Новая камеристка

Смерть Алисии вызвала стремительный исход ранее восторженных гостей: с тем же нетерпением, с которым они стремились попасть к Харрингтонам, теперь они поджидали свои экипажи и бежали прочь…

Мы находились в числе прочих, и маменька в нетерпении прядала головой, словно застоявшаяся в стойле кобылка-однолетка — я улыбнулась бы, не будь слишком шокирована произошедшими событиями.

Наблюдавший наше прибытие простой люд уже разошелся, и улица казалась бы опустевшей, не будь она растревожена зычными перекличками возниц и стуком колес по мощеной мостовой. Именно из-за этого шума мы, должно быть, и не услышала легких шагов незнакомки, приблизившейся к нам со стороны Гайд-парка: она куталась в теплую шаль и казалась трогательно-беззащитной.

— Простите меня, господа, — ее голос заставил маменьку вздрогнуть, — я ни за что не стала бы вас тревожить, не будь мои обстоятельства столь тяжкими, взывающими к вашему состраданию и человечности. Я…

— Убирайся отсюда! — прервала ее моя лже-матушка, указав рукой куда-то в сторону. — Убирайся и не смей приставать к благовоспитанным людям, к коим ты, конечно же, не относишься. Прочь! Пошла прочь, грязная попрошайка.

Девушка потемнела лицом, но не дрогнула, чем вызвала мое невольное восхищение.

— Не прогоняйте мня, умоляю! — взмолилась она трепетным голосом. — Я порядочная девушка, пострадавшая во имя своей добродетели… — Сказав это, незнакомка одарила меня быстрым взглядом. — Мой бывший хозяин, человек крайне непорядочный и… сластолюбивый, прогнал меня из дому, стоило мне только отказать в его мерзких поползновениях.

Матушка смущенно хмыкнула: тема была не из тех, которые, как она полагала, могла касаться нежных, девичьих ушей.

— Он оставил меня без рекомендаций и полагающейся платы, велел ночевать в подворотне… среди крыс и всякого отребья, — слова «крыс» девушка выделила особенным акцентом. — Если вы не проявите хотя бы толику сострадания, то меня ждет либо работный дом, либо клеймо падшей жен…

Моя матушка оборвала ее громогласным покашливанием в кулак.

— Мы вас поняли, моя дорогая, — снизошла она до снисходительно тона. — Только чего вы хотите от нас? Нам нечего вам предложить. Маркус, — обратилась она к супругу, молча стоявшему в стороне, — возможно, у тебя найдется несколько пенсов для этой бедняжки. Будь добр, проверить свои карманы…

Тот растерянно заморгал глазами.

— Я никогда не беру денег на бал, дорогая, — отозвался он обеспокоенным голосом.

— Вот видите, — пожала плечами его супруга, — нам абсолютно нечем вам помочь. — И отвернулась в поисках своего экипажа, который все еще стоял в очереди себе подобных…

Девушка просигнализировала мне глазами, и я, уже догадавшись, кто скрывается за ее личиной, поспешно произнесла:

— Маменька, а как же моральные принципы вашего женского комитета, в котором вы так много говорите о помощи бедняжкам, попавшим в положение, подобное нашей просительнице? Что бы сказали уважаемые патронессы, узнай они только, что мы отказали в помощи одной из заблудших овечек христовых… — И с кротким смирением: — Почему бы нам не предложить этой девушке место горничной в нашем доме. Уверена, такой поступок выделил бы вас в лице многих и вызвал горячее расположение со стороны дам женского комитета.

Мои слова, я видела это, угодили точно по назначению: спесивость боролась с тщеславием, и первая явно проигрывала… Для верности я присовокупила трагическим голосом:

— Энид рассказала о своем скором замужестве и отъезде в деревню. Кто станет смотреть за моим гардеробом? Найти хорошую камеристку — дело нелегкое. Милая, — обратилась я к не совсем девице, — кем ты служила в доме своего бывшего хозяина?

— Личной горничной, мэм, — потупила та свой якобы смущенный взор. — И госпожа была мной очень довольна.

Я с победным видом уставилась на маменьку, мол, поглядите, это просто судьбы, подарок небес, дар, ниспосланный свыше, и та сдалась, сморщив для вида свой аристократический нос.

— Хорошо, ты можешь сесть рядом с возницей. Поглядим, что получится для тебя сделать! — сказала она, с видом королевы, поворотившись в сторону своего мужа.

Я едва не запищала от восторга, но позволила себе лишь краткий взгляд в сторону нанятой в услужение девицы — та ответила мне скромной улыбкой. И я, сопоставив ее образ с высоким, голубоглазым Харрингтоном, прикусила палец правой руки: уж больно презабавным казался симбиоз двух таких непохожих друг на друга ипостасей. Впрочем, мой «Килиан» тоже мало вязался с блондинистой аристократочкой в розовом платье, коей я сейчас и являлась…

С этими мыслями я и садилась в поданный наконец экипаж и тряслась до самого дома, полная тревожного нетерпения.

Энид, моя нынешняя камеристка, с которой мы успели свести не сказать, чтобы близкое, но достаточно комфортное знакомство, помогла мне снять бальное платье и облачиться в ночную сорочку. Я, наконец, выдохнула с облегчением и поспешила отослать ее прочь, намереваясь так или иначе дождаться свидания с Хелен Лэйн, моей новообретенной прислужницей. Ту определили в комнату наверху, и я была уверена, что она ждет не дождется нашего разговора с тем же нетерпением, что и я.

В дверь постучали в начале третьего ночи, когда я едва ли не начала грызть ногти от нетерпения.

— Харрингтон? — спросила я, распахивая дверь и впуская ночную гостью… гостя в комнату.

Девица усмехнулась.

— Вы меня с кем-то путаете, дорогая Джоанна Синглтон, — произнесла она высокопарным голоском, так не похожим на ее умоляющий тон в разговоре с моей матушкой. — Разве я хоть отдаленно похожа на мужчину?! — и она выставила вперед свою пышную грудь, прикрытую только тканью сорочки. — Ну, что скажете?

— Скажу, что лиса пустили в курятник… — улыбнулась я с мнимым укором. — Проходите и перестаньте паясничать! — Поинтересовалась: — Как мне вас теперь называть? Харрингтоном или Хелен?

— Мое настоящее имя Брайн, можете звать меня именно так.

Я глянула на девицу на своей кровати и замотала головой.

— Какой же вы Брайн, когда вы настоящая… Хелен, — прыснула я, не сдержавшись.

Девушка насупилась, явно только для вида, и констатировала:

— Наверное, лучше привыкнуть называть друг друга именами тех людей, в телах которых мы находимся. Это поможет нам избежать излишней путаницы и возможных проблем, как вы считаете?

— Полностью с вами согласна, — я уселась рядом и коснулась гладкой руки девушки. — Идеальное преображение! Ни за что бы не поверила, что голубоглазый красавчик Харрингтон может превратиться в столь женственное создание. Вы снова отпили из флакона?

— Пришлось. Иначе нам ни за что бы не удалось поговорить!

— А вы не боялись, что прыгнете в новое тело? Ведь мы толком не знаем, как это работает.

— Скажем так, у меня были догадки, гипотезы, если хотите.

— Может, поделитесь ими со мной, потому что я, признаться, ничего не понимаю.

Хелен/Харрингтон поджала под себя ноги и задумчиво произнесла:

— Я считаю, что у каждого из нас есть некие задачи, решить которые и является нашим заданием… Что-то вроде игрового квеста: разреши и пройди на новый уровень! В данном случае: вернись в свое привычное время и тело. Вот смотрите, — продолжала девушка, — мы с вами оказались здесь не просто так: каждый из нас получил приглашение… Помните, как там было написано: «устремив свой острый ум к решению непростых задач, во благо вверенных вашей заботе людей». — Я припомнила, что именно нечто подобное там и было написано. — Итак, что мы имеем: крошку Хелен Лэйн, — девчушка состроила милую рожицу, — спасенную от сексуальных домогательств ее хозяина, богатенького сноба Харрингтона…

— … спасенного от неизвестных недоброжелателей, — не смогла не вклиниться я.

— Паренька, имени которого вы не знаете, и юную девицу, незамужнюю и при этом беременную. — Я снова смутилась, но Хелен продолжала, не обратив на это никакого внимания: — По крайней мере, в двух случаях из четырех мы с нашими задачами справились на ура. Остается только выдать вас замуж и позаботиться о юном постреле, спасшем, как вы и заметили, мою никчемную аристократическую жизнь.

— Да у вас, я смотрю, все расписано до мелочей! — невольно восхитилась я. — Вы уверены, что никогда раньше не работали «белым кроликом»? Слишком уж складно у вас все получается.

— Просто я привык учитывать обстоятельства и анализировать их по мере сил и возможностей. Как, кстати, ваше самочувствие?

— Чудесно. Только есть немного хочется…

— Не тошнит?

— Ничуть.

— А по утрам?

— Хелен, это будет мое первое утро в теле мисс Синглтон!

— Ах да, вы правы. Ложитесь! — скомандовала девица, и я воскликнула:

— Что?! Это еще зачем?

— Нужно удостовериться, правы ли мы насчет вашей беременности, — Хелен растянула рот в многозначительной ухмылке. — Ложитесь, ложитесь! Или вы боитесь щекотки?

— Не щекотки, а вашей — компетентности, доктор! — парировала я, растягиваясь на матраце. — Не можете же вы на самом деле быть врачом-генекологом… Это было бы слишком.

— Да бросьте, — Хелен, кажется, угадала причину моего смущения. — Представьте, что я ваша подружка, решившая пощекотать вам животик…

И я произнесла:

— У меня, между прочим, есть сестра, но даже ей не дозволены подобные вольности.

Сказала и ахнула: сестра, приглашеное-то было именно на ее имя. Не на мое!

— Я здесь по ошибке! — воскликнула я, прикусывая губу. — Я только сейчас поняла, что «белым кроликом» должна была стать именно она. Приглашение было на ее имя…

Хелен воспользовалась моментом, чтобы прощупать мой живот, и выдала как ни в чем ни бывало:

— Думаю, недель пять-шесть, не больше. Будешь теперь знать, как вскрывать чужие письма! — и щелкнула меня по кончику носа. — Поздравляю, будущая мамочка.

Я откинулась на матрац и прикрыла голову подушкой. Мысли о жестком корсете одолели меня в первую очередь… Стало жаль безымянного незнакомца в моем животе.

— Расскажите мне про Алисию, — попросила вдруг Хелен, укладываясь рядом. — Ее смерть никак не идет у меня из головы! Возможно, ее убийство тоже входит в сферу нашей деятельности, просто мы еще не знаем об этом.

— Убийство? — встрепенулась я. — Вы уверены, что она была именно убита?

— На все сто процентов, — ответила девушка, глядя в потолок. — Прокол на правой руке был единственным… Да и не похожа она была на заядлую наркоманку. — И как итог: — Нет, инъекцию морфия ей сделали намеренно. Причем в огромной дозировке… Ее сердце этого просто не выдержало.

— Какой ужас! — меня, действительно, передернуло от вновь пережитого воспоминания, и Хелен заботливо прикрыла меня покрывалом.

— Так что вы знаете об Алисии? — спросила она.

— Этим вечером я видела ее впервые в жизни. Мне даже имя ее не было известно…

— И вы ни о чем не говорили между собой?

— Так, перекинулись парочкой до странности непонятных мне фраз.

Девушка, заинтересовавшись, приподнялась на локте и заглянула в мое лицо:

— Каких? Постарайтесь припомнить каждую их них.

Я напрягла память, воскресив нашу единственную встречу с убитой.

— Она сказала, что «денег там не было», мол, «они не воспринимают нас всерьез», «что будем делать?». Как-то так.

Выражение глубокой задумчивости казалось чуждым миленькой мордашке юной камеристки, и я наблюдала за ней, гадая, а как же выглядит Брайан внутри нее на самом деле. Столь же он голубоглаз, как и Харрингтон, и не носит ли он очки с толстыми линзами, заедая пончики шоколадными чипсами…

— Мы должны обыскать вашу комнату и узнать тайну, тщательно скрываемую нашими юными дамами, — произнесла Хелен, отрывая меня от созерцательности. — Полагаю, они не так просты, как казалось, и я хочу знать, за что поплатилась одна из них.

— Так давайте сделаем это прямо сейчас! — с готовностью откликнулась я, готовая соскочить с кровати, и Хелен удержала меня, схватив за щиколотку.

— Не сегодня, — сказала она. — Сделаем это завтра! В вашем положении следует отдыхать. Не забывайте об этом! — После чего соскользнула с кровати и, пожелав мне доброй ночи, вышла за дверь.