Глава 14. Любая диверсия требует подготовки (нв)

Цыпленок был безутешен. Нос покраснел – следы слабости были видны даже через слой пудры на лице. Глаза влажно блестели от обиды, изящный шарф некрасиво сполз на бок, нижняя губа то и дело предательски подрагивала, когда он тщился улыбнуться в ответ на неловкие подбадривания Фей-Фей.

С леди Тир и Костасом мы столкнулись у Арки выхода – толпа хлынула вниз волной, торопясь покинуть Арену, и свободное место у колонны стало нашим временным пристанищем – переждать сутолоку.

Леди Тир была в ярости, и от того, совершенно прекрасна – восковая бледность неподвижного лица, и сверкающие по радужке ослепительным огнем глаза – родовая сила рвалась на волю, но леди держала ее в узде.

– А вы похожи, – шепнула я Фейу тихо. Марша горделиво распрямила плечи. – Надеюсь, к этому возрасту твой контроль будет так же хорош.

– Блау!

– Поддержи Цыпленка, – ткнула я Фейу в бок – к нам, лавируя в толпе, направлялись Аксель и Дан. – И не так, как ты делаешь это обычно. Вы же родичи! Больше тепла, больше эмпатии, больше сопереживания… мне нужно поговорить с братом.

Марша была против – взгляд, брошенный в сторону парней, был красноречивым. Но претора Фейу с ними не было – и она, ограничившись традиционным поклоном, оставила нас одних.

– Мелочь…

– Акс…

Я тронула кольцо – камень вспыхнул от импульса силы, и стационарный купол отрезал нас от шума толпы. Троих, включая Иссихара, потому что расчетный диаметр артефакта не регулировался – это не плетения, и был заложен изначально.

– Дан, – попросил брат, указав за круг.

– Не нужно, это вызовет вопросы.

Одно дело – сира утомилась от шума, и совсем другое – Наследники общаются на виду у всех. И мне не нужно будет повторять дважды и выбирать время отправить Вестник Иссихару.

– Второй Феникс, – я поднырнула под бок Акса и, переплела пальцы под прикрытием рукава. Ладонь брата была теплой, почти горячей – живой. Акс – живой. И готова сделать всё, чтобы так и было. – Сменил маршрут, сегодня уже был в Академии…

Пальцы Акса в моей руке напряглись.

– Не знал даже Тир.

– Мелочь…

– И я уже имела честь приветствовать его второе сиятельство… Все хорошо, – отчиталась я коротко. – Но, если он был в Академии, ничто не мешает ему внепланово посетить Корпус.

Чуть повернув голову из-за плеча брата, я встретилась взглядом с Иссихаром – вот кто точно понял всё, что требуется. Чуть дрогнули, приподнялись и опустились ресницы – готова поставить, что в момент прибытия Феникса Исси будет отдыхать в карцере.

– Записи сделаю и пришлю вечером, – я кивнула брату и, одновременно Дану, который поднял два пальца вверх – ему тоже пирамидку.

Крепко, со всей силы, сжала аксову ладонь: «Будь острожен, брат. Ради Великого, будь осторожен!». И получила такое же крепкое успокаивающее пожатие в ответ: «Всё будет хорошо».

– Блау хранят Блау, мелочь, – его прощальный щелчок по носу был почти нежным.

– Всегда, – я отсалютовала в ответ и ещё мгновений стояла в куполе одна – в абсолютной тишине, наблюдая, как безмолвная толпа течет за переливающейся серебром пленкой защиты – меня звала Фей, махала веером Марша – мы собирались по лавкам…

…тишина звенела в ушах, алая вышивка золотом на белом шелке вспыхивала перед глазами знаком Феникса, пальцы ещё хранили родное тепло…

– Птичка, – купол я схлопнула резко и на доли мгновения оглохла от шума Арены. Феникс – всего лишь птичка. Да – большая, да – сильная, да – неповторимая, но… птичка. А слабое место любой птички – крылья.

* * *

В носу – свербило. От количества разнообразных терпких запахов кружилась голова.

– А-а-а… пчхи, – я все-таки чихнула, прикрыв лицо рукавом, и поставила небольшой глиняный горшочек с надписью «Я-чи-чи» обратно на полку. Пах чай дорого. Точнее пах так себе – средне на мой вкус, ровно до тех пор, пока я не увидела цену за одну мерную порцию – двенадцать империалов.

Двенадцать! Великий! За какую-то паршивую смесь из листьев, травок, соцветий…и пыльцы. За такие деньги он должен дарить бессмертие и воскрешать мертвых к жизни.

– …должен омолаживать и окрылять, даруя бодрость и силы, – прочитала я надпись на прикрепленной рядом на шелковом шнуре, кусочке свитка. – Не знаю насчет «окрылять», но каллиграфа лавка оплачивает самого лучшего. Так чисто не пишу даже я…

Фей заглянула через плечо, оценила почерк и улыбнулась по-доброму. Марша фыркнула громче, и насмешливее.

– Блау, мы торчим здесь уже двадцать мгновений.

– Я выбираю чай.

– Ты не выбираешь чай, – поправила Фейу язвительно. – Ты нюхаешь все сборы подряд и изучаешь ценники. Вот это, – палец, унизанный кольцом с алым камнем, ткнул в горшочек с надписью «Я-чи-чи», – брать не рекомендую.

– Это один из двух самых дорогих в лавке.

– Мы были здесь вчера. Это любимый чай купцов средней руки.

– Купцы экономные и прижимистые, умеют считать империалы. Неужели кто-то купит чай за такие деньги? – парировала я тихо. В этот момент дверь в лавку распахнулась, и упитанный мужчина со значком гильдии Торговцев на лацкане, в сопровождении свиты из двух слуг и охранника, прошагал к стойке, предварительно поприветствовав нас на южный манер – приложив одну руку к груди.

– Как обычно, для господина, – слуга с поклоном озвучил волю Хозяина. Торговцу отсыпали чая, взвесив на мерных весах, проверили артефактами и тщательно упаковали. – И для особых случаев, на две церемонии, – повторил громко слуга то, что ему шепнули.

Лавочник почтительно кивнул и заторопился, вышел из-за широкой стойки и направился к нам. Мы отошли к «столику ожидания», и… Марша с щелчком раскрыла веер, чтобы скрыть победную улыбку – пузатый глиняный горшок с надписью «Я-чи-чи» исчез со стеллажа.

– Для особых случаев? – тихо произнесла Фей-Фей не в силах скрыть скептицизм в голосе.

– Для очень… дорогих гостей, – поправила её Марша.

– А почему нет? – я внимательно следила за весами – кто знает, сколько у них этого «дорогого» чая, вдруг всего две порции. Что мне тогда дарить Старухе Кораев? Кроме чая я больше ничего не смогла придумать.

– Это любимый чай купцов средней руки, – повторила Фейу почти по слогам. – Чтобы продемонстрировать уровень своего благосостояния. Это вульгарно. Ты точно хочешь продемонстрировать кому-то, что считаешь человека средним классом, вручив ему такой чай?

Я посмотрела на Фей-Фей – та молча отвела глаза.

– Пора вспомнить о том, что ты – сира. Ум – это оружие, как и красота, – Марша изящно выгнулась, продемонстрировав внушительный размер того, что составляет женское достоинство и медленно провела сложенным веером от плеча до груди. – И нужно уметь им пользоваться.

– Твое оружие пока стреляет не очень, – парировала я с улыбкой. – Все время мимо, Фейу. Может потратить время на пристрелку?

Фей тихо фыркнула.

– По крайней мере оно у меня есть, – Фейу колыхнула бюстом и язвительно улыбнулась в ответ.

– Размер не всегда имеет решающее значение, – Фей-Фей выпрямилась сильнее, выдвинув вперед грудь. – Важно качество ингредиентов. Любовь, как алхимия…

– Если ингредиенты такие… мелкие и… незаметные… как у Блау, – кончик веера Марши ткнул меня в плечо, – их так сложно рассмотреть, что никто не дойдет до проверки качества…

Я опустила глаза вниз – нормальная грудь. Для сиры пятнадцати зим. И вроде мы говорили о чае.

– Оружие Вайю не внешность, – нахохлилась Фей.

– И не мозги, – парировала Фейу, кивнув в сторону стойки. – И не сила. И не изящество. И не знания. Иногда я думаю, за что боги так обделили Блау…

– Фейу! – возмущенно вскинулась сестра.

– Я – права, – Марша выпрямилась и стала совершенно серьезной. Темные глаза решительно сверкнули. – Единственное ценное качество Блау, которым ее оделили щедро – это отсутствие доверия. Она не доверяет никому. Иногда мне кажется, что даже и себе самой. Сколько мы потратили времени в этой лавке? Сколько потратим ещё? А все потому что сира Блау не сочла возможным поделиться с нами своими целями. Что она выбирает и для кого. Мы – не достойны доверия даже в таком простом вопросе. Ты разбираешься в чае, Блау?

Я поджала губы в ответ.

– Нет? Тогда во имя Мары, почему бы просто не спросить?

– Вайю не должна ничего и никому объяснять, – резко отрезала Фей-Фей. – И рассказывать тоже не должна.

– Меня не интересуют чужие тайны, – Марша вкинула подбородок. – Но клану Блау сильно повезло, что есть первый Наследник. Под управлением сиры Вайю клан пошел бы ко дну.

– Выбирай выражения.

– Я не права, Блау? – Маршу несло, она начала говорить громче – на нас уже оглядывались. Фей щелкнула кольцами, набросив купол тишины. – Ты утопила бы клан. Потому что не имеешь использовать ресурсы, которые у тебя есть. Не умеешь ими распоряжаться. – Марша облокотилась на столик рядом и резко хлопнула веером. – Возьмем меня, – кончик веера Фейу прижала к щеке. – Я разбираюсь в моде, но ты одета, как серая мышь. Тебе даже не приходит в голову, что так ты выделяешься из толпы ещё больше. Юные сиры любят красивые ханьфу, Блау. И украшения. Я разбираюсь в мужчинах, и в том, как подавать себя в обществе. Ты – ведешь себя так, как будто провела в казармах последние десять зим, а не с Наставником из Светлых. Ты подаешь себя, как нищая мистрис.

– П-ф-ф…

– Возьмем Ву, – Фей настороженно посмотрела на Маршу. – Род алхимиков – алхимия, травы, староимперский этикет, церемониалы, изящные искусства, вкус, привитый с детства. Ты разбираешь в этом Блау? Нет? А Ву – разбирается, и Ву – вассалы рода, – лицо Фей-Фей немного побледнело. – Вас-са-лы! Ты – выбираешь чай. Чай, Блау. Уже двадцать мгновений мы следуем за тобой молча и наблюдаем. Ты делаешь одну ошибку за другой, но тебе пришло в голову хотя бы спросить, – она ткнула веером в Фей, – хотя бы спросить у того, кто разбирается в этом, в отличие от тебя? Оставь себе свои тайны, но – спроси, чтобы не выглядеть идиоткой.

– Марша…, - в голосе Фей-Фей звучали умиротворяющие нотки.

– Я закончу, Ву, – выдохнула Фейу резко. – Твое поведение оскорбительно, Блау. Ты не считаешь нас не то, что равными – не считаешь, что мы хотя бы чем-то можем быть полезны. Я, Ву – мы знаем больше тебя. Спроси! Но нет, мы будем делать как всегда. Поэтому ты утопила бы клан, – выдохнула она тихо и строго. – Ты видишь людей, но не видишь ресурсы. И не умеешь их использовать. Или… считаешь нас настолько ничтожными, чтобы наша помощь могла быть хоть в чем-то полезной?

Фей – Фей встревожено переводила взгляд с Марши на меня, и обратно.

– Я считаю, что ты пережала плетения, Фейу, – протянула я холодно. – Вас, сира, я не просила следовать за мной, не просила быть рядом.

– Я здесь, потому что хочу, – в глазах Марши вспыхнули отсветы далеких пожаров. – Я – хочу! И я не пустое место! – она притопнула ногой. – Умная, красивая, воспитанная, образованная…

– …просто прекрасная… – тихо пробормотала Фей-Фей.

– Мои оценки по стратегии, дипломатии, философии выше твоих!

– …тебе польстили Наставники…

– Я могу быть полезной! Могу дать совет, к которому стоит прислушаться, но тебе не нужны советы, Блау! Тебе вообще никто не нужен! Ты смотришь, но не видишь! Я устала быть пустым местом… устала… устала чувствовать себя бесполезной и никчемной! – выдохнула она резко.

– Я не считаю тебя никчемной…

– Я – умная!

– …умная…

– Я – ценная!

– …бесценная… – повторила я послушно.

– Дура! – и Фейу топнула ногой – просто топнула ногой, и это сира, которая считает, что умеет вести себя в обществе. Колокольчик на двери звякнул через мгновение – она просто вылетела из лавки, но – на прощание выполнила резкий поклон, и то, только потому что на нее были направлены взгляды всех в лавке.

– Что случилось с Маршей? – почти беззвучно шепнула я Фей-Фей и отдельно отправила лучезарную улыбку лавочку – для успокоения. – Утром она уже проснулась в таком странном настроении? Плохо спала? Жмут туфли? Сломала ноготь? Прислали Вестник из дома? Это влияние южного климата? Или ей успел отказать ещё какой-то сир, а я не знаю? – хохотнула я тоже тихо, но Фей не рассмеялась – она смотрела очень серьезно, даже наметилась тонкая морщинка между бровей.

– Ты правда не понимаешь, Вайю?

– Не понимаю чего? Что у Фейу почти истерика? Это поняли все присутствующие, несмотря на купол, – съязвила я, глядя на посетителей лавки, которые старательно отводили глаза, чтобы не смотреть в нашу сторону. – Или что у Фейу проблемы с контролем? У нее совсем поехали плетения.

Фей-Фей отстранилась – почти незаметное движение назад, но… отстранилась.

– Проблемы… – протянула она медленно, – … с контролем не у Фейу. Проблемы с контролем – у тебя.

– Фей?

– Ву. Род Ву – вассалы рода Блау. Вассалы, – повторила она тихо. – Должны приносить пользу клану. Я и Яо – бесполезны…

– Вы и приносите, ты – моя сестра, и…

– Просто – сестра. Только – сестра. Достаточно – просто быть твоей сестрой, и все? Или я что-то большее? Дедушка, – ее голос дрогнул, – учил многому….

– Я знаю.

– Позволь закончить. Дедушка учил меня многому, – продолжила она твердо. – Чтобы пока Яо не вырастет, он всегда мог на меня положиться. Но тебе всё это не нужно… достаточно того, что Фей-Фей сестра и Фей-Фей рисует красивые картины…

– …ну ведь действительно, красивые, – пробормотала я тихо.

– Я умею намного больше. Я знаю намного больше. Попроси – сделаю для тебя всё, но ты никогда не просишь, Вайю. Ты вообще никогда не просишь.

– Не правда, я просила купить орехов вчера… – шутка не удалась, Фей даже не улыбнулась.

– Я не прошу рассказывать о твоих делах. И не хочу знать о них. Но … я просто могу помочь, без всяких объяснений. Я хочу быть полезной, Вайю, – закончила она устало. – Чувствовать себя полезной. Нужной. Не Ву, которых приютили из милости… Но ты не даешь шансов.

– Не правда.

– Правда. Фейу права. Не знаю, почему так… но последнее время рядом с тобой, я постоянно чувствую себя пустым местом. Ты все можешь сама. И мы как… как-будто, – она щелкнула пальцами, подбирая слово, – как спутники, которые просто вращаются по орбите. Как будто… ты привыкла быть одна… и тебе никто не нужен.

– Фей!

– Посмотри на меня, – она обернулась ко мне полностью. – Кто я? Кого ты видишь?

Я полчала – в таком настроении любой ответ будет неправильным.

– На самом деле тебе никто не нужен, Вайю. Ты показываешь это очень отчетливо, – она присела в полном официальном поклоне – вассал уважительно прощается с сиром. – Не буду мешать. Мы будем ждать в кофейне напротив, пока ты сделаешь покупки.

Купол тишины исчез с негромким хлопком и я осталась одна.

Виски заломило – это напомнило мне кернскую лавку, когда Фей последний раз кричала на меня в присутствии Хейли. Из благих побуждений – видит Великий, но… я могла повторить каждое, брошенное тогда в пылу ссоры слово.

Горшочек я схватила первый попавшийся – справа от пустующего места с табличкой «Я-чи-чи». Просто потому что он стоил десять. Десять псаковых империалов замерную порцию. И мне даже всё равно, какой это чай.

– Этот, – я поставила сбор на стойку и встала рядом с торговцем. – Две мерные порции. Для особых гостей, – повторила я слова слуги.

– Прекрасный выбор леди, у вас превосходный вкус… просто превосходный… обойдя все лавки в Хали-баде вы бы не нашли такого чая… такой сорт есть только у нас… мы заказываем его…

Пока лавочник тараторил, отсыпая чай, я молчала. Молчала, пока расплачивалась. Молчала, пока мне заворачивали покупку в подарочную упаковку. Молчала, когда вежливо кивнула торговцу на прощание.

Молчала, выйдя на улицу – жаркий воздух обжигал, и я постояла пару мгновений, наблюдая за толпой. Вывеска на кофейне напротив сияла – они использовали золотые чернила, чтобы подчеркнуть статусность заведения.

Молчала, пока не зашла внутрь – колокольчики на двери пропели трижды, не нашла Фей-Фей и Маршу, сидящих за отдельным столиком у окна, и … не бахнула покупку прямо перед ними, так, что пиалы подпрыгнули на скатерти.

Фейу смотрела надменно – и не прямо на меня – в сторону. Фей – опустила глаза.

– Очень не завидую вашим будущим мужьям, девочки.

Марша вскинулась, но я продолжила быстрее.

– Вы вынесите весь мозг без всяких дознавателей.

– …чаю? – осторожно спросила Фей, подвигая к себе чайничек.

– Благодарю. Сыта. Чай уже вот тут, – я провела ребром по горлу и заняла свободное кресло. Фейу прочитала надпись на свертке – лавочник прикрепил маленькую этикетку сбоку, и неодобрительно пождала губы, но… промолчала. – И мне на самом деле нужна помощь.

После того, как я рассказала о Старухе Корай – статус смотрительницы и управительницы гарема, старшая жена Главы, Марша цокнула языком, но они переглянусь и говорить стала Фей-Фей – медленно и осторожно.

– Подарок для высокой матроны такого статуса в обычной лавке – это не лучший выбор.

– Это чай. Чай покупают в чайной лавке. Это – лучшая чайная лавка в городе, значит здесь – лучший чай.

– М-м-м… это особая матрона. С особым статусом в роду, поэтому для нее нужен не лучший, а особый чай. Дедушка, – голос Фей неуловимо дрогнул, – дедушкин сбор «Десять драгоценностей», мы проводили церемонию по особым случаям. Там корень стозимнего женьшеня, он бодрит, придает сил, и оздоравливает меридианы. Я могу отправить вестник, Яо упакует… и Нарочный успеет доставить к вечеру, но портал… это будет дорого.

Я отбивала ритм по столешнице кончиками пальцев. Фей – ждала.

Раз-два-три. Дарить старухе Корай чай «десять драгоценностей»? П-ф-ф-ф.

Раз-два-три. Стоимость портала волновала меня меньше всего.

Раз-два-три. Дарить.

Раз-два-три. Не дарить.

Раз-два-три. Дарить.

– Это хорошее решение.

Глаза Фей-Фей вспыхнули сдержанной радостью и она просияла от удовольствия.

– Это всё конечно, прекрасно, – язвительно протянула Марша, – Ву и чай, а я?

– Когда мне понадобиться помощь, чтобы обаять какого-то сира, я непременно воспользуюсь твоим советом.

– Блау!

– А если серьезно, вы делили расписание зала для танцев с хаджевцами? – я знала, что она тренируется каждый день. – Хочу сегодня присоединиться.

– Оу, – выражение лица Марши стало таким забавным, что Фей тихо захихикала.

– Идем, – я пошевелила пальцами, подзывая слугу. – Это ещё не весь список покупок на сегодня.

…

…

…

– А чайная церемония? Когда ты последний раз проводила чайную церемонию, Блау?

– Отстань.

– Ты не умеешь проводить чайную церемонию?

– Отстань.

– Блау ты меня изумляешь!

– Отстань, Фейу! Я прекрасно умею проводить…

– Тогда покажи – проведи для меня и Ву сегодня… мы укажем на ошибки… со стороны виднее и…

– Фейу!!!

– Хорошо-хорошо… не хочешь для нас, проведи для Тира, мы просто посмотрим…

…

* * *

Стреляла я в одиночестве.

Поставив защиту на стрельбище и сигналки на вход. Место было хорошим – не просматривалось ни с одной из жилых частей дома Тиров. Поэтому бесполезную повязку с руки я сняла сразу, надела перчатки для защиты пальцев, и расстреливала один колчан за другим.

Стационарного купола тепла над тренировочной площадкой не было – а личный я отключила, чтобы не сбивать потоки и пристреляться. Поэтому разделась до легкого нижней рубашки, стянув жилет.

Боевой лук был достаточно легким и гибким – и слушался с одного касания – один импульс силы, рассчитать вектор, и стрела ложится почти в центр мишени.

Все ли я учла?

Вжик! Десятка.

Пирамидки с записями, которые отправила брату, я пересмотрела дважды в ускоренном режиме, пытаясь понять, ничего ли не упустила.

Аналогии – это детский способ учить плетения. Малыши не запоминают безликие схемы, но сразу схватывают, что плетение «светляка» похоже на звездочку, а «стазис» напоминает стрелу. Если начнут проверять – Светлые всегда тяготеют к живой природе – и Виртас постоянно при возможности переносил занятия в сад.

Вжик! Девятка.

Пруд есть, и дядя разводит карпов… потому что это – модно. Или потому что карпов тогда завели Тиры?

Вжик! Десятка.

Схема целительского плетения – верна, и это – уровень помощника. Мы проходили их, если… кому – то особенно въедливому придет в голову поднять записи Виртаса.

Вжик! Семь.

А Шахрейн – въедлив.

Вжик! Шестерка.

Очень. Въедлив.

Вжик! … мимо.

Я остановилась и начала дышать, чтобы обрести спокойствие. Через пару мгновений следующая стрела легла на тетиву.

Вжик! Девять.

У Тиров хорошие мишени. Таджо ничего не найдет, а если найдет – доказывать не в его интересах.

Вжик! Пять!

Родичи Шахрейна по матери живут недалеко от пансиона Айше… так он говорил…

Вжик! Десять.

Чай – доставит Нарочный из дома, Фей отправила Вестник. С подарком Старухе – решено.

Вжик! Десять.

Танец и чайная церемония – да. Подарок Лие. Заказ для нее доставят завтра – из цветочной и кондитерской. Сюрприз я готовила тщательно – у нее аллергия именно на эти цветы и клубничный соус. Учла всё?

Вжик! Десять!

Мистрис Лидс – молчит. Пока – молчит.

Вжик! Шесть!

Защита вспыхнула по периметру серебром, пропуская Хозяина, и я успела отправить ещё две стрелы – в десятку, прежде, чем сзади раздался голос Тира.

– Сорок шагов, – он щелкнул кольцами – мишень задрожала и переместилась на десять шагов дальше. – Тридцать уже мало, Блау. Не знал, что ты так хорошо стреляешь, – голос Кантора звучал задумчиво.

Я вытащила стрелу, наложила, оттянула тетиву и спустила, прицелившись – почти в молоко, задела только край мишени.

– Сегодня…

Я вытащила следующую стрелу.

– Помолчи, мешаешь.

Я расстреляла весь второй колчан – сорок стрел, пока наконец не удовлетворилась – последняя десятка легла кучно – центр мишени щерился полосатым оперением.

– Если бы я не знал, что ты не участвуешь, решил бы – готовишься к боевке.

Готовлюсь. Почти к боевке. В южных гаремах принято проверять северных новеньких на прочность.

– О тебе задавали вопросы…

Я стягивала с пальцев перчатки и на миг замерла.

– Через десятые руки, подходили к нескольким из делегации, – Кантор смотрел в небо и щурился – полоса розовела по краю, скоро будет закат. – Работают грубо. И с ними уже поболтал Му…

– Представляю, что он наговорил, – я фыркнула. – Исчадие грани во плоти, которое заставляет обосраться своих одноклассников…

– Блау! Не будь вульгарной.

– … при виде которой он наложил в штаны. Так звучит лучше? – исправилась я язвительно. – Кто? Выяснил?

– Кто-то из местных, – Тир пожал плечами. – Но это ни о чем не говорит.

Действительно, ни о чем. Интересоваться мог кто угодно.

Я спрятала лук в чехол, щелкнула застежками и забросила ремень на плечо.

– Академию посещал второй Наследник, – Тир перегородил мне выход, сделав шаг. Кто бы сомневался, что он захочет обсудить это.

– Пирамидка с записями в твоем кабинете, – отрапартовала я четко. – Посмотришь. Все самое важное от первого лица. А теперь отойди, у меня – танцы.

– Танцы? Блау… юг влияет на тебя странно, – Тир почти улыбнулся – глаза заискрились смехом.

– Танцы, – рявкнула я тихо. – И тебе никогда не говорили дома, что нельзя стоять между сирой и ее развлечениями?

Кантор шагнул в сторону и выполнил издевательский поклон, пропуская меня вперед.

– Перевязь, Блау.

Я шумно выдохнула, вернулась и сгребла со стола псаковы тряпки.

– Завтра я хочу видеть тебя на Турнире. Рядом.

– Не справляешься с хаджем?

– Скорее хочу услышать нестандартную оценку ситуации.

– Ты сейчас меня похвалил или поругал?

– Не важно Блау. Важно, что ты нужна мне завтра на трибунах в самом сияющем расположении духа, и самом стервозном, – закончил он насмешливо. – Чтобы отвлечь.

– Оу. Тир. Скажи мне, что это не то, о чем я думаю?

– Не знаю, о чем ты думаешь Блау, – глаза Кантора холодно сверкнули – не лезь, – но лучше перестань думать о чем – бы то ни было. Помощь. И никаких вопросов.

Я пожевала губу, переминаясь на месте. Этот придурок решил провести поединок со столичным заранее? Или что? С другой стороны – прошлый раз Юг устоял, и на Арене не было никаких случаев, но… и Тира тоже не было. Потому что Тир – умер.

Живой, как сейчас – с чуть растрепанной косой челкой, закрывающей один глаз, с серьгой – артефактом в ухе, с закатанными по локоть рукавами рубашки – такой домашний, он нравился мне намного больше мертвого.

Я кивнула, поудобнее подбрасывая на плече чехол с луком.

Помощь. И никаких вопросов.

* * *

– Не хватит, – я медленно свернула свиток в трубочку и затянула шелковый шнур.

Фей вопросительно приподняла тонкие брови и изящно поставила пиалу с чаем на столик. Есть мне не хотелось, как и пить, но слуги тщательно выполняли распоряжение господина – каждый вечер перед сном приносить леди свежайший чай, настоянный на северных травах.

– Империалов. Мне не хватает на все лоты, – я постучала свитком по столу. Маминых денег, которые передал Люци, не достаточно, если кто-то начнет по-крупному повышать ставки.

– Ты хочешь скупить пол аукциона?

Не хочу. Но вынуждена. После сегодняшнего выступления. Иначе это вызовет вопросы. Помимо ценнейших вещей придется брать то, на что должна позариться юная глупая провинциальная сира.

– Выбери то, что тебе нравится, – я перебросила свиток Фей-Фей. – Сделай пометки, завтра отдашь мне.

– Но… Вайю, – сестра аккуратно спрятала список лотов во внутренний карман. – Что именно я должна выбрать?

– То, что нравится. То, что должна хотеть юная сира.

– Но… империалы…

– Я попрошу у Акселя, и дядя Бер не откажет сделать племяннице приятное, – вестники я планировала выслать завтра. – Вряд ли мы скоро попадем на такой аукцион.

Фей рассеяно кивнула, рассматривая дно чашки. Такой несобранной она стала сразу после Вестников из дома, которые я читала вслух – дядя писал, что всё хорошо, Данд учится, и Яо делает успехи.

Наставник Луций уже присылал отчет утром – «состояние дяди Люциана стабильно и без изменений», а Целительница отчитывалась вечером – за здоровьем несчастной Луэй я следила отдельно. Правда обычно она писала о Булке и Зи, хотя бы вскользь, но не сегодня. Чтобы узнать, что мистер Зиккерт в порядке мне потребовалось отправить ещё один вестник.

Ремзи чувствовал себя превосходно, но это не успокоило Фей…

– Третья.

– Что?

– Третья пиала. Ты наливаешь уже третью, – отметила я ровно, наблюдая, за тем, как чай тонкой струйкой льется из глиняного носика в чашку. – На ночь – вредно.

Чайник брякнул – донышко стукнулось о столешницу, и на скатерти расплылось мокрое пятно.

– Оставь, слуги уберут, – я отодвинула Фей в сторону – она сразу спрятала руки под стол, и бросила сверху салфетку.

– Прости…

– Это всего лишь чай…

– Тем не менее, я была неловкой…

– Мне казалось, вечер прошел хорошо.

Сестра закивала.

– Мы отлично потанцевали.

Она кивнула ещё раз.

– Тебя что-то беспокоит, – я не спрашивала – утверждала, и она кивнула в ответ, прежде, чем вскинулась и подняла на меня глаза, оторвав их от скатерти.

Без эмпатии было хорошо – тихо внутри. И без эмпатии было плохо – тихо внутри. Если бы только я могла управлять этим – тогда точно поняла бы, что это за эмоции. Глаза так ярко сияют от страха или от …

Я крутнула чайную ложечку на столе – серебряная стрела завертелась по кругу, пока не замерла, указывая на Фей-Фей.

Фей замолчала, задумавшись, прежде, чем начала медленно говорить.

– Яо не очень умный – это правда. И его способности к алхимии средние. Но он очень наблюдательный и у него прекрасная память – сотню ингредиентов он выучил за декаду, со всеми характеристиками. Дедушка… одно из семейных наказаний Ву – это смотреть на улицу. Дедушка заставлял Яо сидеть по целому дню в верхней голубой гостиной – там окна выходят на проспект, вместе со слугой. Вечером, – продолжила она так же размерено, – слуга отдавал пирамидки с записями. И задача Яо – пересказать всё, что он видел. Яо умеет подмечать мелочи там, где не видит никто. Он… не всегда понимает, но – помнит. Яо соскучился, Вайю. Его ставили одного и…

– И?

– …он будет рад Вестнику от тебя.

В спальне стало тихо. Я постукивала пальцами по столешнице – раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три.

Яо. Соскучился. Яо. Соскучился.

Раз-два-три. Раз-два-три. Раз-два-три.

– Дядя вызывал тебя к себе накануне отбытия?

Фей-Фей закивала – быстро и ожесточенно и тут же вздрогнула, как от боли – вертикальная морщинка прочертила лоб.

Я встала резко, и забрала с туалетного столика шкатулку с драгоценностями, вывалив все содержимое на тахту.

– Подвеска с гранатом, нефритовые серьги, и… шпилька с тремя яшмовыми камнями, – я выудила из кучи несколько украшений и разложила на столе. – Подвеска – один. Серьги – два. Шпилька… ровно три камня. Я хочу, чтобы ты выбрала украшение на завтра. Сестра.

Фей-Фей с напряженным вниманием смотрела прямо на меня.

– Почти сказание о Фу Си. Если я надену один браслет, – я подняла подвеску и хмыкнула, рассматривая винные блики на свету, – приходи после первого удара колокола, и вышли вестник, и распахну я заднюю дверь… если надену два браслета, – я огладила пальцем гладкий нефрит серег, – то дождись второго колокола, и шли мне два вестника, и отворю я дверь, впуская любимого… предательница. – Закончила я резко.

Фей вздрогнула всем телом.

– Предательница, – повторила я отчетливо, глядя сестре прямо в глаза. – Как ещё можно назвать жену, которая предает мужа своего и восходит на ложе с другим мужчиной… впуская его в супружескую постель?

– Жертва обстоятельств? – пробормотала она тихо. – Фу Си разлучили с возлюбленным, и выдали за старика… Фу Си не могла противостоять приказу Главы клана…

– … и… она заплатила за это, – я крутнула на столе шпильку и прихлопнула сверху ладонью. – Если же я надену три браслета, – пропела я тихо, – не приходи… не отворю двери…

– … но перехватил муж послание и заменил слово, – продолжила сестра так же напевно, – и как пробьет третий колокол, шли три вестника, и открою я сердце свое и дом свой… и звезды тому свидетели…

– Романтично, но идиотично, – закончила я обычным тоном. – Влюбленный дурак остался бы жить, если бы смог удержать завязки на штанах затянутыми, и… если бы знал что и как спрашивать, чтобы обойти клятву.

– Фу Си – жертва обстоятельств, – возразила Фей дрожащим голосом. – Муж был слишком жесток.

– Слишком? – я вскинула брови.

– Он отдал приказ – молчать, встретить возлюбленного и… убить. Это – слишком жестоко.

– Никто не заставлял Фи Си закончить свои дни так… это ее выбор. Смерть за измену – стандартный набор брачных клятв. Умер бы кто-то один – сочли бы глупцом, а так… на супружеском ложе умерли оба, и менестрели превратили эту историю о предательстве в песнь о великой любви… Вот поэтому я и не верю сказаниям.

– У дедушки в библиотеке другая версия, – упрямо мотнула головой Фей.

– Хорошо, хорошо, – я подняла руки вверх. – История давно минувших зим… Я хочу, чтобы ты выбрала украшение на завтра, сестра. Один, – я подвинула подвеску, – два, три, – шпилька с тремя яшмовыми камнями занимает свое место в ряду.

Сколько было Вестников Фей-Фей?

– Выбери. Сестра.

Фей колебалась и потом осторожно, как будто прислушиваясь к чему-то внутри протянула руку к… шпильке.

Три. Три Вестника. Мы на Юге три дня. Дядя. Дядя. Дядя.

Взяв шпильку, Фей выдохнула почти облегченно.

– Я могу выбрать ещё одно, Вайю? – она потянула подвеску за цепочку поближе к себе. – Гранаты подходят к моему комплекту, к каждому из моих комплектов… я буду надевать её каждый день, – закончила Фей совсем тихо и опустила глаза вниз.

Один. Один вестник каждый день.

– Конечно, сестра. Конечно.

Когда за Фей-Фей захлопнулась дверь, я сгребла все украшения обратно в шкатулку и резко захлопнула крышку, отнесла обратно на туалетный столик и после этого тщательно заперла спальню.

Дядя. Дядя. Дядя.

В гардеробной, за ширмой уже висело, тщательно отглаженное артефактами платье на завтра – если Кораи пришлют слуг вечером – южный наряд высокородной сиры. Белоснежный, как и кади. Точно как положено по этикету для приветствия Семье. Старухе будет не к чему придраться.

Коробки с дарами от рода Блау – так и лежали упакованные на стеллажах. Я щелкнула кольцами, выплетая узлы чар, чтобы проверить – всё цело. Дядина большая печать не тронута и переливаетсяна каждом из свертков.

Лук, украшения, немного эликсиров, и несколько ханьфу – я не собиралась брать с собой много. Прошлый раз меня уже ждал новый гардероб – вряд ли что – то изменится на этот раз. Кроме ставок.

Прошлый раз в гарем ехала Светлая сира второго круга, а сейчас – темная. Темная леди третьего круга в статусе второй Наследницы клана Блау, у которого очень… напряженные отношения с южными родичами.

Что придумают Кораи на этот раз?

В тренировочный костюм, который выбрала для ночных свиданий в пустыне, я натянула за пару мгновений. Сунула пирамидку в карман, которую приготовила для Иссихара, с записями занятия в Академии и упала на кровать.

Подгребла под себя подушки, взбила и лениво щелкнула пальцами, гася верхние артефакты света.

Спать-спать-спать. Прошлый я потеряла почти шестьдесят мгновений бесценного времени, пока ждала Исси… придет – разбудит.

* * *

В кабинете, примыкавшем к библиотеке, был бардак. Свитки валялись везде, часть – приоткрытые, прижатые сверху статуэтками, стаканами, грязными пиалами – оставшимися после ужина, и даже глиняными горшками с растениями.

Бутч заглянул внутрь свитка, балансируя на одной ноге – было непросто найти куда поставить вторую, чтобы не наступить на что-то.

– «Расчет обратных искажений при работе с иллюзорными восприятиями реальности» – прочитал он вслух, погладив пальцем шершавые зеленые листья – цветок явно не имел ничего против этого конкретного раздела в менталистике. – Х-м-м…

Таджо, без верхнего форменного кафтана, в белоснежной рубашке, с небрежно закатанными по локоть рукавами, лихорадочно чертил на доске. Импровизированной, дом не был оборудован всем необходимым, и они просто взяли старую, из подвала, видавшую виды, ученическую. Которая явно пережила не одно поколение неофитов.

– Немес, ашес! – доски не хватало, мел крошился, и Таджо, без тени сомнения перешел на стену рядом, продолжая расчеты на обоях. Хороших обоях – отметил Бутч, – с шелкографией. На таких писать будет не просто.

– Немес! – Таджо выругался ещё раз, когда очередная палочка мела хрупнула в пальцах.

– Перерыв, – Ашту прошагал вперед, как никогда тщательно следя за тем, чтобы даже на палец не сдвинуть ни одну из драгоценных книг и схем, разложенных вокруг – ему не простят, отобрал у Шахрейна огрызок мела, и за плечи развернул его к двери. – Пе-ре-рыв.

Когда запыхавшийся Сяо, с лихорадочно блестящими глазами, нашел его на полигоне – Бутч уже заканчивал тренировку – и сообщил, что помощь нужна – немедленно. Слово звучало так, как будто произошло как минимум нарушение последних мирийских соглашений, и войска сопредельного государства пересекли границу.

Тогда, Бутч не придал этому особо значения – закрылся Шахрейн в кабинете, и что? Перенес вечернее совещание – бывало. Когда Таджо одолевали идеи, он всё свободное время мог проводить за книгами, в бесполезных попытках найти решение и доказать свою теорию. Все они знали, что это… потребует времени. Расчетов. Исследований. Если возможно вообще. Но последнюю мысль они не озвучивали даже между собой – Шах был одержим идеей, а связываться с одержимым Шахрейном не хотелось никому.

И когда Малыш сказал, что Шах нашел решение – Бутч не поверил. Сколько их уже было, таких раз, когда запершись на несколько дней, потому что «почти свел показатели», Таджо выползал обессиленным, потухшим, с темными кругами под глазами. И – худым. Потому что отвлекать его даже ради еды не решался никто.

Но сейчас… пожалуй первый раз за пять зим, он был готов поверить в то, что у Шахрейна получилось.

– Псаков ублюдок, – пробормотал Ашту тихо, изучая расчеты, – ты долбанный шекков поцелованный Немесом в задницу придурок… ты сделал это?

Таджо поморщился.

– Ты сделал это! – Ашту восхищенно, со всей силы, хлопнул Таджо по спине, так, что тот качнулся вперед.

– Полегче! И это только один из показателей…

– Один из основных…

– … до конца ещё далеко, но я уверен… почти уверен, – поправился Шах быстро, – что я на верном пути.

– Ты – доказал свою теорию…, - Ашту заржал басовито, запрокидывая назад голову, – я хочу видеть лица этих старых пней в комиссии, когда они поймут, что бесперспективная по их мнению, тупиковая ветка исследований дала плоды…

– Не я, – Шахрейн сдул со лба выбившиеся из косы пряди, и начал разворачивать подвернутые рукава. – Твоя протеже…

– У меня нет протеже…

– «Я оставляю дом в одном из лучших мест побережья сире из чужого клана», – Таджо понизил голос так, чтобы звучало басом.

– Шах! – он мотнул головой, отказываясь обсуждать это по новой. – Причем здесь девочка?

– Де – воч – ка… записи там, – Таджо показал на первый стол от входа – на краешке аккуратно в ряд, стояли несколько пирамидок. – Подробнее некуда. Ознакомься. Мне нужно твое мнение.

Ашту кивнул. То, что «второй – с - перьями – в - заднице- Феникс» сегодня сменил маршрут и посетил Академию – знали уже все. Проблем сдвиг в графике доставил столько, что его огненное сиятельство должно икать ночь без перерыва.

– Будешь кофе? – спросил Шах, придерживая открытую дверь. – Хочется прояснить мысли…

– Нет, нет, – замахал руками Ашту. – Наслаждайся в одиночестве.

Тут кофе Шахрейн варил сам. Лично. По-южному. Ровно так, как его учили. Это мерзкое – у него не было другого подходящего слова – пойло, тягучее, вязкое, отвратительного черного цвета, напоминало болотную жижу. Огненное на вкус – Таджо клал много специй, соленое, которое нужно было употреблять горячим – один раз он даже ожег язык.

Бутч поморщился от неприятных воспоминаний, выдвинул кресло, и аккуратно убрал стопочку книг, потратив пару мгновений, чтобы найти место, куда их пристроить. Удобно устроился, сложив длинные ноги прямо на стол – пока Шах не видит, и подбросил в руках первую пирамидку – та сверкнула гранями воздухе, перевернувшись несколько раз.

– Ну, начнем…