10

Не знаю, как это выглядело со стороны, но, полагаю, любопытному зеваке не стоило видеть, с какой скоростью и в каком виде я мчусь по глухой, пустынной, хорошо укатанной дороге. Зрелище, надо думать, мало вдохновляющее: трепаная, с развевающимися черными волосами, в легких штиблетах вместо добротных дорожных сапог, с закинутой за спину сумкой, бледным от волнения лицом и огромными, полностью занимающими глазницы черными глазами, в которых зрачок незаметно сливался с радужкой. Причем бежала не как все нормальные люди — выбрасывая вперед ноги и держа спину чуть поданной вперед для лучшего равновесия, а мчалась гигантскими прыжками, каждый из которых достигал длины хорошего скачка специально подготовленной лошади. И это при том, что я сама боялась взглянуть на то, во что пришлось превратить свои ноги, чтобы развить максимально доступную скорость. Признаться, даже не очень понимала, как вообще умудрилась это сделать, потому что в настоящий момент у меня вместо нормальных бедер имелось нечто, подозрительно напоминающее тростниковые побеги (худые и ужасно тонкие), зато дли-и-и-нные… просто жуть. Но именно они позволяли не тратить драгоценные силы на перебирание старыми конечностями, а с поразительной легкостью несли сквозь ночь подобно неутомимым ходулям.

Упыриха, — подумали бы вы, если бы только это увидели. Да я бы и сама подумала, если бы мои мысли не крутились вокруг совершенно иных проблем, а внимание не сосредоточилось бы на том, чтобы не оступиться, не прозевать поворот или не пропустить редкие места, где можно было неслабо срезать путь.

Полдня… полдня… настойчиво билось в голове. Всего полдня разницы, но для меня это сущий пустяк. Я успею, непременно успею их нагнать до рассвета. Тут всего одна дорога. Не пропущу, не потеряю — глубокие колеи от повозок прекрасно видны даже ночью. Полдня…

Кромешная тьма меня абсолютно не смущала — будучи счастливой обладательницей ночного зрения, я боялась только одного: что самым постыдным образом промахнусь с каким-нибудь поворотом. А еще лихорадочно размышляла над тем, как объяснить свое внезапное появление почти вдалеке от надежных, защищенных Вежиц, и чуть не в неделе пути от любого другого населенного пункта. Одной. На пустой дороге, кишащей всякими напастями, от голодных комаров до разбойников и нечисти. Да еще ночью. Да еще в таком виде…

Углядев в стороне крохотный ручеек, через который был переброшен узенький мостик, я просто упала на колени и, позабыв о приличиях, жадно напилась прямо оттуда — смена облика и необходимость напряженного бега отнимали демонову уйму сил. А когда насытилась и на фоне ночного неба разглядела в дрожащей воде собственное отражение, то едва не шарахнулась прочь, осеняя себя охранными знаками. Да и как тут не шарахнешься, когда на тебя в упор смотрят два горящих серебристыми крапинками антрацита, размерами чуть не с половину лица, а само лицо, хоть и сохранило свои пропорции, все же было слишком бледным для живого существа и казалось совершенно чуждым человеку? Странным, неправильным, исковерканным водной рябью и остатками моей новой маски. А глаза вообще — чуть не родные братья обероновских, от мысли о которых меня до сих пор бросало в дрожь. И это при том, что еще не полнолуние! Бр-р… жуть какая. Хорошо, что я почти не смотрюсь в зеркало. Да и другим показываться в таком виде точно нельзя: осиновые колья и заступы с вилами обеспечены. Значит, что? Значит, мне надо их догнать, остановиться, отдохнуть, привести себя в порядок…

А собственно, кто сказал, что я должна непременно идти вместе с ними? — вдруг проскочила неожиданная мысль, заставившая меня на мгновение замереть возле ручья. — Мне что от них надо? Охрана на случай внезапного нападения: нежити или местных работничков меча и топора. Задушевных разговоров возле ночного костра мне абсолютно не нужно. Приставаний и мужского внимания — тем более. Еду я сама себе добуду. Воды в округе — хоть улейся, речки и озера чуть не на каждом шагу. Зверей я не боюсь. Ночевать в лесу одна тоже привыкла. В конце концов, могу залезть на дерево и там покемарить — при моей работе еще и не так приходилось изворачиваться. Темп движения тяжело груженого обоза я тоже спокойно выдержу. Так в чем же дело?! Что мне мешает просто тихонько идти следом, не доставляя никому беспокойства?! Поглядывать издалека, хорониться за деревьями и незаметненько пробираться в нужную сторону?! Тогда и объяснять ничего не придется, и на глаза я никому не попадусь, и явлюсь в Приграничье гораздо раньше, чем рассчитывала!

Да что ж я сразу-то не подумала?!!

Облегченно вздохнув, я поднялась с земли и, наскоро пожевав, снова припустила следом за уходящим караваном, искренне надеясь, что следы моего сегодняшнего некрасивого поведения и неподобающего лакания прямо с коленей по пути высохнут и сами отвалятся. Но реальная возможность исполнить задуманное перевешивала даже мокрую грязь на штанах и безобразно испачканные руки. Я ведь никому там не помешаю? Нет. Если неприятность какая случится, заранее предупрежу. Например, если все-таки разбойники — не басня и не чья-то нелепая шутка. А если понадобится срочная помощь самой, всегда буду знать, что рядом есть отзывчивые люди, которые смогут приютить одинокую девушку. Надо только заранее позаботиться о том, как им представиться и чем объяснять свое поведение, иначе в преддверии полного упырей болота по этой самой «девушке» могут дать предупредительный залп из всех имеющихся арбалетов, справедливо заподозрив ее в принадлежности к местной нечисти. Тем более что сейчас я и в самом деле сильно на нее смахиваю.

Ладно, все это потом, когда основное дело будет сделано, а пока надо бежать что есть силы и старательно смотреть под ноги, не то «срочная помощь» мне может потребоваться прямо здесь и сейчас, а оказать-то ее совершенно некому. Вот попадется какой-нибудь коварный камешек, или овражек под слоем листьев не замечу, и все. Прощай, мечта, и здравствуй, родной оберончик.

Тяжело дыша и упорно следуя за глубоко продавленными колеями, я мысленно прикинула, что ближе к рассвету как раз должна буду их настигнуть. Сейчас полночь, луны нет, звезды скрыты за низкими тучами… явно завтра пройдет дождь… наглое комарье благополучно дрыхнет на своем болоте… дорога ровная… силы еще есть, так что, надеюсь, меня хватит еще на несколько часов такого сумасшедшего темпа. Когда нагоню, куда-нибудь забьюсь и поменяю облик на более привычный. Перекушу. Переоденусь. Присмотрюсь к этим типам, с которыми придется почти две недели пробыть рядом. Узнаю, кто есть кто, чем вооружен и как справляется со своими обязанностями. Посмотрю на этого Брегола, заодно. Потом — пока они проснутся, пока соберут вещи, пока запрягут тяжеловозов и выведут обоз на дорогу… думаю, еще и отдохнуть немного успею. Если, конечно, я все правильно рассчитала. А если где-то ошиблась — что ж, придется денек побыть без сна, но в моей ситуации это еще не самое худшее, что может случиться.

Вздохнув и углядев очередной просвет между деревьев, я прибавила ходу.

Мой расчет оказался почти точен, вот только вожделенный караван я нашла не к рассвету, как планировала, а уже через два с половиной часа. Правда, разогнавшись до предела, едва не проскочила то место, где подводы свернули с дороги, но уже через минуту опомнилась и вернулась. А потом поняла, отчего не заметила подвоха сразу: в этом месте обочины густо заросли сочной травой, сам тракт оказался сухим, потому что шел по верхушке холма и почти не задерживал воду, оставшуюся после вчерашнего дождя. Понизу неизвестная речка, которая целый день маячила перед глазами, как раз образовывала уютную заводь, больше напоминающую спокойное озеро. Мягко огибала означенный холм и, оставив в стороне симпатичную лужайку, так же плавно отворачивала в сторону. Именно к этой лужайке и завернул обоз, почти не оставив следов, а на середине зеленого склона люди споро организовали небольшой лагерь.

Думается мне, Брегол не в первый раз останавливается именно тут — больно место приметное. Доброе. Тихое и спокойное. Рядом расположился густой ельничек, где можно найти немало сухих валежин для костра. С другой стороны — роскошные заросли малины. На ровном пологом спуске удобно выворачивать тяжелые телеги, а коней со спокойной душой можно пустить на соседний лужок — благо отсюда он прекрасно просматривался. Устроились они мудро, не слишком близко к воде — так, чтобы и бегать до нее пришлось недалеко, но и комары за ночь не заели. Умело поставили телеги в круг, выставили двоих воинов в качестве караульных и, сытно поужинав, благополучно улеглись отдыхать.

Сообразив, что сумасшедшая погоня, наконец, подошла к концу, я сошла с дороги и буквально рухнула наземь, судорожно хватая ртом воздух и блаженно жмурясь. Некоторое время лежала, наслаждаясь чувством выполненного долга, отдыхала, бездумно изучая темное небо над головой. Допила остатки воды, что еще булькались на дне фляги. Отдышалась. Но затем встрепенулась и, вспомнив о важном, забралась подальше в чащу, где нашла подходящее местечко и принялась старательно возвращать себе человеческий облик. Так как неожиданно наткнуться на какого-нибудь любителя ночных прогулок и портить такой замечательных план мне совершенно не хотелось.

Закончив с самым трудным, облегченно перевела дух. После чего рассудила, что валяться неподвижной колодой глупо, и, осторожно прокравшись к лагерю, с высоты холма оглядела раскинувшуюся внизу идиллию. А что? Действительно удобное место — спуск к воде ровный, отлично просматриваемый. В темноте бодро потрескивает веселый костерок. Люди мирно спят, закутавшись в теплые плащи, и лишь один из караульных незаметно подкидывает сухие веточки в огонь, чтобы пламя не погасло. Второго не видно — видно, в кусты отошел. Сколько их тут? Раз, два, три… ну да, около двух с половиной дюжин, плюс купец, который явно устроился в одной из повозок, да сыновья с невесткой. Как их там Тарг называл? Велих и Лех, кажется. А невестку — Зита, если я правильно помню. Ларусска, судя по имени, а значит, худенькая, черноволосая и бледнокожая, как я сейчас.

Я гордо улыбнулась и потихоньку отползла, чтобы не насторожить караульных. Хоть и далеко до них — шагов двести по прямой, но вдруг кто в темноте видит не хуже меня? Лучше не рисковать и подремать в какой-нибудь норе, терпеливо дожидаясь рассвета и первых утренних птиц. Что, собственно, я и сделала — отыскав укромный уголок под гостеприимно раскинувшимся кустом, заползла на кучу листьев, завернулась в плащ и прикрыла глаза.

Но отдохнуть мне спокойно не дали: если провалившись в недолгий сон, я вздрогнула от истошного вопля над самым, как показалось, ухом и суматошно вскочила. Что? Где? Чего ж так орать среди ночи?! Убили кого? Укусили? Загрызли? Я завертела головой, запоздало сообразив, что кричали не рядом, а откуда-то сбоку и чуть ниже, а потом вздрогнула от второго пронзительного крика, в котором прорезался настоящий ужас, и, похолодев от нехорошего предчувствия, помчалась к оставленному лагерю. Потому что кричать в этом месте могли только две женщины, и одна из них этого явно не делала.

Еще издалека до меня донеслись звуки кипящей на берегу схватки, звон железа, испуганное всхрапывание лошадей, шум нешуточного сражения и отборная ругань на нескольких языках, искусно костерящая проклятую ночь, красивую заводь и коварно напавших мерзавцев, у которых хватило ума подобраться к сонным гостям под самое утро и, бесшумно удавив караульных, начать потихоньку вырезать остальных. Пока кто-то не вскрикнул от прикосновения к горлу холодного ножа и не перебудил остальных.

Демоны Иира!! Да они ж мне весь караван перережут!!

Я глухо выругалась и, обогнув очередной цветущий куст, вылетела на небольшую поляну. Но не успела и шагу ступить, как навстречу из плотных зарослей выметнулась приземистая фигурка в коротких полотняных штанах, разодранной белой рубахе, на которой не хватало правого рукава, с круглыми от страха, пронзительно синими глазами удивительной чистоты, но с искаженным ужасом личиком. Всего лишь мальчишка, в панике бегущий сквозь темный лес в поисках спасения. Маленький, юркий и совершенно беззащитный. Он стремглав метнулся в мою сторону, похоже, даже не заметив. Но по пути зацепился за что-то, споткнулся и с коротким вскриком упал, нелепо задрав босые ноги. Подняться уже не успел — потревоженные кусты снова раздвинулись, пропуская неопрятно одетого бородатого мужика с окровавленным ножом, а потом с шелестом сомкнулись снова, отрезая нас троих от остального мира.

— Ах ты, щенок! — замахнулся преследователь, подцепляя беглеца за ворот широкой ладонью. — Я тебе покажу, как кусаться! Щас ты у меня…

Он был так увлечен, что сперва даже не заметил меня, стоящую буквально в пяти шагах. Мальчишка тоненько вскрикнул, зажмуриваясь, чтобы не видеть, как опускается в волосатой руке широкий нож, мужик осклабился, а я буквально вскипела от бешенства.

Да, я не убийца. Не люблю вида крови, не переношу шумных схваток в подворотнях и стараюсь не встревать в кровавые разборки до тех пор, пока они не коснутся лично меня. Но и тогда стремлюсь как можно быстрее скрыться, потому что хорошо понимаю, что недостаточно жестока для того, чтобы хладнокровно перерезать чью-то глотку. Даже если передо мной — закоренелый рецидивист и безжалостный убийца. Это не мое, это неправильно и плохо сочетается с нашим кодексом… да-да, даже у воров есть свой кодекс… однако сейчас, глядя в полные безумного страха глаза восьмилетнего мальчишки и его вероятного палача, у меня что-то заледенело внутри. Потому что страшнее нет на свете зверя, чем обуянный жаждой мести человек. Ужаснее нет существа, чем то, что способно с удовольствием ломать нежную детскую шею, наслаждаясь каждым мигом творимого изуверства и до конца всматриваясь в остекленевшие глаза умирающего ребенка. До тех пор, пока оттуда не уйдет всякая жизнь.

Кажется, я зарычала. Кажется, я просто прыгнула вперед, позабыв про висящие у пояса кинжалы, про то, что мужик был втрое шире меня и почти на голову выше; про свое нежелание вмешиваться и то, что я хотела до последнего оставаться в стороне. Обо всем сейчас позабыла, кроме того, что однажды такой же вот нелюдь едва не убил и меня, но из-за ринувшегося наперерез Мышонка позорно промазал. А удар, что должен был бы прийтись на мое горло, по самую рукоять вошел в грудь худенького парнишки, который не пожелал оставаться в безопасности и оттолкнул свою маленькую подружку в сторону. Каких-то десять лет назад…

Я с размаху ударила его раскрытой ладонью, на пальцах которой вдруг показались устрашающие по длине звериные когти, и с мстительным удовольствием проводила глазами отлетевшую голову: подонок… чтоб ему в Мире Теней никогда не найти покоя!

Обезглавленное тело секунду стояло, покачиваясь перед моими бешено сверкающими глазами, а затем плавно завалилось навзничь, пачкая свежую траву подозрительно темной кровью.

Мальчишка испуганно всхлипнул и затих, но я не дала ему времени опомниться — подхватила на руки и, крепко прижав, чтобы не показывать своего изменившегося лица, быстро понесла прочь, пока его не нашел кто-нибудь еще. Я даже не думала, что среди воинов есть хоть один ребенок! Но, видимо, купец взял с собой не только невестку, но и маленького внука, который каким-то чудом сумел удрать из охваченного схваткой лагеря. Да еще по пути укусил одного из нападающих, попытавшегося его перехватить.

— Мама… — прошептали у меня над ухом.

— Все хорошо, — быстро сказала я, возвращая руке нормальный вид и настороженно оглядываясь. — Мы найдем твою маму. Обещаю. А сейчас побудь здесь, пока я…

Ночной лес прорезал еще один пронзительный женский крик. Причем раздавался он откуда-то сбоку, а не сзади. Не из лагеря, а от близкой воды, куда несчастную женщину то ли приволокли за волосы, то ли сама убежала, да была настигнута.

— Мама! — заплакал мальчишка и до боли вцепился в мою ладонь, глядя снизу вверх огромными глазами. Я до скрипа сжала зубы и скинула с плеч теплый плащ, закутав его до самого подбородка, а затем властно подтолкнула к своему недолгому убежищу.

— Жди здесь и никуда не уходи, понял? Спрячься под кустом, накройся и сиди тихо, пока все не уляжется. Маму твою найду. Вернусь, как только смогу. Хорошо? Только чтоб как мышь мне!

Он быстро закивал, тщетно утирая градом катящиеся слезы, а я стрелой сорвалась с места, метнувшись на звук со всей возможной скоростью, искренне надеясь на то, что молодую женщину не убьют сразу, а постараются оставить на сладкое — развлекутся после того, как расправятся с остальными. Ведь Тарг сказал, что Зита довольно красива для худосочной ларусски, изящная, ладненькая, а значит, жадным до женского тела разбойникам должно хотеться насладиться беспомощной жертвой в тишине и покое. Снасильничать, правда, могут и сразу, но надеюсь, что успею нагнать их до этого.

На пологий берег я вылетела разъяренной фурией — всклокоченная, с развевающимися от бега волосами, в темноте похожими на злых черных змей. С люто горящими глазами и острыми когтями сразу на обеих руках. Да, я не убийца, это правда, но сейчас мне как никогда хотелось крови. Как никогда хотелось кого-нибудь убить, да не просто так, а убить страшно, холодно, без всякой жалости. И желание это было так сильно, что его не остановило ни мое собственное отражение, мельком проскочившее в воде, ни встречный ветер, жестоко выворачивающий веки, ни пятеро зло оскалившихся уродов, как раз закончивших резать одежду на потерявшей сознание девушке.

Одного я разорвала прямо на ходу, просто взмахнув руками и превратив его в кучу смердящих ошметков, потому что мои коготки, хоть и походили на рысиные, с легкостью прошивали любую броню. А у него, похотливого пса, даже кожаного фартука на себе не было. Остальные четверо мигом бросили обмякшую добычу и попятились в сторону леса, постепенно бледнея и покрываясь мелкими бисеринками пота — одинаково грязные, вывоженные в земле (похоже, ползли несколько сотен шагов, чтобы заранее не переполошить охрану), но уже далеко не такие бравые, как секунду назад. У двоих в руках мелькнули мечи, уже окрасившиеся чьей-то кровью, остальные взялись за пока еще чистые ножи. Судя по всему, ЭТИ ждали в засаде, но когда наткнулись на преследуемую подельниками женщину, решили обождать с нападением и обязательным грабежом. А вот теперь все вместе пятились от разъяренной ведьмы, которая только что у них на глазах разорвала не самого слабого приятеля.

— Ш-ш-то? — прошипела я, демонстративно приподнимая окровавленные, жутковато изменившиеся руки. — С-с-траш-шно? Небос-с-ь, девку за косу тас-с-кать было вес-с-село! А теперь вам не уйт-ти-и!

— Нежить!! — шарахнулся один и, неожиданно подхватившись, стремглав кинулся прочь, тараща ошалелые глаза и разинув беззубый рот. За ним кинулись бежать еще двое, тогда как третий — самый здоровый и крепкий, с полубезумным ревом прыгнул в мою сторону, размахивая ножом, как сумасшедший мясник.

Я проворно отскочила, одновременно развернувшись, и безжалостно ткнула ладонью поперек позвоночника, хладнокровно перерубая жилы, нервы и кости чуть пониже груди. С удовольствием ударила, чего уж скрывать, мстительно, зло — для тех, кто способен мучить беззащитную девчонку на глазах у ее малолетнего сынишки, не нашлось во мне ни жалости, ни прощения. Громила тихо всхлипнул и прямо на бегу рухнул лицом вниз, загребая скрюченными руками землю и безнадежно воя в траву. Он был уже неопасен — с перебитым хребтом не живут и не мстят, поэтому я не стала задерживаться, а, негромко зашипев, плавно двинулась в сторону исчезающей троицы, которая отчего-то решила (наивные, да?), что сможет укрыться среди кустов и деревьев.

Но мое вмешательство тут не потребовалось — едва они, оглашая ночь истеричными воплями, достигли спасительных зарослей, там промелькнуло гибкое черное тело, свернули золотистыми звездами чьи-то большие глаза, а затем… я, если честно, никогда не видела, чтобы живое существо так быстро двигалось. Да, сама не была улиткой, заметно опережала любого человека в скорости, но то, как стремительно метнулся из кустов в гигантском прыжке громадный тигр, просто в голове не укладывалось. Смазанной жиром молнией он скользнул из темноты, легко разорвал тугие ветви, хищным зверем скользнул к троим обомлевшим от неожиданности бандитам, коротким ударом лапы снес им по половине туловища и в мгновение ока исчез, оставив после себя три медленно оседающих тела, широкие брызги крови на рыхлой земле, четыре крупных отпечатка когтистых лап и едва уловимый аромат смертельной угрозы.

Он не издал ни звука во время этой молниеносной расправы. Ни предупреждающего рычания, ни удовлетворенного вздоха, ни злого шипения. Просто возник из ниоткуда, мелькнул в ночи хищным призраком, избавил меня от необходимости заканчивать здесь самой и, выронив что-то из пасти, растворился в лесу, будто его и не было. Если бы не окровавленные ошметки под ногами, вовсе подумала бы: показалось. Слишком уж быстро все произошло. Но подкатившаяся под ноги лохматая голова была весьма убедительным доказательством и красноречиво говорила, что я не сошла с ума, а все случившееся действительно было.

От мягкого шлепка упавших (уже мертвых) тел меня невольно передернуло. А потом передернуло снова, потому что, во-первых, тяжелый запах смерти, настойчиво повисший в воздухе, стал уже непереносимым; во-вторых, голова под ногами определенно создавала дискомфорт в области желудка; в третьих, в моей собственной голове заметалась подозрительная мысль, что этот подозрительно знакомый зверь неспроста оказался поблизости. А точнее, все-таки шел за мной по пятам от самого Тирилона. Конечно, следопыт из меня аховый, а следы он прятать умел не хуже моего… просто помалкивал, да неусыпно наблюдал за моими похождениями… иными словами, нагло следил и незаметно преследовал, клыкастый мерзавец! ничем иным его присутствие здесь просто не объяснить!!.. ну, а в-третьих, от лагеря вдруг донесся слаженный вопль ужаса, от которого по коже внезапно пробежали громадные мурашки. Да еще девушка не вовремя очнулась и, тихо застонав, неожиданно приподняла голову.

— Лука…

Она оказалась точно такой, как описывал Тарг — стройной, ладненькой, большеглазой и белокожей. Волосы — как вороново крыло, густые и шелковистые. Правда, сейчас больше напоминали спутанный колтун, но даже это не могло лишить ее очаровательной прелести. Черты лица тонкие, изящные, ладошки маленькие и сильно перепачканные. Фигурка гибкая и почти детская. Страшно подумать, как бы ее ломали чужие жадные пальцы, если бы я не успела.

— Лука!!

Очнувшись от ступора, я быстро подошла и, присев на корточки, закрыла обнаженную грудь остатками разорванной одежды. Вдруг кто еще примчится на крики? Негоже девушке щеголять в таком виде перед собственными охранниками. Ну, и прохладно все-таки: как бы не застыла. Сама, похоже, еще не замечает собственного плачевного вида. Не понимает просто, что случилось. Но плащ я уже отдала, а больше ничего подходящего поблизости не нашлось: стаскивать одежду с убитых мне показалось не слишком мудрым решением.

— Лука! — быстро прижала руку ко рту девушка и в ужасе уставилась на меня, почти не удивившись отсутствию разбойников и появившейся вместо них сурово сдвинувшей брови незнакомке, у которой руки оказались по локоть в крови. Кажется, красноречивых следов бойни пока не заметила, а вот в глазах уже задрожали внезапные слезы. — Мой мальчик…

— Все хорошо, — я быстро обняла худенькие плечи и осторожно сжала, мысленно порадовавшись, что вовремя сообразила убрать когти. — Он в безопасности, тут, неподалеку. Хочешь, приведу?

— Нет… да! Да! Пожалуйста, найди его!!

У хрупкой девушки оказались на удивление сильные пальцы, и они с такой страстью стиснули мои запястья, что я даже охнула. Вот что значит материнское горе! Или надежда — готова на все, лишь спасти свое дитя от двуногих извергов.

Неловко погладив спутанные волосы, я ободряюще улыбнулась, осторожно высвободилась и почти бегом кинулась обратно. Отчего-то показалось, что остальные и без меня вполне разберутся. Тем более, судя по еще не утихшим крикам, в которых все сильнее слышалась паника и которые начали отчетливо разбегаться от застигнутого врасплох каравана, один мой знакомец их здорово напугал. Более того, упорно преследует улепетывающих бандитов, не считаясь ни с их числом, ни с тем, что бегут они совершенно в разные стороны, наплевав на всех остальных. Небось, не слишком и утруждается, мохнатый лицемер; ему такие прогулки наверняка не в новинку. Да и двигается он так, что ни у кого их нападавших нет единого шанса. Более того, судя по постепенно уменьшающемуся количеству воплей, громадный тигр размеренно и хладнокровно вырезает их одного за другим.

Мальчишку я нашла на том самом месте, где оставила — живого, невредимого, но дико напуганного творящимися в лесу ужасами. Кажется, больше всего его пугали именно жуткие крики умирающих разбойников, но я надеялась, что оборотень не будет гонять их дольше десяти минут. Потому что больно уж страшными были их предсмертные вопли.

Завидев меня, Лука широко распахнул глаза, едва не закричав от неожиданности, но быстро узнал и со всхлипом прижался. Натерпелся, бедняжка, так, что на всю оставшуюся жизнь хватит.

— Пойдем, малыш. Там тебя мама ждет, — ласково потрепала я русые волосы, а когда он с надеждой поднял глаза, улыбнулась. — С ней все хорошо. Она в полном порядке и очень хочет тебя увидеть. Не будем ее огорчать, да?

Он смог только кивнуть, уцепиться за мою руку, после чего, поминутно спотыкаясь, вяло брести следом, боясь поверить в то, что этот кошмар действительно закончился. Через некоторое время я не выдержала и взяла его на руки, но донесла только до последних деревьев — негоже будущему воину приближаться к отцу (надеюсь, он еще жив) на женских руках. Да и тяжеловат он для моих усталых плеч. Все-таки долгая погоня и бессонная ночь сказались на них не самым лучшим образом.

Вернулись мы как раз к тому времени, как в округе затихли последние крики обреченных, схватка на берегу окончательно стихла, а уставшие караванщики, опустив оружие, с бессильной яростью оглядывали погибших друзей и родичей. В ночной схватке они потеряли десятерых — почти треть дееспособных мужчин, на которых лежала забота об охране дорогого груза и его состоятельного владельца. Из тех, кто остался на ногах, большинство были в той или иной степени ранены, у многих на теле виднелись глубокие раны, требующие немедленного внимания лекаря. Кто-то тихо стонал, не в силах подняться самостоятельно, кто-то уже не двигался, а остальные зло цедили сквозь зубы сдавленные проклятия и как-то обреченно следили за вышедшим из темноты оборотнем.

Сразу не сообразив, что их так напугало, я невольно посмотрела в ту сторону и поежилась сама — он был настолько страшен, что мне стал вполне понятен их испуг. Громадный, черный как ночь, с налитыми силой мышцами, что красиво прорисовывались под темной кожей, с оскаленной мордой, с которой все еще стекали багровые капли, с окровавленными лапами и дико горящими глазами… встреть такого в глухом лесу, и на всю жизнь останешься седым сумасшедшим заикой. А тигр деловито обнюхал еще шевелящегося бандита, молниеносно откусил ему голову, брезгливо отряхнулся и, слегка приподняв мохнатую бровь, совершенно спокойно воззрился на оторопевших от жестокой расправы людей.

Я зябко передернула плечами, некстати подумав об обороненном у реки амулете. Не знаю, для чего он его там оставил — то ли выронил, то ли гоняться за шустрыми бандитами было сподручнее со свободной пастью (а где еще ему было носить свою дурацкую побрякушку? цепь-то порвана!). Я даже выяснять не захотела — шарахнулась прочь, как от ядовитой змеи, и, памятуя о прошлой нашей встрече, на обратном пути обошла мягко мерцающий агат по широкой дуге. Ну его, ненормального! Пошел бы куда подальше со своим сокровищем, а я даже не подумаю притронуться! Еще, чего доброго, снова взбесится! Так что нет, нет и нет. Пусть сам ее теперь и ищет. Без меня. И вообще — знать его не желаю, подлеца хвостатого. Особенно после того, как выяснилось, что он за мной постоянно следил, нагло подсматривал, незаметно крался, способный в любой момент накинуться снова… нет уж, хватит с меня неожиданных знакомств.

Демонстративно не заметив отряхивающегося зверя, я осторожно вывела мальчика и легонько подтолкнула.

— Лука!! — вскрикнула показавшаяся из-за кустов Зита и, высвободившись из рук симпатичного русоволосого, кареглазого крепыша в порванной и сильно окровавленной рубахе (кто это? брат? муж?), со всех ног кинулась к сыну. — Спасибо! Спасибо, что нашла… привела его… спасибо, спасибо, спасибо… Лука! Мой мальчик! Хороший мой…

Девушка со слезами уткнула лицо в его трепаные волосы и тихо заплакала, позабыв про собственные синяки и помятые ребра. Сопровождающий ее мужчина пристально взглянул в мою сторону (похоже, все-таки муж) и, немного помедлив, наклонил голову.

— Спасибо.

Я кивнула, мысленно проклиная свою невезучесть, благодаря которой стою тут, как дура, ловлю со всех сторон одинаково подозрительные взгляды и прямо слышу, как у них в головах ворочается одна единственная мысль: ОТКУДА я взялась, да еще так удивительно вовремя?! А? Откуда, скажите, если за полдня пути они меня не обгоняли, никаких караванов здесь больше не шло, до ближайшего села — неделя пути без малого, а поблизости так много болот, где простой милой девушке с черными глазами демоницы совсем не место?!!

— Кто ты? — неуловимо нахмурился мужчина. — Что делаешь в таком месте одна? Да еще ночью?

Над рекой повисла напряженная тишина.

Я враз опомнилась и тихо ругнулась. Вот же история! Правду им не расскажешь, а красивую ложь я так и не успела придумать! Вот еще пара минут такого веселенького времяпрепровождения, а потом они опомнятся, сложат два и два, после чего наверняка включат в меня ряды местной нежити и захотят поскорее упокоить. Для гарантии, так сказать, что следующей ночью у меня не проснутся звериные инстинкты, и им не придется потом отрывать меня от своего горла. Та-а-к… а не пора ли откланяться? Что-то холодком тут потянуло, да и светает уже? В конце концов, лучше заранее сделать ноги, чем запоздать с этим хотя бы на пару минут.

Не знаю, чем бы все закончилось, если бы не мой старый знакомец: демонстративно зевнув во всю громадную пасть, он неторопливо, но потрясающе грациозно прошествовал через весь лагерь, мудро проделав этот трюк за моей спиной (не думаю, что удержалась бы от пинка, если бы он оказался на расстоянии вытянутой ноги). У роскошных кустов на пару мгновений остановился, снова продемонстрировав могучие мышцы и широкое жерло глотки, как-то очень внимательно посмотрел на напрягшихся караванщиков и, звучно щелкнув громадными зубищами, неторопливо скрылся среди зеленой листвы. Явно направился к реке за своим проклятым амулетом. Спокойный и весь такой загадочный. Ииров демон!

Надеюсь, он уже не вернется?

— Спасибо! — жарко воскликнула Зита, передав счастливо шмыгающего мальчишку мужу, и, быстро подойдя, неожиданно обняла меня за плечи. — Спасибо огромное! Мы в таком долгу! Как тебя зовут? Кто ты? Откуда взялась в этом лесу?

Я кашлянула.

— Э… мое имя Трис. Просто Трис, без подробностей. А взялась я с дороги. На восток шла, если точнее. Дела у меня там… важные. Но я не слишком люблю компанию, поэтому и не вышла, когда вы мимо проезжали. Думала, и так прекрасно доберусь: я-а… знаешь ли, довольно скучная собеседница. А потом крики услышала… на мальчика, вот, наткнулась посреди леса. Гнался за ним один… э-э, тип, да вышел точно на меня. Так все и вышло.

— Спасибо, Трис, — с чувством произнесла девушка, изучая меня огромными черными глазами, лучащимися от радости и искренней благодарности.

— Не за что. Мальчик не пострадал, вы отбились, так что… пойду я, пожалуй. Всего хорошего.

— Нет-нет! Что ты! Не уходи! Это опасно… и мы будем рады, если ты к нам присоединишься! Правда, Велих?

Я скептически приподняла бровь, откровенно сомневаясь, что появившиеся на остальных лицах выражение можно расценивать, как неземное счастье иметь меня в попутчицах. А потом покачала головой.

— Спасибо. Я уж как-нибудь сама. Думаю, после сегодняшнего дня о разбойниках можно не беспокоиться.

— Да ты что?! — неподдельно испугалась Зита. — Тут же болота кругом! Нежить! Упыри! Звери лютые! Куда ты одна?!

— Гм, — дипломатично кашлянул еще один мужчина, неуловимо похожий на Велиха, только постарше и помудрее. Такой же русоволосый и очень приятный на вид, с цепким взглядом карих глаз, да с жесткой складкой у рта. — Думаю, моя милая, девушка не просто так желает продолжать путь в одиночестве. Наверное, просто есть, кому ее защитить?

— Вы — мастер Брегол? — догадалась я. — Ну, конечно: кто же еще? Мне о вас Тарг рассказывал.

— Тарг? Когда же он успел?!

— Вчера, — не подумав, ляпнула я и тут же прикусила язык, но купец уже опасно прищурился.

— Правда? И как же ты нас догнала, если мы только в полдень выехали за ворота? Каким чудом успела сюда, если мы двигались остаток дня без единой остановки, желая успеть до темноты именно на этот луг? А тебя в то время в Вежицах вовсе не было? Я бы запомнил, да и Тарг бы сказал…

Да что ж за гадство! Вот теперь на меня с подозрением посмотрели все. Даже Зита удивленно приоткрыла ротик и немного отодвинулась, сопоставив эти нехорошие факты, а ее муж заметно напрягся, явно не зная, что делать: то ли хватать ее в охапку и тащить прочь от непонятной меня, то ли пристрелить сомнительную гостью от греха подальше. Вдруг и правда нежить? Так и знала, что нужно было сразу уходить! Тогда не пришлось бы лихорадочно соображать, как сейчас выкрутиться! Мало меня пороли в детстве! Мало Рум в сердцах отчитывал и поучал, как надо красиво врать! А я…

— Мне, скажем так, помогли, — наконец, пришла в голову спасительная мысль.

— Неужели?

— Да, — твердо взглянула я в насмешливо прищурившиеся карие глаза Брегола: умный дядька. Прямо очень умный, а еще весьма быстро соображает и неплохо чувствует крупицу истины даже в нечаянно вылетевшем слове.

Я мысленно вздохнула, прикидывая, сколько могу рассказать ему правды и насколько имеет смысл быть откровенной, а потом несильно вздрогнула, потому что за спиной вдруг насмешливо кашлянули. Одновременно с этим мужчины слаженно отступили на шаг, а Зита с широко распахнувшим глаза мальчиком на руках мгновенно юркнула за их надежные спины. Причем, если девушка определенно испугалась нового лица, соблаговолившего в такой напряженный момент вернуться от реки, то пацан лишь здорово удивился и обрадовался. Еще бы! Какая большая киса!

Я недобро покосилась за плечо, полная нехороших предчувствий, закономерно наткнулась на загадочно мерцающие черные радужки с крупными золотистыми зрачками и поджала губы. Вот гад! Вернулся все-таки! Не ушел обратно в чащу — оглядел нас, как король, вальяжно разлегся в сторонке и с великолепно разыгранным пренебрежением занялся вылизыванием окровавленных лап. Причем, процесс этот явно доставлял ему удовольствие. Нет, он просто издевается! Шел бы своей дорогой и не маячил перед носом! Чего привязался?! Медом ему тут намазано, что ли?! Развалился на траве, хвостом поигрывает, будто важный вельможа — тонким хлыстом, морда хитрая, зубы страшенные, глазищи в темноте светятся… а смотрит так, будто это не он, а я его целую неделю преследовала по пятам, да еще и умоляла не бросать среди страшных болот. И теперь он, наконец, снизошел до моей мольбы, милостиво оставшись рядом.

— Шр-р-р, — муркнул громадный тигр, смерив меня оценивающим взглядом с головы до ног. Ага! Особенно до ног, чуть не облизнувшись при этом!! Небось, не в первый раз таращится, гад: купалась-то я по пути частенько… й-й-о-о-бирик-мабирик! Знать бы раньше, плавала бы в рубашке, а я, наивная дурочка, плескалась в речушках в чем мать родила! Да, оглядывалась по сторонам, прежде чем лезть в воду. Да, обшаривала окрестности и обходила найденную полянку, чтобы не наткнуться на крупного зверя. Однако следопыт из меня аховый, а он…

Подметив кровожадное выражение моего лица, оборотень хитро прищурился и довольно оскалился, словно соглашаясь с моими мыслями, а потом сыто зажмурился.

— Шр-р-р…

Ах ты, сволочь мохнатая! Он еще и издевается!! Татем крался след в след почти неделю, подсматривал из-за кустов, наслаждался всеми видами, какими только возможно, а теперь с наглой мордой смеет тут валяться и строить глазки?!!! Да даже если ему по пути было! Даже если тоже срочно приспичило в Пограничье, а я всего лишь по пути попалась!.. Что, мало места в лесу?!! Никак не разминуться?! Другой дороги не нашлось?!! Чего было за мной переться от самого Тирилона?! Именно за мной, идти по пятам, скрываясь и прячась под елками?! Да еще врываться в чужую свару так, будто имел тут собственный интерес?! Спасал, вроде как, непутевых человечков… и меня, заодно, самоуверенную гордячку! Прямо испугался, что меня тут пристукнут по-тихому и лишать его дивной возможности и дальше наслаждаться безнаказанным подглядыванием! Или совесть замучила?! Ага, спешу преклоняться! Уже лечу, верю и таю от счастья лицезреть его у своих ног!! Прямо миллион ему благодарностей!

— Шр-р-р? — иронично приподнял брови оборотень. Вроде как спросил: ну, чего уставилась? Удивлена? Смущена? Злишься на такие пустяки?

Честное слово, у меня зачесались кулаки.

— Шел бы ты… подальше!

— Шр-р.

— Вот именно!

— Так он с тобой! — облегченно вздохнула Зита, вынудив меня снова вздрогнуть и неверяще обернуться.

— Что?!

— Хвала Двуединому, а то я уже испугалась! Все думала: почему он вдруг нам помогает? А оказалось, тебя защищал. Выходит, ты всем нам спасла жизнь! Вернее, вы двое! Спасибо, Трис! И тебе… — девушка с сомнением покосилась на тигра. — Тоже спасибо.

Оборотень презрительно фыркнул, принимая благодарность, как нечто само собой разумеющееся, и тут же равнодушно отвернулся, снова занявшись умыванием, а у меня просто дар речи пропал. Иирово пламя! Да они, похоже, считают, что этот монстр со мной пришел! Что защищал их тут по моей просьбе! А не трогает сейчас потому что, мол, это я не велю!

Совсем спятили?!!!

— Правда? — недоверчиво покосились караванщики, откровенно сравнивая его ошеломляющие габариты с моими скромными размерами. — Вы что, вместе идете?!

— Тогда понятно, почему ты не боишься по темноте бродить…

— Еще бы. С таким зверем и я бы не испугался…

— Ага. Еще, хошь, и верхом на нем скакать можно, как на обычном коне…

Меня снова передернуло.

— Значит, он твой? — уточнил Брегол, внимательно оглядывая могучего тигра, что так и валялся ленивым котом в стороне, не проявляя никаких признаков агрессии. Только торчащее на макушке ухо наглядно демонстрировало, что ему весьма интересен наш разговор. — Действительно идет с тобой, Трис?

— Нет, — буркнула я, опомнившись. — Он сам по себе. Бегает, где хочет, и делает, что считает нужным. Не советую с ним связываться — крайне неуравновешен, невоспитан, несдержан на эмоции, абсолютно не интересуется мнением окружающих, поступая исключительно так, как ему заблагорассудится. А еще хам, наглец и грубиян, от которого слова доброго не дождешься. Не говоря уж о простой благодарности. Так что хорошенько подумайте, прежде чем принимать помощь такого сомнительного соседа. Повторяю: я бы рисковать не стала.

Мне в спину воткнулся возмущенный взгляд и донеслось сердитое «шр-р-р», но я не стала оборачиваться. Хотя вполне могла представить, как он сейчас сел, мигом бросив изображать беспечного котенка, аккуратно положил хвост на лапы и очень нехорошо прищурился. А вот купец словно не услышал: с каким-то новым интересом оглядел привставшего за моей спиной зверя и, потерев подбородок, вынужденно признал:

— Действительно, отличный спутник для этих мест. Трис, так ты присоединишься к нам? Ну, с ним, конечно же, раз все так вышло. Полагаю, вы не доставите нам хлопот, а под такой охраной я бы и через Мертвые Пустоши рискнул перебраться. Он же в одиночку чуть не три десятка положил! И о нежити предупредит, если наткнемся. Да и взгляд у него чересчур разумный — такого не бывает у хищников. На оборотня не похож, наших никого не тронул, выглядит сытым и явно понимает, о чем мы сейчас говорим… друг мой, я прав? Ты ведь не простой зверь?

Тигр великодушно наклонил лобастую голову и насмешливо посмотрел.

— Тогда я тебя понимаю, Трис — за таким, как за крепостной стеной себя чувствуешь, верно? Даже в Приграничье.

Я совсем насупилась.

— Не уверена.

— Значит, ты согласна? Ой, как хорошо! Просто отлично! — просияла Зита, немедленно ухватив меня за руку и потащив в сторону повозок. — Значит, ты мне поможешь в дороге, не то готовить одной — ужасно утомительно. Народу много, все голодные. А позволять им тянуть жребий и потом надеяться, что из этого выйдет что-нибудь приличное — глупо. Пойдем-пойдем, я тебе все покажу, где у нас…

Боже! Только этого не хватало!! Я угрюмо покосилась по сторонам и неожиданно наткнулась на откровенно издевательский взгляд оборотня. После чего окончательно поняла, что он никуда не собирается уходить, намерен и дальше надоедать мне своим «шр-р-р», собирается нагло воспользоваться чужой оговоркой, чтобы трепать мне нервы всю дорогу до Приграничья (или куда там ему надо?)… и вдруг мстительно улыбнулась.

— Что ж, ладно. Я согласна. Но если вы решили брать с собой вон то, побитое молью чудовище, то пусть он хоть охотится для каравана. Должна же быть с него какая-то польза, кроме паленой шкуры и многочисленных блох?

У оборотня отвисла челюсть от такой наглости.

— А он может? — обрадовались люди. — Это здорово сэкономило бы время!

— Конечно, может. И будет с радостью нам помогать, если, конечно, все еще желает двигаться в том же направлении.

«А нет, так скатертью дорожка! — зло подумала я, когда меня обжег откровенно уничижающий тигриный взгляд. — И лучше б ты ко мне не приближался, скотина, а то я не посмотрю на зубы — так вмажу, что ты сам пожалеешь, что вообще вылез из своей клетки!»

Оборотень громко фыркнул, словно прекрасно меня расслышал, и, грациозно поднявшись, черной молнией скользнул прочь, оставив пришедших в себя и загомонивших караванщиков заниматься ранеными и собираться в дорогу. Я проводила мощную спину с плавно гуляющим из стороны в сторону хвостом нехорошим взглядом и быстро отвернулась, искренне надеясь, что больше никогда его не увижу.

А потом вздохнула и пошла принимать хозяйство.