Глава 5. Добро пожаловать в Клан
Мне хотелось убивать.
Впечатать кулак с разворота, вложив весь внутренний импульс в удар так, чтобы хрустнула челюсть. Разбить нос – чтобы ощущение влажной крови охладило бы костяшки пальцев, и запах, этот густой и пряный медный запах …
У каждого из нас есть темная сторона. Когда контроль, этикет, эмоции, расчет, логика – все идет к псакам. Мне хотелось отпустить своего внутреннего зверя, и получить хоть какое – то удовлетворение – крохи, но немедленно, чтобы притушить, разъедавшую всё внутри, обиду и ярость.
От горечи пощипывало на языке, голова гудела, зрение расплывалось и стало фокусным – из всех фигур в кабинете я видела только одну – Данда, который прищурясь, втягивал носом воздух, как зверь, чуть согнув колени, напружинившись и опустив правое плечо. Его ноздри шевелились в такт с тем, что билось внутри, и я понимала – чует, и прыгнет, ещё миг, и он прыгнет на нас.
Псаков Акс!
Нам хотелось, чтобы он напал первым. Ударил, дал повод сорваться, тогда можно будет отпустить то, что требовало выхода и билось барабанной дробью в ушах. Перемахнуть через стол, прыгнуть, смести все, оседлать и… бить, бить, бить, впечатывая кулак в это ненавистное лицо… никто не может претендовать на мое…
Псаков! Псаков Акс!!! Демонова эмпатия!
– … и тогда можно будет рассчитать вектора, – дядин равнодушный голос звучал резко, как будто кто – то оттягивал и отпускал струны цитры, раздражая и так натянутые до предела нервы. – Проверка…
– Дядя! – мне казалось я крикнула это, но вышел чуть слышный шепот. – Нужно поговорить! Сейчас! Немедленно!
– Вайю…
– Срочно!
На миг стало легче – Акс отвлекся на меня, яростные эмоции схлынули – на их месте шевельнулась тревога, забота и… недовольство, что отвлекли.
– Немедленно!!! – Кончики пальцев уже клубились тьмой – и сила ползла выше, добравшись до браслетов Арритидесов. Напряжение в кабинете было таким, что почти искрило белыми дугами перед глазами, но они продолжали спокойно общаться.
Луций плавно сместился вперед – кольца звякнули – он переплел пальцы так, чтобы быстро выплести начало первого базового узла – он чует. Луций – тоже чует.
– Сир Аксель, – повинуясь жесту дяди, Наставник медленно двинулся к двери, – прошу уделить мне время… есть вопросы по вашим… огромным счетам за последнюю декаду из Хали – бада.
Дальше я не слышала – меня опять смело волной Аксовых ощущений, и все силы уходили на контроль – крохи контроля, которые я отыскивала внутри, чтобы не сорваться прямо сейчас.
– Дандалион, – дядя махнул брату в сторону выхода, мы оговаривали это раньше.
– Времени нет! Здесь. Купол. Акс, – протараторила я на одном выдохе, и серебристая пленка купола тишины вспыхнула вокруг Данда – дядя понял верно и сразу.
– Вайю, – дядя жестко зафиксировал голову ладонями, заставляя смотреть – глаза в глаза, не отрывая взгляд, моргать я уже не могла – эмоции требовали выхода, – Давай!
* * *
Очередное утро выдалось паршивым. Очередное по счету, и я серьезно размышляла о присвоении дням на декаде статуса – паршивее, чем вчера, и в два раза паршивее, чем вчера. Сегодняшний день обещал побить все рекорды – взвинченность чувствовалась в воздухе, даже слуги, казалось, вздрагивали от напряжения, в предчувствии вечернего ритуала.
Эмпатия, которая успешно и сладко спала все последние дни, внезапно проснулась – дар прогрессировал и требовал уделить время управлению и контролю – отсутствие посторонних эмоций, медитации, ментальная тишина. Но это было невозможно – никто не отправит меня на декаду – другую в горный Монастырь, чтобы под звуки гонга, встречая холодные горные рассветы, я нашла баланс внутри себя. Протаптывала тропинки по свежевыпавшему снегу верхних склонов, кричала бы, подражая орлам в небе, сложив ладони лодочкой у рта, ела простую и постную еду, спала и просыпалась под звуки гонга, четко следуя распорядку и… была бы ограждена от того, что творилось вокруг.
Спокойным был только один человек в поместье – дядя. Новости о запечатанном алтарном зале и реакции предков он выслушал молча, отобрал тапок, набросил купол тепла и даже налил горячего чаю, нарушив собственные предписания.
Дядя – знал.
Не знаю откуда, но он знал, что просто не будет – предки не примут Данда так просто. «Мои грехи» – выдохнул он тихо, и вытащил несколько страниц из стопок, которыми был завален весь стол в кабинете.
«У нас есть четыре декады». Ровно четыре декады, иначе брат вернется обратно. Ровно столько выторговал дядя у предыдущего Главы клана Хэсау, чтобы попытаться.
– Выторговать больше? Увеличить сроки?
– Сро-ки, – протянул он по слогам и посмотрел на меня нехорошим взглядом, оценивающим, таким он смотрит на вассалов, прикидывая куда лучше пристроить таланты. – Хэсау был согласен. Он хотел сущую мелочь… равный обмен – декаду за декаду, зиму за зиму, которую Дандалион проведет здесь… чтобы попробовать сделать то же самое.
Я сдвинула брови – дядя говорил непонятно. Глава предлагал зиму?
– Обмен, – повторил дядя. – Они хотели тебя.
Меня? Вместо Данда? Чтобы я жила у Хэсау, как Данд у нас?
– Но зачем? Я слабая…
– Именно поэтому. Род Блау одарил тебя… мало. Светлая, в детстве ты часто болела, – дядя снова пошевелил свитки на столе. – Иногда, – начал он пояснять крайне неохотно, – если сильный алтарь, вторая половина может быть сильнее первой… такие случаи редки, но бывали. И…, - тут он сделал паузу, – ты слабая Блау. Это признают все.
– Они считают, что…?
– Они считают, что кровь Аурелии сильнее, и ты бы давно поняла это, если бы тебя принесли к Алтарю Хэсау.
Дядя смотрел в окно. Светляк над головой порхал, чуть подрагивая, и освещал его спереди – я видела широкие, развернутые плечи, руки, сложенные за спиной…
– Обмен, – повторил он отчетливо. – И выбор.
В кабинете пахнуло силой, как будто волна воздуха прошлась от одной стены до другой.
Ребенок в обмен на ребенка? Глаза защипало, к горлу подкатил противный и едкий ком.
– Запомни. Когда-нибудь Аксель окажется в такой же ситуации… ты поможешь брату принять верное решение. Глава не руководствуется личными желаниями, есть решения, которые нужно принять. Аксель импульсивен, несдержан и слишком похож на Юстиния, – дядя развернулся ко мне.
«Аксель угробит Клан» – эти слова не прозвучали, но я почти слышала, как дядя говорит это. «Угробит, если не умрет раньше».
– Если… Глава не сдержан… за спиной должен быть человек, который примет верное решение… если Глава не в состоянии сделать выбор. Ты понимаешь меня?
– Ты поэтому оставил меня в Клане?
– Не заставляй меня жалеть об этом решении. Блау слишком мало, нас слишком мало, чтобы можно было позволить себе совершать ошибки. Многие в пределе считают, что у нас слишком много…, - дядя выдавил кривую улыбку, – … слишком много всего. Земли. Артефактов. Вассалов. Шахт. Для такого маленького рода.
И Арка! И новая шахта!
– Многие считают, что мы не сможем удержать… многие ждут… ждут зимами, когда мы споткнемся. Тиры, Фейу, Асти…, - дядя монотонно перечислил практически все основные рода предела. – Сотрудничают с равными. По силе. Если ты слабее, – он подбросил вверх одну из кистей и поймал её, переломив двумя пальцами – дерево хрустнуло, – сильный использует слабого.
Мы не можем позволить себе быть слабыми Вайю, мы не можем позволить себе быть импульсивными, мы не можем делать то, что хотим.
Всё детство на разные лады дядя повторял мне одно и то же. Одно и то же. Я открыла рот, чтобы рассказать об Иссихаре и… захлопнула. Дядя не поймет. Не поймет, потому что не знает, он просто не сможет понять.
– Ты услышала меня?
Я кивнула.
– За твои ошибки будет платить Клан, будут платить вассалы, род. Ответственность, Вайю, ответственность и контроль.
Этот разговор был вчера, но мне казалось – десять зим назад, или даже двадцать, настолько я была измотана борьбой с чужими эмоциями.
Фей ненавидела. Кого-то и где-то там за горной грядой, но шлейф ненависти тянулся за ней по всему поместью. Эмоции Фей пахли прелыми листьями, осенними дождями и траурным ладаном.
Ремзи пах солнцем. Ошеломительно обжигающим, эмоциями дома, тепла и света – это всё, что он испытывал.
Винни была пустой и гулкой, отражая и пропуская эмоции других, юная целительница – застенчивой, ей нравился Аксель, Луций – излучал недовольство, усталость и… страх.
Аксель – ярость, Данд – гнев, Нэнс – обиду, Маги – любовь.
От этого кружилась голова и даже восемь колец – я натянула все ментальные артефакты разом, не помогали блокировать чужие чувства.
Сейр вычислил это сразу – первым, отменив для меня утреннюю тренировку, раздал задания и отвел в зал, но помочь не смог – алларийцы цельны, и не нуждаются в том, чтобы брать чужое.
Мне нужен был менталист. Срочно. Немедленно, или я сорвусь.
* * *
Кто доложил дяде, я не знала, но Луций уже ждал в кабинете вместе с Целителем. Замеры и общую диагностику провели быстро – было бы ещё быстрее, если бы просто спросили меня.
– Эмоциональная нестабильность…?
– Дар….
– Как не вовремя…
– Продержится?
– Сорвется….
– И «запечатывание», – произнес Луций осторожно, а дядя выругался так, что Целитель спешно опустил глаза, и быстро, задом, просеменил к двери, дважды запнувшись о стулья. – И ритуал ночью…
– Запечатывание? – я подала голос – когда в кабинете были только Наставник и дядя дышалось легче, они держали эмоции под жестким контролем. Великий, пусть это будет не то, о чем я думаю!
– Приказ, – пояснил мне Луций. – Всем Главам и Наследникам кланов надлежит прибыть сегодня для … участия в ритуале «запечатывания».
– Убийства, – холодно поправил дядя. – Для этих детей лишение силы – равносильно убийству.
– Хейли? – выдохнула я тихо.
Наставник кивнул.
– Она не справится, – констатировал дядя спокойно. – И мы получим тоже самое, что на Турнире.
– Остаться дома?
– Приказ заверен печатью Фениксов, Наблюдатели уже прибыли, – мягко пояснил мне Луций. – Можно спровоцировать всплеск раньше? – это уже дяде. – Этого хватит на пару декад, согласно записям.
– Можно, – дядя отстучал костяшками пальцев первый куплет Имперского марша по столешнице. – Можно.
Так и не поняла, что было важнее, чтобы я была спокойна вечером и ритуал принятия в род прошел ровно, или чтобы не сорвалась в Керне, перед лицом всех Глав, городского Совета, имперских наблюдателей и менталистов, тройку которых прислали специально для этого радостного события.
После короткого совещания меня окружили людьми – слуги, Луций, Яо, Фей-Фей, меня постоянно кто – то сопровождал, не оставляя ни на мгновение даже в купальнях. Я смогла продержаться в таком режиме до завтрака, но тут сорвался Данд, приехал с первым порталом Аксель, Геб сломал одну из последних заготовок, кто-то из служанок спалил шелковую скатерть внизу на кухне, а Яо молча бастовал против правил сестры – ему увеличили число занятий по алхимии.
А потом дядя собрал всех нас в одном кабинете.
* * *
– Вайю…
Глаза в глаза. Ладони у дяди жесткие и теплые.
– Давай! Выплесни эмоции… ну же…ты должна просто захотеть…и ударить…
Но это не помогало – эмоции клубились внутри и требовали выхода, их было слишком много, и все чувствовали разное.
– Давай! Ну же!
Я попыталась сделать рваный вдох, всхлипнула и…ударила. Швырнула всё, что чувствую прямо в дядю, всё, что накопилось за сегодняшнее утро.
…
…
…
Данд сидел прямо на ковре, под куполом и тряс, тряс, тряс головой, отфыркиваясь. Дядя устоял на ногах – шагнул назад, опершись на стол. Стоял молча, прикрыв глаза и сгорбившись – рука на столешнице чуть подрагивала, но он не упал, как я.
Задница болела – я отлетела назад, из носа текла кровь, и я швыркала, промакивая платочком – пальцы тряслись так, что кастовать плетения сейчас – самоубийство.
Внутри было пусто и глухо. И тихо. Блаженно тихо. Единственные эмоции, которые я ощущала – это боль, очень болела ушибленная попа, и немного вины.
Рука дяди на столешнице подрагивала до сих пор.
Но у нас получилось!
– Поздравляю, – голос дяди звучал ровно, так ровно, как гладь льда на лесном озере. – Теперь можно сказать, что родовой дар открылся в полной мере… Что ты чувствуешь?
– Ничего, пустоту, тихо, – я поднялась с ковра кряхтя, проверила ноги – не дрожат, и упала в ближайшее кресло.
– Ты можешь повторить так ещё раз?
– Нет, – я покачала головой. Обратный направленный удар удавался мне очень редко – практически никогда, слишком много нужно накопить внутри, чтобы отдать разом. Как только эмпатия подчиняется – уже на первых этапах контроль позволяет закрыться, перекрыть поток и не получать. Сейчас я не могла ничего.
– Нужно было оставить Акселя, – пробормотал дядя, оценивая, как Данд поднимается на четвереньки – его тоже хорошо приложило. – Ему бы не повредило…
Купол с брата он снял щелчком пальцев, подался вперед, поддержать сына, но тот так дернул плечом, что дядя отступил назад. Одарив меня на прощание гневным взглядом, в котором смешались ярость и унижение, Данд вылетел за дверь.
– О, Великий…
– Будь готова. В Керн едем после обеда. Форма одежды официальная, и да – он развернулся ко мне, – напомни брату, что в этот раз он должен вести себя прилично.
– Которому брату из? – произнесла я беззвучно.
* * *
Марша рыдала.
Точнее сморкалась, звонко и трубно, в уголок платка, совершенно не заботясь об этикете. После половины бутылки не самого плохого мирийского – я оценила взглядом – скорее осталась треть, ей стало совершенно всё равно.
Они сидели рядом – Марша и Фей, на пустой тахте, с которой я предусмотрительно убрала все шелковые подушечки с кисточками – пальцы Фейу то и дело вспыхивали рыжими языками пламени на кончиках. Если спалит тахту – не жалко, это убожество мне никогда особенно не нравилось.
– Ик… и он…, - ещё раз высморкаться, – … и я… а он… он…
– Да-а-а…, - Фей поддакивала, держа в руках следующий чистый платок – горка грязных уже высилась перед ними на низком столике.
– И он! Он!
– Скорпикс, – пробормотала я согласно, оттягивая столик носком сапога за ножку от тахты – Марша опять теряла контроль, а этот конкретный стол мне нравился.
– Скорпикс!!! – провыла она и снова трубно высморкалась – нос покраснел так, что придется накладывать плетения перед отъездом.
Фейу прибыла сразу после обеда, не переодевшись с дороги, прямо от портальной арки отправившись к нам вместе с дамами-дуэньями и сопровождением.
Где логика? Решила, что только я смогу разделить ее горе от потери Квинта? Или перед Фей-Фей можно плакать, потому что уже не раз теряла лицо, а перед подругами нельзя?
– У – у - у – у… сразу двое… – Марша начала вой по второму кругу и я поморщилась.
– Ужасно, просто ужасно, – Фей сидела рядом, чинно сложив руки на коленях и ругала Дарина вслух.
Когда они так спелись? Когда Фейу приезжала к нам, с ней возилась именно Фей – я скидывала это на нее?
Я мерила малую гостиную шагами из угла в угол, наблюдая, как уменьшается количество мирийского в бутылке – мне не наливали – режим, и нельзя ослаблять контроль перед церемонией, слушала в пол уха и думала о том, что хотят эти… умные-старые-представители-рода… алтарные хрычи!
Обещания, какие обещания? Белая лошадь для принцессы… танцевать? Квинт?
Фифу я выгуляла утром, и на шаг не подошла к стойлу Кис – Киса, танцевальные костюмы Нэнс должна была приготовить и упаковать… Дарин – с этим сложнее, нужно будет выбраться в Столицу. Хотя… он должен прибыть на церемонию сегодня вместе с отцом, но дядя вряд ли отпустит меня хоть на миг.
Я держу обещания! Что ещё? Троих детей? У меня пока даже мужа нет! Десять в Род?
– П-ф-ф-ф… – Я покусала губы.
Интересно, Данд и Винни зачтутся? Или эти десять нужно выбирать по каким – то особым признакам? Я буду приводить, а предки будут отказывать – и воротить нос?
– Что ты сказала?
– Ничего, – я улыбнулась Фей-Фей, – просто… п-ф-ф-ф-ф… какой козел…
– Да! Ик! Козел! Ик! – Марша опять трубно высморкалась, а я изучала балки на потолке – красиво перекрещиваются, Великий, ну вот за что это мне?
Сопровождение Фейу отвели в пристройку, и наверняка, они уже проедают наши запасы – Маги никого не оставит голодными. Дамы, прибывшие с Маршей, и сиры-охотницы, которых таскала за собой в качестве поддержки леди Тир сегодня схлестнулись в эпической битве за внимание дяди в большой гостиной.
Дядя позорно ретировался, свалив обязанность развлекать общество на Наследника. Дамы жрали наши пирожные и пили лучший чай, Марша… я покосилась на почти опустевшую бутылку… хлестала вино вместе с Фей. Не дом, а пристанище скорпиксов и псак.
– Ну как он мог! – Фейу трясла сегодняшним номером Имперского Вестника, где прямо на первом развороте в колонке светских новостей красовалась карточка пришибленного Дарина Валериана Квинта в компании двух хрупких сир, одетых по последней столичной моде. Помолвка или свадьба? – Гласил заголовок. Одна из леди претендовала на статус главной жены – именно она стояла справа с хищной и триумфальной улыбкой, второй достался более скромный приз – статус первой наложницы.
Я поддела газету пальцами, разворачивая к себе – вторую сиру статус Наложницы явно не радовал. Она не улыбалась.
– Сразу с двумя! С двумя!
– Нет чтоб с одной…, - поддакнула Фей не вовремя и Марша полыхнула гневным взглядом в ее сторону. – Я хотела сказать с одной – с тобой, ведь ты тоже была в Столице…
Квинта застукали накануне. В позе и виде, не приличествующем сиру. Наследнику и Высшему простили бы многое, но не в этот раз. Первая красотка была единственной дочерью Начальника казначейства Южного крыла, а вторая – дочь Трибуна из четвертого Легиона, расквартированного в Столице.
– Дочь Начальника казначейства Запретного города, выпускница столичной Академии, – опять взвыла Марша, – даже в этом ему повезло…
– Да, – поддакнула Фей-Фей.
– Нет, – выдала я тихо. – Это только кажется.
– С такой поддержкой? – Фей подчеркнула пальчиком имя Рода будущей счастливой леди Квинт. – Для них откроются многие двери…
– Или закроются. Там, где империалы, всегда интриги, ее отца могут подставить.
– Он преданно служит более двадцать зим, – скептически возразила Фей.
Я не стала напоминать ей, как долго старик Ву был одним из самых признанных мастеров – алхимиков в Империи. Тиры сыграли грязно, так грязно, что сейчас я почти была готова поверить, что подставят будущего тестя Квинтов именно они.
Чистки в Запретном городе начнутся к лету, и больше всего голов и задниц слетит с насиженных мест именно в Казначействе и Канцелярии. Растраты. Поборы. Взятки. То, собственно, за счет чего и двигается этот большой имперский механизм. Самая лучшая смазка для любого дела – это империалы, это знает любой чинуша.
Тиры не просто подставили Квинта, Тиры сделали так, что все связи главной жены будут совершенно бесполезны в ближайшем будущем. Сложно придумать более бессмысленный брак.
И… я ещё раз развернула к себе газету… если я права, то Тирам удалось столкнуть интересы Второго и Третьего Фениксов. Потому что третьего традиционно поддерживают военные, а второго – часть чинушей дворца.
– Гениально, – пробормотала я тихо. Не знаю, кто у Тиров рассчитывал эту схему, но вряд ли я считала даже половину поверхностных смыслов. Тиры мыслят стратегически, значит, наверняка, есть что – то ещё, помимо уничтожения конкурента и личной выгоды.
– Я прихожу, а он там с ней…, - снова взывала Марша, – а в спальне ещё одна… а приглашал сам, был Вестник, и сам назначил время…
– Вестник Дарина?
– Что? – Фейу шмыгнула носом.
– Ты уверена, что Вестник был от Дарина?
– Сила Квинтов.
– Это не значит, что отправил именно этот конкретный Квинт, – пробормотала я, но меня никто не слушал – они были заняты тем, чтобы разлить остатки вина по пиалам поровну. – О, Великий! – Представить раньше, что среди бела дня, Марша Фейу будет в моем доме хлестать мое мирийское, а я позволю и буду смотреть на это безобразие, я не могла и в страшном сне. – Это какое – то неправильное перерождение…
– Му перевели на Юг, – выдала Марша икнув, совершенно без перехода. – Кончилось, – горлышко пустой бутылки смотрело в пол, и пара рубиновых капель сорвалась и упала на ковер.
Мой. Мирийский. Ковер.
Я скрипнула зубами.
– Было бы странно, если бы он остался здесь, – миролюбиво продолжила Фей – Фей.
– Ву! – Марша закатила глаза.
– Турнир – повод семейства присмотреться друг к другу, определить силу подрастающего поколения, предложить выгодные брачные контракты, – чуть растягивая гласные продолжила вещать с умным видом Фей. Пьяная, она всегда начинала говорить, как Учитель из Школы.
Вестник от Сяо вспыхнул передо мной внезапно.
– Пок…пок…пок-лонник, наконец выговорила Марша.
– Т-с-с, – Фей приложила маленький пальчик к губам. – Сир дознаватель.
– Оу…Ик… значит… поклонник – дознаватель…
Сяо писал привычные глупости, но меньше обычного. Самыми интересными оказались шутки о переполохе в Столице. «Наша звезда трудится не покладая рук на благо Империи» – ехидно писал Малыш.
Это совпадало с Вестником, который прислал с утра Гладси. Он писал, что пока остановил работу – пропало что-то важное из архивов и Управление проверяет всех и каждого.
– Блау, у нас кончилось мирийское…, - Фейу опять потрясла бутылку на ковер. Взрыв смеха донесся из соседней гостинной – сиры хохотали на грани приличий, забыв про купол тишины. Акс хорошо отрабатывает свою роль дамского угодника. – Блау! Или ты не согласна, что Дарин…с-с-скорпикс ползучий…?
– Они не ползучие, – возразила Фей-Фей твердо, – скорпиксы относятся к совершенно другому семейству….
В этот момент распахнулась дверь, и слуга почтительно склонился в поклоне.
– Госпожа, сир просит передать, что карета будет готова через десять мгновений…
Хвала Великому! Хвала!
Фей и Марша притихли, глядя на меня сочувствующими пьяными взглядами – про ритуал «запечатывания» знали уже все, как и то, что отвертеться я не могла. Все Главы родов, и все в статусе Наследников обязаны присутствовать на церемонии «Запечатывания» в обязательном порядке.
Чтобы лицезреть, как раздавят и разделят остатки рода Хейли.
* * *
В Главном ритуальном зале Ратуши было людно – группами-по-интересам стояли Главы, немного в стороне Наследники, чиновники нервно вздрагивали, когда очередной слуга подбегал с донесением. Светловолосых Квинтов было видно в толпе сразу – Дарин стоял в стороне и о чем-то разговаривал с Асти, улыбаясь натужно. Избегает из-за новостей о помолвке? Обычно предпочитал быть в центре любого общества. Представить, что Квинта мучает совесть за то, что они приложили руку к тому, что происходит сегодня – я не могла. У Дарина Валериана Квинта совесть отсутствовала по определению.
Столичные наблюдатели, присланные специально на церемонию, одетые по последней имперской моде, нацепили полный комплект регалий и надменно взирали на происходящее со стороны. Хотя их и так нельзя было перепутать с более скромно одетыми северянами, или с тройкой дознавателей в черном – Управление не могло пройти мимо такого события. Ровно три, сияющих ослепительно-белым светом, маленьких солнца, приколотые на лацканы, притягивали взгляды.
Зал разделился пополам: с одной стороны наши, с другой – столичные, и… дети. Ровно пятнадцать темноволосых головок – все до четырнадцати зим, иначе запечатывать источник будет поздно. И зона отчуждения между нами – свободное пространство, которого избегали даже слуги, предпочитая сделать широкий круг по залу, вместо того, чтобы срезать по прямой. Как будто чувство обреченности, повисшее над юными Хейли душной пеленой, может как-то зацепить и их.
Чадили факелы, отбрасывая длинные тени под купол – никакой магии, чтобы не помешать ритуалу. У стен, сдвинутые в ряд стояли глубокие кресла, тахты и пуфы, обычно Наблюдатели сидели, но только не сегодня.
Сегодня весь ритуал стоять будут все, в качестве последней дани уважения, которую могут отдать роду, которого больше не будет существовать.
Управление работало быстро – привычно, после допросов, отсортировав тех, кого заберут на вторую Цветочную, кого – в застенки Запретного города, несколько человек отобрали для показательной казни – Империя должна знать своих героев в лицо. Выбирали самых рослых – чтобы карточки в Имперском Вестнике вышли на загляденье. Тщедушные изменники хороши только в романах.
Мастеров и вассалов Хейли поделили, согласно площади земли, которая отходила каждому клану – дядя несколько дней участвовал в обсуждениях и принимал клятвы, этих уже отправили на наши земли. Остались только дети. Те, кого не успели переправить в Мирию – я слышала, как Луций обсуждал с дядей условия выдачи, если мирийцы сочтут выгодным для себя обменять остатки теперь бесполезного клана на какие – то преференции от Фениксов.
Предают бесполезных, или тех, чья польза не очевидна. Полезных – не предают, полезные – это ресурс, который можно использовать.
Хейли стали бесполезны. И поэтому эти дети будут оплачивать ошибки своих Старших. Платить всю жизнь.
Я отвернулась в сторону – смотреть на крохи клана Хейли не хотелось. Забитые, испуганные, и только пара-тройка человек вздергивали подбородки, показывая, что честь – это не пустое слово, и они вернут сторицей.
Не вернут. После «запечатывания» обычно не выживает треть – это общеимперская статистика за сто зим. Сколькие из них не переживет зиму? Достаточно маленькие, чтобы их можно сломать и достаточно большие, чтобы отвечать за грехи рода. За ошибки, которые допустил их Глава.
Наших было двое – щуплый пацан, который щурился и мелко вздрагивал, и девочка в белом ханьфу, с красным шелковом поясом, кисточка которого распустилась и подметала пол – вот – вот наступит и упадет.
Хмурые Целители переглядывались молча, поджимая губы, и даже представители ратуши немного подрастеряли опломб – происходящее не нравилось никому.
Один из чинушей монотонно зачитал приказ – короткое распоряжение, скрепленное алой печатью Фениксов.
«… за измену… высочайшая милость… ритуал „запечатывания“… провести… засвидетельствовать…»
Я не вслушивалась в слова – приказы всегда стандартны, я изучала Наблюдателей – им было скучно. Самый молодой даже зевнул украдкой, деликатно прикрыв лицо рукавом ханьфу. Второй улыбался в ответ на шутку дознавателей и лениво шевелил кольцами, играя с цветными бликами, которые яркой россыпью скользили по лицам детей.
Высшая степень имперского милосердия в лучшем его проявлении.
– Прошу, господа, – один из чинуш взмахнул рукавом пурпурной мантии.
Ряды сомкнулись, все практически одновременно шагнули ближе, образуя правильный полукруг. Плечом к плечу.
Присутствовать должны были все – представители кланов – куда отдавали детей, чтобы раздробить род, и наследники. Самое главное – Наследники, которые когда-то займут место Глав.
Чтобы помнили. К чему могут привести последствия их действий.
Кантор был хмур и бледен почти до синевы – стоящие напротив дети в блокираторах были почти одного с нами возраста. Трое даже учились в Школе, я видела их в первом классе.
Аксель стоял рядом.
Когда начали ритуал, я неосознанно придвинулась ближе, и Акс нащупал мою руку в складках ханьфу и переплел пальцы – не бойся. Главы стояли на первой линии, дядя смотрел поверх голов, куда-то на каменные выступы купола потолка.
– … обвиняется… приговор приводится в исполнение… измена карается…
Наблюдатели действовали неторопливо и методично – схема работы тройки была отработана до мелочей. Один достал инкрустированную золотом и камнями небольшую шкатулку, щелкнул крышкой, с явным удовольствием демонстрируя всем присутствующим артефакт – один из семи, эпохи «Исхода».
Говорили, что один из семи, сколько таких артефактов осталось у Фениксов на самом деле не знал никто, но совершенно точно ни один из Мастеров сейчас не смог бы его повторить – я спрашивала дядю.
Наблюдатели разошлись, образуя правильный треугольник, один управлял артефактом, двое работали в связке – фиксируя одно плетение, которое должно запечатать внутренний источник. Пара взмахов рукавами, несколько щелчков пальцами и конструкция летит прямо в первого мальчишку, которого поставили перед ними на колени.
Мальчик кричал беззвучно.
Крики неуместны и не услаждают слух – заботливо наброшенный купол тишины ограждал нас от резких звуков, но рот он открывал так широко, что казалось, сейчас задохнется.
Рука Акселя сжала мою ладонь так сильно, что казалось, ещё чуть-чуть и хрустнут пальцы.
Перед ритуалами не кормят, чтобы не убирать лишнего. Поэтому мальчик блевал желчью. Долго, упав на колени, и размазывая слезы по щекам. Только целители подались вперед, чтобы поддержать, но юный Хейли дернул плечом, сбрасывая руку, которая только что лишила его будущего.
Второй. Третья. Четвертая. Пятый. Дети шли по порядку. Тех, кто упирался – тащили под стазисом.
Работали монотонно. Артефакт вспыхивал и гас, плетения ложились тюремной решеткой, запечатывая внутренние источники. Ненадолго – зима или две, пока идет активная фаза развития.
Покореженные внутренние меридианы никогда не расправятся, никогда не смогут правильно проводить силу – они будут жить, растить детей, но никогда не поднимутся выше, никогда не достигнут того уровня, которого могли бы достичь.
Одно поколение запечатанных.
Если Фениксы сочтут, что род оплатил свои грехи – их дети смогут распоряжаться силой. Если нет – запечатают ещё раз, как уже было с Сяо.
– Уже скоро, – шепот Акса был едва слышным. Ладонь снова напряглась – он стиснул мою руку – ему тоже не нравилось происходящее.
Казнь милосерднее. Умереть сразу – это лучше того, что их ждет…
Запечатать можно только юных, молодых, когда источник ещё не окреп и может развиваться. Ближе к двадцати зимам круги становятся стабильными, поэтому Старших – судили, выносили приговоры, сажали в тюрьмы, но к Младшим император «проявил милосердие».
Извращенное милосердие Фениксов.
С Дарином мы столкнулись на ступеньках, точнее не разошлись, потому что Квинту пришло в голову именно сейчас начать демонстрировать власть над новыми вассалами.
Их девочки стояли на коленях, низко опустив головы и мелко дрожали.
– Не слышу! – Квинт пнул ту, что дрожала сильнее – она упала вперед, и Дарин с удовольствием наступил на ладонь носком сапога, с силой крутанув на месте.
Сапоги были хорошие, из добротной кожи, тончайшей выделки, подбитые изнутри серебристым мехом, сапоги с нашивками клана Квинтов на голенище.
– Я научу вас подчиняться сиру беспрекословно и сразу…
Вперед мы шагнули одновременно – я и Акс, брат нарочито небрежно оттер Дарина плечом, а я встала так, чтобы ему пришлось развернуться и шагнуть назад.
– Сир Квинт, поздравляем с двойной помолвкой, – улыбнулась я вежливо. – От лица рода Блау… вы великолепно вышли на карточках в Имперском Вестнике.
Акс хмыкнул развязно, но промолчал.
– Ждем приглашения, церемония пройдет в Столице?
Квинт отвечал, я изучала тщательно уложенные белокурые волосы, перстни на пальцах, лживые глаза, пухлые капризные губы, один изгиб которых сказал бы любому о порочных наклонностях.
Кем я была тогда, если мне нравился Квинт? Кем я была, Великий?
На улице было ветрено, снег кружил поземку, но Акс не стал накладывать купол тепла, подставив лицо ветру – после спертого воздуха зала хотелось чего-то… чистого.
Я набрала снега в ладони и тщательно растирала в руках, наших новых вассалов молча забрала охрана.
Дядя оставался в Керне, проконтролировать последние процедуры. Я знала, что их ждет – Храм Мары. Сегодня жрецы проведут сразу пятнадцать обрядов. Пятнадцать свадеб, которые свяжут вассала каждого из родов с последними из Хейли.
У нас выбрали двоих – дородную даму и одного из управляющих в предгорьях. Девочка уедет далеко – на самый край наших земель. Я помнила дом – большой, из серого камня, ей понравятся пустоши, если она найдет в себе силы жить дальше.
– Думаешь – переживут ли они зиму? – Аксель был слишком задумчив и погружен в себя – он смотрел в сторону Лирнейских, но сомневаюсь, что видел хоть что – нибудь.
– Думаю, что Квинт – шекков выродок, – выдал он после недолго молчания. – Как я рад, мелочь, что у тебя появились новые интересы, – тяжелая ладонь упала мне на макушку – брат потрепал по голове неловко. – Я бы убил Дарина, – произнес он буднично. – Рано или поздно.
Или это Дарин обыграл бы тебя и подставил.
Я покосилась на Акса – на Юге он загорел на практике и белые лучики морщинок от смеха появились вокруг глаз. Морщинки – это хорошо, это значит, что брат много смеется.
– Квинт – слаб.
– Мы скоро сравняемся по силе.
– Дарин – слаб, – я покачала головой. – Духом. Слабых учат проявлять свою силу, чтобы защититься. Сильных учат силу контролировать и соизмерять, чтобы не причинить вред более слабым. Ты сам знаешь, что сделал бы дядя, если бы ты проделал тоже самое с вассалами.
Акс поджал губы.
– Ты – сильный, Данд – сильный, – Акс поджал губы ещё недовольнее, при упоминании о брате. – Квинт… хочет таким казаться, – закончила я тихо. – Поэтому его можно сломать и… поставить на колени.
– Хочешь увидеть Квинта на коленях? – Акс больно ткнул пальцем мне в лоб. – Хочешь? Мелочь! Ты до сих пор не выкинула его из головы?
– Ау! Акс!
В карете брат устроил меня удобно, привалился рядом и сделал вид, что греет. Я сделала вид, что мерзну, и нащупала его ладонь под меховым плащом. Переплела пальцы и притихла.
Рука Акса до сих пор немного дрожала.
Бывшая девочка Хейли смотрела волком. Перед глазами до сих пор стоял ее взгляд – так смотрят звери, которые загнаны в угол. Я часто видела такой взгляд в зеркале. Прокушенная нижняя губа, и кисточка… шелковая кисточка, которая волочилась за ней по снегу.
Бывшая сира Хейли стала вассалом Блау. А к вечеру и женой. Надеюсь, муж будет к ней добр. Дядя никогда не отличался бессмысленной жестокостью.
Переживут ли они зиму?
Я надеюсь, что такая как она – переживет, и будет помнить, кто заковал ее в блокираторы. Всегда. Время стирает грани – я уже видела таких, и она будет ненавидеть Блау.
Статистика по «запечатанным» была неумолима. В первую зиму – больше трети просто уходили за Грань, сами обрезая нить своего пути. Чтобы не жить без силы, чтобы не жить так, как сказано, некоторые держались за остатки того, что называли честью. Некоторые просто не хотели платить за чужие грехи.
Не важно почему. Важно, увижу ли я эту девочку на следующем празднике зимы или нет?
– Добро пожаловать в Клан Блау, девочка, – прошептала я тихо. – Добро пожаловать в Клан.
* * *
Вечером, когда на небе зажглись первые звезды, я проверяла запасной контур Стабилизатора. Лично.
После Керна чувство внутреннего беспокойства обострилось так сильно, что я не могла найти причину.
Дядя? Аксель? Данд? Люци?
Я перебирала вероятности, но интуиция внутри молчала, как будто вместе с утренним всплеском я потеряла не только большую часть эмоций, но и все чувства.
Поэтому запасной контур я проверяла уже по второму кругу – каждый фокусный камень, каждый луч, каждый участок схемы. Чтобы быть уверенной, что декаду, пока я на Юге, ничего не случиться.
– Луций обещал мне, – я аккуратно стукнула по крышке, разглядывая мирное лицо спящего Люциана. – Отчет каждое утро и каждый вечер… я вернусь ровно через декаду, дядя…
* * *
Стефания выловила меня в коридоре – вынырнула из ниши, вцепилась в рукав крючковатыми пальцами и потащила за собой. Молча.
Куда мы идем, я поняла не сразу – лестница, второй ярус, наше крыло, комната Данда. Старуха споро пропустила меня вперед, пихнув под бок, и заперла дверь. Мгновение или два она молча изучала меня черными глазами-бусинами, пытаясь отыскать что – то в моем лице.
– Любишь Дандика-то? – поинтересовалась она наконец.
Я проглотила смешок. Единственный человек во всей Империи, которому было позволено называть так Дандалиона. В некоторых жизнях ничего не меняется.
Прошла вперед и присела на тахту, расправив юбки, попрыгала, проверяя упругость кровати. Старуха следила за мной ревниво прищуренными глазами, но я не трогала личных вещей Данда – помнила, чем это черевато.
– Любишь? – повторила она с нажимом и немного подалась вперед.
Я подняла вверх правую руку.
– Да, – сила лениво облизала пальцы, вспыхнув темным облаком.
– Не должна, но любишь, – пробормотала она утвердительно, и заковыляла за ширму. Остановилась и недовольно поманила меня следом – эк, какая непонятливая.
Вещей в шкафу не было, полки были пустыми, только одинокий теплый плащ сиротливо притулился сверху. Походные сумки стояли внизу – полные, застегнутые наглухо.
– Вещи уже собрал. Сам, – добавила она гордо. – Чтобы возвратиться.
– Данд не верит, что пройдет ритуал, – протянула я тихо.
– Чего же верить-то? Кажись, не рады ему здесь.
Я поморщилась. Старуха много лет служила личной дуэньей, была превосходно образована, и эта манера подражать говору черни – раздражала.
– Сестра и та, последнего коня отобрать хочет… – цокнула она языком. – Что есть у мальчика? Конь только и есть, и что в сумках – вот… даже то, что на нем – дареное, чужое… не возьмет он чужого, нет, не возьмет…
– Говорите правильно.
Старуха осеклась и гневно сверкнула в мою сторону глазами. Не даром её за Хребтом за спиной зовут «Ведьма Хэсау». Я и не сомневалась, что Стефания не пропустит ничего, что связано с Дандом, но обсуждать Кис-Киса я не собиралась.
– Сир Дандалион стал плохо спать по ночам… юная госпожа.
– Не такой свежий воздух, как на побережье?
– Проверяет конюшни, юная госпожа, – добавила она язвительно.
– Значит, у сира были отвратительные Наставники, – припечатала я спокойно. – Если сейчас он думает исключительно о своем райхарце. Ваша задача направить его мысли в нужное русло, а не бороться с аларийками – кто будет убирать комнату.
Маги уже жаловалась, что старуха никого не подпускает к еде Данда, проверяет всё лично, и ни одна из алариек до сих пор не пересекала порог его комнаты. Молчаливое противостояние продолжалось уже третью декаду, и пока аларийки проигрывали старой Хэсау с разгромным счетом.
Старая Стефания бесцеремонно погрозила мне крючковатым пальцем.
– Вы и так забрали у него всё, всё, что его по праву. У моего мальчика больше ничего нет. Так или нет?
– Решала не я. Где жить и как. Что забрать и что дать, – выдохнула устало. Этот день был бесконечно длинным. – И примут в род или нет, тоже решаю не я… предки и алтарь…
– Примут, – произнесла старуха с какой-то болезненной уверенностью, черные глаза-бусины снова пытливо вгляделись в мои. – Примут, – повторила она увереннее, обойдя меня по кругу. – Помочь можешь… если захочешь… расскажу как.
* * *
Из комнаты Данда я выходила медленно. То, что сказала старуха требовало обдумывания, но времени не было совсем – Нэнс уже начала готовить купальни, чтобы подготовиться к ночи.
Рискнуть или нет? Какой смысл врать Стефании, если на кону будущая счастливая жизнь ее мальчика? Если только она не жаждет обратного… чтобы они вернулись к Хэсау.
Нет, я тряхнула головой.
В прошлой жизни старуха дралась до последнего, чтобы оставить брата здесь, причин не верить ей у меня нет, но… откуда простая дуэнья так подробно знает, как обычно проводятся ритуалы принятия в чужой Клан?
* * *
В лаборатории царил полумрак. Одинокий светляк метался над головой, подсвечивая, пока я перебирала склянки.
Молчаливый и угрюмый Нарочный от Варго вручил мне посылку ещё днем, и отбыл, проверив оттиск личной печати – алхимик перестраховался.
Наставник был краток – две кандидатуры Учителя для Яо представлены дяде. Выбор достойный, обоих он учил лично ранее и сможет корректировать программу будущего мастера Ву.
Я хмыкнула. Яо не отвертеться от родовой участи. Два пузатых фиала, один поменьше – с полпальца высотой, и второй стандартного размера, я доставала из короба с трепетом. Покачала, взболтав на свету, проверила цвет, и… не решилась открыть. Это – на самый крайний случай.
Записка, сложенная трубочкой, без подписи и опознавательных знаков, была краткой – имя и адрес в пригороде Хали-бада. Если мне понадобиться – я найду нужное там.
Варго не задал мне ни одного вопроса – зачем, для кого, почему. Это радовало и настораживало одновременно. Единственный закон, который не менялся с Эпохи Исхода – это смертная казнь за проклятия. Вне зависимости от статуса. И никто из Высших, ни один сир, ни Наследник, ни Император не смог бы обойти его.
Это один из немногих наших законов, который действительно был един для всех.
Если Наставник Варго захочет подставить меня – это отличный шанс. Лучший из возможных.
– Доверие? – я осторожно убрала фиалы обратно в короб, щелкнув замком. – Доверие можно предать только один раз. Единожды…, - кольцо личного ученика Мастера алхимии матово светилась чернотой на пальце. – …не подведите меня, Наставник.
Мне нужно узнать, на что способен Варго, прежде чем привлекать его к работе с Акселем. По-поводу клятвы наставников у меня не было особых иллюзий – любую клятву можно обойти при желании, или отсрочить её действие. Весь вопрос в том, чем за это придется заплатить.
Предательство обычно стоит очень дорого.
* * *
В конюшне пахло свежим сеном, мыльным корнем и немного сыростью – слуги проводили уборку. Светляки под потолочными балками горели ровнее и ярче обычного – значит зарядили артефакты.
Фифа дремала, чуть всхрапывая, подергивая ухом, и встрепенулась, радостно переступив копытами, когда я сунула морковку ей под нос.
Хруст был смачным. Из соседнего стойла тоскливо заржали – морковки хотелось всем.
Кис-Кис стоял к проходу задом, демонстративно отвернувшись – сегодня у Данда было совсем мало времени для прогулок. Я подтянулась, перекинула юбки и привычно уселась на перекладину.
– Злишься? – черная мохнатая задница не ответила, только хвост с маленькой белой кисточкой на конце чуть мотнулся из стороны в сторону – раздраженно.
– Злишься, – констатировала я обреченно. – Я больше не приду.
Черный хвост дернулся ещё раз – вопросительно.
– Не приду. Может уберешь задницу и развернешься ко мне мордой?
Мгновения текли, Фифа смачно похрустывала морковкой, я смотрела на черный мохнатый зад и молчала.
– Знаешь, я продумала наш первый выезд до мелочей. Как это будет. Как мы делали с тобой обычно. Через поле, забирая левее, обогнуть старую башню, потом по маленькой тропинке в лесу и на нашу опушку.
Я зажмурилась.
– Оттуда видно кусочек Керна вдалеке. Я бы сидела, ты бы гонял мышей по поляне, потом мы всегда заворачивали к озеру на обратном пути… чтобы намочить ноги, если сезон, – закончила я тихо.
Черная задница молчала.
– Я покажу этот маршрут Данду. Он не знает, что это твое любимое место.
Хвост раздраженно мотнулся из стороны в сторону.
– Я не предаю тебя, просто…
Слова Стефании звенели в голове: «…отобрать единственно ценное, отобрать… вы ещё не всё у него отобрали…».
– Прости.
* * *
Старик позволил себе выдохнуть, только когда мисси спрыгнула и, подобрав юбки, вылетела из конюшни. Он перекладывал сено в дальнем стойле и просто не успел подать голос.
Райхарец мальчишки Хэсау, такой же упрямый, как и его хозяин, высунул морду в проход и прядал ушами.
– Не вернется, – пояснил он вслух. Сухая смуглая рука с узловатыми пальцами осторожно коснулась мохнатого лба – и конь позволил. Первый раз за все время. – Больше не вернется…
Девочка тревожила его. Мальчик шел на поправку, но сколько ещё декад потребуется Ликасу, чтобы вернуться в прежнюю форму, он не знал.
И даже не хотел проверять, как далеко может зайти мальчик, если Совет официально передаст его ученицу мастеру Сейру.
– О-хо-хо…
Совсем не хотел.
– Старый… – слово было нецензурным, но мастер Сейр раздражал Старика. И тем, как вокруг него вилась Маги, и то, как все аллари в поместье с придыханием смотрели ему вслед.
Сам. Мастер. Сейр.
– Тьфу, – Старик смачно сплюнул на солому. Угораздило же мальчишке словить такую дозу Шлемника. – Тьфу…
Аллари были хранителями секретов рода Блау давно – мало что ускользало от их глаз, они были везде и нигде одновременно. А молчать аллари умели. Иногда Старику казалось, что это наказание – жить на чужбине и хранить род чужих. Пришлых.
Он прицокнул языком, вспомнив, какой переполох поднялся в Столице. Сколько сил им потребовалось, чтобы найти в Закрытых архивах свиток, переправить его сюда, и невзначай подсунуть старухе Стефании.
– И вот пошто нам дадена, така гадина, – повторил он любимую присказку Нэнс.
Стефания напоминала Старику черную змею, которая водится в предгорьях. Сухонькая, верткая, скользкая. А змей алариец не любил. Убить и дело с концом. Но пока Старуха была полезна.
То, что мальчишка Хэсау одной крови с Сиром, аллари знали давно. Ещё до того, как мистрис Рели сделала то, что сделала.
– Примут в род – хорошо, – пробормотал Старик, – не примут – ещё лучше.
Сейчас Старик всё больше склонялся к мысли, что семья для девочки – это помеха. Большая семья – большая помеха. Нет, нет, да возвращались мысли о том, как предлагал в свое время решить ситуацию брызжущий слюнями Виктим. Мысль о том, какие разнообразные несчастные случаи происходят с Высшими по всей Империи. Чтобы девочка досталась только им.
– Не простит, – протянул Старик, тряхнув седыми космами – косички взвились и опали. И девочка не простит, и мальчик. Никогда не простит.
* * *
Вкус леди Тир был выше всяких похвал – Нэнс распаковала вчерашние покупки, чтобы я могла отобрать то, что берем на юг. Горка свертков, упаковочной бумаги, разноцветного шелка занимала почти всю тахту.
– Срам… – аларийка прикрыла рот пухлой ладошкой, поднимая двумя пальцами за одну тоненькую тесемочку полоску кружев, – … срам божий, как есть…
– Этот срам стоит двадцать четыре империала, – если я правильно запомнила цены на похожие вещицы в «розовой лавке».
– Какой дорогой срам божий! – ещё раз ахнула Нэнс, округлив глаза. – Вот зачем это юной благовоспитанной мисси?
– Чтобы было? Вдруг пригодится, – пробормотала я, перебирая кади – легкое полупрозрачное, как радужные крылья бабочек, одно белоснежное с подвесками и строгое стальное – на официальные выходы. Мне хватило бы одного.
– Где пригодится? – уперла руки в крутые бока аларийка. – Это что же это на юге деется, если лица закрывают, а всё, что ниже открывают?
Нэнс оставалась дома на эту декаду и очень расстраивалась по этому поводу. Кто будет причесывать мисси? Кто будет кормить? Кто будет чистить одежду?
– Танцевальные костюмы? Форма? Летний плащ?
– Сложены, – недовольно кивнула Нэнс.
– Шкатулка с артефактами, эликсиры?
Нэнс кивала. Вчера мы уже проверяли вещи по списку. Я вытащила из стола пару пирамидок, которые ночью записала для Иссихара, и перебросила на тахту, плюс два кинжала в ножнах, украшения – я долго выбирала именно те, что должны произвести нужное впечатление на девиц Корай.
– Упакуй отдельно.
Статуэтка Немеса стояла на привычном месте – у зеркала, и подмигивала мне красными камешками глаз. Последнее, что осталось от тёти. Фло писала на декаде, но ничего полезного – муж доволен, вышки работают исправно, они ждут пополнения в семье. Спрашивала про Юг и издалека пыталась вызнать, увижу ли я Айшу? Дядя запретил им общаться.
Айша была изворотливой тварью, но даже твари положен второй шанс, и даже твари хочется иметь что-то, что осталось от матери. Я взвесила статуэтку в руке – её тяжесть до сих пор удивляла.
– И это!
– Мисси!
– Уверяю тебя, Великий не будет против, – хмыкнула я. – Что у тебя со Стефанией, Нэнс? Что вы не поделили?
– Ничего, – всплеснула руками та и поджала пухлые губы – врет, как есть врет, – совсем ничего, значится… и пошто нам дадена эта гадина, – пробурчала Нэнс себе под нос.
– Что?
– Храни, говорю, Великий, мистрис Стефанию, неустанно храни!
Я вздернула бровь, но промолчала. Один из кусочков шелка, цвета лазурного безоблачного неба, светился среди свертков, и я подцепила его пальцами.
Один, два, три кусочка ткани? Шаровары? Где леди Тир нашла у нас наряд для гаремных танцев?
– Есть ли в круге, – я помедлила, подбирая нужное слово, – … воспоминания, как исполнять южные танцы?
– Да как не быть, мисси, кажись все есть, – и критично посмотрела на три кусочка ткани. – Это чевой-то вы удумали? Танцевать в этом? Свои платья оставили, а этот срам взяли? Кто продал такое в лавках – закрыть надо срамоту такую!
Я хмыкнула. Леди Тир явно брала на свой вкус – шаровары были полупрозрачными, верх расшит камнями.
– В этом не танцуют перед всеми, Нэнс… это для женщин, – или для мужа. Потому что все танцы жены и наложницы учат только с одной целью – ублажать своего господина. Ведь когда господин в достаточной степени ублажен, им гораздо проще управлять. – Упакуй.
– Мисси!
В дверь деликатно постучали, Нэнс кинулась открывать, бросив на меня укоризненный взгляд. На пороге нервно мялся слуга – дядя к вечеру совершенно загонял всех.
– Госпожа, сир просил передать, что через шестьдесят мгновений ждет вас на нижнем ярусе. И, – он виновато сглотнул, – совершенно не потерпит опозданий.
Я молча кивнула.
* * *
Вниз по ступенькам я спускалась неторопливо. Самые сложные ритуалы у нас, на Севере, проводятся по ночам, Юг придерживается такой же традиции, а вот Восток и Запад считают, что самое лучшее положение звезд и светил на утренней заре.
Эта ночь и точное время – лучшее, из того, что рассчитали клановые астрологи. Особая ночь, для особого ритуала.
Меня собрали быстро – все было готово заранее – купальни, масла, специальная ритуальная одежда. Распустить волосы, верхний плащ – в подземельях холодно, и совершенно никаких украшений. Только браслеты Арритидесов светились кандалами на узких запястьях, и родовое кольцо нет-нет, да вспыхивало силой от близости к источнику, и от того напряжения, что билось внутри.
На нижней поворотной площадке, сразу перед первым спуском в алтарный зал меня уже ждали. Аксель был хмур, Данд бледен, и только дядя излучал непоколебимое спокойствие и уверенность.
– Вайю. Идем.