Дорога к храму

Я впервые вышла за ворота замка. Уже прошел месяц, как я оказалась в этом мире. Зима настойчиво заявляла свои права ночными заморозками и вот сегодня пошел первый снег. Маленькие снежинки неуверенно кружились в воздухе, торжественно опускаясь на землю. Дорога вниз от замка к селению была каменистой и петляющей. Видно было, что её долгое время не использовали, а вот недавно пытались привести в благообразный вид-расчищены завалы, о чем свидетельствовали кучи камней, сваленных по обочине. Идти было не совсем удобно, так как постоянно попадались мелкие камни. И хотя подошва на сапогах толстая, все равно я постоянно спотыкалась. Мефодий наоборот-шел так как будто по автостраде. К подножью горы мы спустились уже хорошо затемно. От ходьбы по непривычному рельефу — это вам не по ступенькам скакать-тряслись мышцы на ногах. Домовой вынул из мешка с подпространством-удобная вещь, скажу я вам, это подпространство-маленькую палатку и спальный мешок. Быстренько «спроворил» нам лагерь и соорудил костерок, на который тут же водрузил котелок с чаем. Пока чай нагревался, я смотрела на огонь и в который раз душила в себе желание сунуть руку в огонь и погладить язычки пламени как будто это рыжий пушистый кот. Наваждение какое-то! Мы молча выпили по кружке ароматного чая и я запаковалась в мешок-Мефодий остался снаружи, он ведь не нуждался во сне. За всю дорогу мы не перекинулись с домовым и парой слов. Он ни о чем не спрашивал, я мне не хотелось говорить и так кошки на душе скребли. В голове все больше скапливалось вопросов и ответы я находила на них далеко не всегда. С четким намерением завтра попытать Мефодия, я провалилась в сон.

Утро началось с яркого зимнего света. Высунув голову из палатки, до меня донесся умопомрачительный запах гречневой каши. Гречка! Я с детства её люблю! Особенно с маслом, когда масло добавляют уже в готовую кашу, снятую с огня. Быстренько проделав гигиенические процедуры, умостилась рядом с Мефодием и с наслаждением съела целую тарелку каши. Есть я стала намного больше, чем раньше, сначала меня это пугало-вдруг опять растолстею! — но затем успокоилась: так, как меня гоняли на тренировках, то все калории не то что сжигались, они просто испарялись на мне в виде пота. Домовой удовлетворенно крякнул. Ему явно польстило то с каким удовольствием я ела приготовленную им кашу. Но всему хорошему приходит конец и нам надо было выдвигаться дальше. Мефодий собирал палатку, а я завороженно смотрела на затухающий огонь. Все-таки не выдержала и протянула к костру руку. Пламя на миг вспыхнуло и объяло мои пальцы. То произошло так быстро, что я не успела не то, что отдернуть руку, но и испугаться. Одновременно с осознанием происшедшего появилось чувство удовлетворения, и огонь не оставил на руке никаких следов, только мягкое тепло распространилось по всему телу. Мефодий подозрительно на меня покосился, опять крякнул, но ничего не сказал, закинул мешок на плечо и дунул на костер. Пламя, громко шикнув, потухло. А у меня внутри появилось огорчение.

Пошли. Теперь шагалось полегче-дорога вела через лес и камней попадалось все меньше и меньше, к обеду мы вышли на перекресток с указателями и повернули в сторону Севиля. Располагаться на «пообедать» не стали, Мефодий протянул мне кусочек сыра и булочку, что я быстро и схомячила. Показалось-мало. Но настаивать не стала, потерплю до вечера. Через пару часов нам очень повезло-нас догнала крытая повозка, которой управляли двое мужчин-один молодой, лет 30, другой значительно старше, и судя по виду родственники. Повозку тянула тройка коренастых лошадок, с гладкими лоснящимися боками. Они создавали впечатление зажиточных крестьян. Мы посторонились, пропуская повозку. Старший из мужчин скользнул по мне взглядом и притормозил.

— Далеко идете?

— В город, уважаемый-ответил Мефодий. По легенде он мой старший брат, я и предпочла отмалчиваться.

— Садитесь, — кивнул нам мужчина, — дорога не близкая, подвезем.

Мы с благодарностью приняли предложение и «брат» легко закинул меня на повозку и примостился рядом.

— Жена? — поинтересовался старший.

— Сестра, младшенькая. — с улыбкой оглаживая меня по голове, пояснил Мефодий.

Мужчины завели разговор о хозяйстве, а я даже придремала, скрутившись около домового.

Тут из крытой части донесся слабый стон.

— Невестка, — угрюмо сказал старший. По тому как сжал зубы и побелел молодой- я поняла, что это его жена. — Родами третьи сутки мучается, знахари в деревне ничего не смогли сделать, вот везу в город.

У меня при мысли о роженице руки закололо и вырвалось-

— Можно посмотреть?

— А чего там смотреть? Не дай Боги, чтоб тебе такое досталось пережить.

Я покраснела и без разрешения заползла в крытую часть. Удерживать меня не стали, вернее молодой мужчина рванулся, но Мефодий схватил его за руку и покачал головой.

Перед моими глазами открылась удручающая картина- на соломе, покрытой одеялом, лежала молодая женщина, губы были искусаны в кровь, сама она казалась прозрачной-ещё немного и душа совсем покинет этот мир. Рядом сидела пожилая крестьянка-свекровь, наверное. Я присмотрелась к животу и создалось впечатление, что ребенок лежит поперек и поэтому не может выйти, да и сам малыш тоже уже доживал последние минуты. Руки мои сами потянулись к ним, я почувствовала, как от меня что-то тянется, как будто изнутри. И ребенка вдруг четко увидела. Мягко, стала поворачивать его головкой вниз. Малыш не сопротивлялся, вот и встал как положено. Дальше надо было заставить его родиться. Только как?

Сам он без сил, да и мама в беспамятстве. Я опять потянулась к роженице как будто сливаясь с ней, я почувствовала боль тела и отчаяние души. Женщина принялась тужиться, только это как будто я тужилась, как будто из моего тела выходит ребенок. Через несколько минут свекровь приняла на руки маленький комочек. Он никак не хотел кричать и я опять «слилась» с телом, теперь уже младенца. И это я кричала его голоском, это мои легкие развернулись и наполнились морозным воздухом! Минутой спустя, поняв, что ребенку уже ничего не угрожает, обратилась к роженице. Женщина была без памяти, но её состояние это результат трехсуточных мук. Я чувствовала, что смерть, милостиво кивнув мне, ушла от них и женщина поправится, нужен только уход и время, она наберется сил и все у них будет хорошо. Только вот у меня теперь сил не было. Перед глазами мелькали мушки, я вообще не чувствовала своего тела. Я не видела, как засуетились мужчины, с каким благоговением дедушка держал на руках внука, завернутого в походные пеленки, пока бабушка и отец хлопотали возле молодой мамы. Я не чувствовала, как меня взял на руки Мефодий и как ребенка покачивал и вытирал холодный пот с моего лица.

— Ну вот и славно, — шептал мне домовой, — вот и хорошо. Отдыхай теперь.

Затем вынул из мешка бутылку с травяным настоем и принялся потихоньку вливать мне в рот.

— Это укрепляющее, взял в дорогу на всякий случай. Вот и пригодилось.

Настой был горьковатым и пах мятой. Первые глотки дались мне с трудом, губы вообще не слушались. Только через некоторое время ко мне вернулось осязание собственного тела и дела с принятием настоя пошли лучше. Наши попутчики уже оправились от шока, вызванного рождением малыша и в три голоса стали нас благодарить, а женщина аж расплакалась. Нам предлагали деньги, но Мефодий отказался, сказав, что у сестры дар божий и она им не торгует. Тогда селяне предложили довезти нас до самого города. Мы с домовым переглянулись.

— Вы нас до ближайшего селения довезите и покажите хороший постоялый двор, мы ведь не местные. А сами домой езжайте, не дело малыша по морозу таскать-резонно ответил Мефодий.

На том и порешили. К вечеру мы приехали в большое село, попутчики наши определили нас к своим родственникам. Не знаю, что там они между собой решали, но денег за постой с нас не взяли, покормили очень вкусно и сытно и на ночлег выделили комнату наверху. Комната была теплая, с камином, там стояли около противоположных стен 2 кровати, посередине располагался стол с 2 стульями, около окна небольшой комод вмещал постельное белье и полотенца. Как только мы вошли в комнату, прибежала молоденькая девушка с большим тазом и следом 2 парня сноровисто наполнили его горячей водой. Мефодий вышел, а я с помощью девушки с удовольствием обмылась, вытерлась пушистым полотенцем, одела предложенный халат и завалилась в кровать. Девушка кликнула парней, те также сноровисто убрали воду и тазик. Домовой пришел, когда я уже дремала. Он присел на кровать, долго на меня смотрел своими шоколадными глазами. Затем, пожелав спокойной ночи, задернул на моей кровати полог и пошел спать сам. Я-то знаю, что домовые не спят, было интересно, чем же он будет целую ночь заниматься, но прошедший день вымотал меня вконец и я заснула. Без сновидений.

К утру я все-таки замерзла. Мефодий, по обычаю крякнув, подкинул дров в камин и спустился вниз, узнать насчет завтрака. А я опять завороженно смотрела на огонь. Камин был маленький и так уютно потрескивал, что вылезать совсем не хотелось. Однако, пришлось. Пока домового не было, сделала несколько йоговских ассан, поприседала и с десяток раз отжалась. Физическую форму нужно держать. В комнату постучали и вошла вчерашняя девушка с кувшином воды и тазиком. Быстро умылась, оделась, взяла наш мешок и спустилась вниз. Там уже нас ждал завтрак. Простой деревенский, но от этого не менее вкусный. С удовольствием съела целую тарелку пшеничной каши с сахаром и большим куском масла, выпила кружку молока со свежей лепешкой. Домовой также навернул кашу и запил молоком. Поблагодарив хозяев, мы собрались в путь.

— Сегодня в город идет почтовая карета, извозчиком служит мой младший брат. Если изволите, могу похлопотать, вас довезут. Да и брату будет веселее. — Предложил нам хозяин.

Изволим ли мы? Да мы руками, ногами и вообще всеми конечностями за! Тем более на улице срывался снег, и так по серьезному срывался, грозя перейти вообще в метель. Не очень-то хотелось шагать по принципу «ветер в харю, а я шпарю». Поэтому мы с воодушевлением согласились и минут через 20 уже устраивались в этой самой почтовой карете. Не знаю, кто назвал это «чудо» техники каретой! Оно представляло собой крытую деревянную повозку, забитую мешками, коробками и узлами. Мне выделили маленькое местечко рядом с крошечным окошком, а Мефодий сел с возницей. Ну и на том спасибо. К вечеру «карета» должна была доставить нас в город.

Метель, действительно, поднялась. Не так, чтобы свирепая, но я порадовалась и такому виду транспорта, все ж не по снегу топать. Из-за этой самой метели мы и подзадержались. В город приехали поздно вечером, как раз успели до того, как закроются ворота, считай после нас их и закрыли. Уплатив пошлину, мы собирались найти постоялый двор или гостиницу. И опять нам помогли. Возница отвез в один из лучших постоялых дворов. Пошептавшись с управляющим, он сдал нас ему на руки. Управляющий-пожилой крепенький мужичок, назвался господином Аткинсом и проводил нас во вполне очень приличный номер из двух спален с примыкающими удобствами и — о сказка! — большим камином с кованной решеткой. Перед камином лежала шкура какого-то мохнатого животного, стояли 2 кресла, маленький столик. Около двери располагался шкаф, с одной стороны было две двери-вели в спальни, а дверь напротив вела в ванную. Я очень замерзла в повозке, поэтому сразу попросила ванну. Через несколько минут пришла горничная с нагревательными камнями и приготовив ванну, спросила, что мы будем заказывать на ужин и завтрак. Выбор блюд предоставила домовому, а сама юркнула в ванную. С удовольствием скинула промерзшие сапоги и штаны и погрузилась в горячую воду. Мылась долго. Даже Мефодий пару раз интересовался не нужно ли чего. На самом деле хотел удостовериться жива ли я. Проснувшаяся совесть вкупе с голодом заставила все-таки вылезти из воды. Полотенца здесь были огромными, прямо как простыни. И халат толстый, махровый с капюшоном. И тапочки в виде махровых сапожек. Когда я вышла в гостиную, камин жарко пылал, а Мефодий дремал в кресле. Мне стало неудобно. Ведь он тоже замерз, наверное, да и проголодался, а я все нежилась. Тут же постучали в дверь и домовой встрепенулся. Это принесли наш ужин. И все-таки я очень люблю мясо. Нам принесли запеченных цыплят с картофелем и овощной салат. Мефодий заказал даже бутылочку сухого вина. Цыплята оказались потрясающе вкусными, я не заметила, как мы умяли целое блюдо этих крылатых под картошечку с овощами, запивая вином. Вино домовой, прежде чем разлить по бокалам подогрел в ладонях и оно растеклось внутри, придавая приятную истому всему телу. До кровати я добиралась с помощью того же домового. То ли усталость сказывалась, то ли вино оказалось крепленым-хотя по вкусу не скажешь, а в винах я разбираюсь, ну то есть разбиралась там, в прошлой жизни-но ноги идти не хотели. Мефодий, посмеиваясь в бороду, поднял меня на руки как ребенка и уложил в постель. Прямо в халате и домашних сапожках. Потушив свечи, он пошел к себе. Я заснула тут же. Даже не слышала, как горничная убирает посуду.

Утром я проснулась в великолепном настроении. В окно уже во всю светило солнце, дверь из моей спальни Мефодий оставил открытой, я видела, что камин опять жарко пылал и в гостиной было тепло и уютно. Домовой, увидев мою заспанную моську, заговорщицки улыбнулся и сообщил:

— Мне надо отлучится ненадолго. Вернусь к обеду.

Я озадачилась.

— А ты, разве можешь от меня уходить далеко?

— Так я недалеко, я здесь буду, у тутошнего домового. Пойду поразузнаю что да как. А ты, хозяйка, отдыхай пока, завтрак сейчас принесут.

Нахмурилась.

— Мефодий, не забывай-здесь я тебе не хозяйка, а сестра. И ты сам завтракал?

— Да, я уже перекусил, мне хватит. Драконий город недалеко отсюда, пешком к вечеру придем. Жаль, повозку нельзя нанять, не нужно никому знать, куда мы идем. — Вздохнул и направился к выходу. — Может, получиться узнать, где можно купить пару лошадей или хотя бы двуколку с лошадью напрокат взять. И это, хозяйка, ты запрись за мной, я скажу, чтобы посуду не убирали.

Домовой открыл дверь и велел принести завтрак. Подождал, пока горничная сервирует стол и вместе с ней вышел. Я же нехотя поднялась и не умываясь принялась ублажать свой желудок. Первым делом угостилась яичницей со шкворчащими ещё кусочками сала с мясной прослоечкой, а затем кружечкой фруктового чая с большим куском яблочного пирога. Наевшись, как перед казнью, откинулась на кресле и опять завороженно уставилась на огонь. Дрова уже почти прогорели, пламя лишь изредка вспыхивало и замирало. По-хорошему, надо было подкинуть полешки в топку. Я встала, подошла к камину и …и просунула руки в самую глубину за решетку. Огонь ластился ко мне, как котенок, было так хорошо…Как под гипнозом я скинула с себя всю одежду и залезла внутрь камина. Господи, блаженство какое! Одна часть моего сознания в ужасе вопила, что я сгорю, ей Богу сгорю, как кусок шкуры, а другая пыталась дать той подзатыльника с увещеванием, что у меня и так с головой не в порядке, так может благословенное пламя все расставит по местам. Плюнув на эту перепалку между полушариями оставшегося у меня после катастрофы мозга, я подгребла под себя угли, свернулась калачиком-ну типа в позу эмбриона-и задремала. Проснулась от деликатного покашливания. Ну конечно, кто бы сомневался-Мефодий!

— Хозяйка, ты совсем вся в золе. Иди в ванную, я уже и воды набрал и халат приготовил.

Глаза у него на спине, что ли? Как он увидел, что я проснулась? Хотя, он прав. Вся в золе. Да и угли уже не такие горячие, чтобы балдеть.

Встаю. Встаю и иду в ванную, причем не стесняясь своей наготы-деликатный Мефодий сосредоточенно изучает дверь. Вода в ванной горячая, аж парок идет, прямо праздник какой-то. И чего это я раньше не додумалась в камине полежать? Ясно же, я изменилась и многие ощущения и потребности тоже. Дала себе страшную клятву почаще прислушиваться к внутреннему голосу. Он и раньше меня никогда не подводил, а теперь и подавно, только просыпается не так часто, как хотелось бы. Вот и сейчас бубнит, что хватит прохлаждаться, нас вообще-то отправляли за делом.

— Что-нибудь выяснил полезное? — спросила я, просушивая волосы.

— Да я уж и прикупил лошадку с повозкой. Напрокат не дали, а вот продать-продали. Лошадка, правда, не ахти какая, но крепенькая ещё.

Ну и ладно, ну и хорошо, все ж не сапогами снег месить. Номер я покидала с неохотой-камин так и манил, останавливало то, что его не растапливали с утра. Мефодий расплатился за ночлег ещё вчера, поэтому мы сразу после того, как отдали ключи, вышли на улицу. Воздух был морозным и приятно пахло выпечкой, наверное, рядом находилась кондитерская. Следуя запаху, я повернула голову и увидела вывеску «Сладости от феи». Проницательный домовой и тут не оплошал. Пока я устраивалась в повозке сбегал и купил мне целых 2 кулинарных произведения в виде бисквитных пирожных.

Все-таки я очень люблю покушать! А вкусно покушать тем более. Пирожные таяли во рту, даже обидно, что быстро. Прямо раз-и они закончились. Сделала пометку-на обратном пути обязательно зайти сюда.

Лошадка бодренько трусила по проселочной дороге. Снега ещё было не много, в драконий город никто не ездил, да и много десятков лет никто и не ходил, но надо отдать должное нынешним властям-за дорогой следили, поэтому наше путешествие надолго не растянулось. Часа через 2 мы подъезжали к воротам города. Если бы не падающий снег, я бы, наверное, не заметила ЭТО. Город был как будто накрыт прозрачным колпаком, по стенкам которого снег скатывался и собирался валиком у его основания.

— Это проявление стазиса, — пояснил Мефодий.

— А как мы зайдем? И ворота закрыты-я слегка опешила. Спустившись с повозки, не решалась даже подойти к призрачному барьеру.

— Дак у нас же пропуска есть-драконьи чешуйки, — продолжал пояснять домовой, — они ж зачарованы на этот случай. Господин Юстас и мне такую дал. — Он с гордостью продемонстрировал черную пластину на животе, задрав полы кафтана.

Мефодий привязал лошадь к дереву, дал ей зерна и потянул меня ко входу.

Иду. Иду, а ноги переставляются сами по себе. Не от страха, нет. От дикого любопытства. Туда, за барьер стазиса, уже много столетий никто не заходил. Мы-первые. От осознания этого внутри все сжималось и разжималось, как пружина. Вот подошли к самому краю… Протянула руку-как на воздушный шарик уперлась. И боюсь, что ещё немного и весь этот пузырь-колпак лопнет, и кто его знает, что мы отгребем. Но Мефодий-или сыграла непосредственность домового, или его любопытство было ещё более сильным, чем мое-но он просто перешагнул через порог и меня протянул. Уши заложило от потрясающей тишины. Кто был в самшитовом лесу, тот меня поймет. Вообще никаких звуков. Мы замерли, но всего лишь на мгновение-привыкали к тишине. Действительно-замогильная. Здесь все как похоронено.

Мефодий вытащил листок с планом города, на котором указано было место расположения библиотечного хранилища. Нам ведь не сама библиотека нужна. И уверенно повел за собой.

Идем. Идем, странно слышать приглушенный звук собственных шагов. Пока шли, вертела головой на 180 градусов. Интересно же, как жили драконы в людской ипостаси. Большие богатые дома, в основном 3 этажа, попадались и 4–5, даже не дома, а особняки, и совсем не мрачные, из приятного глазу природного камня. Застывшая зелень, цветы на окнах, величественные кованные изгороди, даже небольшие фонтанчики с замершей водой. Создалось впечатление, что попала в сказку о спящей красавице.

Шли долго. Оказалось, хранилище почти в самом центре. Ну да, этого следовало ожидать, располагалось в деловой части города. Тут и здание местной администрации, и здание делового центра, рядом ресторанчик и кафешки, почта-да, даже у драконов есть почта! — дальше магазины. С грустью прошла мимо кондитерской и кофейни, где на вывесках изображены чашечки с дымящимся напитком и пирожные. Свернув с центральной площади, вышли в парк. Парк шикарный, столько цветов и зелени самой необычной формы! Аллея, по которой мы шагали упиралась в храм. Величественный, со многими остроконечными башенками-я успела насчитать 12- из перламутрового камня с розовыми прожилками. Окна забраны кованным кружевом. К входным двустворчатым дверям высотой около 3-х метров вели с десяток ступеней из такого же камня, но потемнее. Черепица на крышах башенок имела такой же цвет. Очень красиво!

А двери открыты настежь… Нас тут ждали или мне кажется? И хранилище расположено в храме? Хотя чему я удивляюсь, если драконы помешаны на знаниях, то книги для них одно из сокровищ.

Подошли к дверям, оглянулась на Мефодия.

— Иди, дальше сама, — он вздохнул. — Мне туда нельзя.

Мягко подтолкнул в спину, придав мне небольшое ускорение.

Я вошла. Чувство, как будто домой. Странно, еще нигде в этом мире у меня не было такого ощущения. Да, в замке Юстаса было комфортно, на постоялом дворе-удобно, но нигде не было так…спокойно, что ли. Вот когда возвращаешься в отчий дом после многих лет, вот такое чувство-меня здесь всегда ждут и любят любой-бедной, богатой, здоровой, больной, счастливой, несчастной, любят и ждут. Вот такое было у меня чувство, когда я небольшими шажками пробиралась внутрь. После маленького зала вошла в следующий. Огромный, с высокими колоннами между рядами кресел-как в католических храмах, очень удобно-в самом конце на возвышении располагался алтарь из белоснежного мрамора. Слева притаилась небольшая дверка. Туда я и направилась, не найдя больше никакого другого выхода. За дверью вилась узкая лестница наверх. Я сразу вспомнила свой первый день в замке мага-там лестницы пошире. Надеюсь, тут блуждать так не буду, больше же дверей не видела. И впрямь, ступени закончились около входа в помещение с книгами. Привычно поискала скрижаль, с помощью которой можно активировать духа-смотрителя. Не нашла. Ну и ладно, попробую сама. Сообразив, что пророчества и всякие предсказания на входе не хранятся, пошла в самый конец зала. Там располагалось всего 3 стеллажа со свитками и большими, скорее всего, рукописными книгами, так как бумага отличалась своей толщиной от других книг. Ну-с, начнем. Сюда бы ещё чайку с булочкой и было бы вообще всё отлично.

Через некоторое время нашла закладку на стеллаже-«Зрячие». То, что нужно. По-хорошему, нужно бы все прочитать, но нас интересовала информация о фениксах. И я её нашла. Сначала общую, а затем и то самое пророчество…