Разоблачение

Джонни ждал нас на кухне, грея озябшее тело у большой, пышащей жаром плиты. Он выглядел жалким, вымокшим до нитки щеночком, выброшенном на улицу злыми хозяевами…

— Ты совсем вымок, — пожалела я мальчика, в теле которого неоднократно находилась. Это было все равно, что пожалеть себя самое…

— Ерунда, — отозвался тот щербатым ртом. — Высохнет!

— Ты сумел проследить за человеком с кладбища? — не удержалась от вопроса Хелен, и мальчишка зыркнул на нее недовольным взглядом: чего это она вмешивается не в свои дела, и ответил, демонстративно глядя только на меня:

— Сумел, хотя это и было непросто, — паренек подбоченился. — Тот выскочил с кладбища словно ошпаренный, остановил кэб — я едва сумел вскочить на подножку — и катил до самого Пердагол-стрит, что в районе Сохо. Там еще есть заведение с девочками… Знаете такое, им мамаша Кларенс заведует?

Я поджала губы, как бы демонстрируя свое отношение к его неуместным в данном возрасте познаниям — Джонни этого не понял, продолжая лучиться гордостью за свою прыткость.

— Нет, не знаем, — чопорно отозвалась я и осведомилась: — Сможешь отвести нас туда?

— Эт я в два счета! — отозвался мальчишка. — Только вас туда не пустят: там что-то вроде джентльменского клуба… Богатенькие толстосумы — простите, мисс, — приходят покурить там кальян.

— Опиумный притон? — ахнула я, и сорванец замотал головой:

— Не, там все красивше будет, да и опиум, верно, самый лучший подают… Не то что в иных местах.

А Хелен уже толкала меня в бок:

— Послушайте, мисс, даже если мы каким-то образом проникнем в это заведение — как мы узнаем нашего преступника. Никто из нас и в глаз-тоа его не видел…

— Джонни видел! — произнесла я с надеждой, но тот почесал лохматую макушку:

— Только со спины. Лица-то я и не рассмотрел…

Я вздохнула:

— Я тоже видела его только издалека. Определенно могу сказать лишь одно: это был мужчина среднего роста, хотя и… — меня посетило озарение, — в траурном фраке для похорон. Это был один из гостей, Хелен! Это точно был один из гостей. — И с вновь вспыхнувшей надеждой: — Какова вероятность встретить в этом джентльменском клубе двух человек в траурной одежде?

— Один к двум, я бы сказала.

— В любом случае, это сокращает круг наших подозреваемых.

— То есть, — подвела итог Хелен, — мы ищем человека среднего роста в траурном фраке для похорон.

— Именно так, — подтвердила я, — осталось только решить, как мне выбраться из дома.

— Я принесу тебе одно из своих платьев, — сказала Хелен. — А ты, Джонни, позаботься о кэбе для нас. Джоанна, дайте мальчику денег!

Джонни искоса глянул на горничную, позволяющую себе приказывать своей госпоже и даже как будто бы восхитился ее смелостью, особенно когда эта госпожа протянула ему целый серебряный шиллинг. Вот это удача!

— Спасибо, мисс! Кэб будет ждать вас на улице. Поторопитесь!

С этими словами он выскочил на улицу, а мы с Хелен отправилась переодеваться.

Притаившись в переулке напротив указанного Джонни мужского клуба, мы молча созерцали его респектабельный фасад, говорящий скорее об обеспеченном промышленнике средней руки, нежели о тайном убежище подверженных пороку господ.

— Что мы здесь делаем? — нарушил тишину Магнус Кобб — да-да, теперь я знала не только имя своего грума, но и фамилию! — хмуря в недоумении брови.

Честно говоря, ему было от чего недоумевать: наша разношерстная компания, состоящая из богатой девицы, то бишь меня, ее камеристки, мальчика на побегушках и грума, не могла не вызывать определенного интереса. К счастью, переодетая в платье Хелен, я не привлекала взглядов прохожих, зато у моего… хм, грума вопросов было хоть отбавляй. Бедняжечка, мне даже было его чуточку жаль!

— Наблюдаем за домом напротив, — ответила я, уходя от прямого ответа.

— Это я уже понял, — проворчал он обиженным голосом. — Я просто не понимаю, зачем ты… вы, мисс, — поправился он быстро, — делаете это.

Я позволила себе обхватить ладонями его лицо и с чувством произнести:

— Если ты любишь меня… если ты по-настоящему любишь меня, то просто доверься мне, хорошо? Все, что я делаю, я делаю для нашего общего блага. Ты мне веришь?

Хелен оглушительно фыркнула за моей спиной, а молодой человек, не обратив на это внимания, молча кивнул, глядя прямо в мои глаза.

Как раз в этот момент боковая дверь здания напротив приоткрылась, и из нее вышел парнишка с ведром помоев. Мы с Хелен понимающе переглянулись, и я скомандовала:

— Магнус, ты должен помочь нам схватить этого человека. Как можно тише и незаметнее…

Тот не задал ни единого вопроса: просто пересек улицу — и вот уже перепуганный паренек бьется в его руках с зажатым крепкой ладонью ртом.

— Спасибо, дорогой, — шепнула возлюбленному мисс Синглтон, касаясь его напрягшегося от усилия бицепса. Хелен закатила глаза… — Итак, — обратилась я к нашему пленнику, — сейчас ты отопьешь вот из этой бутылочки, — я продемонстрировала флакон с янтарно-желтой жидкостью, — и можешь быть абсолютно свободен. Договорились?

Ужас в глазах паренька возрос в геометрической прогрессии.

— Мы не собираемся тебя отравить, если ты подумал об этом, — вступила в разговор Хелен. — Это что-то вроде шипучки… фруктового морса или яблочного сидра, если хочешь. Ну как, готов его выпить?

Парень мотнул головой, но едва Магнус отвел руку от его рта, как тот завопил благим матом… и заработал увесистый удар по голове, сваливший его с ног.

— Действуйте! — произнес молодой человек, приоткрывая бесчувственному парню рот.

Впечатленные сверх всякой меры, мы с Хелен послушно влили туда немного жидкости из флакона.

— Ну, надеюсь, все получится, — сказала девушка, тоже прикладываясь к флакону.

Два события произошли одновременно: бесчувственный парень слабо застонал и приоткрыл глаза, Хелен тоже захлопала глаза и испуганно ахнула: «Где это я, божечки ж ты мой?»

— Все хорошо, — сказала я ей, похлопывая по руке. — Не волнуйся. — И в сторону потирающего голову парня: — Больно, да? Нехило тебя досталось, бедняжечка.

И тот произнес, обращаясь к Магнусу:

— Ну у тебя и ручища, приятель. Меня словно шпалой по голове огрели… Даже в глазах двоится. — Он поднялся с земли и на нетвердых ногах зашагал в сторону двери.

— Ведро не забудь, — напомнила я, и тот отсалютовал мне ручкой.

В этот момент я поймала полный удивления взгляд Магнуса: казалось, все только что произошедшее готово было разнести его мозг в клочья, подобно гранате с выдернутой чекой. Джонни тоже выглядел удивленным, хотя и в меньшей степени, чем грум. Жизнь на лондонских улицах приучила его быть готовым ко всему… Одна Хелен продолжала дрожать и смотреть на нас испуганными глазами.

— Ну-ну, успокойся, — продолжая похлопывать горничную по руке, я повела нашу маленькую компанию в сторону стоянки кэбов. Будет лучше, если мы переждем время, не привлекая к себе излишнего внимания…

Между тем Брайан, примерив на себя образ юного поваренка, вернулся на кухню и заслужил оглушительный нагоняй за долгое, по словам пышноусова шеф-повара, отсутствие.

— Матерь божья, все приходится делать самому! — продолжал возмущаться он следующие полчаса, не спуская с паренька пристального взгляда. Казалось, Брайану никогда не улизнуть от его бдительного ока: к счастью, тот отвлекся на сдобные булочки и разнос очередного бедолаги, так что Брайан, подхватив блюдо с креветками, выскользнул за дверь и отправился на поиски человека в траурном смокинге.

Он понятия не имел, куда ему идти и как себя вести в данном заведении, однако особых талантов от него и не потребовалось: скроенное по принципу любого другого джентльменского клуба, оно представляло что-то вроде мужского общежития с полным отсутствием женщин и полной же свободой действий, выражавшихся в самых неожиданных темах для разговоров и густом, раздирающем носоглотку дымом, от которого с непривычки начинала кружиться голова. Опиум. Брайан понял это в тот же момент, как сладковатая горечь заструилась по его венам вместе с крупицами вдыхаемого воздуха… Того, право слово, было так мало, что он вообще подивился собственной способности все еще вдыхать его, не грохнувшись в обморок.

Он скользил между развалившимися в креслах мужчинами, не выпускавшими изо рта мундштуков кальянов и едва различал сквозь застилающий все туман их блестящие, стекленеющие глаза вкупе с ослабленными шейными платками и растекающими позами.

И вдруг на рукаве одного из костюмов мелькнула черная повязка траурного крепа… Брайан подался вперед, переступил через ноги долговязого джентльмена, обсуждающего преимущества собственной любовницы перед женой, и едва не выронил блюдо, узнав в джентльмене с кальяном и с траурной лентой на рукаве сэра Маркуса Синглтона.

Тот казался безучастным всему происходящему — из глаз у него медленно струились тихие слезы.