Глава 17. Зов

Пахло жаром и раскаленным песком. Воздух был таким горячим, что приходилось открывать рот под кади и жадно глотать – благослови Великий того, кто придумал эту тряпку, иначе я бы уже наелась песка.

Ветер с Юга поднимал песчаные воронки и закручивал по земле, выводя причудливые петли и линии – как змеиные следы.

Мы шли по двое – лошади шагали парой, и мне постоянно приходилось одергивать Фифу – она рвалась вперед – бегать, покусывая удила, и косила злобным глазом по сторонам – не в силах стерпеть, что кто-то опережает ее на дороге.

Путь, выбранный ведущим, которого отобрали в гареме – одного из внуков старухи, был мне незнаком. Обещанная прогулка затянулось – мы шли уже так долго, что обратный путь закончится как раз, когда на небе зажгутся первые звезды. И это – если мы повернем в поместье прямо сейчас.

– Вот-вот… смотрите, сира… – веселая девчонка – лукавые глаза так и прыскали смехом из – под кади, показывала направо. Там, вдоль далеких барханов, по краю долины, по дну которой мы шли, взвихрялись воронки бело-золотого песка и веток. – Сейчас зажгутся сигналки…

И правда, через доли мгновения над воронками лениво вспыхнули серебристые точки, повторяя траекторию движения.

– Вот видите! – произнесла она довольно. – Если держаться пути – это безопасно!

– Тпру… – Фифа снова всхрапнула и агрессивно дернула вперед, но сегодня – никаких прогулок. Правила объяснили сразу – коротко и четко, повторив для северянки медленно несколько раз – пустыня убивает. Всех и всегда. Идти след в след, не уходить в сторону, не выбирать путь самостоятельно, не спешиваться без команды… вообще ничего «не».

Воронки справа набирали скорость, как будто сопровождая нашу небольшую процессию – вместе со мной из гаремных отправили шесть юных леди, похожих одна на другую, как фасолины в одном стручке, три тройки охраны из евнухов, и одного из Кораев. Я долго присматривалась, но под мужским кади не было видно ничего кроме глаз – и, судя по голосу, – слишком молод, чтобы быть одним из потенциальных женихов.

Зыбучие пески мне показали первыми – их не видно, и не определить артефактами до тех пор, пока волна не поднимется на поверхность, но всегда можно предвидеть – это мертвая зона – ее обходит по широкой дуге редкая живность, не садятся птицы, и сверху появляются воронки песка.

И, если судить по тому, что я уже видела – зыбучие пески здесь везде.

– Это было озеро? – я кивнула вниз, но девчонка не поняла. – Здесь, на этом месте когда-то было озеро?

Мы шли по дну долины, со всех сторон окруженной горами-барханами. Под копытами был не песок, а глина, растрескавшаяся, как плитка, за несколько сотен зим превратившаяся в камень, обожженная на солнце.

– Озеро – это много воды? – южанка отпустила поводья, непринужденно управляя лошадью одними движениями коленей, и широко развела руки. – Вот столько?

– Вот столько, – я мотнула головой слева направо, – от одного бархана до другого – вода.

Серебристый смех зазвенел колокольчиками так внезапно, что на нас обернулись – охранники и ехавшие впереди девушки.

– Столько воды не бывает, – ответила она добродушно, но очень снисходительно, сдернула с пояса маленькую флягу, открыла и вылила рядом. Вода испарилась с шипением, и влажное пятно исчезло раньше, чем кони сделали ещё шаг. – Мы редко ходим этим путем, – она похлопала свою небольшую золотистую лошадку между ушами, – Но сегодня юная госпожа пожелала прогулку для своей красавицы, – быстрый взгляд на Фифу из – под пушистых ресниц, – и из всех только мы пятеро учились ездить на ваших безгорбых – они не пройдут по пескам. Это единственная дорога, по которой так далеко можно проехать без двугорбых. Граница проходит перед теми горами, – она кивком показала вперед, – здесь кончаются земли рода, если брать правее, и обогнуть, через полосу мертвой земли можно добраться до «Занесенного песками».

– Старого города? Бывший Хали-бад?

– «Занесенный» – это «занесенный», – очередная лукавая насмешка в глазах и снисходительное пожатие плеч. – Это надо видеть, госпожа. Нельзя передать величие того, что уже нет – не хватит слов…

Столбики границы выглядели так же, как те, что я уже видела у Данов – установленные просто в песке, на расстоянии пятидесяти шагов один от другого. Как они размечают границу? По картам? С моей точки зрения – отличия не было никакого – бесконечное пространство окаменевшей растрескавшейся глины до – пограничный столб – и точно такое же пространство земли уже чужого клана после.

Артефакты мягко вспыхивали у навершия, когда кто-то из Кораев подъезжал ближе.

– Едем обратно? – я подняла лицо к небу и чуть отвернула ткань – горячий воздух обжигал, не даря прохлады.

– Госпожа не хочет насладиться красотами пустыни? – это второй раз, когда внук Старухи подал голос – первым был тот, когда он почти по слогам, повторял для меня правила перед поездкой.

Сзади тихо задушено зафыркали.

– Госпожа уже удовлетворена. Красоты более чем достаточно, – парировала я спокойно. – Линия сигнальных вышек расположена дальше?

– Прямо на этих песчаных горах, – мне кивнули, показывая перед. – Здесь граница заворачивает очень близко.

Я прищурилась, но не смогла разглядеть ничего – солнце садилось и слепило глаза.

– Когда в последний раз был прорыв тва… шекков?

– Пока Кораи хранят эту землю – прорывов на этой земле не будет, – и как будто вторя этому высокомерию, сверху прозвучал пронзительный крик орла, который закладывал над нашим маленьким караваном уже второй круг. – Мы остановим любой прорыв.

Псаковы Кораи – внутри жаром вспыхнула ярость и Фифа, почувствовав настроение, – всхрапнула и нервно переступила копытами.

– И тем не менее. Если… предположим… только предположим, сейчас произойдет прорыв. Тварей, – уточнила я холодно, – не Грани, конечно же. Мы в безопасности?

– В полной безопасности, госпожа, – юнец щелкнул застежками артефакта и полоса ткани упала, открывая лицо – смуглое, узкое, сужающееся к низу, с чуть хищным разрезом глаз – достойный потомок рода, и молодой… ненамного старше Геба. – Иначе никто не отпустил бы цветы из гарема в моем сопровождении.

– Но вы – один! Вы владеете Гласом? – лед был хрупким, потому что чужие техники заклинателей – это не то, что можно обсуждать в обществе.

– Господину не нужен глас, – насмешливый девчоночий голос прозвучал сзади. – Господин один – сам, может остановить волну…

– … и поменять твердь и Грань местами… – закончила я саркастическим шепотом.

– Госпожа… а вы когда-нибудь призывали шекков?

Я развернулась на голос, дернув поводья, но так и не смогла определить, кто это, из этих закутанных с ног до головы в белое южанок.

– Нет. Но шекки – те же твари.

– Шекки другие!

– Лучше? Красивее? Больше? – я засмеялась.

– Опаснее, – голос юного Корая звучал совершенно серьезно.

– Как будет угодно господину, – я склонила голову.

– …и тем не менее, госпожа… – моя партнерша по дороге, почти подпрыгивала в седле от нетерпения, – вы не хотите попробовать призвать? – так вот зачем эту лукавую деву поставили со мной в пару.

– Нет.

– Но…

– Это запрещено правилами – есть четко прописанные случаи, когда можно призывать на чужой земле, сейчас не такая ситуация. И нужно разрешение рода, который хранит землю, – перечислила я лениво. – И… у меня нет с собой флейты…

Меня уговаривали – я отнекивалась, ссылаясь на правила. Флейта нашлась – и даже две, кто бы мог подумать, что южанки не представляют себе прогулку по пустыне без музыкальных инструментов?

Ради чего всё это было затеяно – очевидно, у меня не было ни малейших иллюзий, что кто-то серьезно воспринял мои слова о необходимости ежедневных прогулок для Фифы.

Старуха хотела проверить силу Зова – последнее, что они не смогли лицезреть лично. Готова поставить свою печать, что раньше, чем я успею раздеться в комнате – записи и отчеты будут у Рейны.

– Под мою ответственность, – серьезность заявления слегка портил мальчишеский фальцет – голос продолжал ломаться, но юный Корай пытался выглядеть солидно – и выглядел, судя по тому, как гаремные девы смотрели на своего господина. Он поднял вверх правую руку, и темно-синее облако лизнуло пальцы. – Под мою личную ответственность. Слово Корай.

– А… вы справитесь?

Сзади не хихикали – сзади откровенно смеялись, чуть приглушенно – кади гасили звуки.

– Я уверяю вас, маленькая северная госпожа, – Мальчишка улыбнулся мне, как неразумному ребенку – и лицо стало почти красивым, хищность черт сгладилась, – что смогу развернуть любой ваш призыв обратно.

Флейту я выбрала поменьше – легче, и долго плела очищающие – не удовлетворившись одним плетением – мелочно, но чтобы продемонстрировать нежелание использовать чужой инструмент, которого касались чужие губы – хватит. Спешилась, отошла на десяток шагов, и прищурилась – столбики границы были впереди, и чуть выше, почти сливаясь с линией горизонта – если присмотреться до рези в глазах – вспыхивали через равные отрезки времени редкие алые всполохи сигнальных вышек.

– Под вашу ответственность, сир.

Первые ноты – сфальшивила, потом приноровилась, и лениво отыграла призыв, вкладывая толику силы – чуть-чуть, ровно столько, чтобы можно было уловить зов.

– Пф-ф-ф…

– М-м-м…

Разочарованные вздохи сзади были громкими и их никто не скрывал. Мальчишка почти сиял, распрямив плечи, и улыбался мне… очень довольно. Я опустила инструмент и подняла лицо к небу, отслеживая боковым зрением, как воронки над зыбучими песками становятся все ближе и ближе к нам, вытягиваясь в одну линию… как будто пески следовали за нами.

– Шекки сильнее тварей. Самые сильные из тварей, и госпожа имела возможность убедиться в этом… – мальчишка говорил что-то ещё, но я не слышала – думала.

Старуха хочет убедиться, что сила есть – и убедиться на практике, но сейчас Кораи волновали меня меньше, чем тот, кто приехал в южный предел в качестве Наместника.

Феникс – это главная цель. И мне не подойти к нему близко – не дадут, на фаворитку я не вышла возрастом, лицом и статусом, те мероприятия, которые будут – их слишком мало, слишком, чтобы спланировать хоть что – то, значит… значит мне нужно, чтобы он подошел – сам.

Сам искал встречи.

Я крутнула флейту между пальцами – гладкий нефрит послушно скользил, шелковистая кисточка взлетала и опадала по кругу: «сам, сам, сам».

Интерес.

Вот, что мне нужно. Тогда он придет сам. И сделает всё за меня.

– Возвращаемся, госпожа…

– Хочу попробовать ещё раз. Дайте мне второй шанс, сир, – я обернулась и подняла два пальца вверх и… раздвинула их так, что получилась литера V. И улыбнулась. Нежно. Нежнейшей из своих улыбок, как и положено улыбаться хрупким северным цветам.

И мне – позволили.

В этот раз я сначала слушала ветер – развернулась спиной к сопровождению, и нарушила этикет, отстегнув кади, которое белым облаком реяло за спиной. Пробежалась пальцами по нефриту, погладив, и поднесла флейту к губам.

И в этот раз я начала без проигрыша – первые ноты резко взметнулись вверх, подхваченные ветром, и птицы в вышине откликнулись резким клекотом – и эхо многократно усилило звук, разнося по долине.

Мелодия рвалась вверх, я играла, вкладывая туда всё, что могла.

… шекки те же твари…

…разве вам не хотелось бы позвать…

…разве вам не хотелось бы проверить…

Мне – хотелось. Хотелось – проверить, хотелось позвать, хотя бы раз – в полную силу, не опасаясь за последствия, чтобы понимать, на что способна именно я – на этой земле белого песка и света.

Мелодия летела ввысь, рвалась, птицы кружили над нами, вращаясь по спирали, как будто привлеченные звуками и запахом силы.

…придите, придите, придите…

…спасите, спасите, спасите…

И той частью своего существа, которое не было источником – было и не было мной, что-то в крови – проснулось и… почувствовало связь.

Мелодия летела вверх, я летела вместе с птицами – бескрайние пески простирались подо мной… пустыня действительно величественна и бескрайняя… и здесь действительно… бескрайнее количество шекков…

…придите, придите, придите… стонала флейта… найдите, найдите, найдите…. Спешите, спешите, спешите…

Я вкладывала всю силу в призыв – всю, какая была, но это было слишком мало… слишком… мне нужно было ещё… много… бескрайнее количество силы… и когда мелодия взлетела вверх особенно высоко, на вдохе… я активировала Звезду Давида.

Короткий импульс силы и чужой артефакт вспыхнул горячим металлом на груди, и… псаков Кантор не сказал мне! Не сказал, что это так сложно!

Силы было слишком много – чтобы удержать и контролировать, или я была слишком слаба, направляя весь контроль в Зов…

Сзади кто-то закричал, но было – поздно. Я зачерпнула все, что есть, и без всяких плетений – только сырая сила и намерение – отправила её в небо с одним приказом – усилить, усилить Зов так, чтобы содрогнулись пески.

* * *

В животе Яванти бурчало.

Он переминался с ноги на ногу, в ожидании господина и нет-нет да и засовывал пальцы за пояс, проверяя, сколько входит.

Один палец? Два пальца? Три пальца? Четыре?!

Ещё декаду назад – он проверил отверстие на мягкой коже – застегнуто так же – он с трудом мог всунуть мизинец, а что сейчас?

События летят так быстро, что иногда кажется сам Немес впряг в колесницу пару крылатых змеев.

Три!

Он выдохнул облегченно – всего три пальца, как и вчера. Нежно почесав живот, и расправив рубашку, он вытащил руку из-за пояса.

Свиток во внутреннем кармане жег бок – и пирамидка, которую записали у вдовушки. Слуга Корай становился очень разговорчив вечерами – зачем нужны менталисты в этом мире, когда есть женщины?

И какие женщины! – он с придыханием прицокнул языком, вспоминая пышные формы смуглянки – это была его любимая часть на записях – он прокрутил трижды, и оставил бы себе, иногда посматривать вечером, но господин Иссихар был чересчур строг в плане хранения информации – и не позволит клятва.

Яванти узнал новости о леди Блау, но желания сообщать о них у него не было. Голова самопроизвольно немного втянулась в плечи – с момента появления девчонки в жизни господина вся их упорядоченная жизнь пошла кувырком. Шеккова дочь!

Ему хватило последних записей – пирамидки с занятия в Академии он раздобыл быстро – ну что может быть такого в обычном открытом курсе менталистов, которые они проводят несколько раз в зиму?

Но господин ругался так, что Яванти давно не помнил, когда такое было последний раз, потом пересчитывал дознавателей, выписывая их в отдельный свиток, потом запросил рисунки – и точнейшие, скелета и строения северных зимородков, и чтобы каждое перо на своем месте, и красноперых карпов и… чертил, чертил, чертил… ругаясь и считая.

Запросы господина с каждым разом становились все непонятнее. А информация о наследнике Му? Мелкий род, даже по меркам предместий. Южане, изгнанные на Север…и? Зачем это нам?

В животе снова тоскливо забурчало, и Яванти горестно вздохнул. Очередной день, когда обед не по расписанию. Нужно будет перехватить что – то по пути – не факт, что ужин будет вовремя.

Потому что информация господину не понравится. Девчонка… Яванти глухо выругался, помянув и Немеса и всех созданий пустыни… умудрилась за один день ввязаться в дуэль с госпожой Чен. А в роду Чен… Яванти вздохнул снова, мысленно представив рядом хрупкую белокожую северянку, плоскую, как ширма, с запястьями-веточками и… Чен… выше на голову, смуглую и налитую, занимающуюся боевкой, как все в их роду. Как господину вытаскивать это мелкое недоразумение, которое по недосмотру Немеса – иначе не скажешь – стало невестой рода Дан! И это же – Чен! Круг!

И… как сказать господину, что это дуэль за жениха. На которого северянка предъявила свои права в присутствии шести семейств – слово обратно не взять. И… этот жених не господин Иссихар, а ведущий команды северян – юный наследник Тиров.

Яванти обреченно застонал, погладив пальцем пирамидку в кармане – вдовушка с аппетитными формами вряд ли поразит воображение Хозяина, но то, что сказал вассал Це – полезно. Клятва связывает языки, но и по кратким обмолвкам и ругани можно восстановить картину.

Девчонку готовят к помолвке. Женихи отобраны, и как только она сделает выбор – процессия с алым паланкином проследует в ближайших храм Немеса. Хотя он, Яванти, выбора бы не давал – что за блажь, давать слово женщине?!

И как господин будет действовать – если к Кораям нельзя, ни на шаг на земли заклинателей – Яванти не понимал тоже, но сегодня, как никогда был рад, что он уже женат. Четырежды. И каждый раз – более успешно, чем предыдущий.

То, что северянку выпустят из гарема только с помолвочным кольцом на пальце – теперь понятно всем. Иначе зачем слуги Корай закупают хну и пряности, и сладости для стола-перед-помолвкой? Про десяток зимородков, сделавшим круг над поместьем и улетевшим в сторону севера – Яванти решил пока не сообщать, как и про то, что клановые алхимики скупили весь реагент для нейтрализатора в алхимических лавках Хали-бада. Это нужно выяснить подробнее – господин очень не любит куски непроверенной информации.

Хватило того, что было вчера, когда их чуть не поймали в саду Тиров – господин слишком долго возился в спальне девчонки, и, когда прыгал – торопился и подвернул ногу.

Немес, ашес! Одни неприятности от женщин, одни неприятности.

Единственной хорошей новостью с утра, которая порадовала господина – был Вестник от отца. Глава рода Дан покинул канцелярию в столице и отправлялся на Север – прошение рода Дан было одобрено. Господина Иссихара сочли подходящей кандидатурой для шекковой девицы, которая ввязалась в дуэль за чужого жениха, будучи уже помолвленной!

Он возмущенно засопел, дверь лаборатории вспыхнула по периметру дважды – господин снял защиту, и приглашающее засияла серебром.

– Яванти… – интонации холодного голоса сира Дана напомнили ещё об одной нерешенной задаче.

Лаборатория! Печь! Он не успел найти точно такую же, как уничтожила девчонка! Потому что следил за работой мастеров-архитекторов – от взрыва повело несущие опоры дома и треснули колонны. Какая тут печь, если потолки перекрытий вот-вот рухнут на головы! Но разве это объяснить господину?!

Яванти выдохнул, втянул живот, поправив пояс, и пошел – сдаваться.

* * *

– Остановитесь! – юнец Кораев спешился и подбежал ко мне, не дойдя несколько шагов – остаточная сила Звезды трещала, пробегая искрами по волосам и кончикам пальцев – настоящее серебро, я даже дышала через раз и с присвистом – так много ее было, что схватывало дыхание. Флейта сияла вся – по всей длине, вспыхивая на самом конце шелковой кисточки. – Остановитесь! Госпожа, разворачивайте призыв обратно!

За его спиной нервно охнули несколько девушек, показывая на горы, кони всхрапнули и мы резко развернулись назад – сигнальные башни вспыхивали красным одна за другой – один огонек, второй, третий…

Замыкается цепь, как при прорыве?

Выше гор на горизонте небо побелело по краю, как будто… песок поднялся вверх и началась Буря?

– Вышки!

– Отзывайте призыв! – он почти дотронулся до меня, схватив за рукав, но одернул руку и выдохнул – резко и коротко, взяв себя в руки. – Отзывайте!

– Я не могу…

– Что?!

– Не могу, – повторила я твердо, и сожалеюще развела руками.

– Госпожа, – почти прошипел он, – если вы вызвали, вы можете отменить призыв…

– Я не могу, потому что не умею, – проблеяла я тихо и опустила ресницы, крепко стиснув флейту пальцами. – Колыбельная… я учила ее недавно… она выходит не всегда… через раз… и силу потратила…

– О, Немес, ашес! Немес, ашес! Немес, ашес!!!

– …и под вашу ответственность, – произнесла я холодно. – Слово рода Корай.

Мальчишка со свистом выпустил воздух через стиснутые зубы и почти плача смотрел на линию вышек. Вспышки вестников замелькали в воздухе – юнец плел так быстро, что они почти сливались в одно целое. Я набросила стазис на взвинченную Фифу, которая лягнула меня копытом, но – промахнулась.

– Здесь я – главная, – прошептала я прямо в бархатные ноздри, и встретилась с лиловыми, бешеными глазами – эта стерва мне не простит.

– Уезжаем, – юнец наконец определился, получив указания, и вскочил на коня. – Госпожа, уезжаем!

Я отрицательно помотала головой, намотав на руку уздечку.

– Леди желает остаться.

– Госпожа!

– Продемонстрируйте мне, как вы развернете любой мой Зов обратно. Мой брат способен остановить любой мой призыв. Всегда, – закончила я мягко. – Вы дали слово. И я желаю посмотреть, как работают заклинатели клана Корай.

– Госпожа… – снова начал мальчишка терпеливо после длинного выдоха, но его перебили взвизгнувшие девчонки.

– Смотрите! Вышки! Вышки!

Мы обернулись одновременно – ещё недавно ровная красная защитная линия моргала – одна из башен то вспыхивала, то гасла, разъединяя цепь, как стационарный светляк у которого кончался заряд. Одна башня и… вторая?

– Оу… какие у вас ненадежные цепи на Юге, у нас на Севере… – и тут заткнулась даже я – вдалеке только недавно голубовато-розовое небо побелело по кромке и… эта белая полоса росла и… приближалась?

– Что вы вкладывали в призыв? – юнец почти кричал – и несколько девочек поспешно отъехали подальше. – Формулировка? Что?!

– Придите, – ответила я ошеломленно, а потому – честно. – Придите и спасите меня.

Мальчишка застонал.

– Вы – фокус! Вы! Они идут сюда, они идут за вами!!!

– И последуют за мной в поместье Корай? – спросила я с любопытством, и видимо не достаточно хорошо скрыла восхищение в голосе – мальчишка выругался, и в этот момент девчонки завизжали – так громко, что заложило уши.

– Вышки! Цепь! Вышки!

Те две башни, что до этого моргали, вспыхивая с определенной частотой – погасли. Полностью.

– Уходите! Быстро! Вас встретят на полпути! Я – остаюсь! – мальчишка открывал рот, пытаясь сказать что-то ещё, но его припечатал двойной стазис в спину, прилетевший от охранников, которые зашли сзади. Юный герой рухнул кулем вниз и наверняка больно приложился лицом – придется плести исцеляющие. Его споро забросили на коня и закрепили плетениями.

– Госпожа, – охранник обратился ко мне вежливо, и даже выполнил полный поклон, но при этом выплел первый узел стазиса – видимо указания дали, как действовать в каждой конкретной ситуации. – Если госпожа всё ещё желает остаться…

– Госпожа не желает, – я щелкнула кольцами, снимая стазис с Фифы и чуть не получила копытом по ногам. На границе барханов-гор линия белого песка ширилась и уже занимала почти полнеба. Храни, Великий! – Госпожа едет. И госпожа настаивает, чтобы мы выехали немедленно!

* * *

Слуга молча вложил следующую стрелу в протянутую руку – с нервными холеными пальцами, унизанными перстнями.

Вжух!

Следующая стрела ложится в ладонь быстрее, чем Феникс начнет проявлять нетерпение.

Вжух! Треньк!

– Ах!

– Нужно брать немного левее, – Второй Наследник расхохотался, глядя на упавшее с коня тело, в шее которого покачивалось древко с полосатым оперением – опять не попал в доспех.

«Заменить» – молчаливый жест сопровождению и можно выдохнуть. За столько зим службы он уже научился предсказывать последствия – в этот раз взял с собой троих заключенных на замену.

Испытания «Укрепителя» проходили штатно. Десяток заключенных в доспехах, пропитанных эликсиром, расстреливали на южном полигоне. Испытывали колющие и режущие плетения. Из первого десятка – уцелел один, но не потому что не выдерживали доспехи. Наследник начал скучать, и в таком настроении становился очень опасен для окружающих.

В Южной императорской резиденции ещё вчера все слуги старались держаться подальше от крыла Господина без крайней необходимости. Тело Фаворитки выносили ночью, все связаны клятвой, но света в мешке не утаишь при всем желании.

«Подобрать новую на замену» – сделал себе слуга очередную пометку на сегодня и выдохнул.

Второй десяток заключенных Наследник расстреливал лично – бил в спину, выбирая самые тяжелые болты. Доспехи держались, но… Феникс иногда промахивался, смеясь и улюлюкая. В другой день, он сам бы выстроил всех в линию и бросил стазис, чтобы господину было удобнее стрелять, но не сегодня. Отчет Запретный город ждет завтра – второй этап испытаний – пустыня и шекки.

И… он покосился немного назад, где под куполами тепла ехала тройка в черной форме – дознаватели не преминут написать, что Наследник без должного уважения относится к распоряжениям и задачам отца, и… расстрелял весь рабочий материал для испытаний.

Первый наследник Корай, представители Гильдий, и пара чинуш из Ратуши – все держали лицо, но он видел, как неодобрительно, всё сильнее с каждым подбитым – отводили взгляды в сторону. Дурачества, привычные для Столицы, на провинциальном Юге воспринимались по-другому. И ещё статус Наместника, который Феникс воспринимал не иначе, как наказание и оскорбление.

«Последний» – тихий жест сопровождающего означал, что заключенных больше нет, заменять некем. Теперь до места испытаний должны доехать все.

– Стрелу! – белоснежные пальцы нетерпеливо прищелкнули в воздухе.

– Господин…

– Стрелу!!!

Сопротивляться было бесполезно – сила приказа гнула плечи, и когда он выпрямился, блестящий кончик острия был направлен прямо ему в глаз, чуть подрагивая.

Он не моргал и не дышал. Главное правило обращения с теми, в ком течет кровь тварей, он усвоил много зим назад – никогда не показывать страх.

Вжух!

Над ухом чиркнуло, взметнулись вверх пряди у виска, и в небе жалобно вскрикнул орел, камнем спикировав вниз.

– Приготовить на ужин, – скомандовал Феникс отрывисто, перебрасывая лук охраннику.

– Мясо… жесткое…господин… и не съедобно…

– Значит, пусть сделают съедобным, – в темных глазах яркими точками плясало родовое сумасшествие. – Или… я съем их… – Феникс щелкнул белоснежными зубами и расхохотался, запрокидывая голову.

Один из охранников вздрогнул – едва заметно, и сразу взял себя в руки.

«Проверить контроль» – сделал он ещё одну пометку для себя. В охране Наследника не место тем, кто проявляет слабость. Каждый, кто проявляет слабость – становится добычей.

Через двадцать мгновений они достигли места – ровной площадки, предназначенной специально для тренировок. Сигнальные башни остались далеко за их спиной – на линии барханов. Сопровождающие, контроллеры, представители гильдий сгрудились поодаль, спешившись. Будущий Глава рода Корай – он оценил и рост, и ширину плеч, и то, как легко и непринужденно пальцы складывают плетения – готовился к вызову, негромко повторяя стандартные правила безопасности для присутствующих. Десяток заключенных на заклание – в новых доспехах, выстроили ниже, на расстоянии сотни шагов под стазисом.

– Что по остальным эликсирам? – лениво поинтересовался Феникс.

– Ничего, господин, – он быстро склонил голову. – Все наработки мастера Ву опечатали, данные переданы в Управление, отчеты в Главной имперской канцелярии.

– Брат… – прошипел Феникс тихо. – Как всегда успел вовремя… а мне всю грязную работу… Наследники Ву?

Слуга опустил голову ещё ниже – после неудачи с мастером Чи второй Наследник очень остро воспринимал чужие успехи.

– Ближайшие родичи и наследники – внуки, на текущий момент приняли вассалитет рода Блау.

Одна тонкая изящная бровь дрогнула, господин не произнес ни слова, но слуга знал – услышал, взвесил, сопоставил.

– Начинайте, – скомандовал он, озвучивая жест господина, и чуть не свалился с коня, когда под ногами дрогнул песок. Вибрация прекратилась почти мгновенно, но охрана уже выстроилась в круг, защищая Наследника.

Феникс вскинул вверх руку – молчать – и прислушался к чему-то, подняв голову вверх, а когда открыл глаза – больше всего хотелось отшатнуться – так засияли глаза.

– Зов, – протянул Наследник утвердительно, – не клан Корай, – и получил резкий утвердительный кивок от южного заклинателя.

Земля под ногами дрогнула ещё раз, и левее – пески поднялись воздух, как будто белоснежная пустыня поднялась стеной и начала… двигаться в сторону линии сигнальных вышек.

– Зовет… женщина… – прошептал Феникс.

– Господин, нужно уйти за линию защиты, – первый наследник рода Корай уже вскочил верхом, разворачивал коня обратно. – Господин!

Чинуши вскакивали на лошадей, охрана выстраивалась в линию, по длине процессии.

– Мы – желаем остаться, – властный голос накрыл всех сразу – первый раз Феникс обратился лично, не через него… и не сдерживал силы. – Мы – желаем остаться здесь, и посмотреть, как клан Корай несет службу.

Кони начали нервничать и бить копытами – ему потребовалось усилие, чтобы удержать лошадь на месте – песчаная буря приближалась слишком быстро. Наследник Корай отсалютовал, и, дернув поводья, поскакал навстречу пескам, стена которых уже достигала небес на линии горизонта.

«Не успеет» – подумал слуга про себя и покосился на сияющего господина – первый раз на Юге Наследник улыбался. Широко и криво, предвкушая развлечения, которых ему так не хватало.

– Кто бы мог подумать, что и в этой дыре может быть интересно… – сложил пальцы щепотью и поднял наверх.

«Нельзя!» – слуга проглотил крик, подавшись вперед – приказ Императора звучал однозначно – сыну запрещено использовать силу на Юге. Им нельзя совершать не малейшей ошибки, если они хотят вернуться в Столицу, одного мастера Чи – достаточно…

…но… Наследник только шевелил пальцами, как будто повторяя ноты слышимой ему одному мелодии, чуть замирая и ускоряясь… как будто… играл на флейте…

Одно мгновение, два, три. Феникс открыл глаза, развернулся, посмотрев куда-то в сторону чуть восточнее Хали-бада, и произнес всего одно слово:

– Блау.

* * *

Старшая госпожа смотрела в окно. Сквозь резные решетки проникал теплый ветер из сада, который пах… нейтрализатором.

Лейле в который раз, за этот неблагословенный Немесом день, сморщила нос и зашуршала свитками.

– Триста сорок шесть.

– Это за всё время?

– За… сегодняшний день, – тихо выдохнула Лейле. – Содержание северянки обходится очень… дорого.

– Очень, – согласно кивнула Госпожа и щелкнула бусинами четок. – Северных птиц содержать всегда дорого.

– Статьи расходов, – служанка развернула свиток, помеченный сверху алой тушью, – здесь.

– Что еще она натворила?

– Ремонт покоев – об этом отчитывались утром, поставлен артефакт иллюзий, чтобы не было видно решеток… сто пятьдесят империалов… Выпустила закупленных вчера зимородков… всех… повредила артефакты на клетках… сказала… северные птицы не живут в неволе…

Лейле перелистнула свиток.

– Круговой ручей и пруд… по оценкам приглашенного мастера потребуется не менее двух декад, чтобы очистить воду… – голос служанки стал тише, – всё фиолетовое – и вода, и трава вдоль пруда… нейтрализатор частично решил проблему, но… больше использовать нельзя, погибнет сад, и… и…

– И?

– И сад станет немного… фиолетовым, – закончила Лейле шепотом, потому что подземная оросительная система запитана через пруд.

Старуха на доли мгновения прикрыла глаза – четки замерли на миг, потом отщелкивание бусин возобновилось.

– Драгоценные рыбы?

– Спасли, но сонными они будут еще некоторое время, их перевезли в малое поместье… воду больше нельзя пить и использовать для полива…

– Что ещё.

– Новые артефакты взамен уничтоженных, разбитые фокусные камни…

Старуха обернулась и чуть приподняла бровь.

– Слишком мелкие, слишком хрупкие… и… – Лейле выдохнула, как перед прыжком в воду, – Зов… не считая последствий… последствия устраняют до сих пор, и клану придется отчитываться перед наместником…

– На своей территории мы должны отчитываться, – прошипела старуха тихо.

– Записи… – Лейле сунула руку в карман – пирамидки брякнули, – девочки действовали согласно приказа и подбили северянку, она отказывалась до последнего – виры нет… Под слово Корай… никто не предполагал, что она использует артефакт, а вышки… вышки не выдержат…

Старуха скрипнула зубами ещё раз.

– Ремонт двух опорных башен и артефактов, зарядка и… пострадал один караван… шекки смели его… Глава не доволен, – закончила она почти беззвучно. – И… первый Наследник не смог остановить волну, только развернуть…

– …и это в присутствии Феникса. Каков отец – такова и дочь. Что с Лией?

– Почти здорова. Ваша внучка… – Лейле помедлила, – я взяла смелость разделить наказание. – Три удара и два ещё позже.

– Узнала, кто подбил девчонку?

– Мать, – тут Лейле отвечала быстро и четко. – Разочарована выбором госпожи. Старшая дочь тоже подходит в невесты первому наследнику северных заклинателей, но вы выбрали Лию.

– Дур-ра, – выплюнула старуха. – Перераспредели удары – два матери, и ещё два добавь сверху. Первые два – за то, что плохо воспитала дочь, а вторые – за глупость…

– Слушаюсь.

– Или нет, – она щелкнула четками. – Вызови сына. Пусть сам определит наказание для глупой жены.

Лейле вздрогнула, но возражать не решилась.

– Здесь все, – она подала сложенные трубочкой свитки. – Содержание северянки действительно… обходится гарему очень дорого…

– И это только начало. Сильный дар – сложнее управлять, но… сломать можно любого. Девочка приносит несчастья, как вестник пустынной бури. Она родилась – умер отец, следом мать, род потерял влияние…

Старуха замолчала надолго, и Лейле мялась, не зная, как затронуть ещё одну тему.

– Наследника Блау опять видели в борделе.

– Следить, чтобы никто не подошел близко. Лучше бордельные или жрицы Нимы, и чтобы больше никого не крутилось рядом. Хватит отца, не допущу, чтобы история повторилась. Один раз Блау уже плюнули нам в лицо… когда Юстиний отказался от брака и выбрал северянку… пошел против рода и против одобрения Запретного города…

– Но… – осторожно начала Лейле, – в итоге на госпоже Софилиане женился младший и стал главой.

– Софилиана не была счастлива, – отрезала старуха резко.

– Северянку вызвали на дуэль, – выдала Лейле быстро последнюю плохую новость на сегодня.

Старуха обернулась.

– Информация проверена. Дочь рода Чен. Сира… озвучила вслух при более чем трех свидетелях о том, что претендует на сира Кантора Тира, как на жениха, – добавила она совсем тихо.

– Запретный город не подпишет прошение. Но… один из Блау уже один раз проигнорировал приказ… Каков отец, такова и дочь, – пробормотала старуха тихо и покачала. – Какая дурная, но сильная кровь.

«Джихангир приказал и они – попробовали. Сладостями и лаской, но… это не работает, и не сработает, не в случае северянки и…» – старуха тихо хмыкнула себе под нос. «А она предупреждала. Время использовать кнут. Есть много способов удержать женщину и… сломать, если будет такая необходимость».

– Готовь ночной выезд на завтра, – скомандовал она каркающим голосом.

– Но, госпожа… мы не успеем научить ее танцу…

– Это уже не важно.

– Столько силы… – продолжила старуха чуть слышно. – У северянки будут сильные дети, но кому нужны дети, которые усилят чужой клан, если это не твои внуки?

Или Корай, или… у нее вообще не будет детей.

– Урежь траты, – скомандовала она после долгого молчания – Лейле послушно кивнула. За её ошибки будет платить весь гарем. Накопители на сигнальных вышках стоят дорого, а империалы не падают с неба, и… все должны понести наказание. Джихангир непременно урежет траты гарема на ближайшие несколько декад, и это если помолвка кончится успехом. Что будет в противном случае Рейна не думала – этот вариант не был возможен.

* * *

– Госпожа…

Я обернулась, отпуская невидимые на окне решетки. Когда вернулась в комнату с прогулки, я не поверила глазам – их сняли, но… это была иллюзия. Глаза не видели, но пальцы прекрасно осязали тепло металла.

Врут. Все – врут.

– Время, госпожа… вас ожидают на мужской половине…

Одна из постоянно сопровождающих меня служанок – ищейка, которая шпионила для Рейны – склонилась низко.

Я подобрала длинные алые юбки – в шкафу остался только один нарядный комплект на вечер, в цветах невесты – остальные унесли, и развернулась к двери.

Кастет во внутреннем кармане грел – как напоминание о доме… и – Люци. И о том, что женщины иногда могут сами выбирать свою судьбу. И заплатить за это. Тоже – сами.

Я – была готова.

– Веди.

* * *

Ашту был раздражен. Как и всегда последнее время – раз в декаду после посещения целителей. Или уже не Ашту?

Сяо опустил глаза в пол, чтобы не смотреть на массивную фигуру – и так было видно – тень металась по полу из угла в угол, светляк был как раз за спиной Бутча. Чем больше усугубляется проклятие, тем сильнее портится настроение и тает контроль.

Бутчу осталось ровно две зимы. Так сказали целители, и то, если Мара будет милостива. И… всего одна зима до начала полного выгорания.

– Что это? Что это я вас спрашиваю? – Бутч возмущенно взмахнул свитком, который только что принесли. За охрану границ, периметр и сигнальные вышки отвечала не их звезда, но сведениями обменивались все.

– Отчет, – Райдо лениво чавкнул и почесался. – Последний.

– Я вижу. Но как? Как одна маленькая сира…

– …запертая в гареме… – вставил Райдо так сладко, что Малыш поморщился.

– …смогла разрушить сигнальную вышку?

– Две, – уточнил Тиль.

– Не разрушить, а… «пошатнулись опоры в результате недостаточной зарядки артефактов, волна шекков была слишком сильной»… башни выдержали, – сухо процитировал Таджо строчки из отчета.

– Все – воруют, – патетически пропел Райдо, подняв глаза к потолку. – На этом забытом всеми богами Юге чинуши совсем обнаглели… может подкинуть идею ревизорам для проверки?

– Леди Блау не виновата, – выступил Каро тоненьким фальцетом, но – так твердо и решительно, упрямо выдвинув подбородок вперед, что Сяо – удивился. – Леди не виновата, в том, что была допущена ошибка, артефакты не были проверены по регламенту и заряжены полностью…

– Леди вообще никогда не виновата, – Райдо торжествующе улыбнулся, похлопывая ладонями друг о друга и тут же зашипел – мази помогали не слишком, настолько, что пришлось снять все кольца с пальцев. Не налазили.

– Кораи признали вину за собой. Полностью. Вопрос закрыт, – поставил Таджо точку в вечернем обсуждении.

– Птичка, рыбка, цветочек, а теперь и… башенки, – Райдо заржал. Сяо непроизвольно улыбнулся. После занятия в Академии рисунки зимородков были везде, как и карпов, испещренные линиями в попытках воспроизвести новую схему, но… что – то не билось. Малыш уже предлагал – спросить у сиры Блау напрямую, возможно рисунки не были полными, но пока добраться до леди возможности не было – гарем – это гарем.

Его даже отправляли к леди Ву сегодня. Сяо вздохнул еле слышно, вспоминая, нежный оттенок ханьфу леди Фей – Фей, как будто лучи рассветного солнца коснулись легким поцелуем неба, и чуть – чуть задели щечки сиры. А как у нее сверкают глаза? Как агаты! Как темные звезды на бархатном небе! А как она сдвигает брови, когда сердится – он уже выучил, и сегодня она была сердита, когда говорила о том, что сиру Блау увезли и просто заперли в гареме – не проходит ни один вестник, и если бы не сир Аксель, который уверил, что все в порядке… Леди с таким характером, как у сиры Ву точно пошла бы штурмовать дом Корай.

А как она улыбается? Уголки губ Сяо сами поползли в стороны – стоило только вспомнить выражение лица леди Фей.

– Сяо! Малыш! Сяо!

Он вздрогнул – голос Бутча звучал сердито.

– Очнись! Витать в облаках будешь потом…

– …перед сном, вспоминая прекрасную леди… – вставил Райдо со скабрезным смешком.

– Я бы попросил вас, сир! – Малыш вспыхнул сразу, почувствовав, как кровь прилила к щекам. – Оставить свои шуточки при себе!

– Сяо, – голос Таджо остудил не хуже снега за шиворот. – Отчет.

– Юг, – сочувственно протянул Тиль. – Жара. Перепады погоды. Действует на всех.

Малыш отчитался – сбивчиво, пытаясь выкинуть из головы бледно – розовое ханьфу леди Фей – Фей, в котором она была сегодня, и которое ей так идет… как будто край неба, поцелованный рассветом… и серьги… вкус леди Ву безупречен… как и сама леди Ву – совершенно безупречна…

– …в комнату леди Блау не пустили, – закончил он перечислять то, что узнал. Его тоже не пустили бы и на порог – наследник Тиров как и многие родовитые сиры – очень не любил дознавателей, но как будущий родич леди Ву он имел право справиться о здоровье невесты брата в его отсутствие. А так – почти десять минут на свидание в нижнем холле, и ему даже предложили чаю… и сама леди Фей налила ему пиалу…

– Щенок! – резкий как удар хлыста голос Бутча заставил вздрогнуть. – Тир слишком много позволяет себе.

– Не можешь забыть, что вас не пустили даже в ограду, – протянул Райдо, – без свитка с разрешением на допрос? Или он должен был распахнуть ворота и снять все артефакты защиты – проверяйте, ищите? Нас не любят – ничего нового.

– Тир не любит особенно, – Бутч недовольно покосился в сторону Шахрейна. – Мало кто из Наследников может пережить, когда его ставят на колени перед всем классом…

– Мне нужен был фокус, – парировал Таджо устало. – Просто – фокус.

– И что теперь делать?

– А почему мы должны что – то делать? – ответил Райдо Бутчу, выплюнул смолку в одну из пиал и зашуршал упаковкой новой. – Сира в гостях. Нас это не касается.

– В гареме! – рявкнул Бутч, и Сяо снова непроизвольно поморщился. С того момента, как клан Корай увез сиру Блау – хотя Малыш не видел в этом совершенно ничего странного или опасного, дальние родичи были у всех – Ашту как с цепи сорвался. Может южные гаремы какие – то не такие? В столице – гаремы были у многих, и это не было проблемой, посетить женскую половину. У отца было две наложницы, и брат – средний, не родной им по матери, но разве кто – то обделил его статусом или вниманием? И даже невесту ему подобрали первой… Малыш снова вздохнул, вспоминая нежные маленькие пальчики леди Ву.

– Я бы на месте Кораев беспокоился за гарем, – выдал Райдо совершенно серьезно. – Зная девчонку Блау? Нет гарема – нет проблем, – и… заржал. – Интересно, какие последствия будут, если запереть ее в Запретном городе?

– Она маленькая провинциалка, идиот! – рявкнул Бутч. – Гарем – это…

– …гарем, – добавил Шахрейн тихо и так веско, что все заткнулись. – Есть много способов заставить женщину делать то, что нужно. А маленькую глупую девочку…

Малыш с любопытством покосился на Таджо, но его лицо было бесстрастным и как всегда ничего не выражало. Иногда он забывал, что Ведущий их пятерки тоже с Юга, столько столичного лоска он приобрел за время обучения в Академии.

– У нее уже есть …брат, – голос Райдо звучал саркастически. – Её есть кому спасать, хотя я не вижу необходимости…

Бутч взревел, вспыхнули плетения…

– Тихо! – щит который бросил Таджо одновременно со стазисом был легким – несколько долей мгновения, но этого хватило, чтобы все выдохнули. – Райдо! Не после целителей! Сколько раз повторять! Адриен! Контроль.

– Это – нечестно, – продолжил Райдо как ни в чем не бывало, пошевелив красными опухшими пальцами. – Я не смогу ответить при всем желании, а нападать на беззащитного… фу – у - у – у… как не красиво, сир Ашту!

– Не называй меня так.

Сяо вжался поглубже в кресло – Райдо сегодня нарвется, Мара видит – нарвется. После того, как Бутч передал права Главы – силы родичу хватило еле-еле, родственники не прекращали атаковать… бывшие родичи, поправил он сам себя, потому что Бутч оформил отречение по всем правилам. И Сяо мог понять его – выполнять приказы кого – то ещё, в отставке, когда был главой столько зим… хотя, Малыш честно признавался сам себе – он бы не смог. Вот просто не смог бы сам собственноручно отдать статус и печать кому – то другому, а потом отречься… Настроение Бутча последние дни скакало, как бешеная белка по веткам, и Райдо … ходил по тонкой, очень тонкой грани.

– Бордель, – Райдо воздел вверх указательный палец. – Какая сира в первый же вечер отправится искать брата?

– Любящая? – проблеял Каро тихо.

– Отправится искать брата в бордель, – сладко уточнил Райдо, и Сяо мельком бросил быстрый взгляд на Бутча. О том, что сира была на третьем ярусе не сказали никому. Как и том, в какой комнате. Как и том, что была вообще. Как и том, что Бутч лично стирал слуге воспоминания, предварительно отправив его вниз. «Сира искала брата. Срочно» – именно так было сказано пятерке. Сказал ли Бутч Шахрейну – Сяо не знал. Как и ночном посещении дома Лидсов.

«Леди Блау ведет свою игру» – так охарактеризовал сиру брат после последней встречи. «Но у нее были очень плохие учителя».

Малыш с братом согласен не был. Хранимая Марой или нет, но сестра леди Ву умудрялась выходить из каждой ловушки плетений, и вытаскивать за собой всех, кто рядом. Что это, если не благословение Мары? И поэтому он будет молчать – если пострадает сира, пострадают все кто рядом… и нежная леди Фей в том числе. И… род Сяо.

– Поединок, – Райдо поднял уже два красных пальца вверх. – Три дня, род Чен, которому леди даже не имела чести быть представленной. И из – за кого? Из – за жениха. Из – за малыша Тира, золотого мальчика северного предела… золотого идиота, который в качестве серьезности намерений отдает глупой девке звезду Давида! Артефакт времен Исхода!

– Девки у тебя на женской половине…

– Это ли не доказательство разумности? А ты – защищаешь её! – красный палец обвинительно ткнул в Бутча. – Когда – нибудь она утащит всех за собой, мы ходим по грани, мы должны думать о себе… – Райдо подавился смолкой и сердито сплюнул на ковер. – О – себе! Кто ты такой?

Таджо вздохнул. Устало, протяжно и громко. Хлопнул по столу свитком и развернулся к Райдо.

– Будущий вассал рода Блау. Адриен – будущий вассал рода Блау. Предложение о вассалитете будет принято после отставки. Опекать будущего сюзерена – это достаточное основание?

Райдо беззвучно открывал и закрывал рот.

– Я устал от споров, – пояснил он Бутчу, который недовольно сдвинул брови. – Ты принял решение – они имеют право знать.

– Ты… ты… сложил полномочия главы? Отрекся от рода Ашту, чтобы войти в клан Блау? Вассалом? – Райдо от возмущения привстал в кресле.

– Заткнись, – «пока не сказал лишнего».

– Каро, Тиль – вас ждут дела, – голос Таджо звучал безапелляционно и Сяо начал подниматься из кресла – его тоже выгоняли обычно, когда обсуждали дела, – Малыш – останься.

Когда дверь закрылась, а Шахрейн активировал купол тишины – Сяо поерзал в кресле от беспокойства, на несколько мгновений даже забыв о леди Ву.

– Зачем ты делал запрос в гильдию, Райдо?

Малыш навострил уши – об этом он слышал в первый раз.

– Потому что этого не сделал ты?

– А с чего ты взял, что я этого не делал? – голос Таджо стал ниже и холоднее. – Запрос от тебя равносилен официальному запросу от пятерки… как я должен объяснить интерес к патентам рода Блау за последние пять зим?

– Проверкой?

– Или идиотизмом моего сотрудника.

– Или признать себя идиотом, потому что держишь такого, как Райдо, – низким басом ввернул Бутч.

– Был не прав, – Райдо скрипнул зубами, – но если бы кто – то потрудился объяснить мне заранее, я бы не начал копать самостоятельно. Там где девчонка – там проблемы. Сколько патентов Блау зарегистрировали за последние зимы – десять? Сколько из них принципиально новых – ни одного – все модификации. И тут, как только девчонка принимает наследие – внезапно, – Райдо фыркнул, – открытия сыпятся, как будто открылась Грань – укрепитель, стабилизатор, змейки… птички, рыбки… лилии, – закончил он насмешливо.

– Идиот, – припечатал Бутч ещё раз. – Арку приняли на совете только осенью. Кто будет оформлять все патенты разом? Блау ждал, пока проект портала согласуют.

– Предположим, – нахохлился Райдо. – Но это не отменяет того факта, что девчонка…

– … тебя не касается, – мягко закончил Таджо железным голосом. – Больше никаких запросов в гильдии, никаких внутренних расследований за спиной пятерки, никакого интереса к сире… ты проявлять не будешь.

Райдо вскинул голову, как норовистый райхарец.

– Не будешь, – повторил Таджо с нажимом. – Я внятно объяснил?

– …или? – откашлявшись хрипло спросил Райдо.

– Или ты вылетишь отсюда.

Сяо втянул голову в плечи и задержал дыхание, ожидая неминуемого взрыва.

– Ты… меня… ты… ради какой – то…твари…

– Заткнись, – Шахрейн бросил устало, и потер глаза.

– Ты променял меня на…

– У них есть лекарство.

Взгляды всех присутствующих в кабинете скрестились на Бутче.

– Точнее они могут попытаться создать его…

– Не так много тех, кто готов ввести в род кого – то с проклятием, – прогудел Бутч, – и ещё меньше тех, кто может обещать что – то… не гарантировать, но… хотя бы попытаться…

Малыш думал очень быстро – очень, и пересматривал все известные ему до этого факты.

– Маленькая леди – неприкосновенна, – постановил Бутч.

– Ты даже дышать в ее сторону не будешь, – продолжил Таджо. – До тех пор, пока… они не попытаются…

Райдо протестующе поджал губы.

– Если ты, Райдо, – Таджо развернулся прямо к нм, – станешь причиной того, что что – то пойдет не так… тебе придется искать… другую пятерку.

В кабинете повисла гнетущая тишина, только артефакты под потолком неслышно жужжали.

– Две зимы, Райдо, – продолжил Шахрейн устало. – Ты можешь смирить свой норов хотя бы на две зимы?

– Она подставит нас. Приведет прямо в застенки, сначала использует, а потом подставит, – выплюнул Райдо. – Так же, как её дядя … все твари конченные… я чую такие вещи… вот здесь, чую, – опухшая рука несколько раз ударила по груди. – Девчонке нельзя верить… она не та, за кого себя выдает, Шах, не та! Ты – знаешь!

– Райдо!

– Ладно – этот, – красная опухшая ладонь махнула в сторону Бутча, – свихнулся. Нашел себе замену Айене…

Купол тишины упал на Райдо быстрее, чем Малыш успел моргнуть дважды – и тот просто открывал рот, и ругался, совершенно беззвучно. Таджо переложил свитки на столе, подровняв стопочки, убрал кисти, закрыл тушницу, методично и неторопливо сложил лишнее в ящик, и только через несколько мгновений щелкнул кольцами, снимая плетения.

– Целители душ, – произнес Шахрейн безразлично, прежде, чем Райдо успел открыть рот – точнее открыл и тут же закрыл, щелкнув зубами, и… просто вылетел из кабинета, оглушительно хлопнув дверью.

Их с Бутчем выпроводили следующими, выдав указания на завтра. Таджо предложил им кофе – Малыш поморщился, вспомнив вкус этой гадости – они вежливо отказались. Оба. Потому что кроме сира Шахрейна пить это мерзкое пойло не способен решительно никто.

Под этим небом.

* * *

Таджо молчал. Тихо развел огонь на маленькой кухне, активировав артефакт. Выбрал правильную джезву, насыпал правильного песка – только на пустынном можно приготовить хороший кофе. Молчал, когда выбирал зерна и тщательно выставлял помол. Отмерял соль и специи по мерным пиалам.

Молчал, и чуть не пропустил момент, когда нужно снимать – как только сверху заклубится пенка. И… выругался, когда обжег пальцы.

И вылил весь кофе. Потому что варить нужно думая о напитке, о том, что готовишь и какие мысли вкладываешь. А он – думал о девчонке Блау. Не о том, как сбивчиво и немногословно благодарил Бутч. За поддержку.

– Поддержку, – Шахрейн растер щеки и опустил руки на стол. Мысли, которые приходили в голову были совершенно безумными даже для него. «Затосковали по южным цветам вы, бросили службу, отшельник, скитались вдали… только уйдя из Столицы за тысячу ли, вдруг зарыдали по северным травам…» – повторил он про себя несколько раз.

Нужно будет спросить у дядей, кому они отдали дневники матери, и как посмели. Ведь где-то же девчонка прочитала и запомнила эти стихи?

Любимые стихи его матери.