не сложно. Сир выбрал тех, кто не понравится точно.

Луций вздохнул – эту идею сира держать девочку в неведении он не одобрял. Даже второй наследнице будет сложно отстоять свои права на чужой территории, а в том, что если помолвка будет – она будет быстрой, не сомневался никто.

Он вообще считал, что любой муж может умереть при благоприятных обстоятельствах, если не найдет общего языка с его ученицей. Задача леди Ву – проста – просвещать исподволь. Донести мысль о том, что помолвка сейчас не в ее интересах – она же хотела учиться? Клан Кораев не будет нарушать вековые устои – их женщины вообще не учатся, но… и мужчины не часто уходят в чужой клан.

– Я дал ей право решать самой. Джихангир может попросить вернуть ещё один старый долг… последний…

«Непременно попросит» – подумал про себя Луций.

– …и я прикажу Вайю согласиться, – с отчетливым удовольствием протянул Кастус и отпил ещё глоток вина.

И тогда все долги Блау перед Кораями будут закрыты.

– Девочка вспылит… как обычно…

– Вспылит, – сир Блау прикрыл глаза наслаждаясь тончайшим купажом. – Непременно вспылит. Я очень на это рассчитываю. Твоя задача проследить, чтобы это произошло вовремя.

Луций кивнул – Нарочный с письмом уже ждал своего мгновения в Хали-баде. Такие вещи лучше не доверять вестникам.

– Нужно исключить приворот и любые виды магических воздействий.

Луций кивнул – не зря же он лично передавал леди Тир полный комплект диагностических артефактов – причем единственный комплект – больше такого в хранилище не было. Чтобы она проверяла девочку. Если Кораи не вмешаются – Вайю откажет, если ей не понравится жених, если она привычно проявит упрямство, если они верно просчитали её характер… слишком много «если» на вкус Луция, но так руки сира останутся чисты. Он выполнил обещание – слово, данное много зим назад, но при этом сохранит Север.

Жених из Вериди был уже подобран и не нравился Луцию – слишком смазливым было выражение лица на карточке, слишком женоподобными черты лица, слишком много …и слишком мало.

Леди Тир играла открыто и не делала секрета из своих устремлений – высоких устремлений – стать следующей леди Блау. Не главной женой – нет. Вдова её уровня могла претендовать только на статус Наложницы – которая получит статус второй жены, если появятся дети.

Тут Луций мог бы только посочувствовать – пример того, что выходит, если не согласовывать генетические карты, был перед глазами – уже совершенно точно очевидно, что дар повелевать тварями сиру Данду не передался в полной мере.

Точнее не передался совсем, если быть откровенным – и он бы сказал это Кастусу прямо в лицо, но… пока не мог. Тот не терял надежду, раз за разом таская сына в подземелья – и на завтра они запланировали поездку в шахты.

Максимум на что может рассчитывать бедный ребенок – вечная позиция третьего и то, что его одарят предки – пока было непонятно, какой дар от них получил новый член рода Блау. И получил ли вообще.

– Что с поисками?

– Никаких зацепок.

– Куда-же-она-дела-артефакт? – сир Блау отстучал костяшками пальцев по столу пару тактов. – Если бы ты был «сукой-Аурелией», Луций, куда ты спрятал бы ценную вещь?

– Хран, – он пожал плечами – хотя «храны» были проверены давно и все. Глава Блау числился опекуном и распорядителем всего имущества вдовы. – Или артефакта вообще не было. Если был – мы бы уже нашли бы его. Проверили все храны и ячейки, здесь и в Хадже.

– Был, – отрезал Глава и они оба посмотрели на стол, где под защитным мини-куполом, поддерживающим определенный режим, лежали остатки неработающей черной коробочки, оплавленной по краям.

Даже за это сейчас можно получить вызов в Управление, а за целую… целый работающий артефакт подчинения… если предположить, что он – есть – приговор. Который обжалованию не подлежит.

Луций артефактором не был, но основы давали всем, он смутно понимал, зачем это Кастусу?

Разобраться? Понять принцип? Чтобы… повторить? Он считал эту игру с божественным огнем слишком сложной. Столичные проверяют всех – на предмет татуировок. Легионеры, целители, чиновники – все были проверены первыми, и в принудительном порядке имели знак – чист.

Искали артефакт менталисты, искали и они. Допрос Аурелии ничего не дал – иначе поиски прекратились бы. Значит – один артефакт не найден. Или артефакта просто не существует.

– …или она не знала, что прячет, – произнес сир размеренно. – Аурелия никогда не была особенно умна – Ричард сделал плохой выбор. Если бы знала – менталисты вытащили бы это. Она не знала. Или… сработали ментальные закладки.

Луций кивнул – Управление не утруждало себя, прислав стандартный протокол о смерти, в результате стороннего воздействия в процессе получения информации. Как было на самом деле не узнает никто и никогда.

– Оставила Фло или Айше? Даже она не настолько глупа, – сир Блау продолжал отстукивать костяшками такты, размышляя вслух.

– И все вещи были досмотрены и проверены, есть список, – ввернул Луций. Каждая вещь, которую юная сира Айше забрала с собой в пансион, была учтена, так же как приданое леди Флоранс. У него до сих пор учащалось дыхание от художественного описания некоторых кружевных предметов женского гардероба – в писаре, составлявшем список, явно погибал романист. И обе кузины отвечали на вопросы Главы – точнее прошли допрос. Соврать под прямым приказом нельзя – не видели и не знают. Или твердо уверены в этом.

– Ищите, Луций. Ищите.

Вестники с разницей в мгновение, вспыхнули прямо перед сиром Блау. Поймав и распечатав первый, Глава нахмурился, и Луций неосознанно напрягся, не решаясь спрашивать.

Второй он перечитал дважды и развеял в воздухе, раздраженно щелкнув кольцами.

– Сир Ашту любезно отклонил предложение клана Блау и выразил недоверие в наших возможностях решить его деликатную проблему.

Луций поерзал в кресле. Новость была радостной и печальной одновременно. Радостной, потому что он не понимал, зачем вкладываются такие ресурсы и зачем им отставной менталист в поместье. Менталист с проклятьем – проблемный менталист. И печальной, потому что сир Блау очень не любил, когда его тщательно выстроенные планы рушатся.

Очень. Не любил.

Луций вздохнул, делая себе пометку шепнуть слугам держаться сегодня вечером от Главы подальше, и не попадаться на глаза без особой необходимости.

* * *

Южный предел, пустыня

В седле укачивало. Исси ехал рядом и молчал. Ворота – выход из города – мы уже давно миновали. Лошади были нормального черного цвета. Нормального. Какими и должны быть, чтобы их было не видно по ночам. Не то что Фифа…

Тоскливый вздох вышел слишком громким.

– Уже скоро. Десять мгновений, – отреагировал Иссихар. – Теперь понятно, почему вас оставили в клане. Ваш родовой дар, – пояснил он совершенно без всякого перехода. – Как же вас не любят предки.

Я нахохлилась.

– Очень не любят. Вас использовали, – терпеливо пояснил он, как маленькому ребенку. – Что должна делать сира в вашем возрасте? Блистать на приемах и выбирать ханьфу…

– Учиться! – рявкнула я тихо.

– …или учиться управлять даром. Вас превратили в оружие, сира.

– Оружие – это прекрасно, – парировала я.

– Пока вы только заготовка. Сырая. Набор ингредиентов, если хотите, – Иссихар поднял голову к небу и откинул часть шарфа с лица – теплый ветер взъерошил пряди волос на висках. – Чтобы разнородный состав стал зельем, эликсир должен сплавиться в печи. Пройти горнило огня и силы.

Я отвернулась, отказываясь отвечать на провокации. Всю дорогу Дан задавал каверзные вопросы и заставлял думать о странных вещах. Чего только стоил вопрос о Тире?! «Не попадает ли этот случай, под обратную направленную эмпатию?»

– Но…, - тут он сделал длинную паузу. – Эликсиры, артефакты и… оружие не создают себя самостоятельно. Всегда есть тот, кто управляет процессом. Направляет и следит, регулируя жар огня. На артефакты накладывают ограничивающие плетения, цепочки рун, чтобы они работали как надо, – он коснулся кончиками пальцев своего плеча. – Какую свободу можете предложить мне вы? Когда вы и сами не свободны. Не более свободны. Чем я.

Я натянула поводья – конь почувствовал мое раздражение и резко подался вперед.

– Через пять мгновений мы достигнем стоянки, – Иссихар подъехал ближе. – Времени хватит, чтобы подумать над последним вопросом. Кто создает из вас оружие, сира Блау?

* * *

Южный предел, поместье Ашту

Вещей было немного. Горка коробов и свертков, упакованных в плотную бумагу и тщательно перевязанных бечевой – по-дорожному, узлами на «длительное хранение» – возвышалась прямо перед главным входом.

Слуги торопились, и не нашли ничего лучше, чем бросить прямо на белые, отполированные за сотни зим плитки двора – скатерть. Парадную скатерть из большой гостиной. Цветы на ткани выцвели на солнце, или просто посерели от пыли – несколько последних зим ему было не до проверки артефактов – и прямо на нее сваливали вещи, перебрасывая по цепочке.

Айена не любила эту скатерть. Или любила?

Бутч – торопился. И дал понять слугам, что в свои последние дни он все ещё Глава рода Ашту.

Прохлада ещё не пришла из пустыни, и он тщательно боролся с любым проявлением слабости – в форме было жарко, а купол он не ставил специально. Чтобы подышать ещё немного горячим и сухим воздухом, который пах родными песками.

Кто думал, что они закончат вот так?

Ашту поднял голову вверх и прищурился, чтобы рассмотреть главные шпили на крыше второго яруса. Ночь была темной, звездное небо ясным, и им потребовалось сразу пять светляков, чтобы во дворе было светло.

Магические источники света мешали, и он щелкнул кольцами, опустив пару чуть ниже на два локтя – и глаза сразу перестали слезиться от света.

Кто, Немес ашес, думал, что род Ашту закончит вот так?

Штандарт на шпилях уже приспустили, и теперь почти совершенно бесполезная тряпка повисла, обвивая стек.

Бесполезная тряпка. Такая же, как он. Вылинявшая от бесконечных битв, и борьбы с самим собой и миром. Он – теперь просто старая бесполезная тряпка.

Ашту вздохнул, подвигал сапогом туда-сюда – песчинки зашуршали под подошвой. Артефакты двора и периметра последние зимы он не обновлял тоже. Все так быстро приходит в негодность, если нет крепкой руки рачительного хозяина.

Ашту вздохнул ещё раз, чуть громче.

– Ещё не поздно передумать, – голос Шахрейна был задумчивым, но совершенно спокойным. Шах не сказал: «Жалеешь?» – они уже все обсудили заранее.

– Хоть артефакты поправят и отрегулируют, – буркнул в ответ Бутч. Он тоже не сказал: «Жалеть уже поздно».

– Если хватит силы, – педантично уточнил Таджо.

– Если примет алтарь – хватит.

Ещё пару мгновений они наблюдали, как слуги выносят вещи, стоя плечом к плечу. Шах молчал и Бутч был признателен ему за молчание. Завтра приедут родичи, он проведет ритуал, и, если алтарь признает одного из со-родичей, добровольно сложит обязанности Главы.

Всё, что он делал, оказалось зря.

Выбрал Управление, поступил на менталистику, заработал проклятие, бросил развивать дар, бросил Юг, бросил Айену…

Тут он скрипнул зубами, как будто в рот набилось песка.

…бросил Айену одну на столько зим, и пока учился, и потом, когда выпадали редкие отпуска. А всё ради чего? Чтобы у нее было лучшее будущее. Безопасное. Чтобы у нее было всё.

Чтобы качать на руках её детей и когда-нибудь передать племяннику силу и Право по крови. Своей прямой ветви, а не побочной.

И к чему он пришел теперь?

– Аккуратнее! – голос Шаха хлестнул плетью, вспыхнули чары – он подхватил почти у самых плит что – то завернутое в плотную ткань.

Ваза? Он не помечал маяками вазы – этот фарфоровый мусор должен остаться здесь. Слуги засуетились ещё сильнее, путаясь друг у друга под ногами.

– Отдай. – Он сделал шаг вперед и требовательно протянул руку. – Вазу. Ко мне. Быстро.

Один из слуг перехватил поудобнее только что спасенный драгоценный предмет, и преподнес на вытянутых руках с поклоном.

– Господин…

– Иньский фарфор, – констатировал Шах уверенно, когда он отогнул уголок тряпки, чтобы посмотреть. – Не эпоха Грани, но на хорошем аукционе можно…

Он размахнуся и первый раз за этот вечер сделал то, что хотел на самом деле – бросил вазу прямо на плитки с высоты своего роста.

Шух! Дзынь!

Звук получился приглушенным.

– … ну или так – тоже неплохо, – совершенно спокойно закончил фразу Шахрейн. – Надеюсь, ты удовлетворен…

– Нет.

Он был бы удовлетворен, если ваза разлетелась на осколки. По всему двору. Такие же мелкие осколки, в которые превратилась его жизнь.

– Я бы предложил тебе отгул, взять несколько бутылок аларийского, но… неподходящее время. Сегодня арку прошли ревизоры, – равнодушно отметил Таджо, делая знак оцепеневшим слугам – продолжать работу. – И завтра тебе проводить ритуал.

– Они ничего не найдут. Мы спрятали узлы плетений.

– Возможно.

Ашту обернулся – Шахрейн стоял, по привычке, чуть выставив вперед правую ногу – чтобы сразу можно было перейти к атакующим связкам, чуть покачиваясь, и сложив руки за спиной, но даже сейчас Шах изредка сжимал и разжимал пальцы, тренируя гибкость суставов и… чтобы быть готовым.

– Наше прошлое всегда остается с нами, – выдохнул он низко – и даже ему собственный голос показался чужим и ломким. – Живет с нами, спит с нами, ест с нами… сколько бы зим не прошло…

– … и сколько бы раз ты не менял имя, – парировал Таджо с ядовитой насмешкой над самим собой. – Я – не умер, когда согласился войти в клан… Таджо. Ты не умрешь, если ответишь «да» – Блау.

– Не обсуждается, – он мотнул головой, и хрустнул кольцами. – Хочу уйти свободным. Жил, как… но умереть, как вассал – это слишком даже для меня. Блау не предложил мне ничего, что заставило бы изменить решение.

– Адриен…

– Я уже отправил отказ Блау.

– И тем не менее, ты оставляешь следующему Главе только поместье…

– … и земли вокруг него.

– Крошечный оазис, – педантично поправил Шах. – При этом изымаешь все средства, и блокируешь все доступы. И оформляешь дом на юную Блау…

– Не только, – он вздохнул тоскливо. Зачем нужна женщина, если Таджо прекрасно вынесет мозг любому? На эту тему они разговаривали уже вторые сутки. – На тебя, на Лидо тоже. Райдо ничего не досталось, только потому что у него и так есть всё, а то что достанется он изгадит быстро.

– Ты оставляешь чужой, – Шах подчеркнул это слово голосом, – сире дом на побережье, в бухтовой зоне.

– Хочешь, чтобы хран был на тебя? – огрызнулся он тихо.

– Захотят они, – Шахрейн кивнул на вход в дом. – Новый глава обязательно захочет опротестовать…ты оставляешь их нищими.

– Им хватит поместья и алтаря. И родовых земель, отмеченных в реестре, ровно то, что получил я, когда вступил в права.

– Ты вычистил Хранилища, – осторожно возразил Шах. – Последствия…

Он зарычал и Таджо наконец заткнулся. Он знал его почти так же хорошо, как себя, и мирился с некоторыми особенностями, но иногда Шах перегибал палку.

То, что ревизоров прислали по приказу – понимали все. И за ними, и за Вторым Фениксом, и вообще за всеми рыбками, которых смогут поймать в мутном пруду Турнира. После Севера они на особом счету – на плохом, плетение держится на последнем узле и Шах… нервничает, если слово применимо к сыну рода Таджо. А как бы он не отрицал – их порода сквозила в каждом движении, каждом повороте головы… и даже профиль и тот, был почти полной копией – Бутчу приходилось пересекаться с Главой Таджо на Советах.

И проблемы, точнее последствия принятого им решения – завещать ключ и хран после его кончины на девочку Блау – вызвало резкое неодобрение. Одно дело – ответь он «да». Вассал может заботиться о господине, но никто не оставит имущество Высшему, если не связан кровью или долгом.

Это вызовет вопросы – за что бывший член «звезды» так благоволит к этой конкретной сире. Но ему было уже все равно.

Все равно – и Немес тому свидетель – от своего слова он не отступится. Айена любила дом на побережье, любила и постоянно расстраивалась – они бывали там редко. И девочка Блау, так похожая и одновременно так не похожая на его сестру точно оценит. Сможет оценить. Зеленые террасы, которые ярусами спускаются вниз, рощу, качели на холме, и море. Теплое бирюзовое море.

Видела ли она море на этом своем Севере? Хоть какое-то море, кроме ледяного, большую часть покрытого снегом, побережья Хэсау?

Тилю он оставил деньги и артефакты. Достаточно, чтобы по выходу в отставку – если доживет – Лидо мог открыть свой Госпиталь, как иногда мечтал. Где – нибудь в глухой провинции, на восточных болотах. В роду Тилей никогда не водились деньги.

Шахрейн получит всё, чтобы иметь возможность продолжать независимые исследования, если его прикроют. А его прикроют – иначе для чего завтра устраивать публичные слушанья, и привлекать к этому участников и курсантов?

– Лучше скажи – ты готов? – проговорил он в спину Таджо. – Завтра тебя будут топить, и мы оба знаем, что ты не нашел решение.

– Не обсуждается, – повторил Таджо его интонацию точь-в-точь.

– Кого берешь с собой? – Тиль отпросился в госпиталь, Райдо не брали по понятным причинам, оставался Каро и Малыш.

– Сяо. Ему не помешает послушать.

Бутч потер переносицу – к вечеру, особенно в ночное время, зрение становилось все хуже – спина Таджо расплывалась перед глазами, превращаясь в одно черное бесформенное пятно.

– Ещё не поздно передумать, – выдал он наконец – темное пятно дрогнуло, задрожало и слуги подняли головы – смех Таджо звучал действительно странно для неподготовленного человека.

– Защита диссертации – это условие. Все считают, что я получил должность Заместителя начальника Управления просто потому что – Таджо, а не потому что заслуживаю..

– … заместителей вообще двадцать, – пробормотал он, но его не услышали.

– Если я не смогу доказать свою теорию – я не получу «Магистра», и будет обоснованный повод снять меня с должности и отправить всю пятерку в самую глушь восточных болот, – продолжил Шахрейн спокойно. – Или…, - он сделал паузу, – если я не найду покровителя.

Бутч вздохнул.

Гора вещей росла – и это всё, что осталось от его жизни. Гора бесполезных вещей. Стремления Таджо к власти, к статусу, желание укрепить позиции – он понимал, но не разделял. Зачем? Для чего? Если в итоге всё, что от тебя останется – это просто груда бесполезного хлама.

Вчера Шахрейн сказал, что он – сдался. Просто – сдался, опустив руки. Может быть. Желание отомстить не грело. Не давало тепла и не возвращало желание жить. Жить и бороться.

У него больше не было ничего, что нужно защищать. И – никого. Больше всего ему хотелось – быть нужным. Хоть кому-то. По-настоящему. Не потому что он – Глава рода Ашту, господин менталист-дознаватель, не потому что он может решить, сделать, дать. А просто. Быть нужным.

Неужели, Немес ашес, он хочет так многого?

«Звезда» выросла, и теперь они справятся самостоятельно. Без него. Он уже давно отошел в сторону и вмешивался только в крайних случаях. Им он тоже уже больше не нужен.

– Я собираюсь напиться.

Шах посмотрел в его сторону, но ничего не сказал.

– Напиться так, чтобы ничего не помнить к утру, – он щелкнул пальцами, подзывая слугу. – В подвале ещё оставались отличные южные вина.

– Присоединюсь. Пожалуй.

Ашту удивился. Но не стал говорить про ревизоров и неподходящее время. Таджо никогда не пил столько, чтобы потерять контроль.

– Еду к своим на днях, – выдал Шахрейн после короткого молчания. – Уйду порталом, вернусь на утро. Взял дело в Управлении.

Он сделал шаг и неловко сочувственно похлопал Шаха по плечу.

– Значит, напьемся вместе.

* * *

Южный предел, пустыня

Я – устала. Песок был везде – скрипел на зубах, летел в глаза, хрустел на пальцах. Сир-псаков-Дан решил, что защитный купол может нарушить чистоту эксперимента.

Полигон, а назвать по-другому эту четко очерченную гербовыми столбиками территорию песка прямо посреди пустыни, не выходило. Ночью границ не видно, насколько далеко простираются владения Данов, но снаряды площадки вдалеке было видно отчетливо – одна из троек занималась, перебрасываясь плетениями и светляками. Раз они чувствуют себя так расслабленно, значит точно – на границе установлены сигналки.

Мы заняли один из тренировочных кругов. Камни мягко светились голубым по периметру, создавая нереальное ощущение, как будто бархатное небо сверху, бархатное песчаное море снизу, и мира больше нет, нет границ, если только я и Дан, заключенные в круг из артефактов.

Линии он очертил сразу – на расстоянии десяти шагов – мое место и его. Сделал себе очередную инъекцию и дал отмашку – играть.

Дуэль состоялась только в первый раз – мне нужно было понять уровень воздействия. Я сфокусировалась и играла «Зов» направленно, но вкладывала максимум сил. Глаза Иссихара полыхнули золотом и он держался – готова признать с восхищением – почти три мгновения. Боролся с «Зовом» так, что у него вздувались жилы на лбу, упирался ногами в песок, сжимал кулаки, но… проигрывал. Казалось, сила, которой он не может сопротивляться, просто тащила его ко мне.

Звуки флейты плыли в теплом ночном воздухе, и когда я взяла пару особо высоких нот, Иссихар не выдержал, и сделал несколько быстрых шагов за линию – в мою сторону. Я сразу перестала играть, и покосилась на толстяка, который держал над своим господином светляк.

«Господин-не-подчиняется-зову».

Далее все происходило нудно и монотонно. Я – играла, меняя тональность, Исси – давал отмашку, записывая что-то только ему понятное в свиток, и снова вставал на позицию. Я – снова играла, он – делал пометки, и так раз за разом, пока я не села на песок и не скрестила руки.

– Устала. На сегодня достаточно.

Плетения времени вспыхнули между нами серебром и Исси схлопнул чары.

– Вы очень странная леди. Не жаловались почти шестьдесят мгновений.

– Устала, – повторила я упрямо. – Хочу спать. Продолжим завтра.

– Через ночь. Мне потребуются сутки, чтобы изменить состав и попробовать новый. Мастер предложил новую формулу… предлагал, – поправился Исси, – и мы не успели ее протестировать.

– Если меня не заберут Кораи, – я пожала плечами. – Что вы будете делать, если второй Феникс решит дать прием в роли Наместника?

Иссихар наклонил голову набок – свежая царапина отчетливо выделялась на лице тонкой полосой и на мгновение у меня зачесались пальцы – выплести исцеляющее, но я подавила неуместный порыв.

– То же, что и обычно. Карцер.

– Раз, два, три – на третий раз это вызовет вопросы. Нам стоит поторопиться.

– Нам? – Исси протянул это слово почти удивленно.

– Нам, – я дернула цепочку на шее, на которой висело обручальное кольцо. – Мы теперь в одной связке. И я крайне рекмендую моему дражайшему жениху избегать высочайшего внимания, хотя бы пока сопротивление не станет устойчивым.

– Фениксы подчиняются общим правилам, – пояснил Исси снисходительно. – И второй наследник не исключение. Юг – чужая территория, он не может использовать «Зов» без официального разрешения и уведомления. Это – не столичный предел.

– Фениксы всегда нарушают правила, – я скопировала тон Дана. – И потом просто объясняют, по каким причинам нарушили – и эти причины становятся весомыми. Я – слабая. «Глас» брата намного сильнее, и я не представляю, насколько сильным будет «Зов» любого из Фениксов.

– С чего вы взяли, что они сильнее?

– Потому что в центральном пределе практически не бывает прорывов тварей, может быть поэтому. Потому что Фениксы контролируют территорию лучше и…

Закончить я не успела – Иссихар захохотал. Громко. Захохотал так, что толстяк Яванти подпрыгнул за пределами круга. Я первый раз в этой жизни слышала, как Дан смеется.

– Перестаньте. Это… жутко.

– Жутко то, насколько вы невежественны, – смех Исси оборвался так же резко, как и начался. – Чему вас вообще учили дома? Как заклинателя?

– Почти ничему, – выдала я честно. – Дар активировался спонтанно и не был… предусмотрен.

– Немес, ашес! – пробормотал Дан и поднялся с песка, прихватив свитки. – Я не планировал заниматься обучением … невесты. И для меня стало неприятным открытием, насколько северяне… необразованны.

– Вы тоже не блистаете интеллектом, если за столько зим не смогли устранить даже внешние признаки проявления «зова», – я закрыла ладонью глаза и посмотрела через щелку в пальцах. – Ваши глаза сияют так ярко, что не нужны светляки.

– Вы, кажется, устали? И хотели спать? Отправляемся через пять мгновений.

Иссихар покинул круг- толстяк Яванти умчался следом за господином, и стало темно – только камни тускло светились по периметру. Теплый ветер ерошил волосы, песок был мелким и прохладным – я пропустила несколько горстей между пальцами. Почти как снег, только не холодный, и такой же белый.

Пахло в пустыне по-особенному. Зноем, жаром, и… свободой. Я запрокинула лицо вверх и поднесла флейту к губам. Мне хотелось позвать и почувствовать это – как пустыня откликнется в ответ.

Первые ноты прозвучали тихо, потом сильнее и сильнее, звук набирал силу до тех пор, пока я не приоткрылась и осторожно позвала…

… придите…

«Зов» на юге звучал не так, как на Севере, в глубине подземелий и шахт. Казалось, бескрайнее эхо подхватывает и повторяет мой посыл.

…придите… придите… придите… придите…

И… они откликнулись. Далеко и тихо, но я чувствовала, как кто-то откликается. Шекки?

Флейту у меня выдернули внезапно, вздернули на ноги за шкирку и потрясли.

– Вы соображаете, что творите? Леди Блау? Вы хоть иногда пытаетесь соображать, прежде, чем что-то делать? – глаза Иссихара опять полыхали по радужке расплавленным золотом. – Вы…

Дан прикрыл глаза и сделал несколько вдохов – в правильном ритме.

– Это – чужая территория, – продолжил он совершенно спокойно. – Хотя, если вы выбрали именно такой способ, чтобы сообщить о нашей помолвке на весь предел и отметить её вместе с пустынными шекками, я не буду возражать. Продолжайте, – флейту вернули мне обратно, Иссихар развернулся и, широко шагая и совершенно не оглядываясь, отправился к лошадям.

Я сунула флейту за пояс и припустила следом.

* * *

Родовое поместье клана Корай, женская половина

Старуха перебирала четки с закрытыми глазами. Отсчитывая гладкие бусины, отполированные прикосновениями за столько зим до блеска. Но привычное успокоение не приходило. Пески звали ее, как будто пытаясь сообщить о чем-то.

Легкий импульс силы, как едва заметное нежное касание, она ощутила интуитивно. Неприметный артефакт, стилизованный под цветок лотоса, на небольшом туалетном столике вспыхнул и погас.

– Зов? – пробормотала она тихо.

Но артефакт больше не подавал признаков силы. Старуха встала, тяжело опершись на подлокотники кресла, и подошла ближе, чтобы лучше видеть. Ни-че-го. Она щурилась, напрягая подслеповатые глаза, пока не уловила ещё одну, едва заметную вспышку.

Ведь ей же не показалось?

– Лейла! – крикнула она громко. Бусины на входе зазвенели и качнулись, и в спальню поспешно вплыла девушка, склонившись в церемонном поклоне.

– Госпожа-бабушка.

– Кто-то из девочек вышел сегодня без разрешения в пустыню, танцевать Зов?

– Никто, бабушка, – девушка склонилась ещё ниже. – Но… я проверю.

Старуха вздернула тонкую, выщипанную в нитку и обведенную сурьмой бровь. Действительно показалось? Но она ещё не так стара, чтобы ей чудилось.

Бусины на входе зазвенели ещё раз.

– Все на местах, – отчиталась девушка. – Бабушка желает что-то ещё?

– Покои для юной госпожи готовы?

– Как приказывали. Западная сторона, окна выходят во внутренний сад, оформили в северном стиле. Леди Блау останется довольной.

Старуха отмахнулась небрежным жестом, многочисленные браслеты на руке сверкнули золотом.

Джихангир был однозначен в своих распоряжениях. Девочке должно настолько понравиться в гареме, чтобы она изъявила желание остаться. Сама. Изъявила.

Старуха вздохнула. Что будет, если северянке не понравится, она предпочитала не думать. Не она первая, не она последняя. Таков удел женщин.

Старуха проковыляла к артефакту и погладила лепестки цветка – лотос спал, как и задолго до этого. Надо всё же показать артефакт Мастеру. Чтобы управлять гаремом – нужно всегда точно знать, что происходит.

* * *

Поместье Блау

Луций – бежал. Подпрыгивал, придерживая пола халата, неловко огибал препятствия, втягивая живот – слишком хорошо готовит Маги, пыхтел, потел, и торопился.

– О-хо-хо-хо… – через две ступеньки вниз разом – это уже подвиг в его возрасте. – О-хо-хо-хо, – ещё три ступеньки, – ХО! – приземлился он грузно, на площадке.

Дверь личного кабинета вспыхнула по периметру, когда он подал импульс силы, и распахнулась.

– О-хо… псак…, - он запнулся о кучу на полу, отбил ногу и поскакал дальше на одной.

Документы были сложены кучкой на столе. Он перебирал свитки отшвыривая в сторону – один, второй, третий, перевязанной голубой лентой…. Четвертый – это то, что нужно.

Девчонка Ву стабильно отправляла отчеты – и он расшифровывал все Вестники, чтобы сохранить информацию – записывал, потому что так было удобнее для сира.

Строчек было всего несколько – за два дня на юге не произошло ничего особо важного, но Каст … как с плетений сорвался. Требуя отчеты Ву.

Расстроился из-за отказа Ашту?

Луций открыл графин, налил воды в пиалу и жадно выпил залпом. Возраст уже не тот – бегать по ступенькам, да.

– Мастер! – один из Целителей, вызванных в поместье в помощь по случаю мистера Зи, стоял в дверях. – Время! Мы не гарантируем, что сможем удерживать искру даже втроем!

– О-хо-хо… о-хо-хо… – Луций стер пот со лба, рванул один из ящиков стола так, что тот вылетел из пазов, и все высыпалось на пол. – Не то, не то, – он отшвыривал свитки прямо ногами, – вот! – пока не наткнулся на стопку, связанную черным шнуром – лично собирал все окончательные расчеты по стабилизатору. На всякий случай.

– Мастер! Состояние пациента ухудшается слишком стремительно…

Луций сплюнул сквозь зубы, прямо на дорогой мирийский ковер, подхватил полы халата, и развернулся к двери.

– В лабораторию!

«Состояние пациента ухудшается слишком стремительно» – это фразу за последние два дня слышать он просто устал. Какого демона, прости Великий, состояние этого мелкого недобитка, такое стабильное до этого – прогресс был налицо – стало вдруг ухудшаться?

Что ему не хватало или наступил откат? Луций не знал, а те, кто знать должен – только разводили руками. Ни одного нормального целителя на всё поместье.

Господину Зиккерту стало плохо. Точнее тому, что осталось от того, что было господином Зиккертом.

И Глава сегодня просто не готов услышать ещё один отказ. Луций знал, что ничего не расстраивает сира Кастуса так, как его планы, которые идут не туда. А смерть мистера Зи сейчас – это не туда, это не было запланировано.

Иначе зачем держать в поместье этого недобитка? Только с одной целью – проводить испытания. И никого не волновало, выживет ли Зи на самом деле или нет – он был идеальным кандидатом. Просто идеальным. Потому что молчал.

Когда они достигли лаборатории – на поворотах зеленая мантия целителя постоянно мелькала впереди – сир уже ждал. Управляющий контур стабилизатора привычно светился голубыми огнями.

Кастус смотрел в сторону – на стену. Ровную и пустую стену, на которой плясали тени от светляка.

– Ву, – Луций вытащил свиток из рукава и отдал.

– Отключай.

Луций оглянулся – говорить можно было свободно – трое целителей, юный Зи, погруженный в глубокий сон, и охрана у двери – все принесли дополнительную клятву. Условия которой, как решение Главы, он счел слишком… суровыми. Смерть – за разглашение информации, любому из детей – Наследнику, Данду или Вайю. Знать не должен никто.

– Каст… Глава… – поправился он.

– Отключай. Стабилизатор.

– Можно найти другое решение, – выпалил он раньше, чем успел передумать. Лучше смерть, чем так. Приговор целителей был однозначным – сир Люциан Хэсау потеряет не один круг, и не два… а практически всю силу, если прервать процесс. Шанс на то, что Хэсау очнется и так был ничтожным, но отключить – это лишить шансов. Он, Луций, предпочел бы не выходить из магической комы вообще, чем очнуться и узнать, что стал бесполезным. Что вместо восьмого круга у него второй, и это на всю жизнь. До конца жизни. Зачем она, такая жизнь?

Он бы предпочел умереть.

Умом он понимал мотивы Главы – нужно думать о Клане, но он никогда не был настолько изворотлив. Усиление клана Хэсау не нужно никому – не сейчас, особенно, когда строительство арки идет полным ходом.

Трое братьев – это сила, с которой стоит считаться, и лишить Хэсау стратега, подающего надежды аналитика, это только на руку Блау. Грань была тонкой – ослабить достаточно, чтобы не могли диктовать условия и оставить достаточно сильными, чтобы было что противопоставить остальным.

Но даже так, он не понимал, зачем ослаблять Хэсау и менять понятного, уже изученного родича на Ашту. Чем потенциальный менталист в отставке может быть полезен клану? Точнее чем полезен настолько, что Глава принял однозначное решение – сделал выбор в пользу Ашту.

Им нужен Зиккерт, чтобы проводить испытания. Если Зиккерта можно вернуть – клану будет, что предложить Ашту. Решение проблемы. Луций видел предварительные расчеты – проклятие можно снять, ввести в клан, использовать магическую кому, проблема была в том, чтобы сохранить силу источника. Получится с Зиккертом – может получиться с Ашту, но… что-то пошло не так… «состояние пациента ухудшается слишком стремительно». А им нужно время, чтобы найти решение.

– Если девочка узнает… – попытался он снова.

– Не узнает, – отрезал Кастус и наконец развернулся к нему, глядя прямо в глаза. – Отключай, Луций, или ты хочешь, чтобы я отдал прямой приказ.

Возился он недолго – когда вытаскивали юного Зи – тот очнулся сам, отключение уже проводили, но Вайю усилила резервную линию, и ему пришлось обходить контур. Он старался не смотреть, но мирное лицо спящего сира Люциана притягивало взгляд. Безмятежностью. И спокойствием.

Силу на управляющий контур он подал, позорно зажмурившись – пальцы дрожали, периметр вспыхнул и загудел, отключая фокусы поочередно.

С негромким щелчком артефакты на крышке открылись. Стабилизатор прекратил свою работу.

Кастус выдохнул. И прошагал вперед – Луцию пришлось подвинуться. Склонился над крышкой и долго изучал лицо сира Хэсау.

– В расчете, – произнес Глава почти беззвучно, так тихо, что он решил – показалось. – Следить за показателями. Менять объекты местами в случае снижения жизненной активности. Оба, – Кастус подчеркнул это слово, – нужны мне живыми. Смены распределите сами. Чтобы каждое мгновение дня и ночи здесь присутствовал целитель.

Все синхронно кивнули.

– Утром отправишь Вайю стандартный вестник, – бросил ему сир. – «Состояние сира Хэсау стабильно. Показатели без изменений».

Луций уныло кивнул. Ощущение внутри было таким паршивым, что хотелось напиться. Податься на кухню к Маги, опустошить запасы и… одно дело, если лицом к лицу. Одно дело, если война или круг. И совсем другое… вот так, своими собственными руками.

Рядом вспыхивали и разворачивались в воздухе диаграммы – целители принялись за работу – и он старательно отводил взгляд в сторону. Сир Люциан ему нравился, был веселым, и чем то напоминал сира Юстиния. И всегда – всегда – обращался к нему, «грязному» – уважительно.

– В кабинет, – бросил ему Глава и развернулся на каблуках.

«Девочка не простит» – обреченно подумал Луций. Юный Дандалион был закрытым, но – понятным. Наследник сможет понять нужды клана, а Вайю… он вздохнул, повторяя про себя слова клятвы. Это – успокаивало.

Вайю никогда не узнает. Она просто не сможет узнать. Что стабилизатор отключил её Наставник.