Глава 45

Закат золотил кроны деревьев, наступавшая прохлада красноречиво говорила, что мы находимся в предгорье. Хотелось есть, но искать пропитание на ночь глядя занятие рискованное. Не сговариваясь, мы дружно начали собирать хворост, даже малышка пыталась оказать посильную помощь — тянула маленькие сухие ветки, хотя, для неё это было как развлечение. Соорудили костер — Рерх поработал зажигалкой. Ночной горный воздух нагло лез под одежду. Около костра было тепло, но стоило отойти на несколько шагов, как промозгло пробирало до костей. Так мы и устроились на ночлег — около костра, поместив ребенка между собой. Фамильяр прилепился к моему животу, а вариусы сползли, чтобы караулить наш девчачий лагерь.

Ночь прошла спокойно, никто нас не потревожил. Утро разбудило яркими пайетками солнечных лучей, пробиравшихся сквозь листву. Неподалеку слышался плеск воды и недовольное бурчание Рерха вперемешку с радостными воплями. Малышка ещё спала, я подкинула ветки в тлеющий костер и пошла на кошачьи вопли.

Картина, которая открылась глазам, вызвала теплую волну благодарности: Рерх стоял по брюхо в воде горной речки и лапами ловил рыбу. На бережке подпрыгивало уже несколько небольших рыбинок, сверкая серебристой чешуей.

— А! Ринка! — поприветствовал меня фамильяр. — Чтоб вы без меня делали! — Он горделиво задрал хвост. — Померли бы с голоду! А я тут косяк приманил. Сейчас ещё с пяток поймаю и будет нам завтрак. — Он вперил глаза в воду и в следующий момент, издав победный клич, выбросил на каменистый берег ещё одну рыбинку.

Оглядевшись, я увидела небольшое растение с широкими массивными листьями.

— А вот и «сковородка»!

Листьями вполне можно было обмотать тушки и запечь в костре.

Через некоторое время нос приятно щекотал запах готовой еды. Я ОЧЕНЬ давно не ела приготовленную на костре пищу, вкус напомнил детство, когда мы с дворовыми ребятами пекли картошку в золе. Вкусно-о-о! И ничего, что без соли. Девочка терпеливо ждала, когда мы ей освободим жаренку от косточек и с таким аппетитом уплетала кусочки мяса, что создавалось впечатление — ребенка давно не кормили, или кормили, но диетической пищей.

— Ринка! — облизывая усы, задал вопрос котейшество. — Скажи, куда дальше.

Я не успела ответить. С полным ртом девочка прошамкала:

— Арина!

— Что? — не поняла Лазиза.

Малышка торопливо прожевала и ткнула себя пальцем:

— Арина!

— Тебя так зовут? — догадалась я.

Ребенок закивал головкой и потянулся ещё за кусочком.

— Ринка, — кот придвинулся ко мне поближе, — по-моему, ей будет дурно. Столько сожрать!

— Арина! — упрямо повторила девочка и торопливо запихнула в рот большой кусок рыбьего мяса, с опаской глядя на кота.

— Это ты Арина! — фыркнул фамильяр. — А вот она — он потыкал когтем мою руку, — Ария! Сокращенно — Ринка!

— Ой, а тебя же Наджия зовут! Почему — Ария? — любопытно сверкнула глазами Лазиза.

— В прошлой жизни была Арией, в этой — Неждана, а Наджией уже Боркан назвал, как зверька домашнего.

Девушка помолчала, переваривая услышанное. Затем не выдержала и уточнила:

— Как это «в прошлой жизни»?

Я взяла на руки наевшуюся девочку и понесла к реке — мыться. Рыба была жирная и ребенок перепачкался.

— Не ле-у-зь к ней, — мяукнул кот, сыто зевая, — потом сама расскажет.

После обильного завтрака мы все дружно поблагодарили Рерха, затушили костер и собрали минивоенный совет, на повестке дня которого стоял один вопрос — куда теперь идти?

— Надо дергать отсюда, не нравится мне здесь, — прошипел Борька.

Они с Варей сидели на моем плече.

— Пойдем вниз о течению, куда-то да выйдем, — я поднялась и отряхнула юбку.

Арина обезьянкой вскарабкалась мне на руки и кивнула.

Но этим планам не суждено было сбыться — вокруг опять завьюжило золотистыми искорками, они уплотнились в тонкую мерцающую нить и она потянула совсем в другую сторону — прямо к горе, откуда мы, собственно и пришли.

— Ты как хочешь, а я не пойду туда! — заявил кот и плюхнулся на пушистую попу. — Вот тут буду сидеть и орать — может, кто услышит.

— Сиди! — я перехватила ребенка, — и на траву смотри.

— А на траву зачем? — Навострил кот усы.

— Трава зеленая, зленый цвет успокаивает.

Решительно зашагала за ниткой, Лазиза хвостиком плелась сзади.

— Какое «успокаивает»? — возмутился фамильяр и с кряхтеньем потрусил за нами. — Вы же без меня с голоду умрете! Ринка! Подожди меня! Куда без охраны поперлась, оглашенная?

К полудню наша кампания под бубнение и недовольство пушистого фамильяра добралась до странного места — здесь было тихо. Причем очень тихо — никаких звуков, абсолютная тишина. Мы стояли у подножия горы, небольшая площадка, усеянная мелкими камнями, окружена валунами высотой больше двух метров. Около одного из них — множество небольших темно-серых булыжников образовывали невысокую горку. Моя путеводная нить доструилась до этой горки и просочилась внутрь.

— Мне здесь не нравится! — прошипел кот и прижал уши. — Воды нет, реки нет, пожрать словить нечего.

— Подождите-ка, — Борька сполз на землю и принюхался своими иголками. — Там под камнями что-то есть. Странное. И очень мощное.

— Если его туда засунули, то, наверное, знали, что делали, и не нам это оттуда выковы-у-ривать, — продолжал шипеть Рерх и молотил толстым хвостом по камням. — Ринка, не лезь! Твоя многострадальная задница не выдержит ещё одного приключения!

— Может, там проход? — предположила Лазиза.

— Не узнаем, пока не разберем завал. — Я немного подумала. — Значит так: Рерх — тебе задание найти чего-нибудь поесть, Арина- ты будешь держать вариусов, а мы с Лазизой — убирать горку.

— Я все же с тобой останусь, — Борька забрался на плечо и затих.

Котейшество, всем своим видом выказывая возмущения глупой мной, удалился на поиски съестного, Арина сосредоточенно держала Варю, устроившись в небольшой каменной нише, а мы с ящеркой принялись раскидывать булыжники. Работали не торопясь, помня о моей беременности. Тяжелые камни оттаскивали вдвоем и складывали вокруг. К вечеру вместо горки образовалась ямка с каменным обрамлением.

— Ну и что тут у нас? — заинтересованно заглянула рыжая кошачья морда. — Клад? Или фигов подклад? — ядовито высказал он свое предположение.

— Пока ничего, — я устало присела на рукотворный бортик со стороны ямки и отряхнула руки.

Лазиза привалилась снаружи.

— Вместо того, чтобы дурью маяться, пошла бы ужин приготовила — я кролика принес! — Рерх гордо вскинул голову, распушил хвост и важно прошествовал к Арине.

— Вот, если тебе делать сейчас нечего, то не надо делать это здесь! — посмотрела на Лазизу и сказала ей:- Иди ты с ужином разберись, надо хвороста насобирать, а у меня ноги отекли, я тут на коленках камешки повыбираю.

Лазиза кивнула и послушно побрела за хворостом. Арина увязалась за ней. Все-таки какой неординарный ребенок! Ели утром, полдня топали, потом до вечера сидела — правда, поспала, — и не хнычет, не капризничает, ничего не просит. Золото, а не ребенок!

Я перевалилась на коленки и по одному стала выкидывать камни. И как всегда — что-нибудь, да не так пойдет! Я поранилась. Острым камнем поцарапала палец. Кровь аж закапала. И я совсем забыла о её свойствах. Результат — несколько капель упали на камни, они зашевелились, и все дно ямки пришло в движение — булыжники расползлись в сторону, открывая дыру, в которую я благополучно и свалилась. Хорошо, что дыра образовывалась постепенно, мягко спуская меня за собой вниз, и моя попа с коленками и локтями не сильно пострадали. Визжала знатно. Как бы горный обвал не спровоцировала. Перестала орать только когда каменистая почва подо мной перестала двигаться. Задрала голову — блин, высоко. И узко — не взлететь. Сверху свесились кот и Лазиза.

— Арину не подпускайте!

Девочка тоже может юркнуть. Но она умничка, ревела рядом с ямой.

— Вот скажи мне, пожалуйста, — бухтел кот, — почему, как только я отвернусь, так ты обязательно вляпаешься!

Он расхаживал по краю бортика и откровенно нервничал, дергая хвостом.

— Чего тебя туда понесло? Твоя задница не мо-у-жет без приключений!

— Прошу прощения, что вмешиваюсь в воспитательный процесс, — обратил на себя внимание Борька, — но тут уровень магии зашкаливает. Оттуда, — он ткнул усиком в дно ямы, — что-то поднимается, и я не могу понять — ЧТО. Надо выбираться. Срочно.