Глава 16. Прайм-тайм для сплетниц
Мы с Юлькой возвращаемся на первый этаж как ни в чём не бывало. Я шагаю с ощущением безмятежной будничности, которая приходит после шторма, когда всё уже позади, внутри - тихо, будто вымыто дождём. А Юлька сияет, будто ей только что вручили премию.
Кстати, в каком-то смысле это так и есть, ведь нас с ней не уволили.
Маргоша сидит на посту, вооружённая той же кофейной кружкой и выражением лица а-ля «ну что, рассказывайте, как вас размазали». Щёчки алые, губы бантиком - само злорадство во плоти.
- О, явились, - тянет она с удовольствием, - А я уж думала, вас кадровик с конвоем выведет, с вещами и без выходного пособия.
- Кадровик занят, - вздыхает Юлька с самым невинным лицом. - Чего его по пустякам беспокоить?
Маргоша прищуривается, видимо, пытаясь сообразить, где подвох, и переводит взгляд на меня.
- Лиза, а ты-то чего такая спокойная? Или не до конца поняла, что всё серьёзно?
- Очень даже поняла, - отвечаю я ровно. - Поэтому и спокойная. Паника в таких делах не помогает, проверено.
Маргоша раздражённо цедит сквозь зубы:
- Посмотрим, как ты запоёшь, когда бухгалтерия всё пересчитает.
Я не отвечаю. Пусть пересчитывает. Главное, что мы больше не стоим под взглядом Батянина, от которого умираешь и возрождаешься одновременно.
- Нас вообще-то увольнять уже не за что, - широко улыбается Юлька. - Мы же теперь образец дисциплины и раскаяния. Нас даже орденом «За мужество перед лицом начальства» почти наградили.
- Ой, да ладно. Еще и пыжишься, что вылетаете обе за такой стремный косяк?
- Нет, мы всё уладили, - говорю я спокойно, спокойно включая свой компьютер. - И никуда не вылетать не собираемся.
Пусть думает, что хочет. В конце концов, страсть к злорадным сплетням - это неотъемлимая часть ее натуры, которую просто надо игнорировать, чтобы не усложнять себе жизнь.
- «Уладили», - передразнивает Маргоша. - Так быстро? Странно. Андрей Борисович такое обычно не прощает, что ты мне тут сказки рассказываешь?
- Ну, значит, мы ему понравились! - отвечает Юлька, торжественно взмахнув шариковой ручкой, как дирижер палочкой, и тут же ее роняя в переизбытке чувств. А затем добавляет уже из-под стола, нырнув за ней: - Ну, или у нас просто очаровательные отчёты...
У Маргоши дёргается бровь.
Видно, не того она ждала. Хотела крови, раскаяния, слёз на клавиатуре, а тут - обе живы, улыбаются, да ещё и шутят.
Она уже открывает рот, чтобы добавить ещё что-то ехидное, так нам и не поверив, но тут возле моей стойки притормаживает проходившая мимо Наталья, помощница главбуха, с которой Маргоша обсуждает всех - от уборщицы до самого генерального. Та, что обычно смотрит сквозь меня, как через стекло, а сегодня улыбается так приветливо, что я на секунду теряюсь.
- О, Лиза, привет! - говорит она чуть нарочито бодро. - Слышала, всё уже решили? Молодцы, что быстро справились!
Я вежливо киваю, хотя внутри настораживаюсь. Что-то тут не сходится. Эта женщина вчера могла пройти мимо, сделав вид, что у неё катаракта, а тут вдруг приветствия, улыбки, комплименты...
Такое попахивает не дружелюбием, а очередной сплетней, внезапно повлиявшей на приоритеты.
Наталья возле меня не задерживается. С той же приклеенной к лицу дружеской улыбочкой делает шаг вбок, будто мимоходом, и скользит к стойке Маргоши. Та моментально оживляется при виде союзницы, и они обе синхронно понижают голос, словно на конспиративной встрече.
Вижу, как Маргоша сначала нахмуривается, потом резко подаётся вперёд, вытянув шею, как гусь на чужой грядке. Губы у неё шевелятся быстрее, чем у диктора новостей. Наталья шепчет что-то коротко, выразительно, и делает руками такой жест, будто закрывает крышку.
Именно в этот момент Юлька, которая под столом ищет ручку, замирает. А когда сплетницы наконец расходятся, она осторожно выползает из-под стола с ручкой наперевес и, выждав пару минут, подходит ко мне с таинственным видом.
- Лиз, ты не поверишь! Батянин утром сам звонил главбуху. Лично. Еще до нашего вызова на ковер, представляешь? Сказал - всё уладить без шума...
Я тихо повторяю:
- Сам… с бухгалтерией?
- Ага. Вот так вот, без бюрократии, заочно! Ах, ну что за мужчина... влюбиться можно! - она взволнованно прикладывает руку к груди. - Оказывается, он заранее прикрыл нас, понимаешь?
Я понимаю... и не понимаю одновременно.
Внутри всё смешивается в какой-то сладкий хаос - радость, растерянность, что-то нежное и тревожное вперемешку. Почему он так заботится обо мне? Почему вообще помнит?
Неужели тогда, под Новый год, я не ошиблась в своих чувствах?..
Может быть, он всё-таки…
Резко обрываю эту мысль и чудовищным усилием воли заставляю себя вернуться к работе. После всех этих месяцев работы с Батяниным я поняла главное: никогда и ни при каких обстоятельствах за этого мужчину ничего нельзя додумывать, пока он сам прямым текстом не скажет тебе, что у него на уме.
А уж тем более - на сердце.
Потому что слишком уж он неординарный человек. Слишком масштабно мыслит. Это всё равно, что пытаться разглядеть весь лес, сидя у корней всего лишь одного дерева. Бессмысленно.
С таким человеком остается только два пути. Набраться терпения и ждать, пока он сам не решит сделать шаг навстречу... либо сразу бежать прочь, роняя тапки, пока он не истерзал тебе всё сердце своей отстраненностью.
Внезапно я замираю, осознав, что именно этим и занималась все последние недели.
Бежала от него прочь. Как тогда, после того случая, когда он хотел поговорить, а я, перепуганная собственными чувствами и движимая инстинктом самосохранения, ляпнула что у меня свидание.
Свидание! С кем? С собственной глупостью, разве что.
А теперь…
Он прикрыл нас. Не ради благодарности, не ради показухи - просто сделал. И этим будто вернул в меня дыхание, ту самую надежду, которую я так старательно хоронила все эти недели.
Наверное, вот это оно и есть - тихое обещание: что если судьба даёт тебе второй шанс, глупо снова убегать. Я даже мысленно себе клянусь - больше никогда его не избегать. Никаких отговорок, никаких “свиданий”. Если он ещё раз подойдёт - останусь и выслушаю.
Только бы он еще хоть раз захотел это сделать...
Сижу за столом, подписываю рутинные заявки, бегая глазами по цифрам, а мысли всё равно возвращаются к нему, наполняя сердце теплом и какой-то детской радостью. День вроде выровнялся, офис живёт своей обычной жизнью: звонки, смех, жужжание принтера, запах кофе... Юлька воодушевленно наводит порядок на своем столе, разгромленном утренней паникой.... Маргоша хмуро стучит по клавишам, делая вид, что ей плевать на обманутые ожидания...
А я просто стараюсь дышать ровно, чтобы не улыбаться без причины.
Но дамочки из токсик-чата Маргоши сегодня явно объявили внеочередной прайм-тайм. После визита Натальи с порцией сплетен, к нам врывается Светка из снабжения - еще одна ходячая радиостанция, у которой на всё есть «достоверная информация из первых рук».
Она держит в руках папку, но глаза у неё блестят не деловым блеском, а предвкушением свежего скандала.
- Девочки! - с порога выдыхает она. - Вы не поверите, что я сейчас видела!
Маргоша без настроения зыркает на неё.
- Только не говори, что у нас опять поставщики сошли с ума.
- Хуже. Наш Короленко!
Юлька с любопытством выныривает из-за своего компьютера.
- А что с ним? Опять на курьера генерального заглядывается? Это уже старая песня.
- И ничего не старая! - объявляет Светка, явно смакуя эффект. - Видела только что своими глазами, на четвёртом этаже, как он его... преследует!
Маргоша приподнимает бровь
- Преследует? В смысле... проверяет доставку?
- Да какое там! Он за ним по этажам бегает, как гончая какая-то. Я думала, у них служебный роман прямо на ходу начнётся!..
Маргоша закатывает глаза и фыркает.
- Да ладно! Это Короленко-то? Этот наш самый гранитный босс из всего совета директоров?
- Ага! - Светка возбужденно кивает. - Я думала, он не человек вообще, а андроид, запрограммированный на слово «дисциплина». А тут такое! Этот бедняга Ян от него реально убегал! - В своем желании донести до нас эту мысль, она изображает бег трусцой на месте. - Глаза как плошки, весь бледный, а наш Короленко за ним топает, как на таран!
Маргоша усмехается краешком губ:
- Ладно, и чем всё закончилось, шерлок?
- А я не знаю! - с сожалением разводит руками Светка. - Они свернули к лестнице, и всё. Но! - Она поднимает палец. - Слух уже пошёл!
- Конечно, пошёл, - вмешивается Юлька с ухмылкой. - Ты же сама его и понесла.
- Ну а что, людям нужно развлечение, - с оскорбленным достоинством парирует Светка. - А то у нас тут, кроме накладных и кофе, вообще ничего интересного не происходит…
Ба-бах!
Мы дружно вздрагиваем, когда где-то сбоку, ближе к лестнице, раздаётся глухой удар. Такой, что у меня сердце в пятки уходит. Маргоша вертит головой в поисках источника шума и ворчит:
- Что там стряслось? Склад обрушился, что ли?
Охранник Толя сурово устремляется к двери на лестницу, распахивает ее... и вдруг замирает в какой-то неестественно деревянной позе, как будто его дубиной по голове ахнули.
Я вместе со всеми тоже вглядываюсь в пространство поверх его плеча. Сначала в полумраке лестницы толком ничего не распознать. Но когда через пару секунд глаза привыкают, я, как и все, вижу невероятное.
Наш железный Артур Георгиевич Короленко, всегда собранный и каменный, стоит у стены. И не просто стоит, а держит в руках худенькую фигурку курьера. Сжимает его в объятиях! А тот не только не вырывается, а наоборот, будто даже нежится в этих руках и весь прямо-таки плавится от счастья.
До меня даже не сразу доходит, что это Ян. То есть - Яна.
Моя Яна, с короткой стрижкой, накладными усиками и неизменно курьерским видом «я тут ни при чём». Только сейчас у неё на лице не уставшая гримаса, а такая мягкая, счастливая улыбка, что я едва сдерживаюсь, чтобы не ахнуть. Ведь всё это время я считала, что она боится Короленко до полусмерти из-за той нехорошей истории между ними по работе! А оказывается, она была в него влюблена...
Вся приёмная умолкает. Маргоша открывает рот так, будто собралась запеть арию, а Юлька роняет свою многострадальную ручку повторно. И тихо хихикает себе в кулак:
- Ох ты ж, нифига себе…
Встретившись с Яной глазами, я почти на автомате поднимаю большой палец вверх, желая передать ей всю свою поддержку и потрясенное одобрение подобным исходом ее самой сложной проблемы с бывшим боссом. И вижу, как она смущенно прячет лицо на груди Короленко.[*]
Толя краснеет и пятится назад, промямлив:
- Простите… Артур Георгиевич… - и захлопывает дверь.
Но уже слишком поздно. Все всё уже увидели и разглядели во всех скандальных подробностях. Особенно скандальных в свете того, что никто и не подозревает, что курьер - не парень, а девушка.
Дальше все начинают орать наперебой.
- Они что, реально?.. - Юлька ржёт в голос, хлопая себя по коленке. - Эй, ущипните меня кто-нибудь!
- Это же сенсация! - выдыхает Светка, у которой глаза размером почти что с блюдца.
- Да не сенсация это, а катастрофа для отдела безопасности, - возражает Маргоша. - Блин, да что не так с Артуром Георгиевичем? Такой видный мужчина, девок вокруг нормальных пруд пруди, а он..! - и она возмущенно раздувает ноздри, как будто Короленко только что не курьера обнимал, а ей лично прямо в лицо плюнул.
Светка тут же цепляется к ней, изнемогая от желания немедленно обсудить горячую слетню.
- Слушай, что-то у нас совет директоров совсем распоясался, а? Сначала Царевичев на официантке женился, потом этот красавчик Лебеда затащил в загс свою ассистентку. Бояров вообще с бухгалтершей теперь, при том, что у неё ребёнок от непойми кого... Волчарин свадьбу закатил с горничной… Морозов, говорят, в какой-то любовный скандал попал из-за студентки… Да все холостяки сдулись, ты смотри!
Маргоша морщится, но поддакивает:
- Да уж… Но Короленко их всех переплюнул. С курьером… ну надо же. Не ожидала от него такого!
- М-да, - выдыхает Светка с горящими от восторга глазами. - Это что же дальше-то будет, если весь совет директоров один за другим сдается на милость страстей в личной жизни… А что насчет Батянина, какие прогнозы?
Маргоша кисло смотрит на нее, явно не испытывая желания сегодня зубоскалить на болезненную для нее тему недоступности генераньного, и Юлька незамедлительно пользуется возможностью ее традиционно подколоть.
- Слушай, Маргош, и правда ведь прямо эпидемия счастья по офису! Может, и нам с Лизой повезёт, раз уж сегодня с самого утра так подфартило? А прикинь, если Батянин кому-нибудь из нас достанется?
Маргоша закатывает глаза и презрительно фыркает:
- Тебе скорее губозакатывательная машинка достанется, а не Батянин!
Все смеются - кто искренне, кто сквозь зубы.
Я тоже улыбаюсь, но тут же сама себя ловлю на тяжёлом вздохе. Делаю глоток кофе, пытаясь не думать ни о чём лишнем. Но сердце-предатель всё равно ждёт и надеется.
Вдруг и мне... - хоть когда-нибудь!.. - повезёт.