Глава 16. Дела гаремные

Лейла двигалась текуче. Легко ступая по коврам так, что не оставалось следов от маленьких ножек. Мягко покачивались бедра, нежно звенели бусины подвесок на поясе. Я шла следом, заворожено следя, как камешки, легко стукаясь, смещаются вправо-влево, вправо-влево. Свет в коридорах приглушили – пряно пахло ночными цветами, тонкие белые занавески на окнах лениво колыхались.

Лейла – вела. Подвески – звенели. Теплый ветер шевелил пряди у виска.

Даже через десять зим, если я буду всё время посвящать тренировкам – не смогу двигаться так же. Текучая грация. Старуха говорила, что девушки должны быть, как вода – нежны и податливы, принимая ту форму, которую задает структура земли – мужчины строят русло, женщины наполняют.

Но Рейна постоянно забывала, что снег – это тоже вода. И лавины в горах. И водопады на западе, и грохочущие горные реки, которые по весне выходят из берегов и сметают всё на своем пути. Воду нельзя удержать – уйдет сквозь пальцы, и впитается в песок.

И…всегда найдет путь. Свой путь.

«Быть водой – естественно. Вода – это жизнь. Теки – из состояния в состояние, не думай, чувствуй, как лепестки колышутся на волнах…» – хрипловатый старческий голос звучал в голове. Рейна говорила так много, когда пыталась научить меня танцу.

Теки. И я – текла.

Чуть округлила плечи, как Лейла, чуть приподняла подбородок – выше, и скользила сзади, пытаясь повторять движения – шаг в шаг, пока мне не удалось уловить темп. Покачивались бедра, звенели подвески, чуть отлетала в сторону правая рука. Я поймала ритм и поймала внутреннее состояние – Лейле была горда и спокойна. И к тому моменту, как мы достигли чайного домика, такой же гордой и совершенно спокойной стала я.

Служанка представила меня коротко – звякнули бусины на входе в «чайный зал», хотя это скорее крытая площадка под открытым небом – на три стороны открывался вид на ночной сад, подсвеченный фонариками, и несколько изящных светляков кружили сверху, отбрасывая причудливые тени на лица дам.

Около двадцати леди – самые приближенные, судя по роскошным нарядам и пальцам, унизанным перстнями так плотно, что удержать любое плетение больше чем на три узла, будет проблематично.

Рейна сидела на небольшом возвышении – несколько ступенек образовывали единый постамент – площадку на мягких подушечках. Остальные – ниже, и ниже, исходя из ранга. Я поклонилась на южный манер и сложила руки на груди – приветствие Старшим, мне синхронно и молча кивнули в ответ, щелкнули застежки кади – и все открыли лица, в качестве жеста ответного уважения.

Умные, спокойные, сосредоточенные лица – только одна девица, сидящая с самого края, лукаво косила глазами, с трудом удерживая рвущуюся с губ улыбку.

– Госпожа, леди, дочь рода Блау благодарит за гостеприимство дом Корай.

– Подойди, дитя севера, – старуха проскрипела тихо, и поманила к себе.

Я – плавно и медленно, подражая движениям Лейлы, прошла вперед и повторила традиционное приветствие.

– Глаза, как южная ночь, кожа белее песков, нрав… – старуха усмехнулась, – … как у пустынной шекки… – кто-то из дам тихо подавился смешком. – Я приветствую тебя в своем доме, дитя, выросшее среди мужчин… если Немес будет благоволить нам, за эти несколько дней ты научишься тому, что должна знать каждая истинная госпожа… Гарем, – старуха повела рукой полукруг – звякнули четки, – это территория женщин, и здесь действуют свои правила…

Дальше не было ничего интересного – Рейна вещала, тоже самое, что я уже пропускала один раз мимо ушей в прошлой жизни, разбавляя речь архаичными выражениями – так не говорят уже зим сто как, и через слово поминая змеиного Бога.

Но место, которое мне уступили – одна из дам встала, освободив подушечку – было не таким, как прошлый раз – второе с конца, нет, сегодня светила сменили путь – и я сидела четвертой по счету. От Рейны. Статус, которого в гареме добиваются зимами. Статус, ради которого убивают, рожают детей и травят соперниц.

Четвертое место – это очень, очень плохо. Это значит, что всё идет совершенно не так, как запланировано.

Когда старуха закончила, Лейла негромко хлопнула в ладоши, и на чайную площадку вошли двое в одеждах евнухов… со значками Гильдии целителей на отворотах халатов, и упали на колени, коснувшись лбом пола.

Знак Асклепия не ярко переливался на свету – вот за это я тоже не люблю Юг. Да, целители были местными – смуглая кожа, резкий разрез глаз, но такое практикуют только тут. И в Столице.

Превращать в «не-мужчин» мужчин, ради удобства других. И они считают Север отсталым? Варвары.

– У нас лучшие Целители на Юге, дитя, – старуха отщелкнула несколько бусин на четках и продолжила, – мы не можем допустить, чтобы ты страдала от боли, – произнесла она с едва уловимой насмешкой.

– Юная госпожа…

Я не протестовала. Это – было ожидаемо. Повиновалась, протягивая руку с перевязью, и отстраненно наблюдала, как стандартные диаграммы разворачиваются между нами.

– Госпожа… госпожа… совершенно здорова. В фиксирующем плетении необходимости нет, – осторожно отчитался целитель.

– Я – полностью выздоровела, – произнесла я с сарказмом. – Воздух Юга столь целительно действует на северян…

Старуха удовлетворенно прикрыла глаза.

– Я рада. Хорошее решение, дитя. Истинной леди не место на Турнире, негоже участвовать в развлечениях на потеху толпы, демонстрируя свои навыки. Но… сейчас ты – дома… Снимите повязку.

Когда целитель снял плетения, и размотал шелк, я размяла руки, с удовлетворением щелкнув несколько раз пальцами.

Сейчас они измерят мой уровень и мы начнем.

– Дитя, – старуха обратилась прямо ко мне – темные глаза смотрели цепко и ясно, – мы отвечаем за тебя… Не только за физическое состояние и душевное, но и за внутренний рост. Источник в твоем возрасте нужно проверять ежедневно…

Проверка уровня – как акт доверия с моей стороны и иллюзия свободы воли. Как предсказуемо.

Я кивнула, давая разрешение на замер – они все равно нашли бы способ убедиться, и все жадно подались вперед, когда плетения расцвели серебром в воздухе – и так же разочарованно подались обратно.

– Третий. Совершенно стандартный третий темный, – озвучила очевидное одна из дам, судя по кольцам – жена одного из старших Наследников.

«Ничего особенно и ничего выдающегося» – это не прозвучало, но подразумевалось.

Лейле хлопнула в ладоши ещё раз – и слуги вереницей начали заносить подарки, проверенные на яды и проклятия. Со стандартным церемониалом я разобралась быстро – вручать по старшинству просто – следовать сверху вниз, одаривая каждую из дам. За упаковку отвечал Луций – и мне нужно было только запомнить цвет лент – красные – самый высокий статус – жены и любимые наложницы, зеленые – тем, кто имеет вес, и может быть полезен, голубые – всем остальным. Голубых было больше всего – Наставник готовил подарки с запасом, и я в который раз вознесла хвалу Великому, за то, что у меня есть клан – есть кому думать о таких мелочах.

Смеющаяся девочка с лукавыми глазами развернула подарок первой, не утерпев – почти сорвав голубую ленту – и ахнула с довольством. Колечко было изящным, ажурным – простой многоразовый артефакт зонтика – я присмотрелась к цвету камня получше – или вероятно не зонтика… зачем дарить артефакт от дождя на Юге?

Старухе подарок развернула Лейла – та вдохнула запах чая и я затаила дыхание – брови чуть дернулись вверх – резкий перегляд со служанкой, и она убирает чай подальше. Фей-Фей оказалась права, особый чай дедушки Ву пришелся ей по душе.

– С корнем женьшеня пятидесяти зим… дитя?

– Ста, – поправила я нежно. – Это особый сорт, усиленный алхимически. Следует заваривать, соблюдая правила, свиток с описанием прилагается.

Веселая Лия, одетая в нежно – зеленое ханьфу, резко погрустнела, попробовав подарок – я потребовала этого непременно, и даже сама развернула конфеты, и даже съела одну, чтобы продемонстрировать безопасность. Лия вздыхала и жевала, и с каждым новым откушенным кусочком становилась всё несчастнее. Краснела, бледнела, пока не начала чихать и не попросила разрешения удалиться.

Если Великий милостив ко мне, я буду избавлена от ее привязчивого общества на ближайшие два дня – ее расспросов об Аксе и бестактных вопросов о будущем.

– Дитя, сегодня вечером мы оказываем тебе честь, провести чайную церемонию для нас…

Старуха улыбалась покровительственно – и было видно, что старалась изо всех сил, растягивая губы в непривычной для нее улыбке – отказаться от этой «чести» я не смогла и прошлый раз.

Звуки цитры и флейт наполнили воздух внезапно, и сад ожил – фонари засияли ярче, ветер стал теплее, воздух – слаще. Чужие чуткие пальцы касались струн так нежно и стремительно, что они могли бы играть в Имперской опере на равных с мастерами. Хотя, что ещё делать зимами в гареме, как не оттачивать мастерство?

Чайный столик и все принадлежности внесли слуги и разместили по центру – прямо напротив Рейны. Свой чай – я спросила, предвкушая отказ – старуха портить мне не разрешила – поэтому сбор был один из дорогих, южных, но – стандартный.

Я немного подвернула рукава, вспоминая, как изящно это делает Фей – Фей, браслеты сверкнули на свету – и привлекли сразу несколько острых и любопытных взглядов, и – начала.

Звуки цитры, пение редких ночных птиц, сладчайший воздух, напоенный запахами цветов, небесный купол звезд, едва слышный перезвон колокольчиков, когда кто – то шевелил ножкой, и… запах чая.

Блестяще.

Чайная церемония – то немногое, чему меня научил Таджо и считал, что у меня выходит – блестяще. Сотни попыток сделать так, чтобы его устроило, сотни ударов по пальцам, десятки разбитых пиал, и сотни вердиктов, вынесенных сухим безэмоциональным голосом.

Плохо. Горько. Слишком быстро. Слишком медленно. Изящнее. Передержала на два мгновения. Плавнее. Слишком горячо. Слишком остыло. Слишком мало. Слишком много. Пока не стало… блестяще.

Венчик чуть дрогнул в руке, когда я, отсчитывая в голове ритм, медленно перемешивала чаинки по кругу. Таджо учил меня церемонии на южный манер – неуловимые нюансы, знать которые может только тот, кто вырос среди песков.

Я не любила Шаха, и поэтому не любила чай. В качестве протеста – то, в чем заставляли разбираться, раздражало сильнее всего.

Звуки цитры переливались в ночном воздухе, наполняя душу гармонией и смыслом, который следовало вложить в чай.

Просто вода. Крашеная вода, в которой плавают сухие листья.

Я двинула рукой слишком резко, разбивая атмосферу – ситечко дернулось и накренилось – сбоку напряженно замерли, чтобы поймать меня на ошибке, но… я – выровнялась. Вернула мыслям безмятежность и усилием воли расслабила мышцы лица, пальцев и запястья.

Нежно. Одухотворенно. Плавно.

Это то, что я не любила делать больше всего. И именно поэтому – я делала это блестяще. Тогда я считала, что это – ещё один способ унизить. Указать мне место. Сира, заваривающая чай для бывшего бастарда, пусть и признанного родом – это… противоестественно по своей сути.

Но сейчас, когда чаинки плавно кружились по кругу, над дождевой водой поднимался пар – а чай стоит заваривать только на «небесной воде», я встряхивала венчик, точно в ритм мелодии, когда чужие пальцы касались струн, я впервые ощутила… умиротворение.

То, чего нельзя было добиться с помощью приказов.

Гармонии. Мы не можем управлять миром, не можем управлять временем, но я могу управлять чайной церемонией – здесь и сейчас. Это способ – вернуть контроль. Ясный, как слеза, чай можно создать только если ясны и прозрачны мысли.

Я почти закончила и разлила чай в четыре крохотные пиалы на подносе, встала, расправив юбки, и, удерживая в голове плетение левитации, переплела пальцы – начало первого базового узла, и подняла поднос в воздух.

Сейчас.

Точно, как тогда – пушистый белый комок шерсти с визгом влетел и выпрыгнул мне под ноги, направленный чьей – то рукой, чужие плетения сверкнули в воздухе и ещё, и… сразу три щита, выставленные мной на максимум – одиночное отражение, сработали разом – щит, накрывший меня куполом был почти непрозрачным от плотности – чары наложились, образовав стену и отразили плетения обратно.

Прекрасно.

В воздухе кружились белые перья из подушечек, и медленно падали на пол. Дамы сидели все на своих местах – перед Рейной полыхал серебром двойной купол. Подарки валялись на полу вперемешку.

Прямо передо мной, совершенно нетронутый, парил поднос, на котором четыре маленькие фарфоровые пиалы исходили паром – из них не шелохнулась ни одна, ни на волос.

В абсолютном молчании, перешагнув какой – то из свертков, который попал под ноги, я сделала ровно шесть шагов вперед, и склонилась в поклоне, удерживая поднос перед собой.

– Ваш чай готов, госпожа. Окажите честь, попробовать.

* * *

В купальнях было жарко. Белый пар мешал рассмотреть что – то на расстоянии больше десяти шагов и поднимался кверху, клубясь облаками под потолком. В большом бассейне посередине уже плескались девушки. Остальные – сидели парами на каменных скамьях, украшенных цветными плиточками, шептались и расчесывали длинные волосы.

Два. Это то, за что я не люблю Юг. Общие купальни.

От меня держались на расстоянии – с некоторой опаской, настороженно кивая издалека, и хотя здесь была всего пара знакомых лиц, из тех, что были на чайной террасе – новости разнесли уже на весь гарем.

То, что никто не приближался – было хорошо. Мне нужно время все обдумать.

Владелица «Снежка» – пушистого породистого комка белой шерсти, привезенного откуда – то из западных пределов, который, как и прошлый раз «совершенно случайно попал под ноги юной госпоже, простите Снежка, Снежок такой непослушный» – была наказана.

И этого не было в моем сценарии. Этого вообще не должно было произойти.

Каверза, подстроенная малолетней идиоткой, закончилась плачевно прошлый раз – я ошпарилась горячим чаем, разбила сервиз, испортила вечер и выставила себя на посмешище. Тогда – любимую внучку просто пожурили, вынесли выговор, и с утра она снова весело порхала по гарему.

В этот раз… я поморщилась, вспомнив свист… Лейла достала плеть-артефакт, обернутую вокруг пояса. Энергетическую – чтобы не дай Великий не испортить нежную кожу, оставив уродливые следы и шрамы.

Плеть просвистела единожды, когда серебристая молния коснулась чужих плечей – но от визга девчонки заложило уши.

– Бабушка!

А завтра ей назначили ещё пять. Пять плетей – за проступок, за который не наказали в прошлый раз. Я не понимала совершенно ничего.

Рейна дала понять всем и каждому – и всему гарему – над юной северянкой больше шутить не стоит. Ни так и никак. И это было – странно. Настолько странно, что я бы сказала, старуха хочет… подружиться?

Я затянула купальную простынь потуже на груди, переступила босыми ногами – плитки пола были почти горячими – грелись артефактами, выдохнула и натянула лучшую из своих улыбок – сияющую и милую.

Разве есть лучшее место для знакомства, чем то, где все предстают обнаженными, без всей этой внешней мишуры?

Для компании и вечернего омовения девушек явно отбирали – все примерно моего возраста, смуглые и хрупкие, любопытные и ещё достаточно открытые, чтобы можно было найти подход. Пара женщин – постарше – в качестве смотрящих, и служанки. Мне выделили отдельную, которая ненавязчиво расплетая волосы, поясняла вполголоса – какое жидкое мыло в небольших глиняных горшочках, не перепутать – с одной полоской – это тоже средство, но для полного удаления волос; десять видов скребков и вихоток, шесть – шампуней, три бассейна разной температуры, состава воды и плотности, которые надлежит посещать по – очереди.

Видит Великий, последний трактат по артефакторике, который меня заставил читать дядя – был проще, чем правила в этих купальнях.

Девицы шушукались по углам, пар клубился, поднимаясь к потолку, и все шло мирно, пока одна из юных дев не ойкнула, увидев татуировку на моем плече.

– Вы замужем сира?!

Этот возглас сломал лед и стайка девиц, с опаской, но любопытство победило, начала стекаться в мой угол, чтобы лучше слышать.

Женщины на Юге не носят родовые регалии – они носят печати. Тавро, как знак принадлежности. Сначала роду отца, потом роду мужа. Собственность господина, помеченная соответствующим образом. Детские тату – обычно маленькие и незаметные, взрослые, когда сиру выдают замуж – большие, и набивают без плетений анестезии, чтобы женщина помнила. Боль – помогает помнить. У некоторых из южанок – тут я насчитала троих, на щиколотках был выбит изящный цветок лотоса – крошечный, с едва распустившимися лепестками.

Я не помнила значение этого знака, и почему не у всех? Спросить? Слишком рано – мне не ответят.

– На Севере другие правила… – начала я мягко. – Наши пределы отличаются, как… день и ночь, – подобрала я нужное сравнение. – Правила воспитания, поведения юных сир, и положения в обществе. У нас нет женской и мужской половин…

Тут охнули особенно громко.

– …мы можем учиться, можем наследовать Клан, если не осталось наследников прямой линии, и этот знак – штандарт Шестнадцатого легиона, он расквартирован в Керне, и уже почти сто зим хранит покой Предела.

– Госпожа… вы знаете, что это значит? Вы… вы…

– …принадлежите Шестнадцатому легиону, – выкрикнул кто – то не утерпев, девчонки захихикали.

– Или легион принадлежит мне, – поправила я насмешливо. Служанка закончила с волосами и подняла их, задев цепочки на шее – малая печать и звезда Давида тускло сверкнули, упав сверху.

– Ох…

– Малая печать, – я подцепила пальцами золотой кругляш и позвала силу, которая откликнулась легко и игриво, вспыхнув темным облаком вокруг моей руки – родовой перстень почернел от силы. – Это значит, у меня есть право голоса в Роду, наравне с мужчинами. Это значит, алтарь откликается на мой зов, и это значит – я остаюсь в Клане. Мой будущий жених… будет вынужден войти в Клан Блау и придерживаться правил, принятых на Севере.

Одна из девчонок – самая дерзкая или самая глупая открыла рот, чтобы возразить, но получила тычок в бок и заткнулась. Жаль. Недостаточно глупая.

Я говорила не для них. Я говорила для тех, кто сейчас следил через смотровые окошки за тем, что происходит в купальнях. Для тех, чьи глаза сейчас оценивали мою фигуру, волосы, татуировку – я даже немного повернулась, чтобы им было удобнее рассматривать.

– Можно? Ах!!!

Сила хлестнула, как плеть, по тонкому запястью, когда одна из глупышек протянула руку к цепочке печати.

– А это – подарок, – шестиконечная звезда повисла, покачиваясь на кончике пальца. – Временный, знак дружбы и… любви, – выдала я насмешливо. – Знак того, что я никогда и нигде не останусь одна и… получу помощь. Если попрошу об этом, – закончила я громче, чем нужно.

И очень надеюсь, что была услышана.

* * *

В комнату меня проводила та же служанка, которую мне выделили для сопровождения. Взбила подушки, расстелила тахту, задернула шторы и приглушила артефакты. За время моего отсутствия ничего не изменилось – только пара курительных палочек со сладковатым запахом тлела на столе.

Мысли текли вяло – тело, разомлевшее после массажа, и натирания маслами, было как никогда расслабленным.

– Ясной ночи, госпожа…

Когда бусины на входе звякнули, и дверь закрылась с негромким щелчком – меня заперли? Я подошла к туалетному столику и, стягивая с пальцев кольца одно за другим, глубоко вдохнула дым, задержав дыхание. Запах был знакомым, и в то же время нет.

Успокоительное? Сонное? Добавили что – то ещё?

Дым вился тонкой струйкой и я с трудом удержалась от того, чтобы не скастовать определяющие плетения – слишком рано.

Они хотят, чтобы я спала? Хорошо. Не будем разочаровывать гостеприимных хозяев.

Засыпая, в голове почему – то всплыл образ Иссихара, такой, каким он был в лаборатории, после взрыва печи – с царапиной на щеке и в грязной рубашке.

Интересно, Дан уже нашел мое послание или ещё нет?

* * *

Мои кольца исчезли.

Утреннее солнце уже окрасило края белой решетки на окне в розовый, и воздух с каждым мгновением будет становится горячее. Я проснулась не отдохнувшей – но как и всегда в одно и то же время – на заре.

Дверь комнаты была заперта – защита светилась тусклым серебром по периметру.

Туалетный столик был пуст – шкатулки и флаконы аккуратно составлены в ряд, все мои артефакты пропали, и вместо них – тоже в ряд, были выложены двенадцать колец с клеймом Кораев.

Я потрогала кольцо пальцами – золото, знак Гильдии был меньше знака клана, и стоял сзади. Атакующее, защитное, защитное, купол, купол, таран… колечко с голубым камнем было простым – артефакт заполнен под завязку, если судить по цвету и прозрачности камня.

Я натянула кольцо на средний палец, подала силу, чтобы почувствовать артефакт, и вытянула руку вперед, в сторону окна.

Удар! Удар! Удар! Удар! Удар!

Шторы разметало в стороны, и частично сорвало с гардины, но решетки – устояли. Емкость – всего пять. Бесполезный камень хрустнул по краю – накопитель восстановлению не подлежит.

Я выплела плетения времени – они вспыхнули серебром прямо передо мной, и запустила отчет.

Следующее кольцо.

Следующее кольцо.

– Госпожа!!!

Вскрик служанки был резким, но я ждала ее раньше – прошло почти три мгновения.

– Что вы делаете, госпожа?!

– Проверяю, – я стянула ещё один бесполезный артефакт с пальца, – работу артефактов. Мои кольца – исчезли. Прежде, чем надевать чужие – следует провести проверку. Очень плохие артефакты. Очень. Выкиньте этот мусор, – я пнула кольца на ковре.

– Но в комнате, госпожа? Для этого есть площадка!

– Мне не нравятся решетки, – пояснила я холодно. – Задыхаюсь. Чувствую себя, как в тюрьме.

– Вы могли выйти на воздух! В сад!

– Дверь была заперта. Я не привыкла, что меня запирают.

Служанка открывала и закрывала рот, пытаясь подобрать слова.

Я прошагала к окну и выглянула наружу – три тройки евнухов, стояли полукругом, закрывая крыло, в конце сада – ещё несколько человек… я прищурилась … охрана, значит у них все-таки есть доступ на женскую половину в случае внештатной ситуации. Мое окно и сеть ниже полыхала серебром, сообщая всем присутствующим о месте взлома.

Они реагируют быстрее, чем я ожидала и… их больше, чем планировала.

– Сменить! – я резко дернула шторы, и гардина рухнула вниз.

– … госпожа?

– Сменить шторы, – пояснила я холодно. – Сменить покрывало, сменить подушки, сменить ширму… меня не устраивает цвет.

– Ох…

– Туалетный столик тоже сменить. Он – поврежден.

– Он – целый, госпожа.

Я щелкнула кольцами, выплетая стандартное плетение на три узла, отработанное до последнего штриха, которое срабатывало везде и всегда – молния вспыхнула в воздухе, прогудев, и врезалась в ножку стола – та хрупнула, надломилась и столик осел на один угол.

– Он – поврежден. И… он мне не нравится, – закончила я щелкнув кольцами ещё раз. – Кровать…

– Вам тоже не нравится, госпожа! Я поняла, госпожа, кровать заменят тот час же! – служанка сделала осторожный шаг в сторону, чтобы встать между мной и тахтой. Какая… верность.

– Кровать… – протянула я тихо, – мне нравится. Кровать – можно оставить.

Она облегченно выдохнула, нервно поправив голубое покрывало на голове.

– А сейчас – умываться, мне нужен завтрак, форма – я отправляюсь на Турнир…

– Но вы не… – заткнулась она быстрее, чем успела сказать что – то лишнее.

– Форма, – я загибала пальцы, – нормальные артефакты, или я требую возвращения своих и… прогулка. Моя лошадь застоялась, каждый день на утренней заре я выгуливаю ее по городу…

– Но, госпожа… леди не держат лошадей…

– Я – держу.

– И не выгуливают, и вам запрещен выезд… то есть, – поправилась она быстро, – выезд не запрещен, но нужно разрешение Главной госпожи, а она не встает раньше среднего колокола.

– Моя лошадь – это подарок любимого брата, и мы никак не можем найти общий язык, – я щелкнула кольцами, размяв пальцы. – Я не могу пропустить даже одно утро в ее воспитании… я достаточно ясно выражаюсь? Найдите способ решить эту проблему.

– Нет, госпожа… то есть да, госпожа… я найду способ.

* * *

Фифа недоумевала. Вздрагивала, подбрасывая задние копыта, когда кто – то из слуг подходил слишком близко. Ее нервировало все – и сопровождение сзади – целая процессия из четырех человек, и евнух с его очищающими плетениями, и служанка с большой плоской лопатой, видимо для садовых работ.

– Тише, милая, тише, – я ласково похлопала ее между ушами и дернула поводья, разворачивая на третий круг.

Гуляли мы по саду. По мощеным белоснежным камнем дорожкам, вычищенным до блеска артефактами. Немного прошлись по фигурно оформленным лужайкам и потоптали траву.

– О, Немес, госпожа, сверните направо! Это раритетные растения из восточного предела!

Пожевали цветы на клумбах. Фифе не понравилось, и она чихнула, обдав соплями одну из служанок. Проехали до чайного домика – обогнув сад по кругу, помахали охране на стенах.

– Госпожа, так не делают, госпожа! У них – семьи!

А потом… наложили кучу прямо перед входом на круглую тренировочную площадку.

– Госпожа!!!

– Это – лошадь, мы ходим на прогулки ежеутренне. Что вы хотите от животного? Я непременно подниму вопрос кормления – мне кажется, рацион в ваших конюшнях ей не подходит… обычно она ходит более… фигурно…

К концу прогулки Фифа так издергалась, или испереживалась, от непонятной обстановки, что решила сходить ещё раз. А одному из слуг точно придется обращаться к целителю – он заработал знатный фингал, получив копытом в глаз.

– Шекка, а не лошадь…

– Не уверена, что реагировала иначе, если бы ко мне сзади подкрадывались с большой лопатой и неясными намерениями, – пояснила я любезно.

Мы сделали ещё пару кругов и один дополнительный, но псакова лошадь сегодня решила вести себя на удивление прилично. И, измотавшись окончательно, мы расстались совершенно недовольные друг другом.

Фифа – потому что ей так и не дали побегать, а я – потому что ожидала, что… куч будет три.

* * *

За завтраком на одной из открытых террас, которая выходила в сад, ко мне присоединились несколько сонных южанок, старательно прикрывающих зевки рукавами. В гареме поздно ложатся и поздно встают. Халибадские любители ночной жизни.

После прогулки настроение мое улучшилось, и я тщательно намазывала густой золотистый мед на горячую лепешку, и, почти не дрогнув, выслушала новость о том, что Турнир мне не светит. Ещё вчера Госпожа – бабушка, уведомила распорядителей и Ведущего северной группы участников, что у сиры очень слабое здоровье, и из – за перемены климата необходимо несколько дней на бережную адаптацию. Но… Турнир я могу увидеть в записи, если пожелаю.

Я – пожелала, и продолжила завтрак, заваливая сонных дев десятком вопросов – о том, кто кому кем приходится, о последних событиях в гареме, о последних помолвках, ближайших праздниках, запланированных выездах… обо всей женской чепухе, которая позволила бы точнее определить иерархию, и тех, кто принимает решения.

Девчонки щебетали обо всем на свете.

– И зимородки, госпожа! Привезли вчера, северные птицы, вам должны понравиться! Для них нужен отдельных артефакт на клетках, чтобы поддерживать прохладу! И в окружной ручей запустили красноперых карпов – мы так долго мечтали о рыбках! Вам же нравятся рыбки, госпожа? Хотите посмотреть?

– Очень, – я немного подумала, и намазала лепешку вторым слоем сверху – сладкого никогда не бывает много. – Очень нравятся. Просто обожаю птичек и рыбок.

* * *

Я оказалась не права. Сегодня – в качестве исключения – Рейна проснулась очень рано, и после завтрака началась – Грань.

В гареме заболели внезапно и все – вывихи, бородавки, отравления – тут я удивилась, яд был достаточно сильным, и достать его не так просто – сложное течение беременности, простая беременность, открытые и закрытые переломы, ожоги, и даже несварение желудка.

Казалось, собрали всех обитательниц, которые когда – либо страдали какими – либо из недугов, и выстроили в живую очередь. Для приема мне отвели светлое помещение, очень похожее на палаты Госпиталя, оборудованное всем необходимым. И я – принимала пациентов. Замеряла параметры, выводила диаграммы, прописывала эликсиры, кастовала плетения на месте, если была необходимость.

Два вчерашних евнуха – целителя следовали за мной по пятам, дышали в спину, но ни во что не вмешивались, только подтверждали правильность постановки диагнозов и схем лечения. И Старуха тоже сопровождала меня везде. Лично. И я совершенно перестала понимать, что происходит.

После того, как поток гаремных больных иссяк, она подвела меня к окну – так же зарешеченному, как и все в гареме, и показала на сад.

– Здесь можно пристроить ещё одно небольшое крыло. Мы давно думали, о небольшом госпитале в гареме, но… ни мои дочери, ни мои внучки не проявляют интереса к целительству. И… этому госпиталю потребуется хозяйка.

Потом была проверка каллиграфии – «мне нужно написать несколько писем». Рунологии – «девочки учатся чертить малый рунный круг, вы проходили это с Наставником»? Стихосложения – «я видела записи с Турнира, и будет приятно усладить слух великолепными строками». Знания Исторических хроник, которые проверяли исподволь. И… алхимия.

Не знаю, что именно варят и какие эликсиры плавят эти «необразованные гаремные девы», но печь была лучше моей домашней, а количество ингредиентов на стеллажах заставило бы Фей – Фей просто рыдать от зависти. Меня попросили приготовить любое зелье на выбор, и я остановилась на мази от ожогов. Если я помню правильно – скоро она пригодится.

Пока я нарезала ингредиенты – анализировала – в этот раз все идет не просто не так, а не так – совершенно. И для этого не было никакого логического объяснения, кроме одного – меня тестируют. Дотошно проверяя все навыки и сравнивая с теми данными, которые у них есть. А это… плохо. Очень, очень плохо. Это значит… они меня – выбрали.

Мы прервались на обед, закончили в лаборатории и мне объявили дальнейшую программу – моего желания никто не спрашивал, меня просто поставили в известность – прогулка по пустыне, ведь я просила выгулять лошадь, потом занятия танцами, ужин, и вечером мне предстоит встреча с Главой рода – и я должна ценить честь, которая оказывается далеко не каждой женщине. Некоторые из обитательниц гарема никогда – в жизни – не видели господина.

Я – честь оценила. Оценила так, что, когда уходили, сунула в карман пару отобранных заранее фиалов и проверила, чтобы пробки были закрыты не плотно – чуть тронь и выскользнет.

На обратном пути в комнаты я пожелала ещё раз посмотреть пруд – карпы – это так прекрасно, и так напоминает о доме.

Рыбками, которые лениво шевелили алыми плавниками, мы восхищались дружно, пока я не залезла на камень, чтобы рассмотреть ближе, и… соскользнула вниз.

Плюх!

– Госпожа!!!

Вынырнула я сразу – ручей был мелким, воды только по шею, щелкнула пальцами в кармане, вытащив флаконы, и погребла на берег, к камням, быстро-быстро работая руками – нужно валить, и делать это быстро.

Как только эликсиры соединятся и вступят в реакцию с водой – всем стоит быть подальше отсюда.

* * *

Аксель прибыл перед послеобеденным чаем. Довольный и благоухающий. Ради встречи с братом – хотя так не делается, госпожа, цените – для вас сделали отдельное исключение – меня проводили на общую половину, на одну из террас.

Южане вообще тяготеют к открытым пространствам – особенности предела или особенности климата? Слабо могу себе представить чай на открытой террасе в канун Зимы – это сколько нужно потратить на купола и артефакты?

– Брат…

– Мелочь…

Меня потрепали по голове и щелкнули по носу почти восхищенно.

– Ты выглядишь почти красивой. Ещё пара дней в гареме и на тебя можно смотреть не вздрагивая! Ауч, Вайю!

Он получил кулаком в бок, и мы устроились на небольшой низкой тахте. Купол тишины брат выплел сам, без просьб, отрезав нас и от евнухов, стоящих на страже, и от любопытных служанок.

– Рассказывай.

Акс не пояснил ничего нового – к этим выводам я уже пришла самостоятельно. Мы – должны Кораям, и дядя дал Слово.

– Но выбор – за тобой. Разве это так плохо, Мелочь? Присмотришься к женихам, выберешь не самого страшного, – тут он заржал, – и потом только помолвка, и потом к нам на Север. Тебе все равно пришлось бы выходить замуж рано или поздно, – пробурчал он с набитым ртом, выбрав одну из печенек на блюдечке. – И я считаю, дядя прав и это – хорошо. Дай тебе волю, ты притащишь домой кого – то вроде Квинта, или какое – то отребье вскружит тебе голову… вы юные сиры, начитаетесь любовных романов и…

– А как же любовь? – перебила я саркастически.

– Любовь не для нас, – серьезно пояснил Акс, смахивая крошки с уголков рта. – Для них, – он показал в сторону служанок, – может быть, и то, если очень повезет. Лию выбрали, когда мне было двенадцать. Выбрали, – повторил он с нажимом. – А увидел я ее только несколько зим назад. Нет, Мелочь, тебе нельзя давать выбор. Дядя – умнее, и всегда думает о клане, – тяжелая рука брата упала на макушку и снова покровительственно потрепала по волосам.

Про Турнир он только хмыкнул – нечего мне там делать. Про запертую дверь сказал, что не стоит гулять по ночам – и они отвечают за безопасность. Про решетки на окнах… чтобы не залетали птицы.

Птицы! Великий!

Акс – идиот. Мой брат – идиот.

Когда я спросила про тройку, пытаясь хоть что – то узнать о Дане – Аксель повеселел.

– Фейу какой – то странный последнее время, раньше он и не смотрел в сторону смуглых южанок, а теперь – глаз отвести не может. Меня пригласили к Данам, – произнес он задумчиво после короткого молчания. – Меня и Фейу.

– Это… плохо? – спросила я осторожно.

– Даны… на Юге, примерно как Тиры у нас. Ничего не делают просто так, и… ни с кем не сближаются. Это… странно и… я – отказался! – произнес он гордо.

Я прикусила губу, чтобы не застонать. Мой брат – идиот.

– Твои подружки прекрасно без тебя проводят время. Ушли гулять, – пояснил он мне. – Фейу прилип к Ву, а псаков Дан пригласил эту сумасшедшую Маршу, Аксель снова заржал, с удовольствием хлопнув себя по коленке. – Девица – огонь… А Лидса атакуют с двух сторон две девицы, которые проживают у Фейу…

Потом, вспомнив, он махнул слуге и небольшой, тщательно упакованный сверток упал мне на колени.

– Подарки из дома, – пояснил он мне. – От Маги и Нэнс, привезла Марта…

– Марта здесь, в Хали – баде?

– У них слет аларийских знахарок, – хохотнул он весело. – И там ещё то, что передал Лидс, сказал тебе нужно по артефакторике, и ты просила мистрис Лидс.

Неужели? Упаковочная бумага хрустнула, когда я сжала ее пальцами. Она узнала правила вызова, которые нельзя оспорить? Как меняются Рейны в гаремах крупных кланов?

Про Лию Аксель разговаривал неохотно – только спросил, по какой милости Великого, эта трещотка не сопровождает меня сегодня. Каждый раз, когда брат посещал Кораев – им выделяли время узнать друг друга получше.

– Отравилась. Конфетами, – пояснила я коротко. – У твоей невесты непереносимость некоторых продуктов. Вышла из строя на несколько дней. Если хочешь, могу написать для тебя список и сочетания. Пользуйся.

Аксель закивал решительно и благодарно. Диагноз «непереносимость Лии» уже налицо.

Я взяла с него слово прийти завтра – и опять отправить Вестник домой – узнать о состоянии Люци, а так же написать Хоку и Беру – они должны мне подарок, и сейчас я предпочту взять империалами.

– Скоро аукцион, выберу себе подарок сама, – пояснила я коротко. – Хватит храна на мое имя.

– Я бы подкинул, – Аксель виновато пожал плечами, – но, Мелочь, не больше пары десятков империалов, этот хрыч Луций сильно урезал мои карманные деньги в последний раз, мне даже девушку не на что выгулять…

Я приподняла брови, но возражать не стала. Расценки в «Сиреневом тумане» я знала смутно, но это одно из самых дорогих заведений такого толка в Хали – баде, и на это у него денег хватало, а на сестру – нет?

Одна из служанок – выше статусом, чем мои – у нее было две подвески на поясе – почтительно ждала на входе, ожидая, когда привлечет внимание. Акс щелкнул кольцами и разрешил приблизиться.

– Время, господин, – она обращалась исключительно к мужчине, – у госпожи запланирована прогулка в пустыню.

– Мелочь, – он коротко прижал меня к себе, – буду завтра после обеда и… постарайся за это время не разнести гарем.

Я помахала брату и вопросительно приподняла бровь – служанка смотрела прямо в упор, почти до неприличия.

– Проводите, мне нужно переодеться на прогулку.

– Конечно, госпожа. Позвольте один вопрос? – она помедлила, тщательно подбирая слова. – Не потеряли ли вы сегодня… было ли у вас что-то с собой, когда сегодня вы упали в пруд?

– Да, – я кивнула решительно и совершенно честно. – Пара медовых конфеток.