Глава 17

Улыбнувшись своему отражению в зеркале, сладко потягиваюсь, бросив улыбчивый взгляд на своего мужчину, который развалился звездой на кровати.

В моей кровати он вел себя скромнее.

А в своей… Как еще меня не спихнул с кровати?

Даже и не думала, что он такой широкий!

Но какой же он милый и красивый. Так и хочется его съесть. Тихо, чтобы не разбудить его, подхожу к кровати и, наклонившись, целую в щеку.

— Просыпайся, — мурчу ему. — Просыпайся…

— Не-а, — сонно бубнит и в секунду опрокидывает меня на кровать, заключив в объятия. — Хочу выходной взять.

— У тебя и так сегодня выходной, — напоминаю ему с ухмылкой. — Но у нас планы. Ты забыл? Гномы. Обман. Абьюзер. Все такое. Или ты решил отказаться от нашего плана?

— Разве ты дашь мне такой шанс? — спрашивает со вздохом и легкой улыбкой.

— Не дам! Мы должны им отомстить! — решительно заявляю. — Пощады не будет! К тому же… тебе моя месть во благо!

— Точно, — тянет тихо, но, несмотря на наши планы, сжимает меня в объятиях крепче. — Но поспать на полчаса дольше мне же можно? Я так устал…

— Ну, оно и понятно, — не удерживаюсь от подколки. — Такая активная ночь была, а ты уже немолодой….

— Маргарита! — цокает он.

— Ну а что? — хохочу, продолжая его бесить.

— Что во мне выдало старость? — с упреком тянет.

— Ну… то, как ты кряхтел в ванной? И ворчал? — судорожно вспоминаю, хоть и знаю, что кряхтел он не из-за старости.

— Белоснежка, твои коготки исцарапали мне все всю спину. Я кряхтел, потому что кое-кто не смог встать и помочь мне обработать одну ранку, — бросает он так, словно это моя вина, что меня ноги не слушались. Я вроде шла, а ноги ватные были.

— Ой, да-да, виновата я! — ворчу на него. — Всю вину на меня скинул! Конечно, ты-то у нас святой, а я…

— Моя ты вредность! — бросает, напав на меня с поцелуями. — Моя ты сладость! С ума меня сводишь, вредина!

— Женишься теперь на мне, да? Или на вредности не будешь? — напоминаю ему о вчерашнем плане.

А то вдруг использовал, а жениться не будет?

Получил все, что хотел, и в кусты?

— Сбежать решила? Не отпущу, — рычит, укусив за ухо. — Завтра в обед заеду за тобой, и поедем подадим заявление. Выберем дату. Торопиться не будем. Месяц так месяц. Подготовишься как следует. Ты ведь хочешь роскошную свадьбу? — уточняет он.

— Ага! — киваю, уже представляя себе, что именно хочу. Правда, не факт, что Андрей на такое согласится. Но мы будем работать, чтобы он со всем согласился.

— Моя карта все еще у тебя?

— Ага.

— Покупки все с ней делай, — командным тоном заявляет.

— Свадебные покупки?

— Ага.

Стоп, он что, дает мне зеленый свет на все?

— Я буду все сама выбирать и организовывать?

— Ну-у… — тянет он, и уже этот ответ дает понять, что я все буду выбирать сама. И это мне на руку даже. — Я предлагаю разделить обязанности. Ты отвечаешь за украшения, гостей, ресторан и прочее, а кольца и оплата на мне! Согласна?

— То есть ты только кольцами будешь занят?

— Не люблю я выбирать что-либо, Белоснежка, — признается он со вздохом. — Хочешь, могу ходить с тобой и просто буду соглашаться со всем, что ты выберешь. Я не буду спорить. Я доверяю твоему вкусу, и для меня все эти украшения не имеют значения. Главное, чтобы была ты.

— А если надо будет что-то выбрать из двух вариантов?

— Отправляй фотографии, — шустро предлагает. — Я всегда на связи! Водителя тебе выделю!

— Ну ладно, — тяну, делая вид, что меня заставляют. — Сама так сама. Если что — фотографии. Пусть будет так. Я же все понимаю. Работа…

Ох и хитрая я лиса…

— А сейчас вставай… — пытаюсь командовать этим огромным человеком. — Иди в душ, потом есть! Надо уже начинать мстить!

— Какой ты деспот у меня, Белоснежка! — с театральным возмущением выдает Лапин. — До этой ночи была милашка, а как соблазнила меня — деспот.

— Сам меня такую выбрал! — напоминаю ему, выбираясь из объятий, из которых меня нехотя все же отпускают.

— Сама-то в душе была? — многозначительно поигрывая бровями, уточняет.

— Была… спасибо, откажусь, — задом двигаюсь к выходу, видя, с каким прищуром он смотрит на меня.

— Но что-то ты запачкалась, Маргарита! Запачкалась, — тянет он, надвигаясь на меня.

Не успеваю до двери дойти, как на меня накидываются и, закинув на плечо, несут в ванную.

— Эй! Я только высушила голову! — кричу, моля о спасении. — Эй!

— Но она опять грязная! Нужно срочно помыть!

— Лапин, если ты меня сейчас не отпустишь — я тебя укушу!

— Соблазняешь, чертовка!

— Не соблазняю! Отпусти!

— Не могу! Меня обещали укусить! Я уже настроился! — произносит и заносит меня в душ, включая воду. Воду, которая тут же начинает литься на меня.

Вот же гад!

Еще и возразить не дает. Целует. Ласкает. Заставляет почувствовать все то же самое, что я чувствовала ночью.

Как пропадает с меня одежда, я даже не замечаю. Да и Андрей, думаю, не был озабочен тем, чтобы я такую деталь даже заметила.

Гад — он и в Африке гад!

Из ванной я выхожу завернутая в полотенце и чуть раздраженная из-за того, что меня насильно затащили в душ, зато этот пижон довольный, будто джек-пот выиграл.

Но и улыбка с его лица пропадает, когда я скидываю полотенце, чтобы натянуть его рубашку и уже в своей комнате что-то сухое надеть.

Встречаюсь с его любопытствующим взглядом и отскакиваю в сторону.

— Лапин, даже не думай! — кричу на него. — Хватит! В доме ребенок! Кудряшка проснется в любой момент! Не дай бог войдет, а мы здесь…

— Да нет же! — тянет он, помрачнев. — Это что? — оглядывает мое тело. — Это я сделал? Вчера их вроде не было…

— Ты о чем? — оглядываю себя, пытаясь понять, о чем он.

Или это уловка, чтобы отвлечь мое внимание и напасть?

— Синяки на твоем теле, — поясняет он.

— А… это! — восклицаю, успокоившись. — У меня кожа тонкая. Ты чуть сильнее нажал, и проявились. Не переживай! Ничего не болит.

— Это моя вина? — напряженно уточняет.

— Все в порядке! Пройдет!

— Рита, прости… Я… не хотел, — касается моей руки. — Я был несдержан и… Прости!

— Кожа у меня тонкая, — настойчивее повторяю, не понимая, почему он так паникует. — Не переживай! Я могу упасть, и синяков больше будет!

— Прости…

— Пара синяков всего! — повторяю. — Да и рисовать лишние синяки не придется. Только на лице парочку!

— Может, мазь какую-то купить? — предлагает обеспокоенно. — Или… Это лечится? Так будет каждый раз?

— Все в порядке, Андрюш! — поднимаю руку и глажу его по щеке. — Просто синячки!

— Мне очень стыдно!

— Ну купи какую-то мазь заживляющую, — произношу, пожав плечами. — Но в этом нет ничего такого. Поверь мне, — тянусь к нему за поцелуем и сама целую. — Мне даже не больно! Я всю жизнь с синяками хожу из-за особенности своей кожи! Я ни в чем тебя не виню!

— К врачу сходим! Если я еще раз такое с тобой сделаю — то не прощу себе!

После завтрака в компании Андрея и Кудряшки мы начинаем подготовку к нашему розыгрышу. Вместе с Илей дорисовываем мне красивые синяки в нужных местах. Делаем их максимально натуральными и приступаем к действию.

Иля звонит Ворчуну и включает громкую связь, чтобы я все слышала и наслаждалась.

— Привет, Кудряшка! — бодро отвечает гном девочке. — Как ты?

— Я хорошо, — отвечает она ему, открывая мне все свое мастерство. Ведь как она начинает говорить дальше, каким тоном, голосом и интонацией, заставляет даже меня поверить в то, что она говорит. — Но папа… папа плохо. Он, кажется, заболел. Побил вчера Риту… Она ему кофе не такой сделала! Он ее побил! А сегодня в подвале закрыл! Сказал, чтобы там работала!

— Что?! Шутишь?

— Не шучу! — восклицает девочка. — Правда так сделал! Я хочу открыть подвал, чтобы выпустить Риту, но не могу. Здесь такая большая защелка. Тяжелая!

— Кудряшка, скажи мне, что это розыгрыш… — напряженно тянет гном.

— Какой розыгрыш?! — спрашивает она его. — Позвони по камере! — просит его и отключается.

Я захожу в подвал, а Андрей закрывает дверь, после чего отходит, все еще недовольный моим планом. Но благо не спорит и позволяет мне наводить шум в его компании.

Уже через несколько секунд Кудряшке поступает видеозвонок, и она его принимает.

— Вот смотри, большая! — показывает она ему на дверь, вероятнее всего. — Мне не открыть! Никак!

— Рита в подвале? Серьезно?! Не шутишь?

— Рита, скажи им, что ты здесь! Пожалуйста! — просит Иля, и я подыгрываю.

— Я здесь! Помогите мне! — кричу из подвала. Скулю. Пытаюсь хоть немного соответствовать маленькой актрисе.

— Едем! — звучит по ту сторону голос Ворчуна, и вскоре меня выпускают.

— Выходи! — командует Андрей, притягивая в свои объятия. — Я бы никогда с тобой так не поступил!

— Ну опять они обнимаются, — ворчливо бросает Кудряшка, направившись на выход из подвала. — И вообще, скоро ваши объятия мне братика или сестричку сделают? Я же жду! А мне надо девять месяцев ждать еще!

— Надеюсь, скоро, — приложив руку к моему животу, вздыхает Андрей. — Ты… ты ведь не против, да? Вчера не на эмоциях сказала?

— Не против, — выдыхаю, глядя не на Андрея Лапина, серьезного бизнесмена и большого босса, а на человека с мечтой, от которой у него светятся глаза. Мечтой, которую я могу исполнить. — Твоим родителям отдадим, когда учиться буду, — озвучиваю свои планы. — Папе и мачехе кроху не доверю. Или няню наймем — на крайний случай.

Я решила, что именно так мы и поступим.

Да и женский организм так устроен: чем раньше родишь — тем лучше роды пройдут.

А еще я вчера на форумах читала, что зачать у всех не с первой попытки выходит. Мы можем сейчас начать подготовку. Анализы все сдать у врачей, провериться. А там как выйдет.

— Ты идеальна! — выдыхает мне Лапин прямо в губы. — Ты знаешь об этом? И где ты была раньше?

— Ну, пока я поделки в саду клеила, ты баб клеил, поэтому… — бросаю ему.

— Маргарита, что за шуточки?! — возмущенно одергивает, словно я вру или все было не так.

— К сожалению, это не шутка, Андрей Николаевич… Все так и было…

— Но женюсь я на тебе! Напомню!

— Не знаю, не знаю! Кольцо не подарил! В ЗАГС еще не возил… — тяну с намеком.

Гномы приезжают уже через двадцать минут, хотя Андрей сказал, что с учетом ситуации на дороге они чуть меньше часа ехать должны.

Еле успеваем подготовить все к их появлению. Запереть меня в подвале с документами и ноутбуком. Поправить синячки. Морально вжиться в роль.

Первое делаем впопыхах, когда на телефон Андрея приходит сигнал с ворот об открытии.

Пока основное действо происходит за дверью, я репетирую, как буду страдать при гномах. Как меня спасут и освободят от дел.

Дверь подвала резко раскрывается. Ворчун, Весельчак и Умник врываются внутрь и летят ко мне, пока я, сложившись на матрасе, жалостливо смотрю на них.

— Рита, что с тобой?! — в один голос восклицают, осматривая меня при тусклом свете. Единственный источник освещения — маленькое окошко на дальней стене.

— Я упала, — тяну, как типичная жертва домашнего насилия.

Боже, дайте мне Оскар! Я явно его заслужила!

Точнее, дайте его нам с Илей! Ладно, Андрей привык с каменным лицом стоять. Но Кудряшка-то плакать начала. Еще и так натурально умоляя отца сжалиться надо мной.

— Какое “упала”?! Ты же вся синяя… Под глазами… О боже!

— А это я просто глаза закрыла… И… Все хорошо! Идите работать! Иначе босс и вас накажет, — последнее шепчу испуганно.

Вижу, как гномов разрывает. Как сжимаются их челюсти. Как им хочется врезать боссу, но все же они его уважают.

— Андрей Николаевич… — оборачиваются они к нему.

— А чего она не работает? — бросает Андрей, избегая прямых взглядов на своих помощников. — Только бесит меня!

— Вы ее того?..

— Я ее научу работать! — выкрикивает мой строгий будущий муж. — Научу! Рита, чтобы и не смела выходить из своей комнаты! Из своего подвала! И подмога тебе ни к чему! Они тебя не спасут!

— Да, Андрей Николаевич, — отзываюсь, провожая его взглядом, когда он разворачивается и уходит.

Сбегает, чтобы не смотреть на меня, всю в синяках. Он до сих пор себе не может простить эти случайные отметины, сделанные ночью.

— Он тебя бил? — кидаются ко мне гномы. — Это он сделал?

— Он сделал… — выдаю еле слышно.

— Вот изверг! Нелюдь!

— Все хорошо, — качаю головой, всхлипнув. — Вы идите, ребятки! Мне еще работать нужно…

— Он тебя заставил работать?!

— Да… весь электронный архив сортировать. По папкам разложить. Спать не дает, пока не сделаю…

— Да ты что…

— Палками бьет, если засыпаю!

— Андрей Николаевич? — недоверчиво тянут.

— Он! Он делает! — поддерживая Кудряшку, начинаю плакать.

Внесите мой Оскар уже! Несите!

— Так, Рита, ты успокойся! — заговаривает Умник, гладя меня по плечу. — Мы с парнями все сделаем! Пришлем тебе все! Ты, главное, держись!

— Вы меня спасете? — реву белугой. — Только он меня не отпустит, пока все не сделаю!

— Да! С архивом поможем и потом сразу вытащим отсюда! Не переживай!

— Спасибо! А теперь идите! Идите! — отсылаю их.

Поохав еще несколько минут, они все же уходят, оставляя меня в тюрьме моего недоизверга.

Андрей открывает мою дверь вновь через несколько минут.

— Ну как, вышло? — уточняет, направившись ко мне с пачкой салфеток и принявшись вытирать мое лицо.

— Да, — киваю, позволяя ему избавить мое лицо от лживых гематом. — С архивом разберутся.

— Ну и отлично. Давно нужно было это сделать, но я все жалел гномов…

— Пусть теперь работают! — восклицаю. — И знают, что нельзя нас обманывать! Мы тоже можем их обманывать!

— А теперь иди смывай это! — отсылает меня. — Мне больно на тебя смотреть! А я уже немолод! Сердце от такой картины разорваться может!