Первая часть. В погоне за белым кроликом!

Сестра встретила нас в большом, явно не по размеру вязаном свитере и даже не улыбнулась. Любому бы стало ясно, что с ней что-то не то… Я так и спросила:

— Что-то случилось?

Она выдавила из себя вымученную полуулыбку и солгала мне прямо в лицо:

— Все просто прекрасно. — И добавила приправленное сарказмом: — Просто обожаю свои дни рождения, ты же знаешь, сестренка!

На весь дом раздавались мамины манипуляции с посудой: она с завидным упрямством пекла старшей дочери торты и утыкала их полагающимся количеством свечей. Пыталась хоть в этом быть полезной своему самодостаточному, никогда в ней не нуждающемуся отпрыску! Я, словно извиняясь, пожала плечами… Вот только Саманта глядела в окно, и взгляд у нее был совершенно отсутствующий.

Я робко, с опаской, выработанной годами, коснулась ее плеча:

— Саманта, ты можешь со мной поделиться… Я ничего не скажу маме, — пролепетала совсем тихо, не совсем понимания, как все это работает.

И не зря опасалась: сестра так и хлестанула по мне яростным взглядом…

— Отстань, Кира. И без тебя тошно! — слова тоже вышли хлесткими. Я даже выдохнула, словно они ударили меня под дых… А Саманта пересекла гостиную в три больших шага, и я услышала, как захлопнулась дверь ванной комнаты.

Чудесно… Лучше не придумаешь. Я плюхнулась на диван и поглядела на стопку бесплатной рекламы, сложенной на чайном столике. Пролистала для успокоения нервов парочку-тройку журналов с новыми модными трендами наступающего лета, подивилась ценам на электричество и вдруг заинтриговалась большим белым конвертом с оттиском кролика в правом нижнем углу…

— А это уже интересно, — пробормотала я, рассматривая его со всех сторон. Ни адресата, ни адресанта указано на лицевой части не было: должно быть, новый маркетинговый ход по привлечению внимания, подумала я и поддела ногтем клапан конверта. Мне в руки вывалился исписанный лист плотной белой бумаги с витиеватым, готическим шрифтом…

«Многоуважаемая мисс Леннон, с долженствующим почтением сообщаем, что полагаем вас наилучшей кандидатурой для службы в рядах корпорации «Белый кролик». Вы сделаете нас несказанно счастливыми, если согласитесь без промедления, отбросив всякие сомнение и неуверенность, устремив свой острый ум к решению непростых задач, во благо вверенных вашей заботе людей.

За сим позвольте откланяться и смиренно замереть в ожидании вашего ответа…

Подпись: уполномоченный представитель корпорации «Белый кролик», мистер Раббит, Самуэль».

Я поняла, что улыбаюсь во все тридцать два зуба. Вот это реклама! Вот это маркетинг. Знать бы еще, что за «Белый кролик» такой — только ради смеха откликнулась бы на подобное предложение, не задумываясь. Как тут и советуют… Подумать только, «многоуважаемая», «… с долженствующим почтением», «несказанно счастливым» — все эти высокопарные фразы буквально завораживали и веселили меня одновременно. Я повертела конверт в поисках указанного номера телефона или хотя бы Е-мейла, на который можно было бы написать… Ничего. Девственно белое полотно конверта и маленький оттиск кролика… в жилетке и при часах.

Припомнился недавний визит в дом тетушки Пейшенс, когда малышка Виктория, развитая не по годам пятилетка с огромным бантом на макушке, утащила меня в свою розовую спальню и велела читать из «Алисы в стране чудес» разными голосами: «Однако на столе оказался пузырек.

— Я совершенно уверена, что раньше его здесь не было! — сказала про себя Алиса.

К горлышку пузырька была привязана бумажка, а на бумажке крупными красивыми буквами было написано: «Выпей меня!»

Это, конечно, было очень мило, но умненькая Алиса совсем не торопилась следовать совету.

— Прежде всего надо убедиться, что на этом пузырьке нигде нет пометки: «Яд» — сказала она».

— И все равно она его выпьет, — помнится, хмыкнула Виктория, по-взрослому сморщив свой миленький лобик. — Алиса такая глупая. Я никогда бы стала делать так, как она…

Я улыбнулась:

— А мне она нравится: с ней не соскучишься. Что в этом плохого?

Ребено поглядел на меня умудренными не по возрасту глазами и с иронией произнес:

— Она заполучила кучу проблем, и что в этом хорошего?

— Не проблем, а приключений, — возразила было я, но девочка продолжала качать головой, поражая меня своим, казалось бы, неуместным прогматизмом. В этом она была похожа на свою мать, мою тетушку Пейшенс, и я, повинуясь странному порыву, проговорила:

— А я бы все равно выпила из того пузырька… Это же так интересно!

Отголосок этого воспоминания все еще теплился на перефирии моего сознания, когда позвонили во входную дверь, и мама прокричала:

— Девочки, откройте, пожалуйста, — у меня руки в муке!

Саманта все еще сидела, запершись, в ванной, и я нехотя побрела к двери.

— Добрый день! — ослепил меня белозубой улыбкой странного вида мужичонка, едва ли пяти футов ростом. К слову, белоснежной у него была не только улыбка, но даже — строгий костюм кипенно-белого цвета, как у капитана круизного лайнера, да и шевелюра на голове тоже… Пушистые волосенки белоснежным облаком покрывали его макушку, и я невольно засмотрелась на это чудо невиданное, выпучив в изумлении глаза. А он, так и не дождавшись ответной реплики, продолжил: — Мисс Леннон, не так ли? Мисс Саманта Леннон… Если бы вы только знали, насколько я рад лицезреть вас сегодня.

— Аааа… — я открыла было рот для возражения: мол, никакая я не Саманта — я Кира. Только белоснежный джентльмен поинтересовался:

— Приглашение. Вы не могли бы показать его мне?

Я все еще держала не менее белоснежный лист плотной бумаги с приглашением в правой руке и потому автоматически протянула его просителю.

Тот одарил меня еще одной солнцеподобной улыбкой, а потом — вот этого я совсем не ожидала! — выхватил приглашение из моих рук и припустил прочь по садовой дорожке.

— Эй! — закричала я, обретя-таки пропавший от возмущения голос. — Верните его немедленно! Вы, злостный, маленький воришка.

Мой мнимый, как я понимаю, капитан круизного лайнера остановился у калитки и обернулся: на лице его, как приклеенная, блуждала все та же задорно-вызывающая улыбка. По крайней мере, мне она именно такой и показалась: вызывающей и дерзкой… Мол, ничего-то ты от меня не получишь, глупая девчонка! Стой на порожке да смотри, как я улепетываю с твоим письмом в руках. Он даже помахал им в воздухе… И это уж точно было лишним.

— Это мое письмо, ты… ты… — ругаться я не любила, а потому подходящее слово, как на зло, на ум не приходило, а вот разозлилась я не на шутку. — Верни его немедленно, слышишь? Я в полицию позвоню. Я… я…

Тот изобразил приснятую в вежливом поклоне шляпу, а потом засеменил дальше, в сторону леса. И тогда я бросилась за ним следом… Как была, в домашних тапочках сестры и в одной тонюсенькой блузке на голое тело. По-осеннему прохладный воздух опалил лицо и впился холодными иголками в кожу рук и живота — я почти что пожалела о своем опрометчивом поступке, но тут белоснежная макушка мелькнула впереди, за деревьями, и я устремилась за ней, не задумываясь.

Кажется, я была похожа на Алису из так некстати помянутой книги… Следую за «белым кроликом» в неизвестном мне направлении!

Между тем дорожки в этом подлеске я знала все наперечет и потому очень удивилась, оказавшись на незнакомой поляне в окружении высоких дубов (такие, вроде бы, здесь никогда не росли) — самого непритязательного вида хлипкий сарайчик ютился справа от меня, прильнув к одному из деревьев. Вроде как для опоры… А сама поляна так и пламенела толстым покрывалом опавших дубовых листьев, похожих на разлившуюся вулканическую магму.

Я так и замерла, завороженная… Промельком белоснежного рукава за дверью деревянного сарайчика в частности и красотой этого места в целом. Да и мысли всякие появились: уж не в ловушку ли меня загнали? Уж не обо мне ли напишут в следующей сводке криминальных новостей? Сделала было шаг назад, да распахнувшаяся дверь деревянного строения отвлекла меня от этого намерения… Никто из нее не появился: ни человек с топором, ни какое страшное чудовище о трех головах — только белый конверт вспорхнул на порог да так и остался лежать там.

А вот заберу, подумала я, решительным шагом направляясь вперед. Палая листва заглушала звук моих шагов. Даже птицы как будто бы притихли… Я с опаской поднялась на две скрипучие ступеньки — единственный звук после уханья моего отчаянно колотящегося сердца — и подхватила с грязного пола конверт с приглашением. В тот же момент меня опрокинуло головой вперед, и я полетела неведомо куда…

В какой-то глубокий колодец, судя по ощущениям. И то ли колодец был уж очень глубок, то ли я хорошенько приложилась головой, только падала я не так стремительно, как должна была бы по всем законам физики… И дальше — «страньше и страньше»: вокруг меня парили и вились разноцветные дубовые листья, как будто бы сброшенные неведомой рукой, а всевозможных размеров механические часы, обступившие меня по кругу, тикали, трещали, отбивали положенный час, словно в каком-то безумном симфоническом оркестре.

В конце концов, это стало совершенно невыносимо, и я зажала уши руками…

В тот же момент я плюхнулась на огромный ворох палых осенних листьев, и те накрыли меня с головой, взметнувшись, словно пламя зажженной на ветру свечи. И пахли они, к слову, не прелым запахом пропитанной дождями земли, а — розовыми кустами в саду моей матери.

Если это был сон, то мне начинало в нем нравиться… Я ощущала себя сказочной Алисой, совершавшей свой удивительный прыжок в кроличью нору головой вперед.

У меня даже сердце захолонуло от возможности настоящего приключения!

Самого что ни на есть настоящего, такого, чтобы аж ух… ах… до мурашек…

Вот тогда я и услышала:

— Мы просто невероятно опаздываем, — посетовал кто-то в двух шагах от меня, и я узнала белозубого воришку. — Нужно поторапливаться, мисс Леннон… Ох, как же нужно поторапливаться! — представитель мужского пола извлек из жилетного кармана круглые часики на длинной цепочке и поглядел на них в трепетном волнении.

— Эй, постойте! — позвала я, выбираясь из смягчивших мое падение листьев и отряхивая джинсы. — Объясните, что это за место и как я тут оказалась… — Тот меня словно не слышал.

— Ох, как же нужно поторапливаться! — в очередной раз посетовал он, юркая в едва приметную дверцу крохотного размера. Я успела заметить лишь проблеск яркого света, а потом — ничего. Дверь снова захлопнулась… И сколько бы я не дергала за ручку, та так и не поддалась.

Я не могла упустить НАСТОЯЩЕЕ приключение!

Дух авантюризма буквально витал в воздухе, подобно дымному шлейфу, и я вбирала его каждой частичкой своего измаявшегося обыденностью существа. Быть может, Кира Леннон всю жизнь только и мечтала об этом самом моменте: последовать за «белым кроликом» в свое незабываемое приключение.

В отчаянии я огляделась по сторонам: идеально круглое помещение с одной-единственной дверью и… О, не припомню, чтобы видела это раньше! На невысоком круглом столике — флакончик с янтарно-желтой жидкостью. «Выпей меня!» гласила надпись на этикетке.

Так, это уже что-то…

Я откупорила крышку и поводила ладонью перед горлышком флакона: резкого, перехватывающего дыхание запаха не было. Лишь слабый аромат мятных капель… Как и должно быть в настоящей правильной сказке.

Тогда-то я и капнула толику жидкости себе на язык и почувствовала забавную щекотку в области живота.

Ну, Кира, держись!

Запертая дверь распахнулась сама собой, и я шагнула в слепящее небытие.