Глава 21

Стефан

Мои дражайшие родственники вырвались ко мне только через четыре дня. Эжен казался хмурым, как небо в грозу. Ари, наоборот, излучала спокойствие, но и сестра выглядела усталой. Видимо, переговоры продвигались нелегко. Я пока не интересовался их ходом. Накопилось много дел, так что все эти дни я работал как проклятый и теперь жаждал услышать, как приняли в президиуме Тассета идеи Эвассона.

Мы сидели в гостиной и ждали, пока прислуга подаст чай. Наконец чашки очутились перед нами, и я решил, что ничего не помешает разговору.

– Как проходят переговоры? – спросил прямо. А зачем ходить вокруг да около?

– Хочется, чтобы местные дипломаты вместе со всем президиумом провалились к темному Форро, – рыкнул Эжен, как никогда напоминая свою животную ипостась – барса. – Любые предложения встречают в штыки.

– А на что ты рассчитывал? Тассет останется Тассетом – никогда не упустит своей выгоды, но и на уступки не пойдет. Ты слишком многого хочешь.

– На это и рассчитывал, – ответил Эжен. И все-таки он нервничал. – Мы решили сразу выбить почву из-под ног Тассета, но не вышло. Им слишком нужны новые договоренности.

– И что будешь делать дальше? – спросил я.

– Дождусь, пока Тассет даст официальный ответ, согласен ли он на наши условия. Уверен, он будет отрицательным, и тогда уже мы начнем действовать. Собственно, за этим я и здесь.

– Да? А я думал, выпить чаю.

– Стефан! – Щеки Ариэтт вспыхнули.

– Что? Твой супруг и так знал, чем обернется посольство. Я бы больше удивился, если бы тассетцы согласились на ваши предложения. Менять местные устои никто не станет.

– Значит, это сделает Эвассон, – хмуро ответил Эжен. – Что ты сам решил? Нам можно рассчитывать на твою помощь?

Сложный ответ, над которым я думал все эти дни.

– Нет.

Эжен на миг удивленно замер, но быстро взял себя в руки. Видимо, он искренне рассчитывал на мое согласие, однако примирился с его отсутствием.

– Стефан, но почему? – Ари была куда менее сдержанна.

– Не вижу смысла, – ответил я. – Вы проиграете, как ни крути. И уедете обратно в Эвассон, а я останусь. С чем? Ни с чем. Так что нет, Ари. Я не буду вам помогать. Но и мешать не стану, даю слово. Возможно, это я ошибаюсь, а вы правы, и у вас получится положить Тассет на лопатки. В таком случае я буду первым, кто снимет перед Эвассоном шляпу.

– Что ж, спасибо и на этом, – сказал Эжен. – Я понимаю твое решение, Стефан. Хоть оно меня и не радует.

– Двери моего дома открыты для вас. Если возникнут проблемы, обращайтесь. Но сам я не стану рубить сук, на котором сижу. Да, Тассет прогнил, но здесь по-прежнему мой дом. И если он отправится в бездну, то и я с ним.

– Ты не прав, – вздохнула Ариэтт.

– Здесь речь не о том, кто прав, сестренка, а о том, кто в итоге останется в живых. Моя жизнь, конечно, не самая лучшая, но она мне дорога. Такая, как есть. Не будем этого менять.

– Стеф! Но ты же сам понимаешь…

Я внимательно посмотрел на сестру, и она замолчала. Затем решительно поднялась на ноги.

– Пойду, проведаю отца, – сказала мне. – Раз уж заглянула.

И направилась к лестнице. Считает, что без лишних ушей Эжен сможет меня убедить? Глупо. Вот только Эжен и не пытался. Он думал о чем-то своем, а мне оставалось догадываться, о чем именно. Впрочем, долго ждать не пришлось. Наверху послышался грохот, и Ариэтт быстро спустилась по лестнице.

– Скажи, что наш папаша скончался от счастья, увидев тебя, сделай милость! – попросил я, но Ари только недовольно поморщилась.

– Он еще нас переживет, – ответила сестра. – Что ж, я попыталась с ним поговорить, как дочь с отцом. Не вышло – и Форро с ним. Мы пойдем, Стеф. До встречи.

Мы попрощались с Эженом, и супруги Айлер покинули мой дом. А на пороге гостиной уже возникла сиделка.

– Не желаю с ним разговаривать! – рявкнул я на девушку, но она продолжала стоять на пороге. – Что не понятно?

Сиделка ушла, а я снова сел в кресло и откинул голову на спинку. Может, и стоило помочь Айлеру, только какой в этом толк? Будет жить Тассет или пойдет ко дну – для меня ничего не изменится.

Наверху снова послышался шум. Понятно, отец никак не уймется. Придется идти, успокаивать разбушевавшегося родителя. Я поднялся по ступенькам и толкнул дверь комнаты. Сиделка пыталась уложить отца в постель, а тот рвался куда-то, будто мог встать. Его лицо побагровело, глаза покраснели. Да уж, точно любящий отец, который давно не видел дочь.

– Ты! – воскликнул Клод эо Тайрен, заметив меня. – Явился-таки? Чтобы этой эвассонской шлюхи больше духу здесь не было!

– Выбирай выражения, – тихо сказал я, делая знак, чтобы сиделка нас покинула. – Ариэтт – моя сестра.

– Что-то я начинаю в этом сомневаться! Не могла моя дочь выйти замуж за ай-тере.

– Почему это? Ее супруг – хороший человек. Ари его любит. Что еще тебе надо?

– Ты с ними заодно!

– А тебя это удивляет?

Я взъерошил волосы. Надоело. Как же мне все надоело!

– Ты меня слышал, Стефан, – продолжал бушевать отец. – Я запрещаю пускать Ариэтт в этот дом! Она сама решила уйти, нечего ей здесь делать.

– Конечно, решила. Ты ведь выбрал для нее достойнейшего супруга. А она не оценила твоего рвения. И еще – это теперь мой дом. Я буду пускать сюда кого захочу и когда захочу. И тебя спрашивать не собираюсь.

– Ты весь в мать!

Я на миг замер. Лев где-то на задворках сознания поднял голову, готовясь прийти по первому зову и разорвать на части этого мелкого человечишку, но я приказал ему угомониться. Только подошел ближе и сел в кресло. Теперь отец мог бы до меня дотянуться, если бы захотел.

– Весь в мать? – повторил я тихо. – В которую? В Фиону? Она ведь воспитывала меня всю жизнь, и я ни разу не усомнился, что она моя мама. Или в ту, что меня родила? Как ее звали?

– Юлиана, – то ли сказал, то ли выплюнул отец. – Ее звали Юлиана. И да, я не думал, что дурное семя никогда не дает добрых всходов.

– Не смей так о ней говорить!

– Ты ее даже не знал, – усмехнулся отец.

– Потому что ты ее убил, – прошипел я.

– И сделал бы это еще раз. Каждый выбирает то, что для него важнее, Стефан. И если ты хочешь получить власть, должен отказаться от всего, что тебе дорого.

– А мне твоими стараниями ничего не дорого, отец, – тихо ответил я. – И никто.

– И это прекрасно, – заявил Клод эо Тайрен.

– Да чтоб ты провалился! – Я ударил кулаком по спинке кровати, и та отчаянно заскрипела. – Как? Как можно лишить жизни того, кого любишь?

– С трудом, – равнодушно ответил отец. – Я не хотел ее любить, это лишало меня сил. Наши пути никогда не должны были пересекаться.

– Ты чудовище. Ты просто чудовище, – сказал я и поднялся на ноги. – Я даже не знаю, где ее могила.

– Зато знаю я. Этого достаточно. Ступай, и надеюсь, что ты меня услышал.

– А я надеюсь, что ты скоро издохнешь.

– Не дождешься.

Я вылетел из комнаты. В голове стучали молоточки, будто кто-то равномерно отбивал ритм по вискам. Тук-тук-тук. И от этого ритма можно было сойти с ума. Лев рвался из груди. Хотелось обратиться, забыться, нестись куда-то, чувствуя только ветер в гриве, но я не мог. Не мог…

За окнами начался дождь. Я несколько минут метался по гостиной прежде, чем вышел из дома, не захватив даже плащ. Рубашка сразу стала мокрой, но когда меня это останавливало? Зато вечно светлый мир Тассета опустел. Редкие автомобили мчались по улицам. Прохожие же бежали от непогоды. Они забились в дома, в кафе и ждали, когда закончится дождь. Грянул гром. Капли стали больше, небеса задрожали. Я поднял голову, подставляя лицо холодным струям. Так-то лучше.

Шел вперед бездумно, без каких-либо мыслей. Пустота звенела внутри. Боли давно уже не было. Много лет. Она осталась в прошлом, но иногда я предпочел бы испытывать боль в такие моменты, как сейчас. Что угодно вместо немого безразличия, такого полного и беспросветного, что порой становилось страшно.

Улицы сменялись улицами. Я то узнавал кварталы, по которым проходил, то понимал, что вообще не знаю, где нахожусь, но все равно шел вперед. Шаг за шагом. Бесконечная гонка, бегство от самого себя.

И вдруг ощутил чужое присутствие. Остро, будто тот, кто шел навстречу, был уже близко, стоя со мной лицом к лицу. Поднял голову. Да, я все-таки был не один. Испуганные глаза Лалли рассказали мне о многом.

– Не подходи, – тихо сказал я, опасаясь, что не сдержу оборот и лев просто ее растерзает.

– Стефан, что случилось? – Ее каштановые локоны прилипли к лицу, платье от воды из голубого стало почти синим.

– Не подходи, – снова отчеканил я. – Убирайся.

– Тебе плохо?

– Мне? Хорошо.

И я рассмеялся. Наверное, в эту минуту я был похож на сумасшедшего. И не понимал, почему Лалли это не пугает. Она сделала три шага, разделяющие нас. Лев забился сильнее. Я приказал ему угомониться.

– Со мной сейчас опасно. Уходи.

– Нет. – Упрямая девчонка покачала головой.

В эту минуту я не задумывался, почему наша магия снова притянула нас друг к другу. Осознание этого пришло гораздо позднее.

– Тогда уйду я.

Лалли перехватила меня за руку. Ее пальцы были совсем холодными. Губы дрожали, будто она собиралась заплакать. Я сначала хотел отстраниться, но почему-то остался на месте, сквозь пелену дождя глядя в распахнутые глаза. Доверчивая… Глупая…

А затем Лалли сделала последний шаг, разделяющий нас, и обняла меня. Тело будто окаменело. Я стоял неподвижно, а она тихонько дышала куда-то мне в плечо.

– Замерзнешь, – сказал ей тихо. – Простудишься и на приеме у кузена будешь хлюпать носом.

Оцепенение внутри отпускало. Лев успокоился и даже едва ли не мурлыкал. Ему нравилась магия Лалли, он тянулся к ней. Лев – это ведь сторона силы ай-тере. Видимо, он выбрал себе «иль». Но с этим можно разобраться и позднее, а сейчас я ощущал безумную усталость.

– Пойдем ко мне, – потянула меня Лалли.

– К тебе?

Я только сейчас понял, что почти вышел к ее дому. Оставалось миновать всего один поворот, и очутился бы у ворот.

– Идем, – настойчиво повторила она. – Ты весь вымок. Подождешь, пока закончится дождь.

Перехватила мою руку и потащила за собой. Я представил, что скажут соседи Лауры, и понял, что мне плевать на их мнение. Домой точно идти не хотелось. Так почему бы не к ней? Мы миновали ворота, дорожку к дому – ландыши все еще цвели. И, наконец, вошли в тепло особняка эо Дейнис. Здесь было очень тихо. Правда, лев сразу поднял голову – почуял других ай-тере этажом выше, но никто из них не торопился к нам.

– Подождешь меня в гостиной? – спросила Лалли. – Я найду для тебя что-нибудь переодеться.

– Не стоит. – Я качнул головой. – Одежда высохнет и так. А ты переодевайся, не мерзни.

– Тогда попрошу принести тебе чай.

И хозяйка дома исчезла, а я изумленно замер посреди той самой гостиной, спрашивая себя, что же здесь делаю. Почему вообще сюда пришел. Почему магия каждый раз притягивает меня к Лалли.

– Прекрати, – шепнул я своей звериной половине. – Она не наша.

Лев был не так категоричен на этот счет. Сейчас он почти уснул, успокоившись. Я подошел к горящему камину и протянул руки к огню. И почему, спрашивается, взбеленился? Отец всегда умел злить меня с полуслова. Всего лишь еще одно очко в его пользу.

– Ваш чай, господин.

От голоса служанки я вздрогнул, а она быстро поставила поднос на столик и ушла. Почти сразу в комнату вернулась Лалли. Она сменила голубое платье на белое, расшитое большими золотистыми цветами. Влажные волосы рассыпались по плечам, и от этого Лалли казалась слишком… домашней.

– Чай, – напомнила она. – Тебе надо согреться.

– Мне не холодно, – ответил я, но все же сел в кресло и взял в руки чашку. Смесь трав разливалась во рту чуть горьковатыми нотками. Лаура села напротив и тоже потянулась к чашке. А я снова спросил себя, что делаю здесь, в чужом доме, рядом с девушкой, которая мне даже не друг. Хотя друзей у меня никогда и не было. Только брат и сестра. Брат далеко, с сестрой не поговоришь. А Лалли сидит, слушает. Но, конечно, делиться с ней мыслями я не собирался.

– Ты снова почувствовала мою магию? – спросил я об очевидном.

Лалли почему-то покраснела и сдержанно кивнула.

– Просто резко захотелось выйти под дождь, – ответила она.

– И снова без присмотра ай-тере?

– Я не люблю лишний присмотр.

Мы вновь замолчали. Я медленно пил чай и чувствовал, как мысли уходят куда-то на второй план и в голове воцаряется тишина.

– У тебя что-то случилось? – спросила Лалли.

– Нет, – ответил я. Наши ссоры с отцом были делом обыденным, ничего необычного. – Просто скверный день. Бывает.

Лаура кивнула, будто что-то понимала. А я чувствовал себя глупо. Ввалился в чужой дом, сижу, пью чай. Дожился.

– У меня сегодня тоже все валится из рук, – призналась Лалли, отставляя чашку. Я только сейчас заметил, что она нервничала, и вряд ли из-за меня.

– Что случилось? – Один и тот же вопрос. И я в глубине души ждал того же ответа.

– Ничего, в чем ты мог бы помочь. Наша жизнь не так уж безоблачна, да?

Я кивнул. Действительно, безоблачной ее не назовешь.

– Что твой кузен думает о новом посольстве Эвассона? – спросил я. Уверен, Эжен успел изложить Джефри свое предложение.

– Он не делится мыслями, – поморщилась Лалли. – А ты сам? Что думаешь ты?

– Я отказался им помогать.

– Неудивительно.

Я улыбнулся. Да уж, неудивительно, учитывая, что все еще являюсь главой «Общества чистой силы». Было бы странно, если бы я радостно кинулся помогать Эвассону. Но время еще есть, и пока сам не знал, как поступлю дальше.

– Джеф, мне кажется, согласится. – Лалли внимательно смотрела на меня. – Но я не уверена. Во всяком случае, я сама сделаю все, чтобы помочь изменить жизнь в Тассете.

Глупая девочка. Разве можно ее изменить? Но как давно она уже пытается?

– Делай, – ответил я. – Если это наполняет смыслом твою жизнь, делай.

– А что насчет твоей? К чему ты сам стремишься, Стефан?

Я пожал плечами. Не издохнуть. Вот к чему. Странно, что при всех прелестях моей жизни я так за нее цеплялся.

– В том-то и дело, – сказала Лалли. – Каждому нужна цель. Хочется жить не зря.

– А если вас раскроют?

– То твои люди придут за мной. – Лаура рассмеялась. И что смешного? Но она смотрела на меня без страха, без злобы. Всего лишь сказала правду – за ней придут.

– Мне бы этого не хотелось, – ответил я. – Но, боюсь, скоро в «Обществе» грядут большие перемены. Как бы не пришли за мной самим.

– В сопротивлении будут рады тебе, Стефан. – Лаура вдруг посмотрела на меня так, что внутри что-то дрогнуло и перевернулось. – Если захочешь.

– Смелое предложение. Ты ведь знаешь, что я далеко не последователь Инга. Скорее уж Форро.

– Знаю, – ответила Лалли. – Но и я тоже, веришь? Тот, кто берет в руки оружие, вряд ли несет свет. Какими бы целями ни руководствовался.

Это было странно – вот так разговаривать. Сложно представить двух людей, которые далеки друг от друга больше, чем мы с Лаурой. Но при этом она не испытывала ко мне ненависти, и я к ней тоже. Мы просто говорили о настолько серьезных вещах, будто давно были друзьями.

– Мне пора. – Я посмотрел на стрелки часов. Долго прогулял. Время позднее.

– Если хочешь, оставайся. – Лалли ответила легко, даже не задумываясь. – Гостевая спальня свободна.

– Не хочу вредить твоей репутации.

– Но дождь все еще идет. Давай хотя бы подвезу до дома.

– Не стоит.

– Стефан!

С ней было сложно спорить. Домой на самом деле не хотелось. Но я давно подозревал, что за мной следят. И если кратковременный визит в дом Лалли я смогу объяснить интересами «Общества», то ночь, проведенную в этих стенах, – вряд ли. Я не хотел подставлять Лауру под удар, пусть она и принадлежала к сопротивлению.

– Хорошо, буду благодарен, если подвезешь.

Пустая чашка вернулась на стол. Я поднялся на ноги, давая понять, что дольше задерживаться не намерен. Лев недовольно рыкнул на задворках сознания – ему и тут было хорошо. А Лалли захватила для нас зонты, и вскоре к порогу подали автомобиль. Я так редко находился в салоне, когда за рулем сидел кто-то другой, что сейчас чувствовал себя почти неуютно. Лаура же не отвлекалась от мокрой дороги, и мерное урчание автомобиля убаюкивало. Я едва сдерживался, чтобы не зевнуть, и даже не заметил, как мы подъехали к моему дому.

– Ты будешь на приеме у Джефри? – спросила Лалли.

– Буду, – ответил я, понимая, что домой совсем не хочется, и почти жалея, что отказался от гостевой спальни.

– Тогда там и увидимся. Если, конечно, не столкнемся где-нибудь раньше.

– Да, до встречи, Лалли. И спасибо, что подвезла.

– До встречи, – ответила та, и я вышел под дождь. Надо не забыть вернуть Лауре зонт. Так и будем ездить друг к другу: то она ко мне с вещами, то я к ней с зонтом. Эта мысль развеселила, и я шел к дому уже спокойным. За спиной послышался звук мотора – Лаура уехала. Лев разочарованно рыкнул.

– И что тебе неймется? – спросил я сам себя. – Иль-тере нам не нужна, угомонись.

Лев был со мной не согласен, но это его проблемы, а я все еще мечтал поскорее уснуть – и в кои-то веки исполнил свое желание, проспав до утра без сновидений.