Глава 3

Когда я пришел в себя, то на удивление не ощутил последствий долгого пребывания в модуле. Голова соображала отлично, горло не саднило, все остальные части тела тоже чувствовали себя нормально, словно я не неделю в этом гробу отлежал, а всего-то пару рэйнов решил подремать на удобном ложе.

Помнится, в первый раз я выбрался из такого модуля полумертвым. В последующие разы, уже в школе, вполне живым, но, как правило, мокрым. Сейчас же ничего подобного и в помине не было. Я был бодр, чист, свеж, как после контрастного душа, и абсолютно сух, ну разве что гол как сокол, но это дело поправимое.

«Процедура адаптации завершена, — доложила Эмма, едва я пошевелился. — Доступный к поглощению найт усвоен на сто процентов».

Как только крышка отъехала в сторону, я тут же бросил взгляд на стоящую рядом колбу, однако она и впрямь была девственно чиста.

Отлично. Значит, найт действительно теперь мой. Даже жаль, что колба была всего одна, не то я бы на месяц себя тут запер в надежде превратиться в найниитового киборга.

Эх, мечты, мечты…

Сверившись с подругой и убедившись, что примерно сутки в запасе у меня действительно есть, я оделся, обулся, утолил голод и жажду. Бутерброды, правда, к моему пробуждению пришли в негодность, поэтому пришлось их выкинуть в утилизатор, зато милых моему сердцу тюбиков в холодильнике нашлось предостаточно, так что голодным я не остался.

Само собой, не проверить свои новые возможности я тоже не мог, поэтому потратил несколько рэйнов на изучение и апробацию доступного мне найниита.

Как оказалось, несмотря на его резко возросшее количество, в плане контроля почти ничего не изменилось, поэтому я легко им управлял, без всякого труда превращал его то в элементы защиты, то в оружие. Выяснил заодно, что могу разбивать заметно прибавившую в размерах найниитовую пластину на множество частей, причем самой разнообразной формы. Да еще и использовать их как одновременно, так и по отдельности, перемещая по поверхности тела быстро и как мне только заблагорассудится.

В плане защитных свойств пластины тоже оказались выше всяких похвал. Ни нож, ни скальпель, ни молоток их не брали. Да и в виде оружия найниит работал отменно. В качестве эксперимента я даже разбомбил одного из големов Расхэ, благо их в кладовке стояло предостаточно. А когда стало ясно, что в обычном состоянии найниит полностью мне покорен, я решил испробовать кое-что новенькое и прикинуть, какие еще у меня есть возможности в пределах действия найниитового поля.

В частности, мне пришло в голову, что можно попробовать сделать из найниита аналог моих воздушных дисков. Раз уж в пределах своего поля я царь и бог, то почему в моем арсенале не могло появиться дистанционного оружия не только магической, но и найниитовой природы?

Сказано — сделано.

Я на пробу создал сначала один, а потом и несколько небольших дисков и искренне порадовался, что в принципе идея работает, хотя, конечно, повозиться с ними пришлось, да и ширина управляющего поля меня здорово ограничивала.

К сожалению, возможности Эммы не позволяли сделать его большего размера. Однако когда я подкинул ей эту идею, она подумала и признала, что такой вариант попросту не рассматривала. Все ее директивы подразумевали апгрейд только меня любимого, а о себе она как-то не думала.

Тем не менее я попросил подругу проанализировать саму возможность расширения управляющего поля. Если она есть, значит, мы будем к этому стремиться. Если нет, увы, придется работать с тем, что есть.

Эмма после этого надолго замолчала, целиком и полностью погрузившись в расчеты. А спустя полтора рэйна, когда я более-менее наловчился управлять найниитовыми дисками и начал экспериментировать с ними в движении, в прыжках и даже во время боя с воображаемым противником, она сообщила, что да, в принципе расширить радиус управления найниитом мы сможем. Только для этого мне придется ее перепрограммировать.

Я, когда об этом услышал, неловко дернулся, на мгновение упустив контроль над одним из дисков, и тот, естественно, улетел в сторону. Однако поскольку я старался держаться подальше от ценных приборов и в том числе медицинского модуля, то диск, разумеется, улетел к стеллажам со стоящими там банками. Соответственно, прошил одну из них насквозь и только потом с визгом врезался в стену.

— Дайн, — поморщился я, когда раздался жалобный звон, и на пол посыпались осколки, а затем шмякнулась дохлая животина и хлынула грязная вода из разбитой банки. — Но режет он отменно. А если раскрутить его посильнее, да еще и расстояние сделать побольше, то из него выйдет знатная бошкорезка.

Слова Эммы меня несказанно обрадовали и одновременно подтвердили, что свою будущую специальность я выбрал правильно. Конечно, сейчас для расширения управляющего поля у меня не имелось нужных знаний, но если я поступлю на факультет маготехники и освою магическое программирование, то наверняка придумаю способ модифицировать подругу, и вот тогда мы заживем…

Пока я предавался размышлениям, в одной из стен открылась небольшая панель, и мне под ноги с тихим стрекотом устремился голем-уборщик. Круглая такая фиговина на миниатюрных колесиках, похожая на обычный робот-пылесос, при виде которого я понимающе хмыкнул.

Быстренько приехав на место преступления, голем проворно всосал в себя разлившуюся по полу жидкость, шустро смел туда же осколки. Потом попытался убрать вывалившийся из банки труп какого-то грызуна вроде белки или лохматой крысы, но неожиданно застопорился, натужно загудел. И, не сумев сожрать добычу, поехал прочь, волоча за собой по полу мокрую животину.

Животина оказалась худой, мелкой, правда, пушистой зверушкой буроватого цвета. Весила она немного, поэтому уборщик без проблем дотащил ее до своей норы. Однако поскольку размеры отверстия в стене были меньше, чем размеры тушки, то голем снова забуксовал, а потом принялся раскачиваться туда-сюда, размеренно долбя звериной башкой по стене.

И вот тут-то случилось невероятное — в какой-то момент от удара зверушка неожиданно ожила и, распахнув глаза, истошно заверещала. Потом подскочила с пола, ловко перевернулась на пузо, а обнаружив, что голем так и держит ее за пушистый хвост, вдруг с такой силой полоснула его когтями, что бедняга аж заискрил и втянул в себя манипуляторы.

Обретшая свободу белка (или крыса? Фиг ее разберет)… мокрая, несчастная и одновременно смешная… растерянно огляделась, с визгом заметалась по лаборатории, не зная, где спрятаться. А потом увидела офигевшего до полного онемения меня, издала воинственный клич и внезапно ринулась в самоубийственную атаку, словно это я ее здесь запер и к тому же издевался над бедным животным, как последний садист.

«Внимание. Обнаружен активный автономный модуль „АЭМ-2“ первого поколения со встроенной защитой от действия блокираторов магии, — ошарашила меня еще больше Эмма. — Установить контакт с носителем?»

Я и ответить-то не успел — проворная зверюга на редкость высоко подпрыгнула и вцепилась мне в ногу. Вернее, попыталась вцепиться. Но сумела только оцарапать и, получив по морде, с обиженным, на редкость громким и пронзительным визгом отлетела прочь.

— А ну стоять! Зашибу! — рявкнул я, когда эта сопля попыталась напасть снова. Причем хорошо так рявкнул, на полках банки задрожали.

«Контакт с носителем установлен», — сообщила Эмма. После чего… ну пусть все-таки будет белка… замерла, уставившись на меня большими черными глазами, постояла, подумала, а потом вдруг пошатнулась и рухнула замертво, выставив перед собой скрюченные лапки, разинув пасть и вывалив наружу красный язык.

Я опешил повторно.

Блин. Что это сейчас было⁈

Поскольку белка не двигалась, то я поколебался, но все же подошел и осторожно поднял ее за хвост.

Фигня какая-то. Только что была мертвой, потом вдруг ожила и вот теперь снова сдохла, словно я не рявкнул на нее, а пустил пулю в лоб.

Кстати, белкой, как выяснилось, я назвал ее не совсем правильно. Хотя с тем, что это именно грызун, все-таки угадал. У обычных белок хвост не такой длинный, торс немного вытянутый, да и морда несколько заостренная, тогда как эта зверушка была совсем крохотной, буквально с детского пупса, однако благодаря густой темной шерсти казалась больше раза в три, да и еще моська у нее была почти плоской, зато на редкость умильной, несмотря на торчащие из пасти острые и до безобразия длинные клычки.

— Какая-то саблезубая белка, — со смешком решил я, вспомнив мультик про ледниковый период, и тут же получил из справочной название этого вида — йорк. После чего осторожно потыкал пальцем в мокрое брюшко и снова удивился. — Надо же, твердая, как доска. Это что же ее так скрутило-то, а?

«Временный паралич, — ответила на мой вопрос Эмма. — Переизбыток нейромедиаторов. Блокировка двигательных нейронов. Особенность вида».

«В смысле она и сейчас живая⁈» — не понял я, а потом запоздало глянул на ауру и озадаченно поскреб затылок: и правда, аура у зверька оказалась в полом порядке, так что, похоже, грызун действительно живой.

«Временной стазис был снят при повреждении целостности контейнера, — пояснила странный феномен подруга. — Йорк не являлся мертвым в полном смысле этого слова. Его просто заморозили. Однако после пробуждения он ожидаемо испугался, что и привело к избытку нейромедиаторов».

«То есть это он от испуга в обморок грохнулся?»

«Защитная реакция, — подтвердила подруга. — Когда уровень нейромедиаторов придет в норму, йорк снова оживет».

И в этот момент хвост в моей руке явственно дернулся, после чего безучастно висевшая зверушка, которая мгновение назад даже не дышала, неимоверно быстро извернулась, а затем одним махом оказалась у меня на ладони и уставилась на мое лицо блестящими черными глазами.

— Ну привет, — кашлянул я, держа йорка на вытянутой руке.

Тот забавно склонил голову, а потом фыркнул, шикнул и, каким-то образом вытащив из моих пальцев оказавшийся неимоверно гибким хвост, так же стремительно перескочил на мое плечо.

— Эй-эй, давай ты к шее моей не будешь подбираться? Да ты еще и мокрый, блин! Слезь!

Йорк словно понял, чем именно я недоволен, тихонько застрекотал и так же проворно перепрыгнул на стол. Затем молниеносно вскарабкался на один из манипуляторов. И уже оттуда снова на меня уставился, словно пытался понять, как ко мне относиться.

«Первичная привязка осуществлена», — доложила Эмма, пока мы с йорком играли в гляделки.

«Какая еще привязка⁈»

«Управляющий модуль первого поколения не требует подтверждения на уровне крови носителя, но имеет возможность подстройки под более совершенную модель. В поведении йорков на уровне инстинктов заложено подчинение сильнейшему, поэтому теперь это твой йорк. И слушаться он будет только тебя».

Да на кой он мне сдался⁈ У меня что, дел других нет, кроме как с грызунами нянчиться⁈

«Ладно, — решил я. — На обратном пути выпущу. Здесь ему делать нечего, помрет, а в лесу авось приживется».

Больше не обращая на йорка внимания, я собрал вещи и, прикинув время до встречи с наставником, заторопился. По моим расчетам выходило, что до прилета ардэ осталось не больше десяти рэйнов. К счастью, открывать и закрывать дверь в убежище не пришлось — как только я подошел к выходу, настенные панели сами собой встали на место, а вокруг меня снова появилась рябь, как если бы я оказался в центре иллюзии.

С йорком проблем тоже не возникло — стоило его только позвать, как зверек тут же примчался и, взобравшись мне на руку, послушно замер. Маленький, легкий, как пушинка, и при этом мягкий, словно плюшевый заяц, которого любой ребенок с восторгом затискал бы до полусмерти.

Так мы и поднялись наверх, благо ни света, ни лестницы, ни двигающихся туда-сюда дверей грызун не испугался. А вот когда мы оказались снаружи, то неожиданно выяснилось, что за время моего отсутствия на болоте кое-что изменилось. Пока меня не было, кроги-охранники куда-то ушли, зато вместо них все ближайшие кусты оказались усыпаны мелкими синегрудыми, похожими на воробьев и на редкость горластыми птицами, которые при виде меня все как один замолчали и дружно повернули головы.

«Фиксируется большое количество компактных автономных модулей модификации „АЭМ-1“ последнего поколения со встроенной защитой от действия блокираторов магии», — подтвердила мою мимолетную догадку Эмма.

Что ж, у убежища, оказывается, имелась не только охрана, но и целая стая пернатых шпионов.

Знатно поработал тан, пока разрабатывал и внедрял в жизнь проект «Гибрид-1». Уверен, он массу времени провел в своем странном убежище, а значит, в здешних лесах обитает намного больше найниитового зверья, чем можно было бы подумать поначалу.

Одно хорошо — птицы не пытались меня атаковать, а просто проводили внимательными взглядами. Однако йорку такое внимание не понравилось, поэтому он в какой-то момент соскочил с моей ладони и с негодующим воплем кинулся разгонять пернатых наблюдателей, словно те ему чем-то помешали. Причем, что самое удивительное, он их действительно разогнал, поскольку со своим мизерным весом и цепкими лапками мог вскарабкаться даже на самые тонкие ветки. А уж с какой скоростью он умудрялся это делать…

Я только хмыкнул, когда вся стая с недовольным чириканьем поднялась в воздух. Тогда как маленький защитник без напоминаний вернулся и снова уселся на прежнее место, с довольным фырканьем уткнувшись мордой в мою ладонь.

— Ур-ш-ш…— то ли проурчал, то ли прошипел йорк.

Он, кстати, уже высох, распушился, сумел привести себя в приличный вид и к тому же, когда вылизал шерсть, неожиданно сменил окрас с грязно-бурого на серовато-дымчатый. Оказывается, от воды его шкурка просто потемнела, стала темной и непрезентабельной, тогда как на самом деле он изначально был вот таким. Нарядным. Да и еще и воздушным, как только-только созревший одуванчик.

Уходить он тоже категорически отказался. Я уж и на землю его спускал, на кусты сажал, и уговаривал, и приказывал… бесполезно. Йорк только сжимался в комок, смотрел на меня несчастными глазами, жалобно пищал и упорно бежал следом, словно ему, кроме меня, никто не был нужен.

«Привязка пожизненная, — огорчила меня Эмма, когда я понял, что без ее помощи мне не справиться. — Если ты его бросишь, он умрет. Йорки не способны жить в одиночку».

Я покопался в справке и с досадой признал: да, если я уйду, то брошу мелкого на верную смерть.

Надо сказать, йорки были достаточно редкими для Норлаэна зверьками, чаще они встречались ближе к горам, на севере, где густой пушистый мех становился для них настоящим спасением. За этот самый мех их, кстати, и ценили. Одно время даже разводить пытались, чтобы не приходилось истреблять грызунов в промышленных масштабах. Однако в неволе они не прижились, да и в качестве домашних питомцев оказались неудобными — йорки были чрезвычайно подвижными, гиперактивными и к тому же очень шумными созданиями, поэтому, будучи запертыми в клетку, быстро начинали чахнуть. При этом их природная популяция была сравнительно невелика, а с годами еще и неуклонно сокращалась, несмотря на охоту строго по лицензии и лишь в очень короткий период. Поэтому теперь шубу из йорка можно было увидеть лишь на очень состоятельных дамах, ну примерно как у нас шубы из шиншилл, на которых йорки оказались чем-то похожи. Да и вообще зверек оказался забавным, так что я и в самом деле не хотел его вот так загубить.

Все еще не решаясь сделать выбор, я снова посмотрел себе под ноги.

— У-у-рш! — жалобно проурчал сидящий в траве йорк и уставился на меня снизу-вверх влажными глазами. Маленький, несчастный, отчаянно не понимающий, почему я хочу его бросить.

— Черт. Ладно. Помрешь же без меня.

Малыш с облегчением вздохнул, когда я наклонился и, подобрав его с земли, запихал за пазуху. Он поерзал там поудобнее, свернулся кубком, пригрелся, заурчал и через некоторое время я с удивлением услышал, что йорк тихо-тихо мурлыкает… как будто поет… но, как ни странно, именно это в конечном итоге примирило меня с мыслью, что теперь у меня есть питомец.

— Буду звать тебя Ши, — решил я. А потом перешел на бег, потому что время уже поджимало, а мне еще надо было придумать, как сказать опекуну, что вскоре у него дома появится еще один квартирант.

* * *

Я успел почти вовремя. К тому времени, как я выскочил на ведущую к Кринкам дорогу, над самыми деревьями пролетел черный школьный ардэ и, сделав над мертвой деревней круг, отправился на посадку.

При виде странной летающей штуки успевший выспаться и начавший проявлять любопытство Ши недовольно зашипел. Потом выбрался наружу. Ловко цепляясь коготками за куртку, вскарабкался сначала мне на плечо, огляделся, а потом попытался залезть и за голову. Но поскольку волосы я стриг достаточно коротко, а сейчас еще и быстро бежал, то малыш, естественно, не удержался и шлепнулся в траву, огласив притихший лес сердитым писком.

— Эй, Ши! Не отставай! — выдохнул я и свернул, решив зайти в деревню с другого конца, чтобы успеть вытащить из тайника браслет и сделать вид, что уже давно тут гуляю.

— Урш-ш! — негодующе завопил мне вслед йорк, но я знал, что он быстрый. Успел уже не раз убедиться, пока мы путешествовали, поэтому не сомневался, что малыш от меня не отстанет. Ну разве что в земле перепачкается, однако это была уже меньшая из моих проблем.

Встрепанный, взмокший и порядком запыхавшийся, я буквально влетел в деревню, благо тын вокруг нее давно прогнил. Метнулся в приметный дом, запрыгнул в окно, в два счета добежал до кухни, после чего торопливо выудил из тайника идентификационный браслет. Быстро его надел. После чего с неимоверным облегчением выдохнул и, кое-как пригладив торчащие дыбом волосы, вышел на улицу уже нормальным шагом.

Когда я подошел к воротам, ардэ уже стоял рядом, передняя дверь была открыта, а у границы леса неспешно прогуливался мастер Даорн, время от времени выразительно посматривая на часы.

Я покосился на свои: без пяти пять. Почти вовремя. А потом подошел ближе и спокойно поздоровался:

— Добрый вечер, лэн.

Лэн директор быстро обернулся и, цепко меня оглядев, кивнул.

— Все в порядке? Ты нашел, что искал?

— Да, — хмыкнул я. — Только не знаю, понравится ли вам это.

Наставник настороженно замер.

— Если ты никого не убил, ничего не сжег и не взорвал, то вряд ли у меня есть повод для беспокойства.

— Я бы на вашем месте не был так уверен… Скажите, лэн, вы животных любите?

— Каких животных? — еще больше насторожился он, совершенно правильно почуяв подвох. Вернее, даже не подвох, а самую настоящую подставу.

Я уже собрался было признаться, что собираюсь привести к нему в дом необычного жильца, но тут увидел вскарабкавшегося на соседнее дерево йорка, проследил за его взглядом и вздрогнул: нет, только не это! А когда примерившийся зверек растопырил когти и, оскалив пасть, спикировал прямо на голову мастеру Даорну, я кинулся вперед и во весь голос рявкнул:

— Не сметь! Свои!

Само собой, лэн Даорн отреагировал сразу и мгновенно переместился, тем самым уйдя с траектории атаки. Но он-то ушел, а вот бедного йорка от моего вопля снова переклинило, и он рухнул вниз, словно кривая, косая, непонятная когтисто-зубастая шишка, которую я едва успел подхватить.

При этом без слез на Ши было не взглянуть — его реально парализовало, лапки скрючились, носик-пуговка сморщился, пасть оскалилась, но немаленькие клыки смотрелись уже не страшно, а смешно. Поэтому я не сдержался — прыснул. А когда на меня беспомощно уставились большие черные глаза с выражением неземной обиды, еще и заржал, потому что спокойно смотреть на него просто не получалось.

— Эт-то еще что такое⁈ — совершенно бесподобно опешил наставник, которому я показал это перекрученное, несчастное, непонимающе лупающее глазами чудо.

Я утер невольно выступившие слезы.

— Знакомьтесь, лэн. Это Ши. Он… ну в общем, я его нашел. Вернее, он мне в подарок достался. От тана Расхэ.

— Так ты за ним, что ли, сюда рвался⁈

— Согласитесь, он того стоит? — вместо ответа снова рассмеялся я. — Думал, он тут не выживет, пропадет без меня. А он вон как. Все-таки дождался.

Мастер Даорн перевел ошарашенный взгляд с меня на йорка и обратно, а потом растерянно опустил плечи. Не знаю уж, что он там себе надумал за эти дни, но я еще по дороге решил, что, пожалуй, появление йорка и впрямь может оказаться кстати. По крайней мере, мне хотя бы не придется врать, когда наставник спросит, что же я столько времени делал в лесу.

А тут и объяснять ничего не нужно. Вот она, та самая причина, по которой мальчишка вроде меня мог вернуться в некогда родную ему провинцию. И пусть все знают, что йорки не живут в одиночку. Пусть никто их раньше не приручал. Но все же маленький друг для пацана очень много значит. И нет ничего удивительного в том, что я при первой же возможности захотел его вернуть.

Насчет найниитового чипа не переживал — тан Расхэ в своих записях многократно упирал на несомненное преимущество своих модифицированных питомцев. Особенно на их интеллект, высокую приспособляемость, приверженность контролю со стороны модулей более высокого класса. И в том числе на отсутствие возможности распознать такого зверя именно за счет того, что управляющее поле за пределы тела не выходило, а при необходимости модуль автоматически деактивировался, делая хозяина абсолютно неотличимым от простого зверя.

Наконец Ши оттаял и недовольно завозился у меня в руках, с выражением крайнего подозрения уставившись на стоящего рядом наставника.

— Свой, — строго повторил я, и маленький йорк огорченно вздохнул. — Простите, лэн. Он малость одичал в лесу, но, думаю, быстро к вам привыкнет.

Лэн Даорн все еще пораженно покачал головой.

— Ну ты даешь… мне что, теперь еще и для зверинца место готовить?

— Он много места не займет, — пообещал я, поглаживая постепенно успокаивающегося зверька. — И еще он умный. Пачкать в доме не станет. Ну а если все-таки станет, то я за ним уберу.

— Да я так-то не против, — на удивление мирно отозвался наставник. — Отвык просто. Да и не ожидал от тебя таких вещей.

Да я и сам от себя не ожидал, если честно. Но раз уж так вышло и йорк подарил мне прекрасное оправдание, то пускай живет. Забавная все-таки зверушка. Хотя, конечно, фиг знает, как я ее в столицу повезу и как там вообще посмотрят на такого странного питомца.

Тем же вечером, когда мы вернулись в школу и я выпустил Ши у себя в комнате, то, если честно, ожидал от него любых выкрутасов. Все-таки зверь дикий, неприрученный, мало ли как себя поведет. Однако йорк на удивление спокойно отреагировал и на ардэ, и на полет, и даже на внезапный переезд. В незнакомой обстановке не испугался. Не зажался. Не проявил агрессии. Напротив, тут же полез активно исследовать доступное ему пространство. При этом, что удивительно, ничего не погрыз, не попортил, не сломал. По углам не нагадил. А время от времени, встречая что-то для себя новое и непонятное, с выразительным видом оборачивался и словно спрашивал: мол, хозяин, а это что вообще такое? Его можно съесть? Ну или хотя бы потрогать?

И если я говорил, что нельзя, то он сразу же отходил и больше к запретной вещи не прикасался.

Несколько дней после этого он провел в школе, привыкая и ко мне, и к лэну Даорну, ну а потом в доме наставника все-таки закончили ремонт, и мы переехали в окрестности Нарка. В одну из тихих деревень, где директору школы Ганратаэ выделили служебное жилье.

Дом, разумеется, был не новым, да и не слишком большим, однако и мне, и Ши там понравилось. Красивое тихое место, густой нетронутый лес кругом, свежий воздух, большое озеро под боком… что еще нужно для счастья?

Первое время я, правда, опасался, что вся эта идиллия ненадолго. Лишь до тех пор, пока тан Босхо снова про нас не вспомнит. Даже готовиться начал. Ловушки в лесу поставил. Старательно учил Ши действовать в потенциально опасной обстановке, да и сам усиленно тренировался.

Однако время шло, никто до нас не докапывался. Чужаки по округе тоже не шлялись. Так что со временем я расслабился и позволил себе хотя бы пару недель пожить нормальной жизнью. Прямо отдыхал душой, когда бродил по лесу, ходил на озеро и выбирался с наставником на охоту или рыбалку.

Не знаю. Может, это Хатхэ постарались, что Босхо все-таки от нас отстали. А может, с приобретением новой провинции тану стало не до нас, однако за все лето ни он, ни его прихвостни ни разу нас не потревожили. И даже в школе, по словам наставника, все постепенно налаживалось: в этом году лэн директор получил гораздо больше заявок на обучение, чем раньше. Победа в турнире класса «Джи-1» действительно повысила рейтинг школы. Сделала ее более престижной, конкурентоспособной, очистила подмоченную Моринэ репутацию.

Так что в конечном итоге все было хорошо.

Однако, как это обычно бывает, рано или поздно все хорошее неизменно заканчивается.

Вот и лето подошло к концу, а заодно и мой беззаботный отдых закончился. Поэтому, когда мы уезжали, мне стало чуточку грустно. Правда, ненадолго, ведь я точно знал, что рано или поздно сюда вернусь. А значит, и повода грустить у меня не было.